суд над Жванецким


Александр Евдокимов

С У Д… Н О

новелла

В стиле «Rock-in-Room»
in the style of «R-&-R»

Зал торжественно встал и наполнил всё близкое вокруг себя, образованием государственного чувства причастности, к этому же торжеству… для них всех… всем им и не только, а даже и стенам здания общего, и уже по ним, по родным – по-стукачески, рассредоточивая и растрачивая себя аккуратно, чтобы наладить настрой на содеянное, по другим стенам и дальше уже!... уж будто по скатёрке – как ладошками, ладошками, ладошками – зазвучал гладкой сытью на кафеле!... Запел в нём глянцевом кантату неистовую во всех октавах!... и в туалете даже посмел! Вот мерзавец!... И в такой прыти и в мажоре пылком таком, будто распахивая врата в пространства большие и малыя, но всё же – Всея! Стал разрастаться да так взвился, что торжество стало царить везде и эхом катиться, катиться, катиться!... как голова с плахи…
- Встать! Суд идёт!...
…И Око Справедливости обнажилось, по-женски, лаконично – выпучив белок межвековый, желая ловко истребить в себе и в нас, соринку!
Причёска над глазами башенной соборностью воспевала к небу статус «Вашей Чести», а мантия лукаво, гармонично и кокетливо всегда изводила под собою в из-под, весь внешний мир, гибкими формами справедливости, в которой вся женская природа топорщилась имманентностью и жаждой – быть!…
- Прошу садиться!...
Зал внятно и церемониально сел-встал: встал-сел…
Молоток оттянулся всей своей мордой об стол – судья перестала быть женщиной…

С у д ь я. Та-ак!... кто у нас следующий… А, Жванецкий! Ну-ну-ну, так-так-так… Ну-ка, ну-ка, ну-ка… Пригласите! А лучше введите!... да, введите меня в курс дела…

На Чашу весов шагнул с исшарканным портфелем мужчина и по носу и росту абриса его обеих частей, было видно, наверное, ещё даже и в детстве, что он из Одессы…

Ж в а н е ц к и й.Как, я понимаю – я уже дома-таки?! Почти в тапочках, так сказать… в х…

Молоток нервно поднялся над крышкой стала, как над гробом: слесарно-столярный инструмент иронично-надменно погримасничал, похлопав тихонько другую ладонь хозяйки чёрного савана, – сходил в аплодисмент, и вновь аккуратно улёгся…

С у д ь я. Это не Одесса, мил человек!... И обсиживать казённые харчи, как и покусаться на них прежде временно! Вы ещё не на этом довольствии, не обсиживайте, не обсиживайте!... Благодатное место с охраной…

Ж в а н е ц к и й.Да, нет – я ж только настраиваюсь, ловлю, так сказать, камертоновый ветер… колыхание и звучание… вы же слыхали его в моём оркестре?... Шопен, нервный тромбон?!... Ну как: с охраной, или конвоем?

С у д ь я. Стоп! Нет – вы опять, или как всегда?!... На нас весь груз пытаетесь взвесить, весь этот груз... и увезти от главного всех нас?! Как сбитнем – и запутать, и затуманить! И всё между этих, как их – строк! Или отвлечь от того, что между ними!... на чём, всё это «между», если не секрет?... Клянитесь говорить правду и только: кто такой Сердюков?!… И ещё Васильева?! Да! И под какой фамилией она располагать начинала… какая у неё фамилия была?!... до того… ну, раньше?! Ведь такая талантливая, такая тала-ла-ла-ла… и пишет, и поёт, и рисует… хотите сказать не ваша?!... Ведь всё по вашим законам: кто раньше встал – того и тапочки! Вы были с ней… ой-нет, простите: вы знали её до суда?! Да, вы заврались, обвиняемый!

П р о к у р о р. Кстати, она и крестиком ещё могла бы, крестиком, Ваша Честь, в Крестах!...

Прокуратор тихонько под столом стянул с ног туфли и пошевелил пальцами, весело мелькая одинокой дыркой на мизинце…

С у д ь я. Так, и кажется, что оттуда… и фамилия, настоящая на букву… ну, пока, «Вас»?! А?!...

