Поверь в свою Звезду! Книга первая (часть третья)


Поверь в свою Звезду! Книга первая (часть третья)
«Если жизнь с тобой поступит грубо,
Станет твердо на твоем пути
Ничего, покрепче стисни зубы,
Не сходи с начатого пути…»

ЗДРАВСТВУЙ, ТОМСК!
27 мая 1997 год.
Первое, что мы услышали от Люды: «Здесь три месяца холодно, и девять месяцев, очень холодно…». Реплика была не понятна, но принята.
…Зайдя в здание ж.д. вокзала, мы с Русланом были немного ошеломлены многообразием магазинчиков, заставленных различными продуктами и фруктами, но цены там сильно кусались. Обменяв свои деньги еще в Казахстане, по курсу 1 к 12, я имела в кармане всего лишь 400 тыс. рублей, это было даже меньше, чем обычная средняя зарплата рядового рабочего. Подойдя к телефону автомату, я набрала рабочий номер Людмилы.
Получая от нее письма, за те полгода, что мы не виделись, я все же надеялась и верила, что не останусь совсем брошенной. Люда звала в Томск, сообщая, что работы там полно, и бояться ничего не надо.
…Подруга, не поняв, откуда звонок, сходу мне почти прокричала: «Галя, приезжай!».
Каково же было ее изумление на мой спокойный ответ:
- Я приехала! Авантюристка и интриганка уже в Томске!!!
Далее смех, Людмила советует, как правильно доехать на маршрутке к их общежитию. Но, совершенно не ориентируясь по началу, и даже не понимая, что это за «маршрутки», поскольку у нас, в Серебрянске их просто никогда и не было, мы с сынишкой зашли в троллейбус, попросив кондуктора подсказать остановку «Телецентр».
Томск оказался городом не таким уж огромным, каким я его представляла. Напротив, с полумиллионным населением, он был компактен, и даже красив, не принимая в счет закоулки и отдаленные улицы. Здесь все напоминало чем-то Владивосток. Очень много старинных зданий и построек.
Сойдя на нужной остановке, я обратилась к первой встречной женщине, с просьбой подсказать правильное направление. Изумленные, мы получили толковый ответ, как, оказалось, от иностранки, с миловидным ломаным русским языком, приятным голосом и доброжелательной улыбкой. Вот так, совершенно посторонний, мимо проходящий человек, запросто поднял нам настроение.
Мы быстро нашли общежитие, запросто прошли через вахту, лишь сообщив вахтеру, в какую комнату направляемся. Ключи лежали в условленном месте. Зайдя в комнату, просто ахнули, это надо было умудриться, так виртуозно разместить все в одной комнате, что ранее было расставлено в четырех комнатах и на кухне. Причем, еще оставалось место для приема гостей. Коля, конечно же, в мастерстве превзошел самого себя.
Нам с Русланом предстояло первоначально ютиться, стесняя, без того сложное положение Людмилы и ее семьи. Кроме всех нас, там обычно ежедневно бывало немало студентов, друзей Саши, а также знакомые и друзья самих хозяев. Чувствовала я себя тогда крайне неловко.
…Вечером встретились с Людой и Колей, много говорили и обсуждали за приятным ужином, даже немного пели, под настроение. Я не знала, с чего начинать. А Людмила, только что устроившаяся на работу, не могла естественным образом уделить мне какое-то время по ознакомлению с городом. Но кое-как уловив суть, взбудораженные и уставшие, все провалились в глубокий сон. Удивительно, но мы еще умудрились вчетвером уместиться на одном диванчике - я, Люда, Аленка и Руслан. Над головой назойливо и необычно звенел комар. А на завтра предстояла беготня и поиск.
Из далеких воспоминаний мне припомнилось, что вроде именно в этом городе, согласно, пожелтевших записей отца, должен проживать его сродный брат, родителям которого мой отец помогал в былые времена, и о котором я немного была наслышана в свое время от бабушки. Мы никогда с ним не виделись и не были знакомы, поэтому, случайно высказав вслух мысль о родственнике, я сразу же попыталась выкинуть затею о встрече из головы. Но Люда, будучи человеком настойчивым и принципиальным, твердо убедила, что мне необходимо все же встретиться с дядей, а там, как будет судьбе угодно. Взяв у меня номера телефонов, она решила пробить, и узнать их точный адрес. Я чувствовала себя совсем неловко.
Наутро следующего дня, оставив спящих детей, мы пошли по своим делам.
…Более недели мне пришлось бродить по городу в поисках работы. Было неудобно и стыдно стеснять своим присутствием и без того обремененных своими проблемами земляков. А после, по совету подруги, я решила съездить в миграционную службу, по возможности, став на учет, а также познакомиться со своими родственниками.
Так, доехав до нужной остановки, и одновременно знакомясь с городом, я обратилась в центр миграции, где мне очень просто отказали в помощи, ссылаясь на тот факт, что коренные жители Казахстана, не могут являться ни беженцами, ни переселенцами, а экономические проблемы в счет не брались. Мне просто посоветовали снять жилье, и устроиться самой на любую работу. Но что значит, устроиться на работу, не имея прописки. Это была проблема № 1. Понурая, я вышла в коридор, и немного возмущаясь, заговорила с посторонней женщиной, стоявшей рядом, но очень внимательно слушающей меня. Она и сама находилась там, в силу своих проблем, но как говорится, «мир не без добрых людей». Незнакомка вполне доходчиво объяснила мне и посоветовала пойти в общежитие ТИСИ, где был нужен работник на вахту в совмещении с работой по уборке коридоров и туалетов. А взамен, сразу предоставлялась прописка и жилье. Зарплата не высокая, но была возможность подработки. Я бежала безоговорочно по указанному адресу, в надежде - «только бы взяли». Бог с ними, помою и туалеты, лишь бы угол выделили, хоть какой-то!
На мое удивление, то, что я искала, находилось рядом с общежитием Людмилы, в десяти минутах ходьбы. То ли судьба так пошутила над нами, то ли стечение обстоятельств, но мы вновь стали жить рядом, встречаясь почти каждый вечер.
Устроившись с ходу на работу, мне предстояло уже в тот же день отмывать полы и драить туалеты.
У Людмилы мы прожили чуть более недели, но я всегда была ей благодарна за первоначальный прием и терпение, в этом стоит отдать должное.
К вечеру первого трудового дня, нам выделили уже комнату, где даже были две кровати, шкаф и стол со стульями. Люда поделилась кое-чем из посуды и постельного белья.
Я рано вставала, мыла коридор и туалет, выносила мусор, удивляясь неряшливости, нечистоплотности и непорядочности студентов, проживающих в общежитии, и получающих высшее образование. И чего нам только не пришлось насмотреться, возмущению не было предела.
Выполнив свои обязанности, уже к часам 12 дня, я была практически свободна, за исключением дней дежурства на вахте. В свободное время мы с Русланом ходили по городу, в поиске подходящей школы. Но его почему-то никто, и, ни куда не хотел брать. В престижных школах требовались отличные показатели успеваемости, и соответственное положение родителей в обществе, чем мы не располагали.
Но я неустанно бегала в поисках, запросто обращаясь с расспросами к прохожим, и к жильцам из общаги Людмилы, в надежде, что хоть кто-то подскажет, посоветует. Так и случилось, одна из ее соседок, одинокая женщина, моих лет, указала на учреждение, находящееся совсем рядом, в нашем же районе, уверив, что директор там, вполне порядочный человек, проблем не будет.
Директор 31 школы, Гуленко Людмила Владимировна, в действительности оказалась человеком очень тактичным и порядочным. Руслана запросто приняли в школу, несмотря на то, что на руках у нас имелся табель лишь за седьмой класс.
Так началась наша Томская жизнь, наш тернистый путь к достижению намеченной цели.
В один из выходных дней, мы все же настроились, и пошли по найденному Людой адресу, знакомиться со своими родственниками. Кое-как сориентировавшись и отыскав наконец-то нужный дом, поднялись на восьмой этаж солидной многоэтажки. Я тогда еще не знала, кем работает дядя Миша, и какую должность занимает у себя на предприятии.
Дверь нам открыла его добродушная и очень приветливая супруга, Светлана. Наспех объяснив причину своего визита, мы были приглашены в помещение. После небольшой беседы, она угостила нас чаем, а вскоре появился двоюродный брат моего отца. Немного поговорив и пообщавшись с ним, для себя я отметила, что не преследую ни какой цели. Просто чисто человеческие отношения либо имеют место быть, либо я, исходя из своих соображений, приняла бы решение, чувствуя к себе соответствующее расположение, стоит ли надоедать людям, навязывая свое присутствие. Беседа между нами прошла, как бы в рамках приличия, из чего следовал вывод - без особой нужды лишний раз не обращаться. Распрощавшись с родственниками, мы направились к Людмиле и Коле, у которых на тот момент находился в гостях их давний товарищ по Томскому Политеху, Николай. Он был невысокого роста, и сразу показался мне человеком далеко не симпатичным. Но я запросто общалась с ним, в рамках приличия, считая, что товарищ моих друзей, попросту может стать и моим другом, не более того.
Комендант нашего общежития сразу отметила меня, среди других работниц, так как те постоянно выпивали и прогуливали. Поэтому, мне, одной из первых предложили подработку, которая была как раз под стать.
С собой, из Серебрянска, мы взяли очень мало вещей, можно сказать делали «разведку боем», предполагая возможное возвращение домой. И теперь перед нами стояла первостепенная задача, одеться к зиме, а также собрать Руслана к школе.
Я крутилась сразу на трех работах - с утра своя основная работа, после, уборка в комнатах, предназначенных здесь же под гостиницу, в которых всегда был наиполнейший бардак. Зачастую приходилось убирать там после бурно проведенных блудных ночевок различного контингента людей. Удивлению не было предела. От разбросанных в номерах вещей было неприятно и противно. Каждые четвертые сутки, я неотступно стояла на вахте, проверяя документы, постоянно шныряющих в обоих направлениях студентов и гостей. К 12 часам ночи уже валилась с ног, очень хотелось спать. Многие из студентов относились ко мне с неким уважением или симпатией. Понимая наше незавидное положение и трудности, они частенько приносили мне пакеты, полные бутылок, зная, что я не откажусь. В приемный пункт стеклотары, сдавалось и то, что доставались после уборки в гостинице. На вырученные деньги мы брали хлеб, чай и даже мороженое.
Постепенно жизнь начала налаживаться. Я экономно расходовала средства, при этом стараясь не ущемить в чем-либо своего сынишку. К осени мы уже были, что говорится, обуты и одеты. Но это все потом…
А пока, еще разгар лета. Мы часто встречаемся все у Людмилы, проводя там дружные и веселые вечера, поем по полной программе наши задорные, а то и блатные песни, которые, в удовольствие слушали дежурившие через стенку ребята, участковые.
Одним из вечеров, мы с Русланом, Людмилой и ее Колей решили прогуляться по излюбленному нами месту, вокруг Белого озера, где было всегда многолюдно, весело и интересно. Пройдя за разговором почти полностью круг, подошли к стоящей компании, с удочками в руках. Коля, по-мужски, чем-то интересовался.
Подошедшая сзади я, как-то глупо и наивно спросила: «А для чего вы рыбачите, что, потом эту маленькую рыбку кушать будете?!». Развернувшийся мужчина, неоднозначно взглянувший на меня, от души рассмеялся, поясняя, что ловят здесь рыбку, просто, для души, а потом, либо отпускают, либо отдают на корм кошкам. В глазах незнакомца блеснул огонек, и было понятно, знакомство наверняка продолжится. Мы пошли своей дорогой, а он, пошел вслед за нами, не отставая.
Завязался разговор, наше знакомство продолжилось. Арсен, как он представился, был родом из Грузии, и жил недалеко от нас, рядом с остановкой «Телецентр», и даже сразу позвал всех в гости.
Расставаясь, он как-то запросто и не навязчиво пригласил меня встретиться следующим днем, в тоже время и на том же месте, несколько смутив. Попрощавшись с ним, мы пошли своей дорогой, а Коля, от души смеясь, говорил мне: «Ой, Галя, и чем это ты его зацепила?!». Но Люда почему-то загрустила, помрачнела и занервничала. Было видно, что настроение ее на ноле.
Мы разошлись по своим общагам, а подруга моя предложила мне перед завтрашней встречей с незнакомцем, зайти за ней, мол, так будет веселей и надежней, от чего, впрочем, не стоило отказываться.
После работы следующего дня, в положенное время я зашла за Людмилой, но она, хоть и обещала, не была собрана вообще. Волнуясь и поторапливая ее, немного огорчилась ее ответом: «Ничего, подождет, если захочет!». Сильно нервничая, так как с момента намечавшейся встречи уже прошло более двух часов, с отчаяньем я подумала, что человек не дождавшись, естественным образом ушел. Мне в совершенстве было не понятно поведение Людмилы, а впрочем, и вообще не знаком ее настоящий внутренний мир. В мире мужчин, она была другим человеком, считая всегда себя лидером, никогда не признавая за собой поражений, и в этом была ее суть.
Мы молча подходили к остановке, я немного мрачная, и она, напротив, в приподнятом настроении, и обе, уже совсем не ожидавшие появления навстречу нам, все же дождавшегося, но счастливого и веселого Арсена. Он чуть с ноткой досады и легкого упрека, с ходу хотел пожаловаться: «Вот, почти три часа вас жду», и не успел закончить свою речь, как на пару со мной был ошарашен и «сражен» на повал выходкой Людмилы. Она резко, прервав обращение, и однозначно вставив явно подготовленную речь, изумила не только меня, но и унизила, раздавливая его достоинства с легкостью сказанного:
- А Вас, никто и не желает видеть, мы вообще здесь гуляем сами по себе, чего вы себе возомнили, идите своей дорогой! И что-то еще в этом роде.
Потеряв дар речи, я в растерянности смотрела с округлившимися глазами по очереди то на Люду, то на униженного и оскорбленного мужчину. Хотелось оправдаться, сказав что-то доброе и извиниться. Но было поздно. Гордый и порядочный человек, резко развернувшись, пошел своей дорогой с осадком на душе. Я чувствовала себя скверно, хотелось остановить его, броситься за ним. Ну а Люда, очень спокойно и уверенно, глядя мне в глаза, заявила:
- Да, я никогда не позволю, чтоб кто-то был впереди меня, чтоб на тебя обратили внимание в первую очередь. И пусть, даже будет на то хоть сестра родная или мать, ради принципов я переступлю через любого!
Я была сбита с толку, эмоции путались в голове, хотелось выругаться и просто уйти. Но мысль о том, что ты чем-то обязан человеку, давила на меня, принуждая быть благодарной. Во мне боролись смятения чувств. Стоило над чем призадуматься - а друзья ли мы вообще после этого?! Это был поступок некрасивый, гадкий и подлый. Мы, молча, расстались.
Больше я никогда не встречала этого человека, хотя надеялась на это, иногда возвращаясь на место нашей случайной встречи.
Это был первый удар гостеприимной Людмилы.
Прошло время, мы вновь общались, но отношения были уже не те. Но для нее все было в порядке вещей, поэтому она чувствовала себя совершенно спокойно и обыденно. А я для себя отметила, что больше никогда и ни с кем не делиться и не советоваться о чем-либо личном, решая свои проблемы самостоятельно.
Как-то ранним утром в нашу дверь постучали. Мы еще спали. После ночного дежурства, полусонная, открыв дверь, я в недоумении взглянула на представившегося передо мной во всей красе высокого светловолосого, атлетически сложенного красавца, в светлом костюме, с виду похожего на татарина. Извиняясь, он попросил выслушать его. Недопонимая и удивляясь, я чувствовала себя неловко, словно пойманная врасплох. Незнакомец тем временем представился, что он родом из Узбекистана, зовут его Гайбулла, проще Володя. Случайно заприметив меня где-то на улице и выяснив наше место жительства, он запросто пришел познакомиться, предлагая общение. В такой ситуации я оказалась впервые, не зная, как себя вести в данном случае. Кое-как объясняя, что отдыхаю после бессонной ночи и, пообещав о непременной встрече, переложила продолжение нашего знакомства на вечер. К вечеру того же дня интригующий поклонник вновь стоял на пороге нашей комнаты, вполне располагающий к себе. Протянув Руслану шоколадку и запросто познакомившись и с ним, он пригласил меня в гости к себе, в стоявшее по соседству общежитие, где снимал временно комнату.
Не могу назвать наши отношения с ним, очередным увлечением, наше многообещающее знакомство резко оборвалось, как и началось, и как-то не по-человечески.
В первый же вечер, у меня пропал всякий к нему интерес. Смазливый мужчина, очевидно, привык считать в порядке вещей, что женщины во всем должны подчиняться мужчине. Человеком он был семейным, жена и двое сыновей остались на Родине. Здесь, в России Гайбулла занимался каким-то бизнесом, по поставке древесины. Он в совершенстве не владел умением ухаживать за женщиной, и тем более быть внимательным к ней, в моем понимании оказавшись человеком далеко не интересным. Поэтому расставшись с ним, я сразу решила для себя, что мы совершенно разные, и наше дальнейшее общение ни к чему хорошему не приведет. Ну, а сам он, вдруг разом исчез, не дав ни какого знака. Спустя неделю, вдруг объявился, как ни в чем не бывало и в порядке вещей, предлагая очередное свидание. Мы вышли из комнаты в коридор, где ни кого не было, для продолжения разговора. Он попытался обнять, но я однозначно заявила о прекращении наших несерьезных отношений, очевидно, тем несколько огорчив его и озадачив. Мне даже подумалось, что ему, вот так никто и ни когда наверно не отказывал. Я не стала объяснять причины, но, тем не менее, немного удивилась его реакции, и может даже пожалела о скоропалительном выводе, увидев, как он, взглянув в мои глаза, лишь тихо спросил: «Почему?», а навернувшиеся на его глаза слезы, которые я ни как не ожидала от мужчины, и которые его совершенно не портили, меня сильно задели. Он нежно наклонился, поцеловав ласково в щеку, развернулся и навсегда исчез из моей жизни. Я, конечно же, после об этом жалела, виня себя за взбалмошный характер.
А в один из вечеров, Людмила вдруг обратилась ко мне с необычной просьбой, составить ей компанию с поводом посещения Николая Барабанова, друга ее мужа. Я не понимала истинной причины, и почему это мы должны идти к нему, да еще и без ее Коли, а по дороге получила объяснение, что это всего лишь предлог, объяснить супругу, о якобы необходимом ближе знакомстве меня с Николаем, против чего муж Люды естественно не возражал. На деле преследовалась иная цель. Как пояснила Люда, она давно хотела быть близкой с другом семьи, и вот, наконец, решилась, есть повод. Подруга была нарядно одета в отличие от меня. На мне были обычные дешевые джинсы и невзрачный свитер. Составляя Людмиле компанию, я как бы проявляла некую женскую солидарность.
Нас как будто ждали. Стол был накрыт, угощение почти по вкусу, а спиртного совсем не хотелось. Чувствуя себя неловко, я хотела поскорее уйти, оставляя их наедине.
Вскоре Люда повела себя необычно странно, ссылаясь на усталость, она прилегла на диван, закрыв глаза.
Я не знала, а что же мне-то делать, может пора встать и уйти! Дальнейшие действия, как мы после шутили над Колей, «полового гиганта», не столько удивили меня, сколько были неприемлемы вообще. Не воспринимая его как мужчину, я и в мыслях не допускала, что этот маленький человечек, вот так запросто начнет распускать руки. Люду вновь охватили ярость и гнев, все получилось наперекор ее намерениям. Чувствуя себя без вины виноватой, я пыталась все перевести в шутку. Но Коля был, не умолим, словно не замечая ничего вокруг, он настойчиво пытался вновь и вновь обнять меня и поцеловать, объяснений и недовольств, в совершенстве не воспринимая.
На улице уже темнело, и мы с Людмилой решили возвращаться домой. Люда, хоть и была не в настроении, но с удовольствием принимала поцелуи Коли, объясняя мне, что этот человек всегда был для нее желанным, еще со студенческих лет. Я не хотела лезть в ее личные дела, и тем более осуждать, считая, что каждый волен жить по своим правилам и понятиям.
Поскольку Людмила жила чуть ближе до дома Николая, чем я, то сначала провожать предстояло ее. А она долго не хотела отпускать нас. Ее супруг уже давно спал. Я побаивалась идти к себе одной темной улицей, поэтому неохотно, но все же ждала не желанного провожатого. Проводив меня до двери, он многообещающе улыбнулся, как самодовольный кот. Мне он в совершенстве не нравился, в нем все противоречило моему представлению об идеале мужчины. Но что-то все же притягивало к нему, наверно то было чувство тоски и одиночества, в чем я категорически не хотела сознаться даже самой себе.
Мы начали тайно встречаться. Не было любви и обещаний, наши интересы были крайне разносторонними. Было мимолетное ненавязчивое увлечение, и совсем не серьезное.
Я уже не раз отправляла письма в свой родной Серебрянск, так ни разу ни от кого не получив ответ. Надежда была, узнать хотя бы весточку от Светланы. Иногда обращалась с просьбой к Людмиле, так как, имея возможность созваниваться со своими знакомыми и близкими, она могла что-либо узнать. Мне же самой, звонить было не куда, поэтому, находясь в неведении, я сильно страдала, переживая за маму, очень скучая по ней, да и по маленькому Алешке тоже.
Был конец июля. В один из свободных дней мы с Русланом зашли вновь в гости к моей незадачливой подружке, с намерением предложить ей прогуляться по Белому озеру. Настроение было отличным. У них дома застали только Сашу, который срочно засобирался по делам, и вел себя как-то необычно и не спокойно, словно что-то хотел нам сказать, но не решался. Не дождавшись хозяев, мы пошли гулять вдвоем с сыном, купив по дороге по мороженому и пачку орешков. А после прогулки решили вновь заглянуть к своим друзьям-товарищам.
