Записки из-за бугра - 1. Big Franklin


Big Franklin
Решение выступить на этапе Чемпионата Европы 1997 года в Испании с самого начала рассматривалось всеми, как авантюра. Сумасшедшие по сложности горные ралли (почти 600 км, из них 350 – скоростные участкиУ) за две недели до решающих гонок в Италии, на которых определялся главный вопрос сезона - выигрыш европейского Челленджа, могли разом перечеркнуть все хорошее, что по крупицам собиралось по всей Европе в течение года.
Забегая вперед, скажу, что по этому трагическому сценарию все, чуть было, и не произошло. Разбитый о неприступную испанскую скалу Opel впоследствии только чудом удалось восстановить в Италии. Но перепавляясь на пароме из Хельсинки в Травемюнде, пересекая Францию и подъезжая к испанскому Овьедо, мы находились во власти более оптимистических мыслей и надежд.
Особый комфорт доставляло обстоятельство, что высокое руководство, поелозив пальцем по карте Европы и, сложив на калькуляторе тысячи километров, которые предстояло тащиться на хвосте у технички до далекой Астурии, потом через Финляндию, Германию и Францию в Италию, а затем назад в Россию, решило не убивать себе видавшую виды печень финской водкой, немецким пивом, французским вином и итальянской граппой. Было принято решение – ждать нас в итальянском Чивидале, где, в зависимости от исхода испанского турне по-отечески похлопать по плечу или торжественно возвести  на эшафот.
... Организаторы ралли "Principe de Asturias" поселили нас в маленькой гостиничке с каким-то морским названием в небольшом горном городке Вилавикоза. Здесь никто не говорил по-английски, магазины закрывались на обед с 13 до 17, горничные во время уборки номера с ужасом разглядывали электроплитку, на которой экономные механики варили обед и ужин, а развернутые во дворе ремнотно-подготовительные работы собирали толпы зевак, что-то подсказывающих на режущем слух испанском. Жизнь этого провинциального захолустья вызывала ассоциации с дон Кихотом, пытавшимся разорить испанскую хлебопекарную промышленность и Колумбом, умудрившимся спутать Америку с Индией, а никак не с Веласкесом или Альбенисом.
Несомненными плюсами нашего пребывания в Вилавикозе являлись ее непосредственное нахождение на трассе ралли, что было удобно в тренировочном плане, и близость Бискайского залива, куда мы периодически опускали свои изможденные тела под пристальными взорами местных жителей, передвигающихся, ввиду окончания купального сезона, по пляжу в пальто. Впрочем и оазис местной цивилизации - Овьедо, несмотря на обилие парков и памятников архитектуры, среди которых выделялась фундаментальностью скульптура "Материнство", изображающая сидящую женщину, размерами и мускулатурой удивительно напоминавшую "колхозницу" Мухиной, - сильно отличался от французских, английских или бельгийских городов: и проступающей из углов бедностью, и какой-то угрюмостью населения, и явным запозданием прибытия в эти места прогресса и эволюции...
Однажды утром я печально констатировал, что в бюджете экипажа, после покупки новых омологированных ремней безопасности и одного комбинезона, окончательно закончились песеты. Необходимость съездить в Овьедо, чтобы посетить автомобильный клуб в связи с этим оказалась, как нельзя, кстати, так как местные вилавикозские банки отличались маниакальной любовью к испанским деньгам, отчего курс доллара в них напоминал наш кровный рубль в период очередного кризиса.
Я достал из бумажника только что введенные американцами в эксплуатацию новые сотенные купюры, бегло подсчитал, что обмен ста долларов должен нам обеспечить сносное существование в течение пары ближайших дней, сообщил Сашке, что тренироваться поедем после обеда и отправился в Овьедо. Побывав в клубе, я убедился, что никаких изменений по трассе нет, получил стартовые номера и рекламу и, узнав у секретарши президента клуба Оливии (единственной, кто говорил по-английски!) адрес ближайшего приличного банка, вышел на улицу и бодро зашагал в нужном направлении.
Банк оказался маленьким и безлюдным. Найдя клерка, который занимался обменом валюты и, на удивление, смог произнести "yes" на мой вопрос о владении английским, я достал из кармана видавший виды потрепанный паспорт и, сунув в него американскую сотню переправил через стойку. Худенький клерк в очках с дежурной улыбкой принял мои документы, но когда развернул паспорт его лицо вдруг перекосилось от удивления, сменившегося страхом. Затем неадекватная мимика сопроводилась дрожанием рук и покраснением физиономии.
Думая, что он впервые держит в руках "краснокожую паспортину" , я с удовольствием вспомнил Маяковского - "берет как бомбу, берет как ежа, как бритву обоюдоострую", и проникся глубочайшей гордостью за свою державу, умудряющейся даже в нынешнем положении нагнать страха на чужестранцев. Однако, присмотревшись, я обнаружил, что клерк держит в руках не мой паспорт, а деньги. Он пристально вглядывался в еще пахнущую краской купюру и подозрительно сопел. Наконец, налюбовавшись изображением и, видимо, переведя сообщение "hundred dollars", он поднял на меня совершенно ошалевший взор и выдавил - "big"!
- Что " биг"? - не понял я
- Big Franklin..." - заикаясь сообщил клерк.
Несмотря на уважение к американским президентам в целом и к г-ну Франклину, в частности, я не считал, что он более "big", чем Линкольн или Рузвельт. В любом случае мне показалось странным, что едва завидев портрет заокеанского руководителя, местные клерки впадают в такой умопомрачительный экстаз.
И тут собеседник открыл мой паспорт и начал быстро и непонятно говорить. Из сбивчивого монолога на смеси английского с испанским, я понял следующее: он много читал в прессе и смотрел по телевизору о том, что русские любят подделывать доллары. Но он крайне удивлен, что в такой большой стране умудряются печатать фальшивые деньги, не зная как выглядят настоящие!
С этими словами он достал из стола старую стодолларовую купюру и продемонстрировал ее, как образец полиграфической подлинности и финансового целомудрия. Закончив разоблачительную речь, клерк предложил мне оставаться на месте и не двигаться до прибытия полиции.
- Little Franklin! - радостно сообщил он, тыкая пальцем в устаревшее изображение многострадального президента США.
Сдерживая смех, я попросил его до начала волнующей процедуры моего ареста и препровождения в наручниках в местную каталажку, проконсультироваться с более опытными коллегами относительно размеров товарища Франклина, так как в России, не в упрек испанским банковским служащим, любой ученик первого класса знал об изменении вида стодолларовых бумажек за квартал до их появления и за полугодие до изучения букваря.
Мои уговоры возымели действие, и по призыву клерка был созван консилиум, в котором приняли участие все работники учреждения. К счастью, некоторые из них слышали о введении в далекой Америке новых денег и после длительных консультаций по телефону и многократного засовывания сомнительной купюры в проверочный аппарат и мазания его карандашами, несчастный Франклин был признан годным к эксплуатации. Угрюмо извинившись клерк вручил мне долгожданный песетовый эквивалент.
Уже в горах, остановившись у магазина и покупая продукты, я вдруг вспомнил лицо клерка и на меня напал неудержимый смех. Продавщица испуганно что-то спрашивала по-испански, а я продолжал смеяться и повторять: "big Franklin, big Franklin..."
1997 г.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 14
Опубликовано: 03.11.2018 в 13:22
© Copyright: Павел Рыженков
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1