Ж в а н е ц к и й.Да, васильки не растут, где попало… но я-то… как бы с чего тут… до суда-сюда, туда-сюда… я не…

Пальцы ног Прокуратора остолбенели и весёлая дырь истребила себя в обвинительном туфле!...

С у д ь я. Не!... Вы не понимаете, что этим сейчас занимаются НКВД, КГБ, ФСБ, МТС, тьфу – МЧС!... Хах, хуф!... и все пожарные, вместе с пожарниками?! Всё уже горит же на вору и на…! Не с вашей ли буквы «жё-о» начинается её фамилия?!... «Жё-о»! Тьфу-ты, пронос какой-то, как… и!... мы слушаем! С какой?

Ж в а н е ц к и й.Чья?... Васильева, не с «жо»?! Вы, сойдите с небес…

Мастер добродушно расплылся в улыбке: лицо тут же вытянулось в горизонталь, а нос отделился ещё больше от лица одессита и сразу же, свободной рукой от рукописей, он изваял человечка, который так и почапал, так и почапал… куда-то по воздуху Правосудия этой залы…

С у д ь я. Суд только входит, или выходит: туда-сюда, но никогда – не сходит! Никогда!...

Ж в а н е ц к и й.Но… подождите! Я же стою!... Я истоптал уже тут свою обувь нетленную!...

С у д ь я. Так и стойте!

Ж в а н е ц к и й.Что я, – конь?!

С у д ь я. Так, мы и выясняем… И что вам в порту не сиделось, или не плавалось… в любом виде! Там же есть с кем разговаривать: там волн полно! Сядьте, пока… не надолго.

Ж в а н е ц к и й.Надеюсь!

Мастер сел.

П р о к у р о р. Вот, Ваша Честь, он вновь лукавые глаза из себя выделяет! Как из р-р-раков вар-р-рёных!... И заметьте, Жванецкий! Подсудимый, я к вам обр-р-ращаюсь!... К вам! И не про те, что были вчера, и даже сегодня, а вар-р-рёные – уже в кипятке вашем! То есть купленные, обвиняемый, а на какие средства?! Жванецкий, где вы были с Васильевой, с восьми – до одиннадцати, тогда ещё?! Будем Васильеву называть – Васильевой… пока, ладно… Тогда-когда и где танк взяли?! Где танк взяли! Вместе с Сердюковым, или через Сердючку и с ним же – пиромидально в финансах?!... Чтоб по рынку разъезжать?! Кто позволил военную технику и не по назначению, вдруг?! Танк – это красивое существо! Гусеницы для многих возможностей! Страх божий в мирный целей! А вы его куда?! Дискредитация, какая-то?! Снаряды Васильева продавала, или на пиротехнике китайской?! Или всё тот же Сердюков! Где танк, Михал-Михалыч? Где средства!...

Ж в а н е ц к и й.Всё, там же… в портфеле… а средства – в аптеке!

Прокуратор вознёсся голубем над всем судейским майданом и в одно мгновение закружился у исшарканного портфеля, не решаясь его схватить и его танец-судорога сдохла!...

П р о к у р о р. Оприходовал уже… железного элемента в вещь-доках не будет, хотя обещал… кю-ю-пю-юры у него теперь там!

С у д ь я. Михал-Михалыч, вы знаете: кто и что по вам плачет?!

Молоток ласково приподнял рыло своё и, вдруг, резко ударил по беззащитным и невиновным молекулам столешницы Правосудия!...
Прокуратор отозвался неясным звуком и всё стихло…

Ж в а н ц к и й. Но я же не брал, я только подумал, что хорошо бы на нём…

Мастер встал и растопырив края портфеля: раскрыл его тайны, вытащил несколько пожелтевших страниц, занёсся над неми взглядом и опрокинул в себя жменю воздуха, но тут же замер – сражённый!...