Поговорив немного о пустяках, между разговоров я спросила, а не звонила ли Люда домой, и не известно ли ей о состоянии моей мамы. Как вдруг, Людмила, поникнув головой, сострадающе взглянула на меня, ответив: «Галя, я даже не знаю, как тебе сообщить…». Объяснений больше не требовалось. Слезы катились по моим щекам. Я зарыдала, плакал и Руслан. Маму уже похоронили, а нам даже и не было известно об этом. Потихоньку поднявшись, мы, молча, пошли к себе. В душе было пусто и скверно.
Продолжая работать, заботясь о сыне, я ни словом не заикнулась на работе о своей беде, все держа в себе. Ни куда не хотелось идти, ни с кем не хотелось общаться. Руслан тоже немного замкнулся в себе и загрустил.
Спустя несколько дней, мы отвели небольшие поминки, в своем кругу, вместе с Людой, двумя Николаями, детьми и новыми знакомыми Людмилы по Казахстану - Виктором и Людмилой Сучковыми.
Возвращаться домой в Серебрянск теперь не было смысла. Поставив перед собой цель, я должна была начать жизнь на новом месте с ноля, подняться, добиться, самоутвердиться.
Начался новый учебный год. Я сильно переживала за сына, боясь, что его кто-либо может обидеть на новом месте. Стоя радом с ним, на школьной линейке, и сравнивая его с будущими одноклассниками, отмечала, что те далеко не слабые ребята, в сравнении с невысоким и худощавым Русланом. Но прочитав в душе молитву, все же надеялась на лучшее.
Теплыми осенними деньками мои земляки, наконец, приобрели жилье, купив домик в другом районе города, по вполне приемлемой цене. Предстоял переезд. Люда совсем не хотела терять комнату в общежитии, полученную Колей от завода Сибкабель, и поэтому попросила меня срочно заселиться туда, уверяя, что никто об этом не узнает, и от туда нас ни кто не попросит. Я сомневалась, не зная, как правильно поступить. Но Людмила все более настойчиво и убедительно упрашивала меня. Призадумавшись, нам не хотелось терять уже имеющееся жилье и прописку. После переезда друзей на новое место, я вновь ощутила себя грустной и одинокой, ездить к ним теперь было далековато.
Случайно проходя мимо дома культуры, что на площади Соляной, я обратила внимание на афишу с объявлением, что туда требуется повар для ресторана. Быстро смекнув, что это шанс, я подумала, если устроиться туда, то наверняка из общаги Сибкабель, нас уже не выгонят, так как предприятие шефствовало над домом культуры. Но возвращаться к уже давно забытой специальности было страшновато. Казалось, прошло много лет, я ничего не смогу и не вспомню, и вообще, навряд-ли справлюсь. Вновь советуясь с Людой, все же твердо убедилась в правильности своих действий.
На работу меня взяли почему-то запросто, без опыта и гражданства.
Подав заявление на увольнения из ТИСИ, и одновременно освобождая свою комнату, я очень рисковала, поспешно заселяясь без разрешения в комнату своих земляков, понимая, что в любую минуту могу оказаться на улице, с новыми проблемами и поисками. Но решение уже было принято. Договорившись с комендантом своего бывшего общежития, я решила оставить за собой часть работы, в качестве подработки.
В ресторан была принята временно, на испытательный срок, дневным поваром. Насмотревшись там различного рода негатива, была несколько разочарована сервисом их обслуживания, в свое время нас учили другому… Цены там кусались, но оформление блюд было стоящим, вот только качество и состав их возмущал меня порой и даже шокировал. В конце концов, не найдя общего языка и взаимопонимания с директором ДК, я забрала свои документы, даже не получив вообще ни какой компенсации и оплаты за свой труд. Теперь я точно понимала, что жилье мне придется освободить, а прежнее, потеряно уже безвозвратно.
Впереди предстоял разговор с администрацией завода, где меня незамедлительно попросили освободить занимаемую жилплощадь. Начался отопительный сезон, и нас не могли вот так просто выпроводить на мороз с малолетним сыном. Но на конфликт идти не хотелось, просто решительно и убедительно объяснив свою ситуацию, попросив и убедив войти в наше положение, я нашла полное понимание. На время поиска нового жилья, нам пошли на уступки, с пониманием и сочувствием.
Обращаться за помощью к Коле Б., одиноко проживающему в своей квартире, не хотелось. Пресмыкаться и упрашивать его, заранее зная сто процентный отказ, не было ни малейшего желания.
Надоедать повторно Людмиле со своими проблемами было неловко.
Предстоял вновь долгий поиск выхода из положения и ежедневные мытарства по всему Томску, в поиске жилья, работы и прописки. Везде отвечали отказом, по причине отсутствия регистрации. Дико переживая, я очень пожалела, что послушала Людмилу. Потеряв разом все, сильно волновалась за Руслана.
Из случайного объявления в газете, мимолетно обратила внимание, о приеме на работу поваров и лоточниц. Поскольку поварская деятельность меня больше не прельщала, то решила попробовать свои возможности и умение в торговле. Зарплата там была не высокой, но прописка не требовалась, тем более, что хозяин ОРСа «Томскгазстрой», т. Бугаев Д.М., пообещал помочь нам с жильем. Раздумывать не было смысла. Отдав документы, на следующий день я вышла на работу лоточницей. Но технолог, вдруг очень убедительно и навязчиво стала упрашивать меня оказать им услугу, перейдя на должность повара, так как в одну из пищеблоков школ, находящихся в аренде у предприятия, не хватало кухработников. Положение было критическим, надо было выручать коллектив. Времени на раздумье не было, ждала работа. Получив мое согласие, меня тут же повезли в столовую школы № 28, в машине, загруженной продуктами.
Поднявшись в помещение, одним из первых, я обратила внимание на молоденькую посудомойщицу Светлану, с виду очень симпатичную и доброжелательную. Наспех познакомившись со всеми, быстро приступила к работе, словно работала здесь всегда. Мигом вспомнилась сноровка, скорость и технология, все то, чему когда-то учили в Приморье. Закончилась первая перемена, стихли голоса, ко мне подошла зав. производством, Раиса Федоровна. Как оказалось, она была мамой Светланы. В бригаде, каким-то образом создавая видимость работы, суетился восемнадцатилетний Денис, совершенно не приспособленный к жизни. Все мы запросто сдружились.
Не смотря на разницу в возрасте между мной и Светланой, мы отлично ладили, в совершенстве понимая друг друга с полуслова. Наши интересы в общении с ней совпадали, было, всегда, о чем поговорить. С Раисой были вполне в хороших отношениях, но она по началу, как мне казалось, очень ревностно относилась к нашему общению со Светланой, не понимая нас, немного обижалась и нервничала. Но мы сработались почти сразу, не было, ни каких проблем, одни задачи, одни цели и требования, поставленные перед всеми.
По утрам мне приходилось вставать очень рано. Часа в четыре, я бежала в свое бывшее общежитие мыть полы. После, делала пробежку от остановки «Телецентр», до поворота за улицей 1905 года, на перекрестке с улицей Ленина, тем самым экономя рубль в беспересадочном пути, и к шести часам уже стояла на остановке, в ожидании первого троллейбуса, так как с половины седьмого мы приступали к работе в школе. Вечерами, после трудового дня, уставшая, я вновь шла убирать в общаге оставшуюся территорию. Силы были на исходе, иногда подменял Руслан, запросто и без стеснения помогая мыть полы и выносить мусор. Спать ложилась часов в двенадцать, а то и позднее. Бросать подработку побаивалась, но разрываться на двух-трех работах было крайне сложно, тем более, что в конечном итоге, это сказывалось и на качестве. Ничего не оставалось, как все-таки отказаться от дополнительного заработка.
С Людмилой встречались все реже. Еще по лету, мы вместе ездили к ним на дачу, где я помогала собирать ягоду, полоть траву. А по осени вместе копали картошку.
В самые холода, за месяц до Нового года, хозяин предприятия, наконец, дал добро на заселение мною одного из старых помещений полуразрушенного офиса, в районе улицы 1905 года. Впрочем, офисом это здание было трудно назвать, ветхое снаружи и внутри, оно более напоминало доживавшую, свой век трущобу, бывшие когда-то кабинеты были разбиты и захламлены, от стен веяло холодом.
Злобная с виду главбух, совсем не дружелюбно приветствовала там наше появление и заселение.
Выбора у меня не было; мы, с сынишкой собрав вещи, которых было совсем немного, переехали с помощью Светланы и ее товарища Фезули, одним разом. Стало жутко от всего пережитого и пройденного. Сравнивая с теперешним жильем и вспоминая свою квартиру, я призадумывалась, до чего же довела меня моя безысходность! От таких мыслей, становилось даже как-то, жаль самой себя.
Наше общение с маленьким Колей прекратились, поссорившись с ним, и изливая на него все свое негодование, я не хотела его больше видеть и общаться.
Однажды, возвращаясь после работы к месту нашего временного обитания, я услышала оклик Людмилы. Проезжая мимо на машине и увидев меня, она не могла не остановиться, и вмиг отбросив все свои личные дела, прямиком направилась к нам в гости.
Руслан, как и обычно, занимался своими делами. Я, наскоро организовав стол, провела с Людмилой за печальной и душевной беседой не один час, вспоминая все былое и хорошее. Слегка захмелевшие, мы затянули песни на грустный лад. Людмила, не скрывая слез, тихонько всплакнула, как бы сострадая в солидарность.
Близился Новогодний праздник. В нашей комнате, бывшей в прошлом большим кабинетом, становилось холоднее день ото дня. Котел находился давно в аварийном состоянии, батареи грели с перебоем, иногда местами прорывало трубы, и бьющая оттуда вода, вмиг застывала, превращаясь в ледяную корку на полу. Спать приходилось одетыми, укрывались всем, чем могли. Бесперебойно работал обогреватель, но в помещении была почти минусовая температура, изо рта шел пар. Мне не хватало средств, чтоб снять жилье, а попроситься до весны к Людмиле, было очень стыдно, поэтому, решив, с Русланом все же перетерпеть суровую зиму, как испытание на прочность, мы продолжали преодолевать все тяготы жизни, в раз навалившиеся на наши плечи, в тот тяжелый для нас, 1997 год.
Я благодарила Бога и судьбу за терпение, понимание и поддержку меня, моим подрастающим сыном. И конечно, сильно страдала, за его прерванное радостное детство, а он, напротив, утешая меня, повторял: «Это для меня хорошая школа жизни…».
Понимая, что так продолжаться не должно, я искала другие пути и возможности, обдумывала различные варианты, в надежде встать на ноги.
Одним морозным вечером, возвратившись к себе после работы, я застала картину, от которой было не просто жутко и страшно, но и до слез обидно за незаслуженные страдания своего ребенка.
Вернувшись со школы, он оказался наедине с проблемой, несопоставимой в сравнении ни с чем. В комнате стоял настоящий мороз, батареи больше не грели, и хозяину фирмы, конечно же, не было до нас ни какого дела. Пища, оставленная мною Руслану на обед, была не пригодной к употреблению, так как представляла собой ледяную массу. Дозвониться до меня, не было возможности, идти ко мне на работу и беспокоить, отрывая от дел, Руслан не посчитал нужным. Оставалось лишь одно, двигаться, чтоб совсем не замерзнуть.
Представшая передо мной картина, разрывала мое сердце на части. Руслан, одетый, катался по гладкому ледяному полу из стороны в сторону, не давая себе передышки, и не сдаваясь. Я не знала, то ли ужасаться, то ли кричать от безысходности. Боясь за него и возможные последствия, лишь с глубоким сочувствием обняв его, укорила тихо: «Надо было срочно бежать ко мне, ведь ты же мог здесь закоченеть!». И далее, не задумываясь о неловкостях и приличии, вместе с ним отправилась вновь в дом Людмилы, отогревать и обогревать Руслана. Я знала, морозной ночью, нас, конечно же, примут, ну а после, мы будем искать другие пути решения в создавшейся ситуации.
Попросив у своих друзей приюта на некоторое время, я обещала не мешать и не стеснять их своим присутствием, в душе ощущая себя крайне подавленной. Позволяя Руслану там ужинать, сама старалась поскорее прилечь на выделенный нам на двоих небольшой диванчик, чувствуя себя униженно, хорошо понимая, что наше присутствие не совсем приветствуется. Ощущая это, хотелось как можно скорее бежать оттуда, безоговорочно и, не оглядываясь.
Выбрав время, я целенаправленно пошла на встречу к дяде Мише. Зная, что когда-то мой отец усиленно поднимал и обеспечивал всю семью его родителей вместе с ним, подумала, что в критической ситуации он все же хоть как-то поможет нам и не отвернется, тем более, занимая такую солидную должность и имея три квартиры в центре города. Являясь заместителем директора НИИПП по строительству, он мог запросто подсуетиться, имея возможность влияния при выделении жилплощади в общежитии своего предприятия, если конечно сам в этом был бы заинтересован. Именно таким образом мне представлялась та ситуация.
Сойдя с автобуса, я направилась к проходной завода, в надежде встретить его там и переговорить. Увидев меня, родственник даже не остановился, ссылаясь на занятость. Он, мимоходом воспринимая, успевшие выпалить мною слова: «Дядя Миша, у нас беда, нам негде ночевать, трубы в комнате лопнули, мы замер-за-ем, помоги-те…», почти не дослушав, с явным нежеланием ответил на ходу, мол, извини, помочь ни чем не могу, и пошел прочь, даже не пригласив в дом, хотя бы переночевать ребенку. Ему чужда была наша беда, впрочем, как и мы сами. Подавленная, я больше никогда не хотела обращаться к нему ни за какой помощью.
Рабочий день еще не закончился, хотелось плакать, и мне ничего не оставалось делать, как подойти с просьбой к Раисе.
Светлана очень болезненно и с сочувствием отнеслась к нашей проблеме, пытаясь содействовать в моем обращении к ее маме.
Раиса, проникнув чувством сострадания и взяв на себя всю ответственность за случайные последствия, соглашаясь, разрешила нам с Русланом потихоньку пожить до весны в помещении школьной столовой, так, чтоб об этом ни кто не знал.
А вечерком, еще до прихода Людмилы с работы, наскоро собрав свои вещи, мы с Русланом, ушли из их дома, ни с кем не объяснившись - зачем и куда. Просто от всего пережитого было больно и гадко чувствовать себя, ровно побитой собаке, слыша скользкие упреки в свой адрес.
Куда же пропала наша дружба? Я понимала, что Людмила порой ревностно относилась к нашим взаимоотношениям с ее Колей, хотя, она постоянно и открыто, упрекала его по любым мелочам и пустякам, казалось, совсем не испытывая к мужу ни каких чувств. Хорошо зная ее принцип: «Пусть плохое, но мое», спорить с ней не хотела, да и оправдываться, не было ни малейшего желания. Ну а наш резкий и неожиданный уход, сильно захлестнул ее самолюбие. Она всерьез рассердилась. Мы вновь на долгое время перестали общаться.
Перебравшись в школу, словно мышки, на пару с Русланом, вели себя вполне тихо и спокойно. Днем я работала, а вечерами закрывая наружную дверь, мы занимались своими делами, словно жили вовсе и не в столовой. Уходили в комнатушку-раздевалку, там ужинали строго своими продуктами, никогда, не прикасаясь к чужому, я вязала, слушая радио, Руслан делал уроки. А иногда мы вдвоем, просто, задушевно пели, и благодарили Бога, за тепло, утверждая, что остальные мелочи преодолимы. Русик ложился спать на полуразваленную раскладушку, которую нам временно выделила знакомая учительница, Елена Александровна. Я же, сдвигая две лавочки ближе к печи, закрывала глаза под шум непрерывного грохота моторов холодильного агрегата, долго не засыпая, думала, верила, продолжала мечтать. И вновь понемногу занималась спортом в узком коридорчике.
Одним из вечеров, находясь в ностальгическом настроении, взяв лист бумаги, решила черкануть письмецо старшему брату на зону, от которого не слышала давно ни каких вестей. Писала, а у самой от боли разрывалось в груди. Воспоминания и неприятности, одни за другими вставали перед глазами. Рассказывая ему обо всем, надеялась, что хоть одна родная душа поймет меня и откликнется, а веки очень скоро разбухли от слез. Хотела верить, что все образуется, и встанет на «круги своя».
Вскоре от Нуртая пришел холодный ответ, где он набросал, словно скуки ради, несколько строк, давая понять о своем скором освобождении. Помня наставления мамы, и зная, что теперь в ее квартире ни кто не живет, но осознавая все же полновластным владельцем жилья, своего Руслана, я посоветовала брату жить там, сколько будет душе угодно. Мне хорошо был ясен ход маминых мыслей. Еще при жизни она верила, что Нуртая мы не выгоним на улицу, ну а сам он, ни когда не сможет при желании, ни продать, ни пропить ту квартиру. На этом наша переписка резко оборвалась, и я подумала, что его досрочно освободили. А письма он умеет писать, только лишь имея ограниченную свободу…
На новой работе мне довелось случайно, и почти стихийно познакомиться с пареньком из Таджикистана. Он был грубым и неуклюжим в общении, невзрачным и неопрятным с виду, но всякий раз пытаясь завести отношения между нами, которые бы сводились по его усмотрению лишь к выборочным встречам по желанию, и только в его интересах. Вот такое странное восточное воспитание. Поведение и характер подобного рода были для меня чужды и неприемлемы, я общалась с ним, так как по роду своей работы это было неизбежно, «коллега» являлся одновременно грузчиком и экспедитором. Но его присутствие и нагловатые выходки, порой очень раздражали. Судя по нему, и глядя на него, создавалось мое отрицательное впечатление и восприятие, по поводу обычаев и мировоззрения, близкого ему по духу народа, настолько не уважающих себя, что я об этом, открыто, высказывала ему, но не в обиду. Наши случайные общения не предвещали ничего серьезного, тем более положительного и благоразумного.
Общаясь со Светланой, мы запросто и откровенно обо всем делились и говорили.
От Людмилы я теперь пыталась скрывать все свои неудачи и неприятности, стараясь больше говорить о хорошем.
Руслан заканчивал восьмой класс.
Казалось, самое тяжелое уже позади.
В прежней комнате, куда нам предстояло вновь вернуться по весне, еще было довольно прохладно, но жить какое-то время стало возможным.
В школьной бригаде мы работали дружно, сдружились с некоторыми из учителей, строили грандиозные планы.
Но я стала замечать, что директор школы косо посматривает в мою сторону. Вела она себя всегда несоответственно, своему статусу, нагловато и грубо. Однажды я застала ее совсем не в подобающем образе, находясь в кресле своего кабинета, и имея весьма солидные габариты, развалившись самым неприличным манером, она закинула свои толстые и короткие ножки прямо на рабочий стол. Картина была не из приятных. При виде меня, с ее стороны не последовало и намека на реакцию телодвижения.
В столовую она заходила, словно к себе домой, за свои дорогостоящие обеды особого заказа, да еще в усиленном варианте, оплачивала по заниженной стоимости.
Многие из преподавателей увольнялись, не выдерживая ее гнусного и скверного характера.
А однажды, подойдя к окну раздачи и подозвав к себе Раису, она запросто заявила: «Уберите отсюда, из школы, эту черную!»…
Возмущениям Раисы и Светланы не было предела. Они даже намекали мне о необходимости обращения к губернатору с жалобой.
Но я не стала обращать внимание на вздор невоспитанной и несчастной женщины. Сама жизнь всех нас рассудит.
И, тем не менее, ее указания коим образом смогли повлиять на нашего руководителя. Одного я не понимала, как он-то повелся на ее капризы, ведь сам, Джалиль Михайлович, по природе своей родом из Дагестана, сын гор, а так низко и не по-мужски, позволил вытереть об себя ноги. По отношению к моей персоне, это было гадко и некрасиво.
Меня незамедлительно перевели на работу лоточницы. А сам работодатель, вдруг срочно попросил меня освободить занимаемое нами с сыном помещение, но абсолютно, ни кому не нужное, в ближайшее время.
В усиленном темпе мы со Светланой искали подходящий вариант из сдаваемого жилья.
Свою неоценимую помощь тогда нам оказала, неожиданно, работница зала при столовой. Любовь Васильевна, с которой мы общались, относясь к ней с уважением, а в течение года не раз изрядно угощали и подкармливали. Она пристроила нас с Русланом к своей знакомой на время, в летнюю кухню. Там было тесновато, но стояло две кровати, стол и шкаф. Нам никто не мешал, и оплата оказалась не высокой. Удобства были на улице, а за водой приходилось идти далеко. Но я соглашалась и на эти условия.
А на работе, нас, лоточниц, каждое утро развозил по городу с выпечкой, новый водитель. Лишь вскользь успев с ним познакомиться, я попросила помочь его перевести вещи на новое место.
Тахир произвел на нас со Светланой очень приятное впечатление. Будучи человеком воспитанным, порядочным и опрятным, он сразу и легко расположил всех к себе вниманием. Приехав сюда из Азербайджана, как и многие другие, искал выход из сложившихся сложных жизненных ситуаций, пострадав, как и большинство из-за распада бывшего Союза. Поэтому, помочь ближнему, для него было вполне приемлемым и обязательным. Взглянув на него впервые, я почувствовала, что привяжусь к этому человеку всем сердцем. Его глаза искрились, излучая свет и доброту.
…После рабочего дня, мы со Светланой ждали прихода нового друга, вполне уверенные в его помощи с переездом. Тахир, будучи человеком обязательным, нас не подвел. Он ловко и быстро помог перебраться на новое место, взамен ничего не взяв.
Между нами завязались теплые дружеские отношения. Порой, казалось, что общение с этим удивительным собеседником и мужчиной, меня просто сводят с ума. Я бежала на работу, сломя голову, в надежде взглянуть на него, а увидев, не находила себе покоя, словно пожирая глазами его нежный и ласковый взгляд, который он тщательно скрывал от остальных. Вечерами, мы по возможности, как безумные встречались, а после не хотели расставаться до следующего дня. Имея семью, Тахир не мог их оставить, а как мужчина, не находил в себе силы определиться в наших отношениях. Я очень скучала по нему, а он в свою очередь, опасался всерьез увлечься, привязавшись ко мне.
