Евгений Леонов


В 1975 году мне предоставили первый в жизни официальный отпуск. Я полностью отработал школьный сезон, включая выпускные экзамены. Из-за них-то меня освободили от летнего лагеря, где присматривать за старшеклассниками назначили физкультурника и учительницу пения.

       В конце июня (я еще не успел никуда уехать) мне вдруг домой звонит директриса и сообщает, что в лагере ЧП и завтра там нужно быть к восьми утра. Вместо подробностей следует строгое предупреждение, чтобы я ни с кем на эту тему разговоров не вел…

       Добирался на электричке. За станцией и поселком увидел вдалеке шатровые палатки, поставленные у опушки леса. Идти мне пришлось через большой пустырь, на котором я заметил несколько групп подростков с весьма подозрительными предметами в руках: у кого – кусок арматуры, у кого – нехилый гвоздодер, у кого – загнутая клюшка для русского хоккея. О бейсбольных битах мы тогда понятия не имели.

       Я спросил ребят, которые медленно направлялись в сторону нашего лагеря: что тут происходит? Ответом мне были лукавые ухмылки и характерное сплевывание.

       Я беспрепятственно добрался до места. При поверхностном осмотре, лагерь был пуст. Я заглянул в первый шатер. Под брезентом на деревянном полу стояли две металлические кровати. На одной из них лежала на животе упомянутая учительница пения с томиком Северянина.

       – Откуда Северянин? – поинтересовался я, поздоровавшись. Это был немыслимый в ту пору дефицит.

       – Тебя соблазнять, – перешла она к излюбленной немузыкальной теме.

       – Да ладно, – отмахнулся я и полюбопытствовал: – А где Дебил?

       Так запросто называли физрука в его отсутствие и школьники, и учителя. Он был зятем секретаря Ленинского райкома партии, ставил у спортзала два автомобиля (и один-то в частном пользовании был в те годы большой редкостью). Эти машины усердно мыла малышня вместо уроков.

       – Совещается с Леоновым, – ответила она, делая вид, что читает.

       – С каким Леоновым?

       – Пойди и посмотри, они на кухне. Там еще и инвалид какой-то приехал. Прямо – «Капитанская дочка».

       – Ты и «Капитанскую дочку» читала?

       – Нет, смотрела, – огрызнулась она и перевернулась на спину.

       – А что тут вообще за дела? – продолжал я расспрашивать.

       – Вчера кобылицы из девятого «А» пошли на танцы. Деревенские к ним прилипли, наши недоразвитые принялись протестовать, тут Дебил, не разобравшись, кому-то вмазал. В итоге – полная осада.

       – Ты так спокойно об этом говоришь? – удивился я.

       – А что мне в рукопашную с ломом бежать?

       – Этого еще не хватало. А куда подевались люди?

       – По палаткам сидят...

       Я разыскал кухню. Она находилась у самого леса. Птички пели, терпкие, душистые и свежие ароматы солнечного лета разносились по пространству. На титаническом пне, заменявшем высокий стол, была разложена закуска. Инвалид (у него одну руку заменял протез) разливал коньяк: огромному Дебилу – побольше, невеселому незнакомцу в настоящих американских джинсах – поменьше. У него пузо вываливалось из штанов, но он здесь, чувствовалось, командовал.

       – Кто такой? – спросил меня незнакомец строго.

       – Учитель литературы, – отрапортовал я.

       – Налей ему, – приказал он инвалиду.

       – Ну, как там, Миш? – задушевно поинтересовался слегка захмелевший громадный физкультурник.

       – Подтягиваются ребятки, – прокомментировал я, выпивая для храбрости. – Почему же больше никого не вызвали?

       – Кого еще, Миш? – говорил, как на кинокамеру, Дебил. – У нас в школе мужиков – я, да ты, да трудовик, которому восьмой десяток…

       Слова его соответствовали действительности. Кроме того, подумал я, прокручивая ситуацию, посвящать родителей в этот переполох было нежелательно… Незнакомец вдруг хитро улыбнулся, сделал физиономию «нюней», и я его тотчас узнал. Сын Леонова, кстати, учился в девятом классе, но я с ним не был знаком, поскольку к моим ученикам он не имел отношения.

       – А кто нам еще нужен, господа? – поддержал знаменитый актер наш разговор каким-то не знакомым мне интеллигентным и веселым тоном. – Вот и Нестор-летописец явился. 

      Эти слова касались меня...

       У Евгения Леонова тогда популярность была выше, чем у Шварценеггера. Фильм «Джентльмены удачи» знали наизусть…

       Спустя несколько минут, он вышел за виртуальные ворота нашего бивуака. Приблизился к деревенским и сказал:

       – Ну, что, редиски?

       Подростки перестали сплевывать, лица их повеселели, потом просияли. Как по мановению волшебной палочки, они переродились в славных добрых детей…

       Ехали вечером втроем на старой «Волге». За рулем сидел инвалид. По дороге в Москву в основном молчали. Одну фразу я запомнил. Леонов сказал своему знакомцу:

       – Надоело паясничать…

       Таким серьезным я никогда его не видел.

03.06.2015



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 28
Опубликовано: 04.11.2018 в 09:15
© Copyright: Михаил Кедровский
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1