П р о к у р о р. Ваша Честь! Что, значит, он подумал?! Заметьте, и Васильева – тут же подумала!... Подельнички!... Или за них кто-то подумал?! А танка нет?! Вы, что, подсудимый, сигнализировали Сердюкову, чтоб танк от народа стащить?! А танки – это не игрушка…

С у д ь я. Действительно! Хотя у моего внука есть и, знаете, кто-то там изнутри есть и говорит что-то – из этой щели… Как будто этот… который летал над Череповцом… Вы на Союз-мульт-фильме не писались?

Молоток судилища пополз мило по крышке-столешнице, имея в себе серьёзное дуло-ручку, но в руках девушки оно не пугало – оно настраивало и настраивало, и настраивало… потому что служило!...

Ж в а н е ц к и й.А, куда ударение поставить в вашем слове последнем?!

С у д ь я. Вы в своём последнем будете ставить! Вы…

Голова молотка в руках девушки качнулась перед её глазами – в одну сторону, затем в другую и опять, а глаза внимательно и учтиво следили за самодеятельностью…

Ж в а н е ц к и й.Да, шутка это – по Гоголю…

Атрибут руко-бойной сути Правосудия опять разбил себе лоб и вырвался из рук Судьи, и кувыркнулся по крышке, как в цирке…

П р о к у р о р. Ваша Честь!

Прокуратор вскочил – многотомное дело свалилось на пол, а одна из его страниц вспорхнула виртуозно и, раскачиваясь маятником, как в дыханиях ветра перо, медленно и печально снизошла к полу и легла в середине залы, обнажив содержимое себя самой, – будто жирно-графическую татуировку, – рукописный рисунок присутствующим: «Ж» перечёркнутая «Х», причём эта «хэйка», свои кресты нанесла множество раз и расписалась –«всё равно ж дотянусь, до тебя Ж…!»…

С у д ь я. Спокойно, всё учтём… Так, ладно… В связи с этим, нам бы хотелось знать: есть ли у вас взаимосвязи… по танку… с этими фигурантами? И вообще, откуда у вас танк?!

Ноги и руки Прокуратора тщательно и торопливо ходили-бегали по зале и сгребали-собирали и дела свои живописные и – дело!...

П р о к у р о р. Да, это же государственная вещь! В нём же, может быть, так сказать, само Государство! Там могли быть и её члены…

Ж в а н е ц к и й.Там были члены?

С у д ь я. Не увлекайтесь! А то составите ему компанию, коллега, не увлекайтесь! И вычленяйте лучше, вычленяйте…

Рука Правосудия потянулась было к любимой игрушке – молотку, но резко остановилась, задравши указательный палец-перст – к небу!

П р о к у р о р. Ну-да, ну-да, когда-то – да… и так тоже, и сейчас ещё… было всё бы! В этом смысле… вообще!

С у д ь я. Тихо! И откуда у вас танк?! Мирный, красивый… можно сказать – биатлонный?! Мы же хотим понять, что вы за фигура?! Михал-Михалыч, где вы его и за сколько – признавайтесь…, а вообще, лучше признаться, вообще и во всём! Это облегчит, облегчит это, можно сказать – освятит! Вам вызвать сюда попа?! Батюшку, то есть! Ой, что-то я совсем – о святом… и при вас! Замечталась… Избави его…

П р о к у р о р. От кого, Ваша Честь?

С у д ь я. Да, от тюрем… будь они не ладны…

Око Справедливости обнажилось, по-женски лаконично – выпучив белок меж век!...

П р о к у р о р. Да-к, они такие и есть, как и были… И стоят, как остов земли русской! Темницы-тюрьмицы!... Стоят, как версты столбовые по Руси Всея! По…

С у д ь я. Всё: я знаю все «по» в языке нашем и даже все «па» на французском!... Могут пригодиться!... Ладно, не всуе… А деньги где? Скажите, Михал-Михалыч! За приобретение танка? С этой щелью и дулом, гусеницами и бронёю? Она там есть – щель-то? Откуда он на рынок смотрел? На эти прилавки!

Только улыбка прищурилась у Мастера и он сладко вкусил увиденное, плямкнув неизвестным словом!

П р о к у р о р. Есть, Ваша Честь! И это доказано! Где деньги, Михал-Михалыч? Ведь они не имели возможности вместиться в ваш портфельчик!...