Произошедшие в работе изменения, сильно ударили по моему карману. Зарплату теперь платили с выручки. Вновь возник вопрос о подходящем трудоустройстве. К тому же, стоять целыми днями на улице, при любой погоде, мне не особо нравилось.
По объявлению из газет, было принято решение устроиться в столовую железнодорожного техникума, с пятидневным рабочим графиком и стабильной зарплатой, при неполной загруженности. К трем часам дня, я всегда была свободна. Этот вариант вполне устраивал, но работать приходилось в бешеном, ускоренном темпе. Работы хватало, а хозяйка всегда делилась продуктами и оставшейся выпечкой, за что я ей была очень благодарна.
С Тахиром мы теперь виделись редко, и это меня угнетало. Я очень скучала и ждала его.
Однажды, увидев сон, и разгадав его, я сообщила Светлане, что наверно мы вновь скоро переедем, как оказалось, я была права.
Буквально следующим днем меня навестила Любовь Васильевна, которая сообщила, что договорилась со знакомой комендантшей в общежитии лесотехшколы, и та пообещала нам выделить комнату, года на два-три, при коммерческой оплате, но это было гораздо ниже, чем за жилье у частников. Эта весть меня сильно обрадовала, так как я хорошо понимала, что до зимы, нам любым способом необходимо перебираться куда-либо. Но, в то общежитие не так-то легко было попасть, оставалось только молиться в душе - только бы получилось! А Любовь Васильевна, подбодряя и обнадеживая, просто поставила меня перед фактом, всего-то, что требуется, это только «проставиться», и иногда делать знаки внимания хозяйке «положения», что мы и сделали. Наскоро купив две бутылки водки, шоколад и кое-что из закуски, я на пару со своей выручательницей, направилась в гости к столь важной и востребованной персоне, коей являлась Светлана Михайловна.
Она, выслушав скользь мою предысторию, и вникнув в суть сказанного, почти прониклась состраданием, пообещав помочь. А на следующий день я уже имела на руках ключи от комнаты в четырнадцать кв. метров, с необходимой мебелью, от чего хотелось прыгать и плясать от счастья.
Через Светлану я попросила вновь помочь нам с переездом Тахира, который естественно, без всяких отговорок был в нужное время на пороге нашего прежнего временного жилища, покидая которое с восторгом и надеждой, мы верили в грядущие перемены.
Наша новая комната обживалась и обустраивалась легко, быстро, но в меру возможностей. Светланка была нашим частым и желанным гостем.
Я продолжала работать в столовой у Ирины. Вновь безнадежно верила и ждала появления близкого моему сердцу друга, который в свою очередь не был готов к принятию каких-либо решений и действий, был зависим от семьи, работы, и всех окружающих его обстоятельств. Но я все же ждала, и как мне казалось, продолжала любить.
Тем временем, дела хозяйки арендуемого помещения столовой, пошли вниз по наклонной. Нам всем предстояло неизбежное увольнение с работы, в виду упразднения данной точки. Ничего не оставалось, как вновь продолжать поиски новой работы. Неустанно, обзванивая по любому объявлению, ежедневно вскользь пробегала глазами газеты и прочую информацию.
Через Людмилу узнала о вакансии с интересным предложением на фирму «Пирс». В обязанность повара входило приготовление комплексных обедов для сотрудников офиса. Не раздумывая, я дала скорое согласие, хотя опыта работы именно в этой сфере пока еще не имела, но надеялась, рассчитывая на свою фантазию и интерес к работе. Меня вполне устраивала обстановка и сам режим работы, во время выплачиваемая зарплата, поощрение и масса свободного времени.
Хозяин фирмы был не привередлив и вполне тактичен в общении. Но на ту пору его дела шли наверно не совсем ладно, были, как он сам утверждал, лишь временные неудобства. Но, тем не менее, началось сокращение штата, а мне было неловко чувствовать себя, по отношению к другим, не задетой данной проблемой. Побаиваясь сокращения, а также, в некотором роде, проявляя солидарность, чисто из уважения к коллективу, отработав на фирме месяца три, я подумывала вновь подыскивать себе работу. Близилась осень, и подстраховаться было не лишним.
Понимая и осознавая, что могу очень пожалеть, потеряв очередную и совсем не тяжелую работу, в душе не хотела признаваться самой себе, что истиной причиной такого решения были всего лишь личные мотивы. Просто, чувствуя негативное отношение ко мне некоторых работников офиса, так и не настроившись на самоутверждение, я «сдалась», практически без боя, наверно просто устала от скандалов и конфликтов, постоянно преследовавших меня, в моих не всегда успешных продвижениях.
И вновь поиски. Случайный звонок, и уверенно-многообещающий мужской голос обнадежено привел меня в восторг. С радостью, ускоряя шаг, я почти бежала в назначенное место, навстречу к неизвестности, но очень надеясь, что это именно то, чего так не хватает.
Местом нашей встречи было левое крыло Дворца Спорта. У барной стойки поджидал молодой человек, представившийся мне Артемом, родом он был из Армении. Веселый, с виду опрятный, спортивно-атлетического сложения, с приятными чертами лица, он сразу положительно расположил к себе вниманием. Молодой человек уверил и убедил меня в правильности моего выбора, пообещав полную свободу претворения моих фантазий в работе, предоставляя полномочия ответственного лица. Поверив в его уверенную и грамотно сформулированную с легким акцентом речь, в обещания и стабильную зарплату, я решила попробовать свои силы и умение в новом направлении.
С легкостью приступив к новой работе, больше в качестве пекаря, полностью загрузила себя чужими проблемами, взяв большую ответственность. Каким-то образом, проявляя способности, обратила со стороны на себя внимание, как на работника нужного и незаменимого. Работая по двенадцать часов ежедневно, с одним выходным, при этом частенько задерживаясь до двух-трех часов ночи в концертные дни и выступления цирковых артистов, очень уставала, нервы были на пределе. Иногда, в поздние часы, приходилось готовить бесплатные угощения приезжим гастролерам, не корректно и нагло ведущим себя, попросту говоря господам «жмущимся», не желающим оплачивать даже за дешевую газировку. Среди таких, была и группа Сташевского.
Также меня очень разбирал психоз за бестактность и самой администрации Дворца, по капризу которых, приходилось по ночам готовить различные блюда и деликатесы.
Артем при этом, меня не обижал, и как обещал, всегда оплачивал за переработку. Радовало только одно, что Руслан был напротив, очень доволен, так как имел возможность постоянно смотреть любые концерты и выступления приезжавших артистов и певцов, турниры и тому подобные мероприятия, что ранее нам было не по карману.
При всем том, Артем как бы давал возможность подзаработать и Руслану, который в удовольствие помогал продавать пиво на разлив при барной стойке. При этом, чувствуя самоуверенность за первые заработанные деньги, он вполне уважительно относился к работодателю. Довольный во всем, сынок часто забегал ко мне на работу.
Одной из первых наших покупок, стал телевизор. Теперь было спокойней, при мысли о занятых вечерах сынишки. Мы стали призадумываться о его возможности, заняться каким-либо видом спорта, несмотря на кругленькую сумму по оплате за данную услугу.
Тахир со временем совсем редко появлялся в поле зрения, а маленький Коля, напротив, очень даже запросто и нагловато навязывался якобы на встречу, а сам просто под предлогом, всякий раз с удовольствием пробирался через наш служебный ход во Дворец Спорта, со своей малолетней дочерью, в надежде на бесплатный просмотр циркового представления. Бессовестно напрашиваясь, он при этом совсем не отказывался от угощений. Уплетая свежеиспеченные беляши, маленький Коля даже не стеснялся запивать их при этом оплаченной мною же за это газировкой или кофе. Было омерзительно и противно лицезреть на бестактность этого низкого и самонадеянного человечка.
Артем, наблюдая такую сцену, был стопроцентно ошарашен, так как сам вел себя как джентльмен, по отношению к дамам. Не находя слов, по окончании представлений и уходу Коли, он с возмущением обращался ко мне: «Галя, он хоть цветы-то дарит, или какие-нибудь подарки?!». «Да что ты!» - отвечала я, - «он сам, как подарок, за десятку для себя и то зажмется! Про таких, говорят: «Все для себя, весь день в своем дупле, и жил один, и умер одиноко…». Возмущениям, репликам, а также смеху между нами не было предела. А Артемушка, мне сквозь смех и слезы посоветовал от души: «Бросай его, Галя, это не мужик, это тряпка!..». Соглашаясь, я отвечала: «Да, это так, между нами уже давно нет ни каких отношений, да и что было, нельзя принимать всерьез, а общаюсь с ним, чисто из уважения может быть, к своим друзьям, которым, впрочем, он в некотором роде приходится псевдо товарищем, да и то, под большим вопросом».
Вот так и продолжались мои приключения на период работы в Дворцовом комплексе. Было много хорошего и интересного. Предстояло знакомство с Юлькой, веселой, немножко глуповатой, но хорошей девчонкой, постепенно сдружившейся со мной и Светланкой, к тому времени тоже уже работающей вместе со мной. С их приходом, мы весело проводили рабочее время, шутили, отпуская вслед друг другу безобидные реплики, при необходимости всегда помогая, и заменяя друг друга.
Весело общался с нами и Артем, но, как-то не особо доверялся нашей дружной компании, и это чувствовалось. Он всякий раз пытался, на свой манер, немного «приструнить» и припугнуть нас, давая понять, что держит между нами определенную дистанцию, а мы и не пытались возражать, это было его правом.
Руслан со своих первых заработанных денег подарил мне перстенек. И мне, конечно, было приятно, я радовалась за взрослеющего сынишку.
К Новому году Артем всем нам сделал небольшие подарки. Его внимание и предусмотрительность была приятна. Иногда по вечерам, под наши веселые и неугомонные песни, он развозил всех по домам, мы были вновь дружны.
К 8 марта вновь подарки и внимание, но огромный объем работы, собственная инициатива и фантазия, все больше изводили и изнуряли меня. Иногда хотелось бежать «сломя голову», но помощи ждать, как и всегда, было неоткуда.
Неприятность пришла для всех нас нежданно и неожиданно.
Артем взял временно на работу одну из своих прежних знакомых девиц, слишком самоуверенную, нагловатую, и неприятную личность. Не обращая внимания, мы продолжали работать, а не признанная «особа» создавала постоянные проблемы, запросто присваивая себе что-либо по ее прихоти. Артем закрывал на это глаза.
Как-то, он все же решил отыграться на нашем самолюбии, но недооценив ответную реакцию, полушутя, как бы укорил меня, намекая на небольшую пропажу, а именно пачку сигарет, зная при этом, что их пропажа связана непосредственно с появлением вновь прибывшей дамы. Но ход его мысли сводился к отношениям между нами всеми, далеко не с дружеским настроем. Такая тактика может и уместна в сфере торговли, но только не в нашем случае. Артемушка на сей счет просчитался. Было задето самолюбие, боль и обида затмила вмиг мой разум. Подсознание подсказывало - «успокойся, все перемелется, подумай о предстоящем». А эмоции брали верх над сознанием. Я больше не могла и не желала работать у этого человека, не хотела слушать, вдруг, осознанные извинения и убедительную просьбу все принять за шутку. Собрав наспех свои вещи, мне осталось добавить ему: « Я ухожу, ты меня не удержишь». Он стоял потерянный, еле осознавая, какую не поправимую ошибку допустил, лишь упрашивая остаться поработать, хоть на время поиска нового работника. Иногда свою роль играет и не официальное трудоустройство. Но ситуация была не поправима. Одновременно, было задето и его самолюбие, мы расстались не дружно. Светлана в тот день была на выходном, поэтому приняла мой уход, как удар, но при этом она продолжила работать у Артема.
Резко подчинившись эмоциональному срыву, я все же осознавала свою беспомощность и бессилие в завтрашнем дне, стремительно заканчивались средства. Пытаясь найти новую работу, что оказалось крайне сложно, немного сожалела о необдуманном поступке.
Одалживая поочередно деньги, то у Светланы, то у Людмилы, все больше загоняла себя в тупик. Нам нечем было платить за жилье, практически нечего было есть.
Выкручиваясь подвернувшимися подработками, я страдала и морально, и физически. Наконец, испробовав все свои возможности, обратилась на фирму по продаже мороженого, куда была принята очень даже запросто. Стажировка продлилась два дня, а после начались, ежедневные изнурительные смены по 12-13 часов, с редкими выходными и мизерной зарплатой. Ночные смены изматывали, добивая и без того пошатанные нервы, но зная, что помощи ждать не откуда, я продолжала упорно работать, при этом сама же добровольно выпрашивая подработку в выходные дни. Ближе к осени вновь стала подумывать о смене работы. К началу нового учебного года меня ожидали очередные негативные обстоятельства.
Первого сентября, во время школьной линейки, с Русланом произошла неприятная история. Его одноклассники очень низко гадко и подло обошлись с ним в тот день, решив просто поиздеваться, проявляя свою гнусную сущность, невоспитанность и безнравственность. Напав на него ввосьмером, они наверно пытались сломить его сущность, и уж совсем не ожидая решительного отпора.
Вечером, того дня, вернувшись с работы и застав его спокойного, но с многочисленными ушибами и синяками, с возмущением, я засыпала сына допросами. Гордый парень, но твердый в своих убеждениях и нравах, он не позволил унизить себя и свои достоинства.
Моей ярости и обиде не было предела. Было желание пойти в школу, и просто давить одного за другим этих, гнусных, подонков, в корень, ломая и искореняя зародившееся зло.
Частые визиты в школу и в милицию, заявление о привлечении к ответственности малолетней, но уже группировки, долгие беседы, бездействие работников Октябрьского РОВД, показали и дали понять мне, что в мире насилия, лжи и бесчестия, прав и выживает, либо сильный духовно, либо кто по наглее, что называется - «рука руку моет…».
Время шло, передряги поутихли. Руслан неоднократно повторял о своем желании заняться вновь спортом, но уже в силовой структуре. Мы вместе стали задумываться над этим, вопрос пока что упирался лишь в средства, но было великое желание, а это главное. Чуть позже, нам предстояло посетить спорткомплекс для подростков.
Выбор был сделан, уроки самбо приносили свои плоды, формировалось самоутверждение, спортивно подтянутый паренек с удовольствием посещал все занятия, извлекая выводы из наставлений опытного тренера, который учил ребят помимо всего, еще и просто правильным поступкам, урокам жизни. Меня разбирала радость за постепенные успехи своего сынишки.
По осени, перебрав ряд вакансий, я решила вновь испробовать свои силы и возможности, но уже в качестве бригадира пищеблока школьной гимназии с немецким уклоном. Работы, как и везде, было предостаточно, мы едва успевали готовить, обслуживая во время коротких перемен учащихся и преподавателей. Зарплата была не высокой, гарантированное трудоустройство не имело места быть.
Работодатели вели себя не всегда порядочно и тактично. Повысить голос или просто не довезти продукты в столовую, согласно фактуры, было в порядке вещей. Да и сам директор школы не всегда вел себя достойно своей занимаемой должности. Его высокомерность и явное невежество, порой угнетали и бесконечно удивляли наш небольшой коллектив, который стихийно начал распадаться. Покинув рабочее место не первой, я не комментировала свой уход ни кому и ни как, просто поступила так, как того требовала обстановка. Тем более, что документально и юридически нас ни кто не мог задержать. В этом плане предприниматели как бы наказывали сами себя – каждый из нас мог уйти с работы в любое время, под угрозой был явный срыв рабочего момента.
И вновь поиск. Я неоднократно пробовала свои силы поваром в кафе, но двенадцати часовой график, не стабильная зарплата, безделье, в ожидании очередного клиента и просто не интерес, к такого, рода работе, так же сподвигли меня к новым и неустанным поискам.
Знакомство с автосервисом «Рашит», ставшее тогда в интерес, было сопоставимо чему-то неизвестному и необычному.
Новое здание офиса, в цокольном этаже которого разместилась столовая, привели меня в некий восторг. Я неуверенным шагом обходила солидную площадь предполагаемого места работы. Предстояло впервые самостоятельно открывать столовую, планируя рабочее место, закупая необходимые оборудование и инвентарь, составляя меню и калькуляцию. На тот момент я была восьмым кандидатом на должность шеф-повара, о чем меня поставила в известность молоденькая и довольно привлекательная родственница хозяина, Флора. Мы запросто вошли с ней в контакт, хотя я не была уверена в утверждении вакансии за мной.
Встреча и знакомство с хозяином фирмы прошли стихийно. Его выбор однозначно и утвердительно был сделан в мою пользу.
Начались рабочие будни. Едва успев приготовить разнообразный обед из расчета до пятидесяти человек, откормив всех, я молниеносно приступала к приготовлению не менее интересного ужина. В праздничные дни организовывала и обслуживала запоминающиеся банкеты. Многие из ребят автосервиса относились ко мне с большой симпатией и уважением. Сам хозяин фирмы, иногда поощрял меня в виде премий, вел себя уравновешенно и порядочно, завсегда любив пошутить.
А тем временем, в далеком Серебрянске, дела моей сестры были уже далеко не хороши. Неприятности и неудачи, неотступно преследовавшие по пятам, и в конец, изнуряющие, довели ее до отчаяния. Василий, став на путь измены, изрядно выпивал, поднимая на нее руку. Их отношения были разорваны. Сестра очень страдала от его жестокости и бесчеловечности. Какое-то время, находясь на грани развода, проводя свое жалкое и никчемное существование во временном жилье, Василий по воле настроения, находясь изрядно «навеселе», под предлогом навестить детей, мог запросто ворваться на пролом и непрошено, в уже чужую для него семью, устраивая там погромы и скандалы. Здорово доставалось и малолетним детям. Бойкая в былые времена, сестрица, вдруг сникла духовно, появился страх и опасение за себя и детей. Доведенная до отчаяния, прервав общение с прежними порядочными подругами, она иногда стала проводить время в обществе псевдоподруг, за рюмкой-другой. А в одну из поздних ночей, вновь опасаясь непредсказуемых действий непрошено появившегося у дверей Василия, не имея возможности докричаться о помощи и дозвониться до дежурного милиции, находясь в безысходности и отчаянии, Шолпан спрыгнула босиком с высокого подоконника на каменистый фундамент, сильно ушибив и разбив себе ноги. Не обращая внимания на боль, босоногая, темной ночью, она бежала через весь район в дежурку за помощью.
Их совместная коммерческая деятельность окончательно развалилась. Иногда оставляя детей одних, ей приходилось, решая проблемы, подолгу проводить время в поездках, по закупке товара для дальнейшей продажи. Тем временем дети, предоставленные самим себе, взрослели раньше своих лет.
А Василий, поступил как самое последнее ничтожество, оставив ее, детей, а также свой не выплаченный долг по коммерции, скрывался с похищенными средствами с предприятия Лесозавода, где проработал какое-то время руководителем. Он наспех покинул некогда приютившие его края, навсегда оставляя в сердцах близких и знакомых ему людей неизгладимые и неприятные воспоминания о себе. Это была самая большая ошибка в его жизни.
Я и понятия не имела тогда о настигших сестру бедах, впрочем, и сама, находясь не в лучшем от нее положении. Зачастую, на пару с сыном, вечерами мы затягивали долгие песни на грустный лад, вспоминая все то, доброе, чем дорожили, во что верили и надеялись. Слезы, бегущие по моим щекам, ни сколько не шокировали рядом сидящего и подпевающего мне Руслана. Он толково и понятливо относился к моим эмоциональным порывам, сочувствуя и стараясь поддержать меня морально в часы отчаяния и страданий.
Его, вполне мужские самостоятельные действия, очень радовали своим итогом. Впервые врезанный в дверь замок, беспрекословная помощь при переездах и тому подобные мелочи, поднимали настроение, убеждая в правильности и верности выбранного нами, пусть и не легкого пути.
А однажды, взяв ручку, подчиняясь не понятно каким эмоциям, или может все-таки влияло ностальгическое настроение, я решила написать несколько строк в родные края, в душе все равно, скучая и тоскуя по прежним, хоть и не всегда дружным общениям. Сомневаясь, что сестра вряд ли захочет читать мое послание, после трех лет разлуки и нашего не радушного расставания, по-прежнему веря в благополучное процветание их бизнеса, я не стала обращаться непосредственно к ней, и возможно допустив в этом, очередную ошибку. Ведь было бы куда проще вновь попросить об одолжении Светлану Внукову, что та, конечно бы сделала беспрекословно. Но по не понятным мне самой причинам, начала свое не очень длинное послание со слов приветствия, обращаясь к снохе Катерине, которую в свое время недолюбливала, но по истечению времени была готова простить. Обращаясь к ней, я просила об услуге, передать письмо Шолпан, с пожеланиями добра и удачи, при этом, объясняя и признавая свои ошибки, пытаясь наладить наши отношения, напрямую, убеждая и излагая о неверных и ошибочных действиях, касающихся всех нас. Очень сожалея о своих необдуманных дурных пожеланиях сестре в минуты отчаяния, забирая слова проклятий назад, я пожелала счастья ей и ее детям.
И словно почувствовав облегчение, как будто вмиг снялось, гнетущее ее заклятие, еще совсем не знавшая о моем письме, сестра вдруг, как вновь ожила, появились новые пути из безвыходного положения, вера в завтрашний день, жить стало как будто легче.
Но спустя годы, я узнаю, что получить мое письмо ей так и не довелось, Катерина его просто не передала, а лишь на словах, вскользь изложила малую суть по своему усмотрению. От этого ее поступка не совсем весело и приятно на душе.
Ответ на свое послание я так и не получила, но следующим летом планировала наконец-то, поднакопив немного средств, все же съездить в родные места, навестить могилы матери и отца, проверить свою оставленную квартиру и имущество, а по возможности, может быть и продать, некогда ценную недвижимость.
Все, мною задуманное, рухнуло в одночасье. Неожиданно, уже совсем не ожидая вестей ни от кого, кроме, как тетушки, я вдруг получила письмо от сестры, содержание которого повергло меня в отчаяние, став очередным ударом.
