Прикрываясь портретом Брежнева


С брежневских времен и до ельцинских перемен высокое начальство по субботам находилось на работе. Так как председатель Гостелерадио СССР Сергей Георгиевич Лапин имел неудовольствие чуть ли не ежедневно любоваться физиономией моего шефа Виктора Ильича Яроцкого аж с конца сороковых годов, то не желал видеться с ним дополнительно в один из двух выходных дней.

С.Г. был человеком едким и высокомерным, а у В.И. к этим достоинствам прибавлялась тяжелая невыносимая раздражительность. Кроме того, они были на «ты» и всё это создавало гремучую смесь.

Так получилось, что в период Московской Олимпиады, будучи старшим ночным дежурным, я несколько раз рано утром носил бумаги Лапину и не вызывал у него отрицательных эмоций. С тех пор на «субботние свидания» с ним вплоть до декабря 1985 года, когда его уволили, отправляли обычно меня. Возможно, это каким-то образом сказалось на моей карьере, но, главное, я кое-что увидел изнутри…

В 1981 году 1 января (законный нерабочий день) приходилось на четверг, затем трудящиеся в пятницу работали и опохмелялись, далее их ожидали два выходных дня – суббота и воскресенье. На этом новогодние каникулы в ту благословенную эпоху для взрослых завершались безоговорочно.

Третьего числа Сергей Георгиевич вызвал меня в девять утра и велел принести ему только «приложение», поскольку он куда-то, по его словам, спешил. (Со спешкой в итоге ничего не вышло). Основными продуктами Главной редакции радиоперехватов являлись информационные сборники по широкому кругу вопросов, включая политику, экономику, спорт и науку. «Приложением» назывались отдельные материалы, в которых рассказывалось о неприглядной жизни высших партийных чиновников и их семей. Это было любопытное развлекательное чтиво, и каждый такой текст Лапин сопровождал собственноручной визой. Например, заметку в «Нью-Йорк таймс», посвященную похождениям Галины Брежневой и процитированную «Голосом Америки», он оформлял на первом листе перепечатки в правом верхнем углу таким образом: «Тов. Брежневу Л.И. В единственном экземпляре. Сергей Лапин» (подпись, дата). Какое нужно было иметь воображение или отсутствие оного, чтобы употреблять словосочетание «в единственном экземпляре»?

Только председатель собирался раскрыть плотную малиновую папку с черной предупреждающей надписью «СОВ.СЕКРЕТНО», как зазвонил, завизжал и замигал кремлевский телефон. Сергей Георгиевич снял трубку и с удивительным достоинством в голосе произнес «Лапин», но почти тут же побледнел, а вскоре стал зеленым в тон своему любимому пиджаку.

– Какой портрет? Какие провинциальные актеры?.. – растерянно спрашивал он. – Подождите секундочку. Сейчас у Мамедова узнаю.

Он тревожно положил желтовато-светлую трубку на стол, встал и сказал с недоумением, видимо, даже обращаясь ко мне, поскольку, кроме нас двоих, в кабинете никого не было:

– Какие-то провинциальные актеры прикрывались портретом Брежнева. Зачем?

Он косолапой трусцой подбежал к двойным дверям, распахнул их и воскликнул:

– Роза! Мамедов – здесь?

Роза Николаевна была его самой опытной и надежной секретаршей.

– Да, Сергей Георгиевич.

– На ногах?

– Да. Внятно поздравил меня с Новым годом.

– Позвоните, чтобы зашел… Нет, сбегайте и приведите его немедленно…

Расстояние до кабинета Энвера Назимовича Мамедова не превышало двадцати пяти шагов.

Мамедов появился секунд через тридцать во всем блеске своего беспощадного янычарского обличья. Он решительно взял беспомощно валявшуюся на столе трубку и грозно произнес:

– Мамедов слушает… Не Брежнев, а Николай I… Возможно, и намекали на Брежнева. Что тут плохого? Несчастные, забитые, униженные и оскорбленные провинциальные актеры ищут защиты от произвола озверевших жандармов у некоего символа, напоминающего Леонида Ильича. И он, пусть лишь своим портретом, пытается спасти этих несчастных людей… Дискуссию считаю неуместной. Фильм мы показали первого января сразу после программы «Время», то есть он был согласован на самом верху… Спасибо вам, – Мамедов положил трубку на аппарат специальной связи и посмотрел на меня как удав на кролика. Я сразу же осознал, что мне здесь не стоило находиться, надо было тотчас покинуть помещение при начале заварушки.

А Лапин повеселел.

– Вы догадываетесь, откуда звонили? – спросил он.

– Из канцелярии Андропова, – ответил Мамедов и вновь взглянул на меня глазами одной из голов огнедышащего Змея Горыныча, а природа одарила его именно такой внешностью…

«О бедном гусаре замолвите слово» именовался сей телефильм. Его можно трактовать по-разному, но представители органов безопасности в нем были изображены клиническими идиотами. Способствовало ли это укреплению СССР? Вряд ли. Да и укреплять державу тогда мало кому хотелось.

То, что написано до сих пор об этой картине, – полная чушь! Особенно о ее трудной проходимости через цензуру, о вмешательстве Лапина в творческий процесс. Сергей Георгиевич, кроме программы «Время», предпочитал ничего не смотреть. Только от данной передачи зависела его судьба. А потом – от Горбачева, который впоследствии решил освободить страну от «сталинистов» и заменить их «американистами».

09.10.2018




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 16
Опубликовано: 09.10.2018 в 11:51
© Copyright: Михаил Кедровский
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1