Ж в а н е ц к и й.Так, у него!... Ну, в этом – в офшоре, наверное, уже!

Взгляд Мастера уронил себя в заоконный горизонт и эти дали отыгрались тёплой волной иронии в его глазах и растеклись, лукаво, вокруг них – морщинками…

С у д ь я. Это что за новые имена в деле?! Господин прокурор?! Что за Офшоры, Обшоры… или Жоры? Внятно представьте дело суду! Судю… сюдю… сидю… сирдю… Опять весь судебный анали-и-из на Сир-р-дюкова выводит!

Прокуратор укусил галстук и начал натужно думать всеми местами сразу: сел-встал, сел-встал, сел-встал…

Ж а н е ц к и й. А можно пошутить, Ваша Честь?

Галстук, в качестве потерпевшего, униженно выполз из Прокураторской пасти и просто нескладно обвис…

П р о к у р о р. Вот этого не дозволяйте, Ваша Честь! Говорить дозволять ему нельзя категорически! Ведь здесь целая банда! Просто сговор лиц! Представляете?!

С у д ь я. Ну-ка, ну-ка, так-так, та-ак! Кто они?

П р о к у р о р. Ваша Светлость!

Рука Прокуратора забороздила в воздухе букву «Х», между собою и Честью нашей – женщины за столом у молотка-символа!

С у д ь я. Честь… вашу м-м-ма… честь – я!…

П р о к у р о р. О, да! Простите – Честь! Так-ить, Бабель! Ну, подельник прямой, таки… Потом на эту же букву «бэ», как его… Вот фамилии они выбирают: или на «бэ», или на «гэ»… а Булгаков, язви его!... Из Киева!

Ладони Прокуратора быстро избили руки свои пощёчинами и растёрли-обмыли-умыли все кресты и похожие на них буквы!...

С у д ь я. Майдановец!... Так-так-так! А на «гэ», конечно – Гоголь?! Ну-ну-ну?!... Но он же наш ревизорный человек… Понимаете ли… Тут надо взвешивать, закрыв, так сказать, глаз… взгляд… И где же все же этот танк?... Где он ходит?!

П р о к у р о р. Спросить нужно с него сполна, Ваша Честь: он часть нашего народа, как и танк!

С у д ь я. Да-да, но какая часть он от этого танка… Какая!

Молоток вновь приподнялся над столом, как над крышкой гроба, только задом наперёд – башкой в ладонь, а рукоять блуждала прицельно по всему пространству в горизонте единовременности…

П р о к у р о р. У него спрашивать – не рекомендую… Там начнётся сплошная баржа!... Русскую речь до корней узнаете! До краёв!... Гланды зааплодируют!...

С у д ь я. Ну, что вы, право, ну?... Так: ещё на нём что-нибудь есть?!... А то я сама, как в танке … уже места мало! И душновато! Как они в них воюют?!

Правосудие село-встало, село-встало, вокруг чего, сей же час, объединилось пространство залы общей и повторило церемониальные действа воодушевлённо и идентично!

П р о к у р о р. Конечно – есть! Милость наша! А минёры на барже?! Это ж расстрельная статья! Что, можно страшнее вменить?! Слова прячет, а бомбы выпячивает, слова прячет, а бомбы и, заметьте, вместе с минами – и выпячивает, и выпячивает!... Ужас!... И нервничает не по-московски!...

С у д ь я. Вы намёками не разговаривайте… Ной Соломонович! Рядом с вами Государство! Жванецкого лишаем и последнего слова! Всё! Ной Соломонович, ощущение такое, что судите вы, будто, друг друга… что за народ, что за народ…

Удары с молотка достучались-таки до орфографии и преобразились в многоточие…

П р о к у р о р. Ваша Честь, а там же не только Бабель, Булгаков, так же ещё Ильф и Петров, Паустовский… А это тут не только танк, они сами, как танки! А с женщинами на встречах: «до испуга в глазах, а остальное всё тоже самое»!... Это же криминал и рецидив уже! Конечно, страна в подлости и хамстве! И танк нужен! Но, где вы взяли его, обвиняемый?! Он же и Шойгу нужен! У него вон какие учения идут! Безпрерыву!...