Вновь и вновь перечитывая строки, я не могла и не хотела поверить в суть изложенного сообщения, которое подбило меня под самый корень, разбив и без того изболевшуюся душу. Сестра, как-то запросто, будто ни каких ссор между нами вовсе не было ни когда, легко и мимолетно приветствуя нас, тем самым давая понять о положительном ко мне духовном расположении, сообщала, что вернувшийся из заключения старший брат, в сговоре со средним, самым бессовестным образом взломали и ограбили нашу квартиру. И было бы кого грабить, пробивающуюся сквозь тернии, младшую сестру!
С трудом взломав прочную дверь, теперь, уже бывшего жилья, проникнув внутрь с наглыми и самоуверенными намерениями, они выносили оттуда в течении трех дней все до мелочей, начиная с мебели, одежды и аппаратуры, заканчивая посудой и нижним бельем. В ход пошли даже раковины, унитаз, ванна, краны и напольное покрытие. Квартира была разворована, разбита и разгромлена окончательно. Но невероятным было то, что продавая на лево и на право, за гроши, вещи, нажитые посильным трудом, братья-тунеядцы увлекшись, без разбора, совершено не осознавая своих гнусных действий, остались уже ни с чем через дня три-четыре. Проданного имущества им хватило на бурные, веселые, но не продолжительные попойки всего их сброда, кишащего тогда в нашем гибнущем городке и липнущего как на мед, в апартаменты разгульно устроившихся в квартире мамы двух жалких подобий братьев.
Где же была наша доблестная милиция в течение тех трех злополучных дней? Где были мои друзья? Это большой вопрос…!!!
Больно было осознавать, что даже свои ребята из паспортного, в кого я верила, кому доверяла и оставила на хранение ключи от квартиры, попросту не приняли ни какого участия в данном инциденте. Осознавая последствия, ответственность и проявляя пассивность, они, в конечном счете, предвидели мои осуждения.
Мне предстояло начинать все с ноля.
Сестра сообщила, что кое-какие вещи она перевезла к себе, при этом неоднократно обращаясь в милицию, где ее заявление и просьбу совершенно не приняли во внимание. Беспредел и бездействие местных властей, безвыходность отчаявшихся людей, все это постепенно приводило к полнейшему развалу, нашего некогда процветающего городка, который теперь больше походил на разгромленные руины Чечни. А на замечания и упреки сестры в адрес братьев, те хамски грубили ей и посылали бранным словцом во все части и стороны, на что только была способна их бурная и неуемная фантазия.
Прочитав письмо, приняв все к сведению, я, конечно же, отчаялась, осознавая, что все потеряно. Вновь предстоящие планы и усиленный труд, больно ударили по самосознанию. Было омерзительно гадкое настроение, но слез не было. Досадуя и отчасти бранясь, мы с сыном, словно зомбированные, повторяли лишь одну мысль: «Хоть бы фотки сохранились». Ведь уезжая в Россию, практически не захватили с собой ничего, и даже ни одного фото, о чем после жалели. Немного погоревав, обозлившись, я в конец возненавидела тех, кого теперь не могла больше называть братьями. Вычеркнув их из своей жизни, со словами проклятия, мне очень захотелось навсегда исчезнуть из их жизни, не видеть их, не слышать, не знать, сделав им больно. Было желание наказать всех, и не только законным путем, в чем я теперь вообще сомневалась, но и морально, дав им прочувствовать боль и стыд за содеянное. Поэтому мое желание сводилось лишь к одной цели, навсегда потерявшие нас, не ведающие о нашем положении и местонахождении, они должны были каяться, чувствуя свою вину.
Набросав небольшой текст, так, чтоб было больно и скверно всем им, я попросила Светланку, переписать письмо своей рукой на адрес сестры, и отправила по назначению. Тактика, как и предполагалось, сработала. Сестра, со слезами восприняла на полном серьезе, всю придуманную мною на тот момент историю, о якобы моем резком и внезапном исчезновении, в виду помутнения рассудка, в результате пережитого потрясения, виной которым были упомянутые не добрым словом родственнички. В дополнение излагалось неведение о судьбе якобы и Руслана.
Мой поступок, конечно же, был не правильным. Заранее программировать свою судьбу на глупости нельзя, и в скором будущем, поняв это, я постаралась все исправить. Тогда, мне и в мысли не приходило, что вскоре я увлекусь учением Фен-Шуй.
Но одного Шолпан тогда не учла, как обо всем изложенном ей мог сообщить совершенно посторонний человек, и главное, зачем? Ее адрес и точные сведения могли навести на сомнения. Но тогда сестрой полностью овладели лишь эмоции. Зная ее психологию, я стопроцентно предвидела все дальнейшие действия, таким образом, немного поиграв на их нервах и чувствах, если таковые вообще имели место быть.
И все же, чуть позже, я решила принять серьезные ответные меры, громить, наказывая виновных, чисто принципиально, до победного конца, ведь сломить меня морально, все равно было нельзя.
Я была и есть, словно сталь, прочной закалки!
Одно за другим, уходили мои письма с заявлениями и обращениями с соответствующими доводами в различные инстанции и города Казахстана. Неоднократно обращаясь в областное УВД, и в Прокуратуру, я настойчиво продолжала писать, требуя незамедлительных и решительных мер с их стороны по отношению к виновным. Осознавая безрезультатность действий, обращалась с жалобой в вышестоящие инстанции столицы. Понимая безнадежность сложившейся ситуации, пассивное безразличие к моей проблеме безнравственных чиновников, я окончательно потеряла всякий интерес и веру в справедливость. Казахстанский быт, бюрократизм, подхалимство и хамство, все сливаясь воедино, подталкивали меня к опрометчивым поступкам. Терялась вера и надежда в Казахстан, он низко падал в моих глазах. Обидно было осознавать, что во время возрождения и процветания быстрыми темпами второй столицы Астаны, одновременно гибли и разрушались наикрасивейшие и прекраснейшие небольшие города и поселения, родные края превращались в руины, гиблые и проклятые места, одним из которых, был некогда наш прекрасный и милый город на Иртыше, наш горный город Серебрянск.
Зачем говорить голословно красивые слова о политике и экономике страны, если даже коренное население бежит от-туда, словно с тонущего корабля, в надежде на надежное плечо и руку помощи, в надежде только на Россию!
И это должно быть больно, больно и стыдно, Вам, «великие» умы и правители моего исстрадавшегося, но в корне справедливого народа в целом!..
От безысходности, уходя один за другим из жизни, земляки-казахстанцы проклинали и быт, и землю и политику и Правительство. Было больно смотреть, как по кирпичику разбираются совсем недавно построенные и вполне нужные строения, заводы и объекты. Ища выход из тупика, люди бежали, в не зависимости от национальности и народностей далеко за пределы Казахстана, в надежде на поддержку территорий бывшего Союза.
…Думая о предстоящей поездке в свой родной городок, подыскивая при этом для себя временную замену на работе на время отпуска, я стала перед выбором серьезного решения. Перед нами стояла серьезная задача в выборе гражданства. Долго обдумывая, советуясь, все тщательно взвешивая и оценивая, понимала, обратного пути назад уже, нет, и не будет никогда. Ради будущего сына я должна принять серьезное решение, верный шаг.
Мы вместе подали заявление на гражданство, приложив все необходимые документы. И совсем, неожиданно для себя, вскоре, а точнее через месяц, получив подтверждение о нашем теперь уже Российском гражданстве, я словно вновь почувствовав себя полноценным человеком и гражданином, была бесконечно счастлива вместе с сыном, и радости нашей не было предела.
Продолжая работать в автосервисе, я неустанно старалась удивлять и радовать ребят результатом и разнообразием постоянной и неуемной фантазии.
Находясь с Рашитом в хороших отношениях, чувствуя его уважительное отношение к себе, зная о его поступках помогать и выручать, а также спонсировать при необходимости кого-либо, я попробовала обратиться к нему с просьбой о содействии в решении жилищного вопроса, зная о его возможностях, связях и положении в обществе.
Мои договорные отношения с директором общежития Лесотехшколы близились к завершению, а он сам, будучи человеком бесчувственным и не благодушным, с достаточно преклонным возрастом, не вникал и не желал усугублять себя чужими проблемами. Выставить на улицу женщину с несовершеннолетним сыном, для него не составляло ни какого труда. Не действовали на него ни какие мольбы и просьбы. Сумки, полностью набитые продуктами, как бы, не считались взяткой, и запросто принимались комендантом, без зазрения совести. И, тем не менее, проблема не была решена.
Рашит, как то очень даже осознанно и просто подошел к решению моей проблемы. Договорившись по своей линии, он временно помог заселиться нам с Русланом в общежитии ГРЭС-2, тем самым обнадежив и уверив в стабильности завтрашнего дня. Несмотря на усталость, я была довольна и работой и положением.
Руслан заканчивал одиннадцатый класс, близился выпускной вечер. Впереди новые дороги, новые цели и задачи. Экзамены шли к завершению. Мне очень хотелось, чтоб окончание школы, ему запомнилось, как красивый праздник, достойное и радостное событие, в противоположность моих неприятных воспоминаний о школьных годах.
Выпускной вечер проходил в одном из центральных кафе города. Тот вечер запомнился нам обоим, и останется неизгладимо в памяти, как интереснейший и замечательно удавшийся праздник, не было конца веселым песням, играм, шуткам и танцам. Уставшие и полусонные, мы расходились по домам лишь к утру. Наша жизнь и быт постепенно налаживались.
Прошло четыре года, с тех пор, как мы покинули родные края. Сердце щемило в предвкушении встречи с друзьями, знакомыми и просто дорогими и милыми местами. Отсчитывая каждый день до начала отпуска, планируя отдых, мы мечтали о теплых встречах, в моей душе также таилась надежда на продажу своего жилья, если представится такая возможность. Я себе и представить не могла, что же нас ждет на самом деле в родном городе…
Взяв билеты на автобус, время которого в пути составляло почти сутки, наспех собравшись, захватили с собой только самое необходимое. И наконец, когда транспорт тронулся, переглянувшись с сыном, готовы были прыгать и кричать, от переполнявших нас радостных эмоций. Глаза горели радостным огнем, улыбка не сходила с губ почти в течение всего пути. Вымотавшись в дороге, к утру следующего дня мы уже были в областном центре. Кроме сумок и небольших запасов с продуктами, у нас было два венка на могилы моих родителей.
Подъезжая к окрестностям своего городка, во все глаза рассматривали скалистые горы, ярко голубое небо с белоснежными облаками, разнообразие зелени, все то, о чем так давно скучали. Еще не доехав до автостанции, обратили внимание на значительные разрушения, совсем недавно построенных зданий и объектов, от чего были в полнейшем недоумении, и становилось как-то не по себе. Быстро доехав до конечной остановки, удивленно взглянув на опустевший район бывшего кинотеатра, взяв багаж, направились к своему дому.
Немного поднявшись вверх по центральной дороге, встретили давнего друга детства Руслана, Димку. Ребята, поздоровавшись между собой, чувствовали себя как-то сконфуженно. На мой вопрос по поводу нашей квартиры, Дима с восклицанием ответил, словно удивляясь нашим неведеньем: «А квартиры вашей давно уже нет, то есть ее давно уже разграбили, остались только одни стены, и вообще, почти все жильцы дома по уезжали в Россию, дом почти полуразрушен!». Это было для нас ударом. Куда же мы ехали!? Ведь нам теперь особо даже и остановиться то негде, а возвращаться обратно, вот так сразу, не очень-то и хотелось. С испорченным настроением и тяжелыми мыслями, мы все же шли по направлению к своему, теперь уже бывшему дому, хотя бы просто взглянуть на него.
Тем временем Дима, шедший рядом, пояснял, что в бывшей нашей девятиэтажке, кое-где, все же живут люди; квартир три или пять, еще заняты. Доживает последние деньки в своем жилье наша соседка, жившая этажом ниже, и собирающаяся переехать к дочери в Россию. Ну, а именно нашу квартиру теперь временно заняла пожилая женщина, которая вселилась самовольно в пустующее и разгромленное помещение от безвыходности, и ее оттуда никто не выгонял. Беспокоить пенсионерку теперь не было ни какого смысла. Только зло брало и непонимание от всего происходящего.
Поднявшись с вещами на четвертый этаж, мы постучали в дверь своей бывшей соседки тете Зое, бывшей учительнице и хорошей знакомой моих родителей. Зайдя к ней за порог, и попросив на время присмотреть за вещами, были приглашены к чаю, от чего не отказались. Я предложила хозяйке кое-что из гостинцев, имеющихся в запасе. Завязался небольшой разговор. Боль, досада, ненависть, неопределенность, сильно давили по нервам. Наконец, выслушав ее версию обо всех происшествиях городка на время нашего в нем отсутствия, решили пройтись по знакомым местам, навестить сестру и Светлану Внукову, если та еще по-прежнему живет у себя, в чем я уже не была уверена. А тетя Зоя нам очень просто между разговором предложила, при необходимости остановиться у нее и жить сколько потребуется. Поблагодарив ее за гостеприимство и доброту, мы бодро зашагали к дому моих родителей, где теперь волочил свое жалкое существование Нуртай. Совсем не хотелось смотреть в прожженные глаза законченного подонка, но объясниться и высказать ему все накипевшее на душе, казалось было необходимостью.
Подходя к дому, я почувствовала резкое давление. Учащенно билось сердце. Встречающиеся на пути давние знакомые, теперь казались, едва узнаваемыми. Мы шли уверенным и ускоренным темпом, словно испытывая необходимость в завершении чего-то очень важного и нужного.
Поднявшись на второй этаж к квартире мамы, стучать в дверь особо не захотели, настрой был не тот. Просто, в эмоциональном порыве, резко толкнув отвалившуюся дверь, держащуюся, только на честном слове, и насмерть перепугав своим грозным видом, пропитую, ужасно неряшливую с дурным запашком, босоногую замарашку, резко оттолкнув ее в сторону, и ругаясь самой грубой бранью, мы прошли в комнату, где обитал, паскудный братец.
От обстановки, представившейся обзору, становилось жутко неприятно, горько и обидно. Квартира мамы представляла собой жалкое зрелище, бомжатник был более похож на помойку и свалку. От былого жилья не осталось уже ничего, стекла на окнах давно были разбиты, и почти отсутствовали, из мебели остались лишь две старые кровати, на полу валялись грязные рыболовные сети, коробки, вещи, посуда и различный мусор. Кругом бегали тараканы, летали мухи, стоял дурной запах перегара. На бывшей кухне было грязно и пустынно, отсутствовала даже раковина и газовая плита. Было понятно с первого взгляда, что пользуются здесь в нужных и любых целях водой из унитаза, да и та была как-то ловко, но не законно подключена к трубам. Тошнило только от одной мысли, представившегося кошмарного зрелища и прозябания в этих трущобах. В усмерть упитый и потерявший контроль самообладания, обросший псевдобратец, грязно одетый, отсыпался глубоким сном, среди груды не свежего почерневшего постельного белья и тряпья.
Первое, что вырвалось в порыве гнева с моих уст, это нескончаемая брань и упреки в его адрес, словарный запас которых, бесхитростно таился где-то глубоко внутри моего сознания, бог знает с каких времен, поражая своим содержанием. А едва проснувшийся и не вполне понимающий ситуацию, виновник наших неприятностей, как-то вяло и омерзительно неприятно попытался протянуть ко мне свои, гадкие, грязные ручонки, якобы обнять горячо любимую младшую сестру, произнеся вслух: «Сестренка, ты приехала».
- Сука ты, и конченная тварь! Гнида, это так ты отблагодарил меня за все хорошее, что для тебя делалось долгие годы, мы ведь помогали тебе, гаду, гнившему на зоне! А ты, сволочная мразь, вот так запросто смог грабануть сестру, оставить ни с чем малолетнего племянника!
В ответ, абсолютное безразличие и непонимание.
Моим эмоциям не было предела. Ругаясь нескончаемой бранью, я вдруг, как когда-то это делала моя мама, вскинув руки ввысь, взмолилась к Всевышнему о возмездии, в сердцах выплескивая крик души:
- Господи, если ты есть на Свете, если ты меня слышишь, накажи ты его, этого подонка, забери его подальше от мирской жизни, этому ублюдку нет места среди простого люда, пусть не пройдет и трех лет, как сбудутся мои слова, накажи его, Боже!
Оттолкнув резким движением от себя неприятного по виду и духу несчастливца, я пару раз нажала на газовый баллончик, направив струю в его сторону. Покидая жилище, крикнула ему:
- Дыши, сука, задохнись и не попадайся на нашем пути!
Руслан, стоявший рядом, еле сдерживая порыв эмоций, понимая мое состояние, все же трезво оценив обстановку, не стал в довершение ко всему применять физический подход, понимая никчемность затеи, лишние действия не стоили того, чтоб позднее отмываться от грязи и вони Сказанного мною было более чем предостаточно.
Спустившись во дворик маминого подъезда, мы увидели ожидавшего Димку, который с недоумением, удивленно спросил нас:
- Что вы сделали с проституткой? Она, как бешенная, полуодетая выскочила из подъезда с выпученными и испуганными глазами и убежала прочь!
Все еще находясь под впечатлением, и не сразу успокоившись, нам все же стало немного смешно от произошедшей и не спланированной сценки. Марать руки о дерьмо, совсем не входило в мои планы, я верила, жизнь сама нас рассудит, правосудие свершится!
Мы, молча, шли прочь от проклятого дома, унося в сердце боль и досаду. Поднимаясь вверх по дороге, решили заглянуть к Светлане, было видно по обжитому балкону, что там кто-то проживает, я надеялась, что это все же хозяева.
Поднимаясь без прежней привычки на пятый этаж, едва отдышавшись и стуча в дверь, я увидела на пороге Светлану с удивленно неуверенным взглядом, словно она не ждала нашего возвращения вообще никогда. Возгласы, эмоции, объятия, радость встречи и продолжительные разговоры. Света беспрекословно, не ожидая нашего обращения, предложила с ноткой радушия в голосе, использовать ее апартаменты, как само собой разумеющееся. Одним словом, разрешила нам погостить в комнате дочерей, в неограниченно необходимом времени, что достаточно приятно и радушно воспринималось нами. Я не ожидала от подруги такого хода действий. Посидев там немного, мы ушли за вещами, а вернувшись, продолжили встречу небольшим застольем, отмечая наш неожиданный приезд. Чуть позднее, ближе к вечеру, решили навестить Шолпан, на тот момент, еще совсем не ведая о ее бедах и неприятностях. Решив, будь что будет, даже, если укажут нам на порог, все равно зайдем туда.
Постучав, и не слыша ответной реакции, я приоткрыла не запертую дверь, и мы вошли. В прихожей появился Алешка, которому шел десятый год. Увидев нас, он восторженно и радостно воскликнул: «Тетя Галя приехала!», и кинулся к нам навстречу. Обнимая его, мы услышали радостные и развеселые крики Олеси, тут же бросившейся к нам на шею.
Появился Женя, понурый, невысокий и худощавый, наголо подстриженный, искоса, хмуро и даже отчасти злобно посматривающий в нашу сторону. Его глаза совершенно не скрывали явную ненависть к нам. Не среагировав на протянутую руку Руслана и на наши приветствия, он на долгие годы, словно повесив занавес между нами, и испортив и без того гадкое настроение, разбил наше отношение к нему лично, глубоко изменив мнение, понимание и саму суть наших отношений. Хотелось, развернувшись, как когда-то, вновь уйти и не возвращаться в стены, где тебя не ждут и не любят, а то и просто ненавидят. А заявленная реплика Женька, вообще добила мое самообладание. Дав понять - «катитесь вон!», он просто сказал:
- Мои кумиры, это мои дядьки - Нуртай и Амантай!
Женек больно задел тогда мои чувства, и смотрел в нашу сторону исподлобья, цинично добавляя совсем необдуманные выражения.
Тогда мне подумалось - «Ведь я его на руках носила, а он вместе с ними, подонками на пару, пропивал нашу квартиру! Это подло, больно и гадко…!».
Переборов неожиданное и негативное обращение Жени к нам, видя нежелание Руслана более оставаться в стенах этой квартиры, я все же спросила Лешу:
- А где мама, и вообще, как вы?
В ответ наперебой посыпались объяснения. А Леша спокойно, словно давно привыкший к атмосфере прозябания и постигшим их неприятностям, ответил:
- Мама ушла на дачу, должна скоро вернуться, но дача не наша, а папа нас бросил…
Олеся громогласно пыталась объяснить, какой он поддонок, их отец, и что им теперь очень тяжело, а на данный момент они вместе с Женькой собираются на рыбалку, но денег у них нет даже на хлеб. Попросив при этом у меня 50 тенге, как бы на покупку хлеба, она выбежала в магазин, и как оказалась за сигаретами. Ложь и вранье были словно заложены в ней изначально.
А Женя вообще удивил своими доводами. Словно во всех грехах обвиняя нас, он сиплым голосом, как бы осуждая, просто и злобно выдавил из себя: «Да нас батя б-р-о-с-и-л!!!», не зная и не понимая, что нам и самим-то хватило сверх нормы сюрпризов и жизненных проблем.
Да разве объяснишь восемнадцатилетнему пареньку, изрядно изливающему свои помыслы и действия в компании пьющих до умопомрачения и близких его духу, как утверждал он сам, но столь не приятных мне, потерявших место в моей жизни братцев. Бог вам судья, подумала я, уходя, и задержавшись, сказала Леше, чтоб сообщил маме о нашем визите, и что мы обязательно к ней заглянем.
Алеша, оставшись один, просто ждал возвращения матери, что пугало меня и шокировало. Олеся с Женей действительно уехали с друзьями отдыхать на выходные в прибрежные места, не спрашивая разрешения матери.
Вернувшись к Светлане, мы решили в компании ее брата Виктора, навестить их маму. Тетя Валя теперь жила в этом же районе, несколькими домами ниже. Взяв по пути спиртное, по совету Светланы, мы стали очень желанными гостями в квартире их мамы. Но поведение некогда совсем не пьющей подруги, несколько меня насторожило.