Ж в о н е ц к и й.Так, я же и говорил, что в творчестве: одни творят, другие вытворяют!...

Мастер аккуратно вернул рукопись в стопку почерка знатного – в тайну портфеля…

С у д ь я. Так, вот вы и до вытворялись! Знаете, сколько тонн весит танк?!... Знаете?! Он же раздавит даже какой-нибудь прилавочек на рынке! А прилавок этот подпирает крышку… простите, крышу налоговой! На нём же не только весы – на нём стоит всё! И едва-едва держится!... Что вы делаете – всё же рухнет?!... Где взяли танк?! Молчите! Так: я лишаю вас слова! Правда, народ будет говорить и без вас… всё то, что вы успели поведать ему! Уже наговорили ненужного!... С ту крышку!... Вот что за народ у нас?! А?! Взять немцев немецких! Великая нация: пишут себе – для других и всё!... Да: и тот же «Капитал», и тот же, знаменитый, «Варяг»!... Не для себя пишут, а для других! Ну и вы бы им написали! Вот раков соединили бы с пивом – вот и немецкая тема!... И куда смотрела, и за кем следила вся власть Советов?! А мы тут расхлёбывай!...

Правосудие и его Голос стояли у окна и любовались крепкой решёткой между рам, отчего весь их Государственный абрис, наполнился думами Чернышевского и, конечно же, Козьмы Пруткова…
К мотиву этих кантат трогательно приложился Прокуратор…

П р о к у р о р. Ваша Честь, обыск в квартире ничего не дал… танка не нашли…

Правосудие танко-образно развернулось на одном каблуке и ряса шагнула к наковальне-твердыне и к её визави – дуре-кувалде…

С у д ь я. А, у Васильевой?

Все руки плечи и шея Прокуратора растопырились в бдениях для помощи Судье-девушки и наше Правосудие ловко уселось, расположив к себе все узлы и нити судебного процесса…

П р о к у р о р. У неё ещё ищем… ещё… Она, знаете, в своих картинах знаками что-то кому-то… Над знаками ломаем голову… Там столько знаков! И денежных тоже… Ждём куда сигнал поступит! Там и накроем!

Руки Прокуратора и Судьи одновременно, как по команде, как марионетки в нитях единых, – схватили безжалостно пространство российское, что подвернулось им рядом и!... сжали в кулак до белых костяшек и хруста какого-то!...

С у д ь я. Да-а… Это того ещё… поля-ягода!... Брать их нужно всех вместе! В одну жменю чтоб и всех сразу! Ума не приложу: как, будет бедная страна без танка?! Как, без него Шойгу… А я то, думаю, чего он на ученьях сидит в стороночке и скучает – ножками перебирает!... Ну, дура я! Ему ж танка и не досталось!... Простите!... Дался вам этот танк, Михал-Михалыч! Шойгу жалко! И Государство! И рынок…

Судья пышной грудью чёрной мантии упёрлась в не сдвигаемую крышку не понятно чего: стола, или парапета, или… гро-о…
Грозно содержались пространства залы всея!

П р о к у р о р. Ваша Честь, внимания прошу!

С у д ь я. Да, конечно. А где адвокат? Ой, он же отказался… Та-ак, ладно… А скажите, судимый-под, и кого вы ещё посещали с подельником своим многотонным?!

Всё женское в мантии, от имени Суда народного, очень мягко влезло на столешницу и руки придвинули к душе этой пышной – ортодоксальный молот-молоток…

П р о к у р о р. ЖиКХу-а-ЖеКеХе-у-ЖКХ-е-е-е… кх! кхи!...

С у д ь я. Вы что-то имели сказать, коллега?

П р о к у р о р. Нет-нет! Это… я это так… что-то откашлял…

С у д ь я. Аббревиатурно, как-то… Ладно, спасибо за сигнал!... Мы прилагаем эти материалы к делу. И отсюда, возникает вопрос: скажите, подсудимый, с какой целью вы посещали ЖКХ? Это же гражданское учреждение! Хрупкие женщины и усмирённые градусом сантехники с клубом по интересам «В три Петровича»! Что вам там нужно было?!