Чувство особого расположения к себе тети Вали, было всегда приятным. Вечер затянулся за душевным разговором. Я затянула свои печальные песни, о чем просила настойчиво Светлана. Пожелав спокойной ночи хозяйке, мы пошли все вместе, по направлению к дому Светы. Но объясняя ей необходимость отлучиться, с поводом навестить сестру, развернувшись, я пошла в соответствии своих мыслей, провожаемая Виктором, которого, как мне казалось, когда-то, ждала и любила. Меня по прежнему тянуло к нему, но здраво рассуждая, я понимала, что мы далеко разные по духу люди, с противоположными интересами и возможностями, наши случайные и редкие встречи, всегда резко и надолго обрывались и, увы, без объяснений. С годами мне стала понятна вся нелепость и никчемность влечения. А дойдя до подъезда сестры и прощаясь с поклонником, попыталась все же дать понять ему, что продолжения вечера не будет, - никогда…!
Еще долго искоса поглядывая из окна, я наблюдала за сидевшим на скамье, некогда неравнодушным для меня человеком, возможно так и ушедшим к себе домой с осадком в душе.
А тем временем Леша удивлял меня своей самостоятельностью. Ведь в последний раз я его видела в пятилетнем возрасте, и мне казалось, что он по-прежнему мал и беззащитен.
Не дождавшись возвращения мамы, и оставшись наедине со своими проблемами, племяш со знанием дела, набрав в небольшую кастрюльку воды и поставив ее на плиту, начал варить гречку, но норме подсолив. После приготовления пищи, он, отрезав себе кусок хлеба, и положив в тарелку дымящуюся кашу, ни чем не заправленную, предложил угоститься и мне. Я ответила отказом, объясняя, что только из-за стола, а сама во все глаза с удивлением смотрела на болезненно-трогательную сцену. Леша с удовольствием, и очень аппетитно поедая свой ужин, вполне важно запивал его чаем. При этом с интересом общаясь со мной и объясняя грамотно тяготы жизни:
- Сам помню, жили мы классно, а теперь нам тяжело. Но мы ничего, мы терпим.
Я слушала его, смотрела и думала: «За что же ты-то так страдаешь, малыш?!».
Уходить от Алешки не хотелось, время было позднее, оставлять его одного было просто жалко. А он по-взрослому меня успокаивал: «Это не в первой…».
Подкрепившись, малой захотел идти на встречу и поиски своей мамы, я естественно составила ему компанию. Мы бродили по улицам, Леша неустанно кричал: «Ма-ма, Па-но-ва, Шол-пан!». Но на пустынных темных улицах было очень тихо, но не спокойно. В городе не осталось ни единого фонаря, люди давно привыкли к карманным фонарикам. Вернувшись обратно, мы решили просто ждать. Уговорив племянника лечь спать, поскольку время было поздним, сама прилегла в одежде на диван, в ожидании встречи, в мыслях ища возможность помочь сестре, исправить хоть как-то, их трудное положение. Сон не шел, притворившийся Лешка, тоже не спал.
В три часа ночи послышался шум. Соскочив с постели, мы подбежали к двери. Из темного коридора, с огромным булыжником в руках, в прихожую ввалилась полупьяная сестрица, но от ее вида, напоминающего разъяренного орангутанга, нам стало забавно и смешно. Боясь сразу выразить вслух шутку, без умысла обидеть ее этим, я лишь слегка улыбнулась. А она, уже знавшая о нашем приезде, просто, со слезами на глазах, обняв меня, предложила продолжить общение за чаем.
Мы прошли на кухню. Наша беседа была долгой и мучительно печальной, в эту ночь нам не спалось. Оказалось, что Шолпан не шла домой допоздна вполне сознательно, пытаясь избежать встречи со мной, к этому она еще не была готовой. Весь ее вечер прошел в общении с давней знакомой, где изливая душу, сестра пыталась, как бы успокоить свой внутренний мир, найти нужную поддержку и совет. Мы присели за стол. Поначалу наступила продолжительная пауза, после которой сестрица произнесла просто и не принужденно:
- Вот видишь, как я теперь живу…! Давай чаю попьем!
А на столе кроме заварки, гречки и хлеба больше ничего и не было. Поискав по шкафам, она отыскала не большую баночку варенья. Составив ей компанию, содрогаясь от переполнявших эмоций, вновь затянув очередную сигарету, чтобы немного успокоиться, я лишь добавила тогда ей:
- Ну что, теперь ты понимаешь меня, ты ведь все испытала на себе…?
В ответ, очень спокойно:
- Да, теперь понимаю.
Нам больше не хотелось говорить о пережитом, словно ничего плохого между нами никогда и не было, просто надолго закрыв эту тему, старались забыть обо всех прежних проблемах. Лишь единственная реплика с ее стороны и слезы, дополнили незабываемую встречу: «Близок локоть, да не укусишь». Забыв о наших ссорах, просто изливая накипевшее, сетуя на несчастья и неудачи, она упомянула вскользь, что от безысходности, даже хотела накинуть на себя петлю, да Женя помешал…
…Что же Вы творите, политики и чиновники?! Народ ослаб, морально опустошен, потеряна вера в завтрашний день. Не пора ли над этим задуматься?
Впрочем, жизнь все расставит сама по своим местам.

…Далее наш разговор сводился к единому вопросу - «Что же ей делать, как жить дальше?».
Я смотрела на нее, несчастную и потерянную, а нескончаемые слезы текли по ее увядающим щекам. И мне было бесконечно жаль уже стареющую не по годам сестру.
В миг созревшие в моем сознании планы, вдруг уверовали меня в необходимости претворения их в жизнь. Я знала, что при способности и умении сестры хорошо торговать, и при моих знаниях правильного и практичного подхода к технологии приготовления пищи, вместе мы найдем выход из создавшейся ситуации. Предложив ей свою версию и обнадежив, я услышала в ответ:
- Учи меня, давай начнем, попробуем…!
Уже светало, я сказала, что должна уйти, так как Руслан станет беспокоиться, но позднее обещала вернуться.
Предстояли грандиозные планы, но первейшим делом, хотелось навестить могилу мамы.
Светлана с Шолпан безоговорочно решили составить компанию нам с Русланом.
Вернувшись к подруге и немного перекинувшись с ней информацией, я заглянула в спальню, где до сих пор безмятежно отсыпался мой Солнышонок. Приготовив завтрак, я предупредила Свету, что до обеда буду находиться у сестры. Светлана тем временем собиралась на работу в БТИ, где мы вместе, когда-то работали. В связи с необходимостью, ее пригласили туда временно, но за очень низкую зарплату.
Вернувшись к Шолпан, я захватила с собой кое-что из круп и макароны, купленные уже в местном магазине, хотелось помочь ей по мере возможности.
Закупив в долг необходимые продукты на выпечку для продажи, сестрица решительно приступила к делу на пару со мной, так и не спавшая прошлой ночью, с надеждой, ожидающая мой повторный визит. С верой и азартом в глазах она ждала начала действий и претворения в реальность наших Наполеоновских планов, и очень хотела верить в конечный успех. Подробно и очень доходчиво показав и объяснив ей, как правильно, вкусно, и качественно, надо заводить тесто, предлагая различные варианты рецептур для начинки, вмиг позабыв о наших похожих проблемах, я весело наблюдала за увлекшейся с большим интересом сестрой, в своей новой роли, немного переживающей и сомневающейся, в успехе начатого дела.
К обеду были готовы ее первые, пышные, очень вкусные, соблазняющие запахом беляши и пирожки. Завернув выпечку аккуратно в емкость, и оставив меня в квартире в ожидании результата, она отправилась торговать. Я подумала тогда, что в первый день дело пойдет медлительно, пока-а-а это люди распробуют, но ошибалась. Не прошло и часа, как веселая и счастливая, Шолпан вернулась домой с пустой тарой. Удавшуюся выпечку расхватали разом, а кое-кто их клиентов, даже сделал поспешный заказ на следующий день. Подсчитав приблизительные затраты на использованные продукты, электроэнергию, воду и затраченное время, она пришла в восторг. Прибыль за минусом затрат из выручки, составляла вполне реальный доход, для первого раза это было очень даже здорово. Сестра тогда сказала, что на заводе, где она работает, за смену получишь в два раза меньше.
Теперь вполне уверенная в завтрашнем дне, с интересом и умело взявшись за новое дело, возрождаясь с огоньком в глазах, Шолпан хотела идти только вперед, с великой надеждой и верой в успех.
Она ежедневно ждала моего с Русланом визита.
А Женя тем временем, наблюдая за нашими, теперь уже явно дружественными отношениями, стал более добродушно посматривать в нашу сторону. Но дома он бывал редко, больше проводя время в компании своих друзей, и как не прискорбно, был очень пристрастен к спиртному.
Олеся вела себя, как-то грубо и вызывающе, совершенно несопоставимо ее возрасту. В ответ на мой вопрос именно по этой теме, сестра отвечала, что от безысходности, во время ее отсутствия, связанного с коммерческими поездками, дети были слишком рано предоставлены самим себе. Вот и результат.
А Лешка был очень спокойным и отзывчивым, и часто просился на прогулку вместе с нами, видимо сказывался недостаток в общении.
В один из дней мы все вместе пошли навестить могилы родителей, шли пешком, было очень жарко, иногда останавливались.
Впервые за долгие годы, обратив внимание на окружающую нас красоту, мы фотографировались, шутили, и уставшие вновь шли дальше.
Я тем временем переживала за свою оставленную работу, так как заменила меня, на время отпуска, не вполне ответственная знакомая, с которой мы вместе, когда-то работали. Зная о ее пристрастии к спиртному, все же надеялась, что все обойдется.
За четыре года, после нашего отъезда из Серебрянска, местное кладбище сильно увеличилось. Проходя мимо могил, удивляясь и глубоко сочувствуя, мы узнавали о безвременной кончине, среди многих захоронений, своих знакомых. Не заметно подошли к могиле мамы. Шолпан, словно потерянная сказала:
- А вот и могилка мамы, здесь она и похоронена.
Резко перехватило в груди, сдавило виски. Одновременно зарыдавшие, мы с сестрой, вглядывались в небольшой портрет на памятнике. Каждый в душе думая о чем-то своем, молясь, просил прощения и благословения, теперь стоя у оградки, окончательно осознав свои ошибки и поступки, словно дав клятву. Мы были вновь близки, духовно и морально, а может даже и сильнее, чем когда бы то ни было. Руслан тоже тихо утирал слезу, бабулю он помнил и любил. Светлана, солидарно стоя рядом, молча, сочувствовала, думая может и о чем-то своем личном, накипевшем.
Чуть повыше, на холме, был захоронен наш отец. Постояв у его могилы, погоревав, немного всплакнув, все дружно, но большей частью Шолпан, стали наводить порядок в оградках, бурно заросших травой. Помянув родителей, мы затянули в голос одну из любимых маминых песен, припоминая, как когда-то она, обратившись ко мне, заметила: «Галя, ты вырастешь, и специально для меня споешь песню…». Почему-то тогда, будучи подростком, я не очень понимала значение тех слов. Но сейчас, мы словно исполняя гимн, с болью в душе, были, как никогда едины и близки, наши голоса дрожали, слезы бежали по щекам, и было бесконечно жаль своих безвременно ушедших стариков, с болью прожитые годы, и еще многое другое.
Возвратившись с кладбища и прощаясь с сестрой до следующего дня, я видела в ее глазах боль и досаду, словно ей хотелось сказать - «останьтесь», но всему было свое время.
Постепенно, потихоньку разбирая кое-что из почти уцелевших вещей своей бывшей квартиры, я была все же несколько раздосадована к безразличию и безучастию сестры в их сохранении. Брошенные как попало на ее лоджии вещи, загнивая и пропадая, наверно ждали моего появления. И все же, мы были рады находке своего альбома с фотографиями. Особенно буйно ликовал Руслан, для него это была единственная память и ниточка с детством. Жаль, но от боевых наград отца, что достались на хранение от бабушки Руслану, остались только памятные медали, по случаю праздников Победы.
Боевые медали были безжалостно, варварски и нагло просто проданы и пропиты, нашими двумя братцами–ублюдками, Нуртаем и Амантаем.
С собой в Томск, ничего больше забирать не захотелось, кроме как оставшихся наград деда и альбом. Это все, что осталось от нашего прежнего жилья. Кое-что из вещей, белья и одежды я оставила у сестры, а свой некогда дефицитный цветной телевизор, сразу отдала Светлане, очень нуждающейся в нем на тот момент.
Забыв принципиально обо всех проблемах, мы все-таки решили немного отдохнуть, целенаправленно планируя каждый ценнейший день отпуска, получить который мне удалось лишь спустя четыре года.
Вместе с Русланом упорно покорили самую высокую и скалистую гору, часто взбирались на скалки, обжаривали на костре сосиски, с удовольствием уплетая их вприкуску с домашними помидорами, пели, как и всегда задорные песни, просто радуясь жизни, нашему приезду домой и, конечно же, возобновлению теплых отношений с сестрой.
Узнав о нашем приезде, надеющаяся на мирные взаимоотношения сноха Катерина, решилась зайти к Шолпан, в надежде там нас и увидеть.
Встретились мы стихийно и спокойно, но не как самые близкие люди, а просто, свободно и без напряга начали общаться. Из постоянно-настойчивых и почти навязчивых повторений, что высказывала Катерина, было ясно, что муж ее, якобы сильно кается в глубине души, очень страдая.
- А есть ли вообще у него она, эта душа? Но, если так сильно кается, пусть идет и вешается!
Вопреки порядочности, Катя, словно зомби, неустанно при любом удобном случае, повторяла свою заученную речь. А мне было все же противно, чувствовать и ее определенное соучастие, в том злополучном погроме нашей квартиры.
…Во время отсутствия Амантая в своем жилище, я с сыном как-то зашла навестить детей. Переглядываясь, мы, конечно же, признали на полках маленькие игрушки Руслана, которые вместе с другими вещами похитив, братец не постыдился принести своим деткам…
По ушам резало вранье Катерины, о якобы том, что все это закуплено ею лично.
Да уж, вот у кого совести совсем не было - ну чисто семейка Адамсов!
Одного она не учла, что кое-каких вещиц, не было никогда в нашем Серебрянске, я их просто привезла в свое время из Дальневосточного азиатского региона.
- Ведь мы не стали бы забирать их назад у вас! Что же ты делаешь, Катюха?! Должно быть стыдно и противно! Бог вам всем судья!
Но вот свою тетрадь, с рукописью и трудами, некогда созданную, еще в студенческие годы, мне было конечно жаль. Но вернуть их, Катя так упорно не желала, считая их уже собственностью своего сына Амантухи.
- Да, конечно, может он и состоялся, как повар, возможно, помогли ему, когда-то мои записи, а иначе, зачем он их хранил у себя?!
Да только вряд ли будет в радость ворованное счастье!!!...
А в один из вечеров, проходя с Русланом мимо дома мамы, к своему ужасу мы увидели, возле машины бывшего нашего соседа, стоявших рядом «полуживых» братцев. Нуртай, отвернувшись, пытался обойти нас стороной, а Амантай, не сообразив, в неожиданно сложившейся ситуации, не зная как себя вести, имел наглость, неуверенно, почти на полусогнутых ногах, протянуть свою грязную пятерню Руслану, слегка отворачивая лицо и сильно краснея.
Злость и ненависть, обуревавшие меня, вновь перевесив и пересилив разум, дали волю моим неуемным эмоциям. Резким движением, ударив мерзавца по протянутой руке, скверно ругаясь, я обрушила в его адрес, все, чего он был достоин:
- Гнида, да она же у тебя грязная, куда тянешь – су-у-ка?!. Ну расскажи теперь моему взрослому сыну, как это ты и в какую п…ду, собирался меня от…ь!
Пятясь от нас и определенно видя, как еле сдерживается Руслан, он едва слышно бормотал, словно потерянный:
- Чего это она, чо это она болтает?
И вновь безудержный поток брани и ругательств в адрес стоящих рядом, уже с безразличием, давно пропивших свою совесть, озверевших нелюдей. Мне очень хотелось, чтоб все знакомые, соседи и просто прохожие, взирая на них, твердо знали гнусность этих жалких существ, и ни как иначе. Уходя прочь, больше не хотелось и в мыслях держать о них воспоминание, просто забыть все дурное, жить и думать только о хорошем.
Тем временем новое дело сестры шло с успехом, и я теперь была за нее спокойна. Мы много общались, она очень внимательно слушала меня о личных успехах, но рассказывать ей о пережитых нами трудностях, вот так сразу и запросто, мне пока не хотелось. Всему свое время.
А Женя все больше в задумчивости, загадочно молчал, было видно, что он прислушивается к нашим разговорам, извлекая из этого некий для себя смысл.
Мы с Русланом все чаще гуляли по городу, сидели на берегу Иртыша, с удовольствием поедая местную копченую пелядь. Казалось, что вкуснее этой рыбы и нет, нигде на Свете.
Прогостив у Светланы почти две недели, я была несколько обескуражена обращением сестры к нам, с просьбой перебраться к ней незамедлительно. В данной ситуации она чувствовала себя неудобно перед знакомыми. Легко согласившись на обращение, мы с благодарностью оставили апартаменты Светланы, понимая, что все равно, хоть и временно, но вероятно стесняли их удобства своим не навязчивым присутствием.
Случайно встретив в один из дней своего знакомого по паспортному отделу, Ораза, мы чисто на дружеской ноте решили вместе отметить наш приезд и весело провести время. А к вечеру, накрыв в меру возможности небольшой столик, в компании Оразбека, его товарища и ребятишек, уже изрядно развеселые, под шутки и смешные истории, запросто и в разнобой распевали свои любимые застольные песни. Наш праздник продолжался допоздна. Чтоб не мешать детям, по предложению коллеги, было решено продолжить общение в его доме, где я никогда прежде не была.
Нас немало удивила стерильная чистота и порядок хозяев квартиры, все было расставлено со вкусом и усердием. Мы весьма засиделись, настала пора и расходиться. Но гостеприимный хозяин все упорнее продолжал нас развлекать своими необычными песнями, ловко наигрывая на домбре.
Сестра оставила наше общество почти незаметно, но в сопровождении новоиспеченного знакомого.
Ораз не очень хотел отпускать меня в тот вечер, не понимая, что в моем восприятии он всегда был и есть лишь коллега, веселый товарищ, совершенно не интересовавший меня как мужчина. И, тем не менее, я осталась. Уже светало, а в душе было пусто и неприятно. Совершив очередную глупость, я в конечном итоге пожалела: «Кто он теперь мне, не друг, не любовник, не товарищ…». Наши отношения стали натянутыми, общение не интересным, но мне хотелось старательно скрыть свои ощущения и эмоции, чисто по-человечески не обидеть человека, и без того, не особо довольного своей судьбой.
Отпуск близился к концу. Те последние деньки сестра очень радушно принимала нас, радуясь возобновленному общению. А мы с Русланом все чаще уходили вдвоем, прогуливаясь по родным местам. Самым излюбленным был пляж, один из красивейших берегов нашего несравненного Иртыша. Здесь, забираясь в одну из лодок, мягко покачивающуюся на легкой волне, просто сидели, наслаждаясь неповторимостью живописного края, иногда запевали на лирический лад любимые песни. И конечно, про запас, всегда имели с собой излюбленную местную рыбку, помидоры и газировку.
Уже почти перед самым нашим отъездом, вдруг неожиданно, подсев ко мне рядом, Женя завязал разговор, как бы издалека. Он словно невзначай интересовался о Томске, работе, перспективе и многом другом, отлично понимая, что в родных краях будущее не светит.
Прокручивая в голове информацию, он словно серьезно обдумывал и решал свои задачи. А чуть позже, обратился ко мне с просьбой, помочь первоначально переехать в Россию, и хоть как-то там обосноваться, устроиться по возможности на работу, с обещанием вести себя прилично, добросовестно и ответственно, без всяких осложнений и, естественно не сидеть у меня «на шее».
Внимательно выслушав его, я объяснила, что по жизни, сама везде и всегда пытаюсь пробивать себе дорогу, ни на кого не надеясь. Но в данном случае, отказать не могла, пообещав принять посильное участие в его намеченных планах, постараться пристроить его на работу без документов, с условием, что Женя будет сам искать себе жилье и прописку, ну а первое время поживет вместе с нами, в без того, тесной комнатушке. Многое зависело еще и от решения моего начальства. Стопроцентно заверив меня в положительности своих действий, что мне не придется за него краснеть, Женя, очень быстро собрав свои вещи, был готов в дорогу, вместе с нами, навстречу к неизведанным испытаниям.
Пожелав всем счастливого пути и удачи по жизни, Шолпан, со слезами на глазах, смотрела нам вслед, уезжающим на легковушке до областного центра.
На душе у меня было вновь не спокойно. Я понимала, какую ответственность и обузу взваливаю на свои плечи. Ведь сестра и та, была не в состоянии справиться и обуздать не всегда разумные действия и поведение своих детей. Что же ожидало нас? У меня и без того всегда хватало проблем.
Нам предстояла длинная дорога. Устав, я не заметно заснула, предоставив своим мыслям отдых, и решив, будь что будет. Все-таки надо верить в лучшее!
Подъезжая к границе, волнуясь за Женьку, сомневалась - пропустят ли его. Ведь документы были далеко не в порядке, да и он сам имел привычку вести себя вызывающе, почти дерзко. Но почему то, Женька сидел абсолютно, самоуверенно и через-чур спокойно, будто ему плевать на все преграды. Лицо его выражало полное безразличие ко всем и всему, и мне это совсем не нравилось. От его пофигизма веяло нагловатостью, и хотелось сказать ему: «Сделай лицо попроще».
Уставшие от дороги, раним утром мы прибыли на автовокзал своего, теперь уже родного Томска.
Женя радостно торжествовал от удачного пересечения границы и первого впечатления знакомства с городом.
Наше общежитие находилось не далеко от вокзала, поэтому шли пешком, любуясь утренней красотой, разноцветно сияющего огнями города.
Руслану впереди предстояло подать документы в училище, где он хотел продолжить свои способности по работе с деревом, имея на руках свидетельство с отличием об окончании курсов резьбы по дереву.