Спина Правосудия, вдруг, выпрямилась, будто каждая молекула залы этой грянула одержимо самую первую и самую длинную ноту вступления Гимна родного «со-о-оль!»!...

П р о к у р о р. Ваша Честь, он же и там тоже, как в маске – из щели разговаривал, чтобы лицом не фэйсить! До смерти всех перепугал!... До инфаркта, уж точно! Вот справка.

С у д ь я. Михал-Михалыч, неужели вы не понимали, что ваш многотонный джип…

П р о к у р о р. Танк, Ваша Светлость!

С у д ь я. Что?

П р о к у р о р. Это у вас джип… Он на танке там был! Это лучше – это отягчающее!

С у д ь я. Да-да-да… Я, так сказать, фигурально… Вы не понимали, что на этом бронированном беспределе, можно что-то задеть?! Вы же могли сломать швабры, мётлы, лопаты, или ведро погнуть, наконец! Вы соображаете, какая это была угроза?! Это же не оружия, а орудия у них! Чем завтра улицы мести?! Нам что, в грязи жить?! Или вы хотели лишить нас возможности выходить с орудиями труда на субботники?... Или что?!... если выходить, то с пустыми руками?!

Прокуратор в немом крике заметался у окон в решётки, будто кричал каждой клеткой-квадратом, в которые не лезет никогда голова: – от виска – до виска, как – от уха – до уха: – но он думал ею, сердечный, везде-повсеместно и мысли его увлекали…

П р о к у р о р. Вот, Ваша Сиятельство, он хотел лишить наших граждан на субботниках гордой позы! Страшно даже представить, если всё только руками – в пол упрутся! Ужас же это!...

С у д ь я. Так-так, что у нас ещё на него?

П р о к у р о р. Ваша Честь, позвольте видеоматериалы использовать?

С у д ь я. Пристав, примите заказ!

Пристроенными пальцами к техническим изыскам приставленный пристал до пульта: дай нам кино!
Экран смирился с лысым Одесситом!...
Мастер в ограниченном пространстве – уже не ограничивался им!

П р о к у р о р. Вы обратите внимание на его левую руку, когда у него в правой руке руко-пись, в процессе чтения! Он, типа, взлетает, замет-т-тьте!... Взлетает, как бы! А?! Это склонство к побегу, господин Ваша Честь!

С у д ь я. Так-так-так-так: вы, действительно, куда и с какой целью это? А?! Ну, руку свою вы куда отгребаете?! Для каких это рука ваша отпрянывает?! Цель ищет, или того хуже? Ну, оттопыриваете, как крыло?! С какой целью!

П р о к у р о р. Он хотел бы и вторую, чтоб обеими, Ваше Преподобие, чтобы ими порхать, но руко-пись в другой! Жаль!... Вот бы взлетел! Вот бы приподнялся над высотой своего роста: мы б его в миг сбили! Или хотя бы тут же пристрелили! Чтоб танк без подельника стал!

Прокуратор заходил кругами вокруг Мастера, сужая их, акулой и этот рефлекс в нём был очень красив и изящен, как у петуха перед курицей!

С у д ь я. Так, это он взлететь хочет?!… Хотя: куда ещё выше… Или скрыться от суда-туда… туда-сюда, сюда в суде и следствия-бедствия…

П р о к у р о р. Ваша Светлость! Ой, ну её… Честь ваша и мать-ё бы!... Вы не дозволяйте ему отвечать! Не дозволяйте ни много-ни мало!... Пусть лучше молча за всё ответит! А то он нас тут, как куропаток, как Познера – заклюёт! Клюватель государственного пространства! У него ещё отягчающие есть!

Прокуратор, как Дантес, – только руки в карманах, – начал медленный сход с хулиганом-портфелем, сближая пространство, сходился с предметом, в котором всегда резвились-сражались и танцы с саблями, и плясы-животы кудесниц, и скворчала яичница под холодное жадно-желанное пиво: он будто исполнял всем своим обнажённым местом младенческой выси эсамбаевское «восхождение солнца» над муравейником!...

С у д ь я. Ещё?!... Ну-ка, ну-ка… что ещё…

П р о к у р о р. Мешки!

С у д ь я. Под глазами?! Под оками этими…

Весы Обвинения залы, вдруг, решительно дерзко качнулись вниз и в руках Прокуратора замаячил молот-молоток…

П р о к у р о р. Нет-нет-нет-нет, Ваша Честь, не надо!... Нет – это за углом! А там они что-то откручивают уже, отламывают… от народного добра, так сказать!

С у д ь я. А он у нас кто?! Утвердите яснее – кто?!

П р о к у р о р. Часть народа!... но еврей, так сказать, враг внутри его же…

С у д ь я. Так-так-так… а что в мешках?

Правосудие вышло из-за стола!

П р о к у р о р. Не установили, но Одесса с мамой и говорит, и знает… по всей Дерибасовской…

С у д ь я. Так-так-так… Ой, сколько же на вас, Михал-Михалыч… Молчите, а то расстреляем!... Губами поплямкайте и всё! И дайте ему воды… ну, с добавкой, которую любит… в последний путь, когда без него… без тела…

Рука Правосудия протянула, не глядя на Прокуратора, ладонь с растопыренными пальцами к многотомному делу.

П р о к у р о р. Ваша Светлость, не надо ему воды: он и в ней что-нибудь найдёт! найдёт чего и не было никогда ни в «Аш», ни в «2», ни в «О»! Прошу вас, умоляя…

Молоток с удовольствием испытал новый элемент церемонии в судебном процессе и вернулся Судье!...

С у д ь я. Так, он, что – н е п о с а ж а е м ы й?!...

П р о к у р о р. Нет! Не удалось… пока… даже и тогда, когда было можно… Успевал исправлять всё в консерваториях!

С у д ь я. Так-так-так! Так, он склизкий, или скользкий?! В протоколе надо пометить… Чтоб при случае уже знать чем брать!

П р о к у р о р. Нет… он просто… еврей! И талантливый… Пусть он лучше нежно молчит. Чтоб всё было по пути…

С у д ь я. Попу…?! Но-но-но! Государство не троньте! Владимир Владимирович никакого отношения не имеет к этому таланту! И слава обеим богам! Да – слава обеим!... Одно тут, будто на лицо – присутствие отсутствия…

Мантия вместе с рясой и со всеми женскими принадлежностями возвелось вновь в застолье и стало Государственным!

П р о к у р о р. Так, я не об этом! Я хотел сказать, что всё будет по пути, по господни, по христиански…

Прокуратор торжественно преподнёс все тома коллизий обвинительных Мастеру и стал писать явку с повинной!
Слёзы стыда не капали, а только превращались в сопли и мешали дышать, смотреть и служить…

С у д ь я. Ну-да, всё будет, по нему – по Закону! Это вы правильно заметили… Так, удивите всё ж и Закон, и Судное темя: танк есть, а Васильевой рядом нет?! Какая добрая страна… Может, согласитесь быть дежурным по стране? Мы в студию тапочки выдадим! У Васильевой конфисковали…

Ж в а н е ц к и й.Нет-нет-нет!...

С у д ь я. Вот, что, Михал-Михалыч! Суд выносит своё постановление и наказание! Быть вам – Дежурным по Стране – вечно! За танк, который неизвестно где!...

Око Правосудия с облегчением проморгалось!
Соринка выпала…
Зал внятно и церемониально встал-сел-встал: сел-встал-сел…
Молоток оттянулся всей своей мордой об стол – женщина перестала быть Правосудием зала…

Ж в а н е ц к и й.Да, что вы так волнуетесь? Он сейчас подъедет! О, слышите: громыхает! Он рядом уже…

Портфель толкнул двери на улицу и за ним вышел с улыбкой большой человек…
Свободный…
Открытый…
И… властный!

2 декабря 2014 года,
город Москва



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 11
Опубликовано: 24.10.2018 в 07:57
© Copyright: Александр Евдокимов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1