Ну а мы с Женей, уже через день, вместе пошли ко мне на работу, с молитвами в душе обращаясь к Всевышнему.
Поговорив с хозяином фирмы и уверив его в необходимости помочь парню, объяснив сложную ситуацию в родных краях, я получила положительный ответ, при условии строжайшей дисциплины. После решения данного вопроса со спокойной душой и в хорошем настроении мы приступили к работе.
Женя с усердием обучался новой специальности, при этом еженедельно получая ученическую доплату. Жил беззаботно вместе с нами, и ни о чем, как о продвижении в своей работе, больше думать не хотел. Моему терпению наступал конец. Стало тяжело тянуть троих на свою не большую зарплату, а племянник, словно и слышать ничего не хотел, или делал вид, что ничего не понимал. Было неудобно объяснять ему свое положение, он же тем временем тратил свои средства на сигареты и пиво. Мне приходилось после работы, еще и готовить, убирать грязную посуду, а иногда стирать его одежду. На мои упреки и пристыжение по поводу его небрежности и неопрятности, он ни как не реагировал, натянув наушники, просто наслаждался музыкой. Продолжая укорять, я требовала и заставляла его, хоть иногда стирать свое белье и носки, от запаха которых становилось, не выносимо. Так прошло четыре месяца.
Его воспитанием мы были, более чем шокированы.
Он не искал, и даже не пытался найти себе подходящее жилье, словно было нормой содержать его и ухаживать за ним. На протяжении долгого времени, мне приходилось самой, после работы, взяв газету с объявлениями, искать подходящие для него варианты, от которых парень постоянно увиливал. Наконец, пристыдив его, договорившись по телефону о предстоящей сделке, я решительно повела Женьку сама на новое место жительства, полностью предоставляя его самому себе. Результата долго ждать не пришлось.
В гостинке, снятой в центре города, где проживал Евгений со своими новыми дружками по работе, начались буйные пьянки и безобразия. Хозяйка жилья, неоднократно ругаясь, предупреждала их о выселении. Но бессовестное и безответственное поведение моего племяша шокировало теперь не только меня. Было очень стыдно за последствия моего необдуманного поручительства. На работе уже стоял вопрос об его увольнении за неоднократные прогулы и пьянство. Было неприятно слышать себе в упрек осуждение от работодателя о напрасном содействии, что племяш мой не исправим. Рашит так и сказал:
- Пусть бы и оставался у себя в Казахстане, со своей мамой…!
Ругаясь крепким бранным словом, я вновь пыталась вразумить, все же испугавшегося не на шутку, и всего лишь на время, Женьку, которому совершенно не хотелось возвращаться обратно домой. Да и на работе, поверив в его обещания и пожалев, вновь пошли навстречу. Хотелось верить, что все уладится и Женя образумится.
Но невольно вспоминались его гордые слова: «Мои кумиры - Нуртай и Амантай…!». И это вполне понятно, ведь те всегда безотказно наливали рюмку другую, при том никогда не попрекая.
- Что же от тебя ждать, очередных сюрпризов…?
Тем временем у меня самой появились непредвиденные проблемы. Предоставленную нам временно комнату, необходимо было срочно освобождать. Идти практически не куда, зарплаты на аренду любого жилья не хватало. Рашит, как тогда казалось, с уважением и пониманием относился ко мне самой, и моим проблемам. Обдумав и наметив кое-какие личные планы, он уверенно начал скупать квартиры, в рядом стоявшем с автосервисом деревянном доме, с целью дальнейшего использования выкупленной территории под застройку, чего и сам не скрывал. Но чтоб квартиры за зря не пустовали, он впустил в одну из них на временное проживание сотрудника автосервиса с супругой, а в другую, предложил вселиться нам с Русланом, с условием оплаты нами всех последующих коммунальных услуг.
Словам благодарности с нашей стороны, конечно, не было предела.
Переехав в предоставленное жилье, мы по возможности стали обзаводиться лишь самым необходимым. Поначалу приходилось спать на полу, наши вещи какое-то время лежали не распакованными. В ближайшие два месяца уже были приобретены, диван, стол и шкаф для одежды. Я продолжала с усердием работать, стараясь угодить хозяину.
К весне вновь нашла очередное жилье для Евгения, со сравнительно не высокой оплатой. Хозяева дома были преклонного возраста, но люди порядочные и добродушные, к Жене относились с симпатией и уважением. Дед, татарин, бывший фронтовик, человек требовательный. Он был категорическим противником спиртного, поэтому моему племяшу ничего не оставалось, лишь как изредка попивать пивко, при этом стараясь не попадать на глаза хозяина.
А Руслан, проучившись не большое время в училище и поняв, что это вовсе не его направление, решил пойти работать на любую работу, чтоб попусту не терять время, да и помочь за одним мне.
Обзванивая ежедневно различные вакансии, мы все чаще получали отказ, то не подходил возраст, то образование не соответствовало. Большей частью были востребованы парни с Армией за плечами. Обратившись в платное агентство и объяснив ситуацию, мы, наконец–то, получили приглашение на собеседование. Предполагаемая работа предстояла в службе охраны офиса «Томлад», где Руслан с первых же дней зарекомендовал себя с самой положительной стороны. С усердием и упорством утверждаясь на работе, с азартом делясь о любых мелочах пройденного дня, он все больше убеждался сам в правильности выбора своей будущей профессии, постоянно повторяя, о его желании идти в силовые структуры.
Про безобразия Жени теперь стало слышно гораздо меньше, он вечерами или в выходные дни заходил к нам в гости, я всегда его угощала и кормила от души, а иногда мы все вместе устраивали шашлыки, прямо во дворе дома.
И все же наш неисправимый Женька вновь стал изрядно припадать к спиртному. А к Новогоднему праздничному банкету на фирме, приготовление, оформление и обслуга которого полностью возлагалась под мою ответственность, он хотя и был приглашен, но одновременно и наказан в финансовом плане. За свое неоправданное поведение его вычеркнули из списка поощренных сотрудников.
На мои неоднократные письма и доводы к сестре, с жалобой и упреком по поводу воспитания и поведения ее сына, естественно ни каких изменений и действий не следовало. Я просто считала нужным поставить Шолпан перед неоспоримым фактом, но она была не в состоянии, что-либо изменить. Лишь горько страдала в душе, по возможности, пытаясь вразумить своего сына.
А хозяин квартиры, неоднократно прощавший Жене ошибки и промахи, уставший об отсрочках платежей по квартплате и пустых обещаний, стал все чаще названивать мне на работу, с просьбой применить меры по отношению к своему родственнику, просил содействия по возвращению его задолженности за жилье. И вновь ссоры, упреки, пристыжение с моей стороны, которые Женька всегда выслушивал молча. Осознавая и соглашаясь, он все же был не исправим, и как я поняла, с женщинами вообще, даже если и был прав, никогда не спорил, это было не в его правилах.
После устройства Руслана на работу, я реально почувствовала поддержку, настала возможность осуществлять свои задумки. Появился цветной телевизор, музыкальный центр и видеокамера, о покупке которых, раньше приходилось только мечтать. После была намечена очередная поездка в Серебрянск.
В свободное время мы с удовольствием гуляли по городу, отдыхали у берега Томи, продолжая пешком свои длительные прогулки и получая массу удовольствия.
В один из таких дней, мне предстала возможность случайно встретиться вновь, с давним, и почти забытым, но все же несколько близким сердцу, Тахиром. Он шел, улыбаясь и очень радуясь нам на встречу. Узнав о нашем переезде и существенных изменениях, в обязательном порядке пообещал зайти в гости. Казалось, вновь вспыхнули чувства, и я, конечно, ждала его визита.
Светланка, моя пакостная Томская подруга, в хорошем смысле слова, которую в шутку иногда хотелось назвать Саулешкой, тем временем уже став человеком семейным, ждала своего первенца. Она часто приходила к нам в гости, спрашивала совет на случай непредвиденных ситуаций. Мы с Русланом всегда были рады приходу ее и Юльки, весело общались за радушно накрытым столом, а Русик неожиданно снимал нас на фото и видео. Как и всегда, нас связывали очень теплые и дружеские отношения. Светлана была, пожалуй, единственно знакомым человеком, которая всегда верила в меня, в мои силы и возможности, духовно поддерживая на протяжении долгих лет. Для нас она стала истинным и забавным товарищем, одним словом другом семьи.
Приближался очередной отпуск, я вновь искала для себя временную замену на работе.
Руслан, впервые сталкиваясь и осознавая негатив и несправедливость рабочих моментов, стал призадумываться, целенаправленно действуя и принимая настойчивые и упорные решения. Впереди нас поджидал осенний призыв, от которого я была совсем не в восторге.
Наш очередной и неожиданный приезд в Серебрянск, был воспринят с явным одобрением. Мы дружной компанией отметили веселым застольем нашу встречу, песни сменялись танцами и шутками. Впереди намечались интереснейшие мероприятия, вновь ежедневные прогулки по родному городку, отдых на берегу Иртыша, шашлыки, поход в горы, встреча с друзьями.
В один из таких дней мы навестили Катерину Плотникову, сестру Людмилы. И вновь радость встречи, продолжительные разговоры, песни у костра, веселье и мечты о будущем. Катюша всегда была интересным собеседником, гостеприимным человеком, хорошей матерью и примерной хозяйкой. Имея огромную загруженность в домашнем хозяйстве, успевала при этом работать, содержать в чистоте свой огромный особняк. Ее упорству можно было только удивляться и восхищаться.
Веселые деньки отпуска пролетали очень быстро. Из подруг, я чаще всего встречалась и общалась со Светланой Внуковой.
Случайная встреча с Оразом, воспринималась, не более, чем короткое общение друзей. Я была далека и холодна в чувствах к нему, считая обычным товарищем и коллегой, при этом стараясь не обидеть. Возможно, он и понимал мои мысли, но вел себя достойно и не навязчиво. Мы стихийно, просто и тихо встречались и расставались, особо не придавая значения встречам.
Набрав, как и обычно, в обратную дорогу с собой, завсегда любимой пеляди, на пару с Русланом готовились к отъезду. Накануне вечером, к нам пришли, как бы на проводы, Саша со Светланой и сноха Катерина. Моя сестра, теперь ставшая очень ранимой и слишком эмоциональной, не переставая, утирала слезы, переживая вновь о предстоящей разлуке.
Впереди дорога, родной Томск, привычная работа и масса нерешенных вопросов.
Ребята из автосервиса вполне удивили меня своими искренними и доброжелательными признаниями по поводу возвращения, жалуясь, словно малые детки на непорядочность заменившей меня на время работницы, изрядно выпивающей и не добросовестно относящейся к своим обязанностям. Я же, в свою очередь, с новыми силами и отличным настроением приступила к воплощению своих новых идей и фантазий.
Обещанный визит Тахира не заставил себя долго ждать. Он появился в один из теплых осенних дней, неподдельно и искренне радуясь перемене нашей жизни, но при этом жалуясь на свои неудачи и невезение. Мне не совсем было приятно, при его участившихся визитах, выслушивать постоянные вопли несостоявшегося мужчины. Восторгаясь нашими поступками и делами, он одновременно сетовал на свою горькую жизнь, поясняя, как тяжело ему с двумя детьми и неработающей женой. Я пыталась, как-то сгладить наши натянутые отношения, подбодрить его и поддержать морально, давая толковые и дружеские советы. Но наскучившие и не интересные беседы, становились бессмысленно-надоедливыми. Слабый мужчина, потерявший веру в себя и свои силы, не верящий в успех, ищущий сострадания от женщины, в моих глазах стал терять интерес, а порой и раздражать своим плачевным, не мужским поведением.
Наши отношения оборвались резко, суровым зимним вечером, за случайным спором, на тему его неудач. В силу их обычаев, не работающая жена, как бы должна быть обеспеченна своим мужем. Но почему бы и не пойти работать, если в доме явный недостаток, а мужчина бессилен самостоятельно найти выход из тупика! Мне неприятна была сама мысль, по отношению к судьбе его дочери. Их традиционные понятия сводились к одному решению - «Школу девочке заканчивать совсем не обязательно, достаточно, что она умеет читать и писать, все равно выйдет замуж», словно на этом жизнь и заканчивается. Дальше, как по сценарию, словно в средневековье. А ведь девочка еще не закончила даже и семи классов. Холодно распрощавшись, но соблюдая некий этикет приличия, мы все-таки расстались, он с обидой на меня, а я с осадком на душе.
Получив очередную повестку в военкомат, Руслан решительно готовился в дорогу. Прожив вместе с ним все эти двадцать лет неразлучно, преодолевая невзгоды, радуясь жизни и веря в лучшее, я все же боялась грядущих перемен, разлуку и предстоящее одиночество, на время его службы.
Морозным утром мы вышли из дома. С моего благословения, с рюкзаком на плечах, тревогой, но надеждой в глазах, Руслан шел на встречу с новыми испытаниями, впереди мужская закалка, ответственность, уверенность в своих делах.
Я знала, что перед отправлением призывников на место назначения, есть еще дня три, и мы обязательно увидимся, но на душе уже было грустно и тревожно.
Вечером того же дня он вернулся домой по не предвиденным обстоятельствам, но на утро вновь расставание. Хорошо перекусив, сынуля крепко заснул перед предстоящей дорогой.
Женя, обещавший его проводить, так и не зашел даже попрощаться, от чего мне было досадно и обидно. А глубокой ночью он все-таки пришел. Услышав стук в окно, и открыв дверь, я ужаснулась от его вида, едва державшийся на ногах, в пьяном угаре, Женька даже не осознавал который уже час, и какой вообще день. Упрекнув его за очередную выходку, я не стала будить сына, потакая прихотям бесцеремонного и бесшабашного племяша. Не очень расстроенный, по всей видимости, он, развернувшись, пошел продолжать свое незаконченное мероприятие. На улице его ждали дружки.
А на утро, пожелав счастья и удачи, обняв нежно и поцеловав сына, я проводила его в добрый путь, с надежной, что этим вечером мы еще увидимся на месте сборного пункта призывников.
По окончании рабочего дня, наспех собравшись, я бежала на рейсовый автобус.
В комнате ожидания, куда все прошли, уже находилось много провожающих. Дежурный по очереди приглашал на свидание призывников, наконец, очередь дошла и до нас. Руслан вышел очень спокойный, но немного потерянный, в глазах его светился огонек тревоги и волнения. Мне показалось, что он смотрит на меня, как на самую лучшую, прекрасную и милую маму, впрочем, о чем и сам позднее именно так и напишет.
Мы расстались внезапно. Вместо обещанного направления в Новосибирск, его следующим днем, вместе с другими ребятами, посадив на самолет, и не дав возможности попрощаться с родителями и предупредить об изменении места службы, отправили на Камчатку.
Долгие две недели я не находила себе места. По возвращению с работы, разбитая морально и уставшая, усаживаясь на диван, словно потерянная, долго рыдала и никак не могла успокоиться. Слезы не произвольно бежали по щекам, а я, словно обиженный ребенок, не могла найти себе утешения. Не хотелось есть и пить, но со временем, вновь появился интерес к физическим занятиям. Веря только в самое лучшее, все же взяла себя в руки и ждала возвращения сына. Мы часто писали друг другу письма, любые мелочи радовали и обнадеживали. Я старалась любым способом поддержать его советом и ласковым словом, уберечь от ошибок. Думая только о нем, сама и не подозревала, что впереди, меня ждут еще какие испытания!...
Живший через стену сосед, паразитического образа жизни, превративший свое жилье в жалкое подобие разгромленного сараюшки, завсегда пьянющий, на пару с женой, устраивал постоянные скандалы и драки, от которых было совсем не весело. А однажды, изрядно «поднабравшись», этот неряшливый, вонючий бугаина, здоровенного роста и мешковатого сложения, грубо бранясь, попытался притеснить и меня, зная, что рядом нет мужской опоры.
Недолго думая, и не ожидая исполнения его ядовитых угроз, я обратилась за помощью к Сайфулле, работнику нашего автосервиса, которого мы в шутку называли «пузырем». Он был не высокого роста, плотного телосложения, но по жизни, был всегда уверен в своих действиях, не признающий страха и преград. Вмиг откликнувшись на мою жалобу, в одночасье поставил точку в неприятной для меня ситуации.
Уже находясь дома, я услышала шум и брань во дворе. Стало забавно наблюдать сцену, как небольшого роста, «круглый» мужичок, напором, натиском, и просто уверенно-жестким словцом валит здоровенного мужика, а тот, как последнее ничтожество, трепеща от страха, опасаясь, что его действительно сейчас и закопают, прямо на месте, извиняясь, божился и клялся обходить меня стороной.
Прошло три месяца службы сына в части ПВО Петропавловска - Камчатского. Я вновь строила планы, понемногу откладывая средства на счете сбербанка, из своей мизерной зарплаты, с надеждой о покупке будущего жилья. В это просто хотелось верить, ведь любая мысль материальна.
Теплым весенним выходным деньком, я вышла погулять по городу, по еще не растаявшему чистому снегу, в своих красивых белых новых сапожках и новой куртке, с отличным настроением. Навстречу, из соседнего подъезда, вышла Наталья, супруга работника автосервиса, на руках державшая маленькую Соньку, от которой мы всегда были в восторге. Пообщавшись, я обратила внимание на не особо хорошее настроение соседки, так обычно присущее ей. А она, напротив, была даже удивлена моей бодростью, и как бы невзначай спросила, что это я так весела, когда все обстоит очень даже плачевно, и, поняв о моем неведении, не совсем уверенно решила все-таки поставить меня в известность неприятным сообщением.
Я и не ведала, что почти как месяц, хозяин арендуемого нами жилья, предупредил их об освобождении помещения, в виду решения личных планов. Это автоматически касалось и меня. Наталья с Лешей, вот уже который день решали проблему в поисках. У меня на это практически не оставалось времени. Стало обидно, что ни кто об этом не пытался заранее даже предупредить, поставить в известность, с моим мнением просто не считались. За меня все уже было решено, словно я ноль, ни кто и ни что. И лишь при случайном разговоре на работе с хозяином, уже за неделю до освобождения жилья, Рашит поставил меня в известность, что принято решение о моем беспрекословном переселении в дом его матери, словно моего согласия и не требовалось.
Наверно не зря, мама Светланы Бересневой иногда меня в шутку называла рабыней Изаурой.
Как я понимала, на правах служанки, чуть ли не под «конвоем», мне предстоит приезжать на работу, и уезжать, вместе с хозяином, однозначно с его же слов. Со своей стороны он понимал это, как добропорядочный жест. Мной такое решение воспринималось как удар, пощечина, унижение и предательство. Стало обидно, что вот так, запросто можно выставить на улицу мать солдата, беззащитную женщину, в конце концов, просто хорошего работника. Переезжать в дом его мамы я, конечно же, и в мыслях не держала, и тем более потакать ее капризам, о чем меня не однократно предупреждали родственники самого Рашита и Сайфулла.
Начались поиски, появилось отчаяние и не уверенность в завтрашнем дне. Заканчивая работу, я сломя голову, неслась на очередную встречу, с надеждой найти не дорогое временное жилье, а по ночам, собирала и упаковывала вещи в коробки, не о чем, не сообщая сыну, до тех пор, пока не решу все свои проблемы в положительную сторону. Осматривая квартиру за квартирой, комнату за комнатой, я была на грани срыва. То не хватало средств, то не подходило жилье, из-за мизерности жилой площади.
Но вот, удача улыбнулась мне, кажется и в этот раз. Молоденькая новобрачная пара сдавала на долгий срок недавно купленную секционку, с помесячной оплатой в три тысячи рублей. При таком ходе, у меня могло остаться еще и на личные расходы около двух тысяч. Прикидывая, было разумным, согласилась на этот вариант. Заключив договор, я надолго осталась без средств, так как все деньги ушли на аренду и машину для перевозки вещей.
С трудом разбирая поздней ночью мебель, надрываясь, раня руки и пальцы, я со слезами думала о завтрашнем дне - «Как же мне все перевозить, у кого просить помощь?». Женя, позабывший обо всем хорошем, но все еще работающий у Рашита, с которым мы виделись ежедневно во время обеденных перерывов, словно и не замечал меня.
Следующим днем, после заключения сделки по аренде жилья, я была приятно удивлена абсолютной солидарностью ребят автосервиса, которые одновременно прекратив свою не законченную работу, пришли помогать мне с переездом, все, кроме племянника, это было несколько неприятно.
Поздним вечером, когда вся арендуемая мной комната была почти полностью заставлена вещами, и негде было развернуться, наконец-то объявился и Женька, мрачный и недовольный, оправдывая свой поступок срочностью заказа клиента. Я, конечно, ему не верила. Он со своим товарищем помог развернуть тяжеленный сервант, в спешке поставленный лицом к стене, и ушел, пообещав вернуться следующим днем, чтобы вставить замок в дверь. Оставшись вновь одна, наедине со своими мыслями и проблемами, уставшая, я с трудом расставляла вещи и мебель в совершенно тесной комнатушке, и лишь совсем обессилев, заснула, на едва «отвоеванном» месте, с усилием устанавливая огромный диван, который ребята в спешке умудрились поставить боковушкой на пол, вторая, естественно почти упиралась в потолок. Засыпая, думала об одном - отработав в офисе более четырех лет, приложив немало усилий при самостоятельном открытии столовой, я сменю место работы. Оставаться здесь больше не было ни желания, нет смысла. Эмоции брали верх.
Наконец, кое-как обустроившись на новом месте, я приступила к поиску работы.
Женя стал изредка наведываться в гости, иногда интересовался делами Руслана, передавая очередные приветы, но писем, никогда не писал, объясняя, что и матери-то своей пишет очень редко.
А моя напарница, кухработница Раиса, удивляясь моему терпению в столь не благодарной работе, как ей казалось, просила меня при возможности, забрать ее с собой на новое место работы.
Мы чаще стали встречаться со Светланкой и ее маленькой Танюшкой. Света, уставшая сидеть постоянно дома, рвалась на любую работу, ее угнетало одиночество.
Как это не звучит забавно но, у меня вновь появились непредвиденные проблемы. И здесь, вечно пьяный сосед, гадкого и небрежного вида, от которого всегда несло «душком» от всех известных мест, начал вызывающе вести себя в общем коридоре секции, на правах, чуть ли не «хозяина тайги». «Нахрюкавшись» в очередной раз, буйно бранясь, он бродил по нашей темной полуразваленной секции, тарабаня во все двери. Я к тому времени самостоятельно и упорно занималась физзанятиями, и, находясь не совсем в соответствующем настроении, агрессивно настроившись против нерадивого соседа, его образа жизни, тем более не собиралась терпеть его присутствие, не то, что в своей комнате, но и вообще, даже рядом со своей дверью. Обозленная, уставшая от повседневных хлопот и проблем, приоткрыв дверь, и увидев перед собой, представшего во всей красе, пятидесятилетнего пьянчужку, более похожего на дряблого старика, была полна решимости кинуться в драку, потасовку, только бы больше никогда не видеть этой не приятной физиономии. С грубой бранью сделав шаг вперед, не выпуская из рук гантели, с которыми занималась минутами раньше, сама, того не ожидая, что было злости, от всей души, пинком нанесла ему удар ниже коленного сустава, после чего, тот слегка присев, покачнулся и оглядываясь искоса в мою сторону, немедленно удалился на свою территорию, до следующего утра не давая о себе знать. В коридоре вновь стало тихо и спокойно. Никто из соседей не проявил ни малейшего интереса в столь драматично-комедийной сцене. Но тем не менее, ситуация еще до конца не была разрешена. Сосед на какое-то время поутих, пытаясь при виде меня, пресмыкаясь угодить, от чего становилось еще более противно. Но, как говорится - «Горбатого только могила исправит». Так оказалось и в этом случае.
Его неопрятная, невзрачного вида женушка, частенько пропадала на своем земельном участке, изредка появляясь у себя, с зеленью и мелкими клубнями картошки в руках. Она с нескрываемой злостью посматривала на мои вкуснопахнущие кастрюльки на общей кухне, что-то бормоча себе под нос, словно ненавидя все вокруг. А ее муж, как и всегда, во время отсутствия ворчливой хозяйки, умудрялся, собрав сборище местных бомжей, устраивать гадкие попоища, вновь ища себе на дурную голову приключений. Он совершенно не понимал и не слышал предупреждений.
На работе, перекинувшись с Женькой парой слов, я попросила его по-мужски разобраться в ситуации, на что тот безотказно кивнул, нашего Женьку «хлебом не корми, только дай вволю руки почесать…».
Вечером того же дня Женя не заходил ко мне в гости, а просто, позвонив моему назойливому соседу в дверь, вызвал того в коридор, для «толковых» объяснений, чего пьяный «бедолага» понимать не желал, он был глубоко безразличен и далек от понимания. Уверенный удар крепкой руки паренька по челюсти, наконец, немного, вразумил беспечного и окончательно потерявшего интерес к жизни пропойцы. Едва держась на ногах, он пообещал вести себя тихо, никому не доставляя проблем своим особенным поведением.
А по прошествии небольшого времени, сосед вновь проявил необузданность своего нрава. Его жена была совершенно безразлична и спокойна к паразитическому облику и образу жизни. Так получилось, что кроме хороших «тумаков», они на пару с мужем, ничего не понимали, впрочем, как и их дочь, солидарно пьющая, чрезмерно грузного телосложения, с далеко безнравственными устоями, но имеющая малолетнего сына. Частенько «поднабравшись», она, очень запросто, могла рыгать на кухне, надолго склонившись над общей раковиной, и чуть-ли не обнимая ее. Едва держась на ногах, в короткой юбке, обтянутой блузке, тем самым выставляя напоказ все свое лишние, жировые складки, она то ли пыталась таким образом привлечь внимание, то ли стремилась сделать вызов всему обществу. Умышленно и осознанно, молодая особа провоцировала своим поведением меня на очередной скандал, на что я старалась не обращать внимания, дав всем им «погоняло» - «семейка Адамсов».
Но всякому терпению наступает конец.
В ожидании прихода в гости Женьки, я готовила и мыла посуду на общей кухне. Услышав вновь убеждающие слова появившегося в секции племяша по отношению к проблемному и неуемному соседу, уставшая от скандалов и проблем, не в состоянии более выслушивать пьяные бредни, молча, но уверено, я сходу ударила, что было сил, по пьяной роже соседа, после чего, естественно не удержался и Жека. Визжащая жена пыталась кинуться в драку, в то время, как у ее мужа абсолютно отсутствовало чувство самосохранения. И, несмотря на угрозы в мой адрес, никто из числа злополучной семейки, так и не отважился на жалобу, понимая в конечном итоге безуспешность своей сущности.
Время шло. На моей еще прежней работе появился новый интерес. Сама того не замечая ранее, я вдруг стала понимать, что совершенно не интересующий никогда ранее человек, с которым мы общались непосредственно по работе, стал несколько волновать меня. При встречах, чувствовалась взаимная симпатия, неоднозначные взгляды, намеки, шутки.
Лето близилось к концу, продолжался поиск подходящей работы.
В один из вечеров, на кухню заглянул Виктор, которого я зачастую угощала вкусными пирожками, и от чего тот, впрочем, никогда не отказывался. Так, за разговором, запивая чаем выпечку, он издалека намекнул о заманчивом предложении, зная, что предлагаемая работа меня очень заинтересует. Слово за слово, и я решилась.
Встретившись с хозяином нового места работы, обсудив с ним все вопросы, мы пришли к обоюдному согласию. А на следующее утро, известив Рашита о своем уходе, и тем самым задев не преднамеренно, а лишь в праве на свой интерес, его самолюбие, я со спокойной душой и совестью, но немного с грустинкой, уже думала о завтрашнем дне. Женя оставался в автосервисе, я уходила в «Колер», где собиралась работать вновь в паре со Светланой.
Конечно же, уважение к Рашиту останется на долгие годы в моем сердце, но относясь к нему с благодарностью, с обидой приняла его необдуманные слова, что жестко обожгли мою душу. К тому же, меня, совершенно, больше не могла удерживать зарплата в неполные пять тысяч рублей. На что хозяин фирмы очень колко выговаривал мне: «Ну, ведь ты же здесь ешь». Мое символическое питание в счет не шло.
Получив трудовую книжку и мизерную компенсацию при расчете, я вновь надумала съездить в гости к сестре, недельки на две, пока была возможность. Сообщив об этом только лишь Руслану, собрав гостинцы, вполне довольная и счастливая добытым билетом, следующим днем уже мчалась намеченным маршрутом, засыпая в пути с мечтой и большими надеждами.
Подъезжая на такси к подъезду сестры, я была в восторге от переполнявших эмоций родственников. Алешка, выбежав навстречу с возгласом радости: «Тетя Галя приехала», кинулся обнимать меня, а следом за ним его мама и Олеся, удивляли, от души поднимая настроение. Леша заносил сумки, а мы, со слезами радости, на ходу бурно обменивались информацией. Распаковывая вещи, я раздаривала всем гостинцы и подарки, радуя сестру привезенными с собой, в подмогу, продуктами.
А Шолпан, уже настолько привыкшая к неудачам, бедам и ненастьям, уставшая от безысходности, очень запросто, потерянно и обыденно говорила об обычных проблемах, и как-то между делом, сама того не замечая, и ее можно понять, сообщила, что Садыкова, она уже похоронила. Скрестив на коленях свои руки, сестра глядела на меня спокойно и устало.
К горлу, словно подкатил комок, мне стало трудно дышать. Взглянув на нее, я неуверенно переспросила:
- Какого Садыкова, ты это о чем?
Она, где то, даже немного удивляясь, тихо и просто ответила:
-Так, Нуртая схоронила, умер он…
Ничего не замечая, ни о чем более не думая, я вдруг зарыдала. Слезы непринужденно текли ручьем по моим щекам, а моя милая и уставшая от всех доставшихся на ее долю проблем, сестренка и ее дети, с удивленными на выкат глазами, молча и вопросительно, смотрели в мою сторону, не понимая и не осознавая взрыва неожиданных эмоций. Олеся подала мне поминальный платочек, которого едва хватило утереть горькие слезы. Немного успокоившись, я тихо сказала:
- Нуртай, конечно же, был подонок, но мне все же очень жаль его, прожив жизнь впустую, он был глубоко несчастен и одинок…
Чуть позже мы помянули его и добрым словом, и горькой правдой. Шолпан рассказывала о последних днях существования и прозябания нашего старшего братца, так рано ушедшего в мир иной. Постоянные пьянки, паразитический быт, сделали свое дело. В свои сорок восемь лет, он выглядел словно старец, седой и невзрачный. Не выдержавший организм дал сбой, словно изнутри съедая самого себя.
Как-то, при встрече с ним, сестра была шокирована увиденным. По его телу запросто, струйками местами стекала не произвольно кровь. Он, словно помирал на ходу, возможно уже и сам это осознавая. Хоронить брата никто не хотел. Хотя Нуртай загодя не раз хвалился, что его похоронит «братва», как «пахана», и памятник поставят мраморный. Средний брат, Амантай, как того следовало ожидать, легко и просто отвернулся от проблем. Все хлопоты взяла на себя сестра. Только вот на похороны никто из братвы не пришел, а престарелые знакомые, соседи и родственники мамы, помянув добрым словом и молитвой, поддержали, без того уставшую, печальную и несколько опустошенную сестру, нашу Венеру, как некогда ее называли в детстве.
Слушая рассказ, я вспоминала то далекое и доброе, где все мы были вместе, немного добрые и счастливые.
Ведь было же что-то и хорошее, человек не рождается сразу плохим! Утирая слезы, я спросила неожиданно для себя самой, о месте захоронения, предложив вместе все же навестить последнее прибежище несчастного страдальца, бросив горсть земли.
По стечению обстоятельств, но наверно так было угодно свыше, брата похоронили не на местном кладбище, как было намечено, рядом с родителями, а совершенно в отдаленном пустынном месте, словно кто-то хотел сжалиться над покоем наших навечно заснувших родителей. Какая сила руководила тогда мыслью могильщика, остается догадываться.
И, тем не менее, следующим днем, было решено навестить все три могилки.
Подъезжая к новому, полупустому кладбищу, стало жутко и неприятно на душе, и от нахлынувших воспоминаний, и от прочих тягостей жизни. Мы молча подошли, к еще не заросшему холму, положив цветы. Слов было мало, лишь горсть земли и слезы. Не было оградки, не было памятника и ни какой надписи, словно не было такого человека и памяти о нем. Пожалуй, и в самый раз те самые слова, из прекрасной поэмы Сергея Острового…
… А годы все катились под уклон,
И нет друзей и все однообразно.
И в день твоих унылых похорон,
Наверно будет холодно и грязно.
Кого любил, что строил на земле?
О чем мечтал без отдыха, без срока?
Все для себя, весь день в своем дупле,
И жил один, и умер одиноко…

И все же жаль, не сбывшиеся мечты и надежды, бесцельно прожитые, загубленные годы. Земля тебе пухом, старший брат, Бог тебе судья. А я все прощая, хочу забыть, оставив в памяти лишь только хорошее и светлое.
Постаравшись в скором времени сбросить весь негатив, мы все просто продолжали жить, верить, любить…
Тем временем, Светлана В. упорно хотела познакомить меня со своим, как она утверждала, очень хорошим приятелем. Я не вполне уверенная в необходимости такой задумки, неохотно согласилась на встречу, которая вообще оказалась, не запланирована, а сходу спровоцирована моей боевой подружкой. Проведя с ней не навязчивый вечер за болтовней, мы решили прогуляться по ночному Серебрянску. Дойдя до магазина, Света предложила заглянуть к ее знакомому, жившему рядом, и который, конечно же, будет очень рад нашему появлению, так как уже заранее извещен о нашем визите. Не ловко себя чувствуя, думая о каком-то приличии, неуверенно, но все же я пошла вместе со Светланой к подъезду, где жил ее приятель. На входной двери стоял кодовый замок, попасть в подъезд не было возможным. Потянув подругу за руку, я звала ее обратно, ссылаясь на непорядочность и неловкость нашего появления. Но хуже всего оказалась непредсказуемость неуемной Светланы, от ее последующих действий было стыдно и хотелось бежать. Стоя у лоджии первого этажа, она пыталась докричаться до пятого. Как бы сама, навязываясь в гости, объясняя по ходу действий причину нашего визита, просто подставила меня, крича:
- Токен, вот Галя пришла с тобой познакомиться…
Было жутко неприятно от такого подвоха, хотелось бежать, куда глаза глядят. Но слегка подвыпившая Светлана, ни как не унималась. Рядом с нами появился вдруг, откуда не возьмись еще один ее знакомый, которого звали Борисом. Вот так, втроем мы и оказались непрошенными гостями, на тот момент, гостеприимного хозяина квартиры. Быстренько организовав стол, он предложил продолжить знакомство. Нам было уже весело и забавно. Запел Токен, поддержала и я. Светлана вся светилась от счастья, но истинные причины ее эмоций были не понятны. Ближе к рассвету, мы все разошлись, оставляя осадок на душе. Я не позволила себя провожать, так как уже заметно светало, да и дом сестры находился рядом. Продолжать знакомство с человеком далеким от моих пониманий, не из моего мира, не было смысла. Хотя, в неком роде, он был мне немного симпатичен. На память, у него осталась одна из моих более удачных фотографий. Встретившись однажды, в навязчивой форме, при совсем не соответствующих обстоятельствах, мы были обречены расстаться навсегда. Разные люди, разные вкусы, разное мировоззрение и цель. Все было забыто очень и очень быстро.
Мой отпуск близился к концу. Впереди ждала новая работа. Олеся этим летом вела себя необычайно спокойно, чем даже радовала всех нас. Ее ранняя беременность ни кого не удивляла, оставалось только верить в лучшее.
Пожелав всем удачи, я возвращалась к своим повседневным делам. На душе было тепло и приятно, пусть от не большой, но радости, доставленной мною сестре…
По совету Руслана, я добровольно отказалась от причитающихся мне денежных средств, оставшихся от мамы по наследству, в пользу сестры, чем обрадовала ее и немного поддержала. А впереди, еще предстояла задача о будущей судьбе квартиры родителей, которая после смерти брата находилась в самом плачевном состоянии. Шолпан, как-то издалека задела эту тему, совершенно не претендуя на завещанное мамой имущество, лишь предлагая варианты, чтоб жилье не пропадало совсем.
А ответ Руслана из далекой Камчатки, удивил и обрадовал не только меня, но и всю семью моей сестры. Запросто отказавшись от наследства бабушки в пользу своей тетки, он заявил: «Нам с тобой, мама, Бог все дает, а квартиру пусть забирает тетя Шолпан».
А несколько позднее, оформили сделку нотариально, вновь оказав некую поддержку семье моей сестрицы, чувствуя ее безмерную радость и благодарность, при этом понимая недовольство и отчаяние со стороны семьи Амантая. А на что же надеялся он?! Вечно сеющий, только вражду, ложь, ненависть и предательство! Вот и впору сказать: «Что посеешь, то и пожнешь…», что просил, то и получай!
Вернувшись в Томск, получив массу писем от Руслана, я довольная и счастливая, с новыми силами приступила к своим очередным обязанностям. Новый коллектив, другие законы, впереди интересные предложения, полная свобода мысли и фантазий, решения, встречи, свидания, расставания.
Впервые и Виктор, оказался ненавязчивым визитером, в гостях у меня. Еще стояли теплые осенние дни. Инициатором, как не странно, была я сама. Попросив по-дружески уладить возникшую проблему по электричеству, своего рода сделала намек на приглашение в гости. Что же скрывалось за моим чувством? Наверно одиночество, недостаток общения и внимания.
Ну, а «маленький» Коля, при наших случайных встречах у Людмилы, стал более омерзителен и не приятен, со своими навязчивыми и нежелательными поцелуями. Иногда хотелось просто послать его очень далеко и надолго…
Встречи с Виктором были приятными и желанными, он казался человеком ответственным, уверенным, серьезным и достойным. Несмотря на не большую с ним разницу в возрасте, он все же выглядел на много старше своих лет. Рядом с ним, я чувствовала себя озорным ребенком.
Светланка была в восторге от наших не афишированных встреч, похоже, ее очень забавляло романтическое отношение, уже не молодых партнеров. Она уважала наши чувства, и в шутку высказывала свои, чуть завистливые эмоции, сочувствуя немного самой себе. При каждом удобном случае, мы старательно поддерживали друг дружку с иронией и веселым азартом.
Я не ждала от своих поклонников, как говорится - ни цветов, ни денег, потому, как заранее уже была на это настроена. Наверно по жизни так задумано, что суждено мне, в плане общения, лишь легкий флирт, и не более.
Но что греха таить, ведь каждая женщина в душе, впрочем, как и любой мужчина, все хотят любить, быть любимыми и желанными. Внимание и подарки, они приятны всем…
Мое очередное увлечение оказалось обычной ошибкой, обманом самой себе. Казалось, что люблю, но не любила, хотелось верить, но не верила. Мы были далеко чужими друг другу и в общении, и в мышлении. Редкие встречи становились скучными и не интересными.
Обмениваясь мыслями с Людмилой, я на подсознательном уровне все больше отдалялась от Виктора. Люду возмущало и раздражало поведение моего партнера, как выражалась она, совсем не мужское. Мы стали реже встречаться с ним, иногда он звонил, говоря о сущих пустяках. Иногда, в знак внимания, мне перепадала шоколадка или коробочка конфет, что подругу мою окончательно выводило из себя. Казалось, что Люда, действительно в чем-то права. Виктор был из тех, кто хочет быть желанным, но при этом боится потерять, то единственное, что у него было и есть. Ни кем и ни когда, по сути, не любимый, он обречен, так и остаться наедине со своими мечтами и желаниями. Его скупость, редкие встречи, все более отдаляли нас друг от друга.
Тем временем Руслан продолжал писать мне свои задушевные и желанные письма, в одном из которых невзначай намекнул о сотовой связи, о которой я тогда, не то, что мечтать, даже и думать-то не хотела. Почему-то казалось, что подобного рода роскошь достойна людей только состоятельных, а мы, обходившиеся без нее все эти годы, и дальше, с таким же успехом проживем, без всяких мобильников. Была ли занижена моя самооценка на тот момент? Возможно. Но намек сына все же осел где-то в подсознании. Денег, конечно, не хватало, а на покупку, пусть даже самого не дорогого «Suemensa», требовалось не менее двух тысяч рублей. Но услышать родной голос было куда важнее. Так что, позабыв обо всех проблемах и желаниях, я приступила к поиску столь необходимой «игрушки». Обойдя со Светланкой не один из магазинов, мы остановили свое внимание на более простой модели доступного мобильника.
А зашедший на выходные в гости Женька, очень задорно смеялся надо мной, узнав и выслушав мои возмущения по поводу неумения пользоваться сотовым. Он вполне доходчиво и толково объяснил, что к чему, убеждая, что подзаряжать телефон просто необходимо, что для меня казалось совершенно излишним и не интересным.
Дела у Евгения шли как-то не понятно. Он так же, как и я ушел от Рашита, и устроился к нам на фирму по своей специальности, переманив за собой еще нескольких ребят, но не в плохом смысле. Вышло все неожиданно и даже через обиду, было задето мужское самолюбие Жени. В трудную минуту, Жека, уверенный, в безотказной поддержке Рашита, обратился с просьбой одолжения небольшой суммы денег, чтоб хоть как-то помочь своей матери. Собственно и речь-то шла всего лишь о десяти тысячах рублей. Отказ и ненужные отговорки бизнесмена, словно пощечиной обожгли молодого и взрывного паренька. Но, а на новом месте тоже не все ладилось и получалось. Разный принцип работы автосервисов, противоположные навыки, практика и подход, сказывались в общем плане в атмосферу непонимания. Женька, словно искал самого себя, оглядывался, оступался, но все же верил в свой завтрашний день. А из родного Серебрянска пришло долгожданное сообщение, о появлении на Свет еще одного желанного человечка. Девочку назвали Кариной, а Олеся со своим Димой, наконец-то расписались.
Наши отношения с Виктором становились все более натянутыми, он почти перестал звонить, тем самым давая понять, что он человек семейный и занятой, а и наши общения, как бы должны иметь место, но так, слегка, меньше, чем запасной аэродром. Его случайный, и уже нежданный звонок, не столько удивил, сколько возмутил и без того мои агрессивно настроенные чувства. Удивляла его беспечность и самоуверенность. Короткий разговор, резкие обоюдные реплики, безразличие в моем тоне и неуместные лишние слова, вот и финал, чего больше хотел он, опасаясь серьезности увлечения. Его не интересный внутренний мир, словно в противоположность его внешней оболочке, на сей раз разбили наши и без того сложные отношения, уже навсегда.
Напарница с прежнего автосервиса, удивляясь, заостряла мое внимание еще тогда, на беспечно нагловатое поведение Виктора. Он запросто и зачастую мог заглянуть в столовую, на бесплатные обеды и пироги. Я же на это поначалу мало обращала внимания, но со стороны, наверно было видней. Иногда, я делилась своими впечатлениями со Светланкой, в частности о проведенных вечерах с Виктором. После чего мы обе обратили внимание на закономерность, стало даже смешно и противно. Стоило моему «другу» заявиться ко мне в гости с коробкой конфет или шоколадкой, то обязательно на следующий день он объявлялся в столовой, зная, что его здесь непременно угостят и накормят до отвала, словно возмещал свои затраты на сладости. Наш случайный и неудавшийся роман закончился, да и был ли вообще?! Скорее было мимолетное, несерьезное, пустое влечение.
Близился к концу срок службы Руслана в Армии. Мы все чаще перекидывались с ним SMSками, просто болтали о пустяках, иногда Русик просил спеть песню, и я, бросая все, как ненормальная, пела его любимые песни по мобильнику, которые слушали и другие ребята, тоже скучающие по родному дому и близким.
Я ежедневно, с усердием и настроением продолжала заниматься физ. занятиями, следила за своим питанием, и как могла, старалась держать форму. Вечерами любила смотреть «видик» или слушать диски, много вязала, особенно детские вещи, для маленькой Карины. Жизнь в чужой секционке, да еще в полуразрушенном строении, где все гниет, течет и ржавеет, была, не сказать, что в радость. Потеряв все, что имела ранее в родном Серебрянске, я потеряла и веру на возвращение в родные края. Оставалось все начинать сначала. Накопленных за два года денег, собранных с усилием со своей скудной зарплаты, не хватало даже на первоначальный взнос ипотечного кредита. Но я все же верила и надеялась, что в ближайшее время мы с сыном, обязательно решим этот первостепенный вопрос.
А Женя, так и не смог остепениться на новом рабочем месте. Считая несправедливым многие рабочие моменты и негативное отношение к нему, лично кое-кого из ребят, да и начальства, он одним днем, заявив о своем решении, ушел в другой автосервис, теперь уже имея за плечами большой опыт. Мы все реже встречались.
Однажды захотев все бросить, он вновь вернулся к себе домой, в Казахстан, но прожив там чуть менее месяца, понял, что в родном городе делать больше нечего. Работы нет, деньги закончились, а сидеть на шее у матери не было желания, да и совесть не позволяла. Взвесив все и обдумав, Женя затосковал вновь по России, и сестра моя, поняв грусть в его душе, благословила сына вновь, понимая, что это единственный выход в сложном создавшемся положении.
Вернувшись назад, в Томск, Женька словно ожил. Но тяжелая работа очень изматывала его, отсутствие своего угла, угнетало. Дни проходили бесцельно, иногда брала обида за не совсем порядочно и соответственно оплаченный труд. Подумав и приняв к сведению мои советы, Женька решил принять Российское гражданство, на оформление которого не всегда хватало времени. Эту роль на себя взяла я, подолгу выстаивая в очередях, оформляя и заверяя, нужные ему документы и справки. Результат был не за горами. Впереди у Жени новые грандиозные планы и цели. Все еще только впереди, успеха тебе в твоих творческих начинаниях, забияка-парень!
Близилась зима. Я со дня на день ждала возвращение из Армии своего Солнышонка, очень переживая за его обратную дорогу. За время службы Руслана, неоднократно обращаясь к главнокомандующему ВС РФ, как одинокая мама, просила о переводе сына на службу по мету жительства, переживая за его судьбу. Но я не согласна с теми, кто придумал это зловещее название, мать-одиночка! У меня есть сын, и я уже не одинока!
В ответ на мои запросы в Москву, приходили убедительные и вполне вразумительные ответы от главнокомандующего Тихоокеанским флотом, тут уж я была бессильна, закон был не на моей стороне. Но от обиды, скандаля с местными военкомами, конечно понимала, что свой долг надо выполнять, кто-то должен защищать рубежи Отечества. Очень жаль, что не все этого хотят и понимают, особенно беззаботные детки, разбалованные беспечностью своих родителей. Так вот, ворча и страдая, я все же признала, что эти два года испытаний в чем-то, принесли свой положительный результат. Мы с Русланом забрасывали друг друга письмами каждую неделю, я как малый ребенок, шла от главпочтамта всегда с кучкой писем, радуясь, кривляясь и мысленно пританцовывая.
Однажды, вернувшись, домой с работы усталой и разбитой, сразу прилегла на диван, ничего делать не хотелось, тянуло вздремнуть. Мой сон нарушил уже поздний звонок в дверь. Немного сонная, почти ничего не понимая, приближаясь к двери, вдруг почувствовала, что за дверью стоит мой Руслан. Открыв дверь, я была просто счастлива, что мой ребенок вернулся, стоит рядом, промерзший, и смотрит добрыми глазами. Тихо обняв его озябшего и продрогшего, чувствуя себя на вершине счастья, лишь простонала: «Родной, мой», и слезы радости текли по щекам.
Мой малыш вновь со мной. Почти с самого порога, раздеваясь на ходу, Руслан пытался восполнить, поедая, не достающие во время службы сладости, запихивая в рот одну за другой конфеты и шоколад. Успевая при этом излагать массу информации и за одним, расспрашивать и слушать меня. Проговорили мы почти до утра.
Впереди новые заботы и задачи. Решив дать все-таки отдохнуть какое-то время сыну после Армии, мы одновременно подыскивали подходящую для него работу. Сменив паспорт по сроку, нам предстояла задача о постоянной прописке, без которой было сложно устроиться на желаемую должность. Ничего не оставалось, как вновь, набив до отказа полные сумки всевозможными продуктами, мы в четыре руки, шли с просьбой, к знакомой паспортистке, которую коллегой назвать язык не поворачивался.
Наталья беззаботно и открыто, с нагловато-настойчивым хамством, принимала дары, как должное, хорошо понимая последствия своих действий, так как знала, что я являюсь в родственных отношениях с заместителем директора завода, у которого она была в непосредственном подчинении. Но хуже всего было то, что сделку паспортистка добросовестно выполнять сильно-то и не рвалась, старалась тянуть время, от чего мы теряли подходящие варианты при выборе работы. Но Наташе, было глубоко плевать на наши проблемы, похоже ей близок был принцип - «Кто хочет взять от жизни слишком много, пусть не боится ни людей, не Бога…».
Наконец, когда все формальности были уже позади, я все же попыталась убедить сына попробовать свои силы и возможности в автосервисе, где проработала к тому времени уже более года. После положительного разговора с хозяином фирмы, Руслан, 24 января вышел в свой первый, после Армии день на работу. Это был его день рождения, о котором он вслух говорить не хотел. Тем не менее, я была очень рада за него, поздравляя с утра с днем Ангела и желая огромного счастья. Чуть позже мы вместе бодро и уверенно шагали навстречу новому дню, новым делам.
Наш автосервис находился рядом с общежитием, с которого начинались наши приключенческие скитания в 97 году. Поэтому, встреча с прошлым, настроила на ностальгические воспоминания.
Мне нравилась моя работа. Я чувствовала себя на своем месте. Но глядя на Руслана, далеко не веселого и понурого, приходящего на обед одним из последних, не с особым аппетитом и настроем к приему пищи, понимала, что ему здесь плохо, это не его место, не его мечта. А сказать об этом вот так сразу он не может, но то, что работа ему не по душе, видно и не вооруженным глазом. Так прошел месяц, в течение которого состоялась мимолетная встреча с Женькой и его отъезд в Серебрянск к матери. К тому времени в автосервисе освободилось место ночного сторожа, при небольшой зарплате. Но от подработки Руслан отворачиваться не стал, понимая наше финансовое положение. А в одну из пятниц, по которым выдавали зарплату, он сообщил мне, что с работы уходит, и это окончательно. Спорить мы не стали, при этом подработка осталась на время за ним.
Отучившись на курсах и получив лицензию охранника, Руслан твердо решил идти в инкассацию, убеждая меня, что ему интересна работа лишь в силовых структурах. Переубеждать упрямого сыночка я не стала, думая, что все будет так, как и должно быть, то есть, замечательно! К тому же хотелось психологически воздействовать на после Армейские последствия вспыльчивости его характера, чтоб он постепенно сам, осознавая и успокаиваясь, входил в нормальное русло повседневной жизни и ее задач. Давить на него было не в моих правилах. Часто вспоминая тактику и терпение своей мамы, и не всегда верные действия и поступки с моей стороны, я с пониманием относилась к любой мелочи, пытаясь вновь найти контакт с сыном, после двух лет разлуки. Хотелось верить, все образуется и наладится, лучшее только еще впереди.
И вот, первый день стажировки Руслана в «Росинкас», первое знакомство с работой. С самого утра странное состояние, в голове непонятный сумбур, во рту неприятное ощущение, дискомфорт во всем теле. Едва схватывая на ходу информацию, не радуясь ни чему, к вечеру он вернулся домой разбитый, бессильный и очень расстроенный, предчувствуя, что на следующий день уже не сможет выйти на работу. Силы его покидали, тело ломило, Руслан мучился и стонал от боли. В безысходности страдало и подсознание, с вероятным последствием потерять столь нужную, необходимую и интересную работу.
Вернувшись с работы, и застав его в постели в полубреду, с высокой температурой и тяжелым дыханием, я больше всего боялась лишь за его состояние, а работа и все прочее, было делом второстепенным и наживным. Бегая многократно между домом и аптекой, постоянно замеряя его температуру, поначалу думала, что Руслан просто отравился. Но, ни лекарства, ни другие народные средства ему не помогали. Наскоро все обдумав, я все же набрала 03, в панике объясняя ситуацию. Время тянулось утомительно долго. Позвонив в «скорую» в 7 часов вечера с просьбой о помощи, мы дождались ее лишь к 12 часам ночи.
Вошедший медик, замерив, давление и температуру, опросив и ощупав с состраданием бледного паренька, сделал предварительный диагноз - острый аппендицит, срочно в больницу. Через считанные минуты, мы уже мчались на «скорой» во вторую медсанчасть. Я волновалась за здоровье сына, а он переживал за работу, так как по натуре был человеком ответственным и обязательным.
Уверив его, что все улажу и извещу где надо о непредвиденных обстоятельствах, я с надеждой смотрела вслед прихрамывающему сыну, готовящемуся к предстоящей сложной операции. Присев в коридоре, решила ждать, а утром прямо отсюда на работу. Но медработники настойчиво посоветовали ехать домой, что все образуется, а утром можно будет позвонить. Шел третий час ночи, я ехала на такси по ночному Томску с несколько разбитым настроением. Так и не заснув в эту ночь, лишь молилась о здоровье и благополучии своего сынишки, а утром, первым делом дозвонилась до дежурного, где мне сообщили, что операция закончилась недавно, парень спит, навестить его можно только после обеда. Наконец можно было облегчено вздохнуть после бессонной и утомительной ночи. Впереди рабочий день и решение некоторых проблем, связанных с работой Руслана, но это не самое главное. Гора с горой не сходятся, а человек человека всегда понять сможет, вот на этой ноте, я и направилась с объяснениями улаживать все дела в «Росинкас».
Вполне вежливый и порядочный с виду мужчина средних лет провел меня к кому-то из старших, где объяснив ситуацию и непредвиденный казус, произошедший так неожиданно с сыном, наконец-то я и сама несколько успокоилась, получив в ответ одобрительное понимание.
Операция оказалась очень сложной, Руслан почти месяц пролежал в больнице.
Ежедневно, в скором темпе заканчивая работу, я сломя голову бежала навестить сына. В первый послеоперационный день застала его еще очень слабым и бледным, вставать он не мог, пил очень мало, и первым делом спросил о работе. Успокоив сына и видя в его глазах огонек радости и надежды, бодренько рассказывала ему очередные новости. Через дня три разрешили приносить не тяжелую пищу. Я старательно готовила деликатесы, фантазируя по ходу дела.
В одно из посещений, заглянув в палату, увидела Руслана уже бодрого и веселого, понемногу начинающего ходить, это несколько радовало. Рядом, через кровать, я обратила внимание на вновь поступившего пациента, с виду моих лет. Из разговора с Русланом стало понятно, что он и является причиной хорошего настроения всех выздоравливающих, развлекая молодежь всевозможными рассказами, историями и анекдотами. Чуть позже днями Руслан мог самостоятельно спускаться ко мне навстречу, где я старательно кормила его, между делом болтая обо всем и мимолетно поглядывая по сторонам. Ненароком обратила внимание на идущего по коридору мужчину, соседа Руслана по палате, высокого роста, крепкого сложения, с добрыми и приветливыми глазами. Камиль, как представил его мне заочно Руслан, словно магнитом запал мне в душу. Я будто взлетев на крыльях, порхала бодрая и счастливая, уверенная, что это именно тот, «единственный».
Дело близилось к выписке, после которой предстояли перевязки в той же медсанчасти.
В выходной, мы с сыном вновь ехали на очередную обработку. В дверях больницы случайно встретили Камиля, собирающегося выкурить на улице сигарету. Поздоровавшись, я зашла в помещение, ожидая Руслана, оставшегося на улице поговорить со своим, теперь хорошим знакомым. Через минут пять услышала их голоса. Первым, переступив порог, заглянул Камиль, остановившись, он взглянул на меня, задержав необычное внимание. Мы глаза в глаза взглянули друг на друга, слов не было нужно, сердце билось и рвалось от переизбытка чувств. Я понимала, что мы очень далеки, и от этого было немного досадно на душе, а подсознание подталкивало на коварные мысли.
Логичнее всего рассуждал Руслан. Он понимал мои чувства, но разбивать сложившуюся семью, из порядочных соображений, было не в его правилах.
Так и остался в моих мыслях и мечтах, тот самый, единственный и неповторимый. Наверно именно такого я и искала всю свою жизнь. Наряду с ним, в сравнение не шел ни кто другой, из тех, кого знала, все меркло и становилось не интересным. Думая о нем, я категорически исключала возможные встречи и знакомства. Время шло. Понимая, что мои надежды бессмысленны, пыталась подавить в себе все мысли о придуманной сказке.
Руслан со временем окреп и подтянулся, вновь увлекся спортом, сменив самбо на Джиу-Джицу. Новая работа радовала и увлекала. Глядя в его счастливые глаза, была довольна и я.
Вскоре скопив часть капитала на первоначальный взнос ипотечного кредита, мы настойчиво взялись за всевозможные поиски вариантов подходящего жилья. Цены росли изо дня в день, а состояние какой-либо недвижимости не соответствовало требованию банка. В отчаянии, страдая и нервничая, я продолжала свои упорные поиски. Снимать чужой угол больше не было желания. Варианты за вариантами отходили за ненужностью на задний план, то жилье было старым и ветхим, то внутреннее состояние требовало лучшего качества, то цена очень кусалась. Совсем отчаявшись, вдруг, случайно обратила внимание на мало заметное объявление в газете, где предлагалось именно подходящее нашим возможностям предложение, но через коммерческую фирму, которой, лишь за одну информацию полагалось оплатить почти две моих зарплаты. Но выбора не было, оставалось рисковать, полагаясь на необходимость и надежду. Результат оправдал мои ожидания.
После оформления, мы с риэлтором поехали осматривать жилье в новостройке. Район вполне устраивал, малогабаритные гостинки выглядели очень впечатляюще, радуя глаз. Из двадцати семи квартир трехэтажного дома, выбор пал сначала на две квартиры, но чуть позже мы все-таки утвердили более подходящий и интересный вариант.
Предоставив в банк перечень необходимых документов, оплатив частичные расходы, я словно забившись в сеть, попала в принеприятнейшую ситуацию. Банк, заманивая обещаниями, ставил клиентов почти в безвыходное положение, принуждая брать одновременно там же второй денежный кредит для первоначального взноса, но уже под большие проценты. Вот где позавидуешь политике Тайланда, с его мизерными банковскими процентами и налогом.
В начале сделки, в кредитном отделе была оговорена сумма первоначального взноса в 10% от стоимости жилья, но после всех формальностей, когда отступать было поздно и некуда, банк потребовал оплатить уже 30 %.
Хотелось взвыть, круто и грубо выругаться в адрес менеджера кредитного отдела, Анны, которая ко всему еще и вела себя нагло, грубо, бестактно, не только по отношению к клиентам, но явно угнетающе и вызывающе общалась со своими сослуживцами по работе на правах старшей, не скрывая свой ядовитый характер.
Исход задумки теперь зависел только от успеха моих действий и решений. Состояние было подавленным, настроение на ноле.
Руслан, несколько озабоченный очередными проблемами, был мрачен, сердит и недоступен, словно, его эти проблемы не касались. Стало трудно говорить и объяснять необходимость его содействия, найти правильный подход в неуправляемом поведении и настроении сына. До него было просто невозможно достучаться. Он немного злился, и не хотел слушать о негативности очередных задач, словно очень уставший от всего. И в ответ, лишь неприятные и до боли обидные слова: «Да по фигу, мне все по барабану». Хотелось взвыть от безысходности и обиды. Настал момент вновь взяться за сигарету.
На тот момент я знала, что Людмила, и сама разменивает свою квартиру, собираясь к переезду. Так что надеяться на ее помощь не стоило. Маленький Коля, с которым мы очень редко встречались, и в основном на даче у Людмилы, как товарищ, конечно же, мог выручить, имея стабильный и приличный доход. Но и он тоже, по стечению обстоятельств, в то же самое время, решал свои жилищные проблемы. Так что и рассчитывать-то практически было не на кого. Идти к родственникам, зная наперед об отказе, не было смысла. Вот так, по иронии судьбы, наша святая тройка, то есть я, Коля и Люда, надумали не только в один год, но и в один месяц, и даже почти в один день решить квартирный вопрос.
Одним из вечеров, беседуя с Людмилой, я в сердцах высказала свое негодование. Мы мирно сидели за столом, у Люды на тот случай было припасено не плохое винцо. За разговором, к нашей компании приобщился и маленький Коля, неожиданно приехавший навестить своих однокашников. Подбадривая друг друга, пришли к решению проблемы, полагаясь что, Люда с Колей обещали одолжить часть не достающей суммы. Все остальное зависело от Руслана.
Не совсем уверенная, но с надеждой и эмоциональным настроем, вернувшись, домой я планировала внушительный, серьезный и четкий разговор с сыном, несмотря на все его отмашки и увертки, убеждая в необходимости и правильности наших намеченных действий. Подходя с разговором очень плавно, как бы из далека объясняя в деталях, о всех мелочах и самой сути, я наконец-то облегченно вздохнула. Неприступность и обстоятельства, давящие на сына, как-то вмиг отступили. Просто, устав от всех проблем и не совсем веря в предстоящую удачу, он и не хотел связываться с подобной затеей, я его хорошо понимала.
А на утро, мы вдвоем уже бойко шагали навстречу решения своих первоочередных задач. В душе я молилась, только бы все получилось, лишь бы сам банк не подвел. У нас оставалось мало времени, я соглашалась на любые проценты по второму кредиту. Руслан тоже немного нервничал. Наконец, переждав негативные моменты в действиях очень медлительной девушки по работе с населением, мы, получив все же одобрительный ответ, частично решили свою проблему, при этом все же очень рискуя. Нельзя было быть уверенным во всем, сбой мог произойти в любую минуту и на любом этапе сделки.
Более месяца я находилась в напряженном, эмоционально-стрессовом состоянии, пропал аппетит, не замечая ни чего и ни кого вокруг, ложилась и просыпалась с одной мыслью и одной задачей в голове.
К этому времени наш Женька уже служил в Армии, под Красноярском, и был доволен наконец-то в выборе своей цели.
Нам же вновь предстоял переезд.
В очередную субботу был запланирован переезд Людмилы, куда мы активно, всей компанией направились помогать, иронически шутя, и подбадривая друг друга, а к вечеру уже валились с ног от усталости. На завтра предстоял наш переезд, но от предстоящих забот унывать не приходилось. Жизнь, начатая с нового листа после всех испытаний, вновь придавала сил и энергии, радуя и удивляя. Но мы неуклончиво шли к своей цели, уверенные в правоте своих замыслов.
Почти до двух часов ночи на пару с Русланом собирали вещи и разбирали мебель. Немного вздремнув, вновь принимались за дело, зная, что на утро подъедет заказанная «газель», и на помощь, как обычно, подъедут двое друзей, Николай и Коля, изрядно уставшие от предыдущего переезда. А уже в понедельник, предстоит переезжать и нашему невезучему Коле, из Томска в Северск, где мы ему помочь уже не сможем, при всем желании, за отсутствием возможности проезда в закрытый город.
Вовремя подъехавшая машина быстро и четко загружалась под руководством Николая, имеющего огромную практику при неоднократном переезде их кочевой и романтической жизни. К двенадцати часам дня, мы, вчетвером уже весело сидя на куче вещей и коробок в нашей новой квартире, кто и что найдет в суматохе, наскоро распивали чай с различными вкусностями. А впереди у каждого многодневная работа в своем новом жилье, но это только радовало, самое трудное было уже позади, и оглядываться назад уже совсем не хотелось. Впереди много запланированных задач и идей.
Повеселевший Руслан, поверивший просто в успех, завтрашний день, вновь радовал своими стремлениями и намереньями. Он много работал, читал, усиленно занимался спортом, заинтересовался учением Фэн-Шуй. Полная гармония взаимопонимания вселяла надежду в успех предстоящих задач. Но заработанных средств не всегда хватало, поэтому переходя на новое место работы, и как оказалось, в том же судьбоносном банке, он с грустью и тоской покидал «Росинкас», накрепко сдружившись с коллективом. Тут уж уместно сказать - «Все что ни делается, к лучшему!».

Плыви по течению, сынок, верь в свою победу, свою мечту, свое желание!
Поверь в свою Звезду!..

Теперь, мы, частенько распевая по вечерам под караоке свои любимые песни, радуемся жизни, продолжаем жить, любить, строить новые планы, и верить в лучшее!
Руслан большой любитель сходить в кино. В свое время, как постоянный кинолюбитель, немного подуставшая от кинотеатров в советские времена и пропадая там по два-три раза на неделе, сейчас большее предпочтение уделяла домашнему ДVД. Но больше любила просто гулять по родному городу с сыном или подругой Светланой, и ее маленькой Танюшкой. Очень любили покупать различные сладости, фрукты и мороженое. Колю и Люду выманить из дома для очередных прогулок, было всегда проблематично, их дача отнимала немало времени. Но, тем не менее, мы всегда находили время для встреч и общения. В благодарность за их оказанную услугу и поддержку в трудный период, я всем и по возможности сделала значимые безобидные подарки.
Впереди осень. Очередная поездка в гости в Серебрянск к сестре окрыляет и радует.
Маленькая Каришка, уже подраставшая к тому времени, удивляла своими чудными выходками, о которых мы узнавали из писем Шолпан и телефонных разговоров. Я все чаще с усердием и настроением вязала ей различные детские интересные вещички, от которых и сама приходила в восторг. Помогая сестре по возможности при каждом своем приезде, то продуктами, то вещами, чувствовала ее бесконечную благодарность и радушный прием. Между нами больше не было стены размолвок и разногласий. Мы теперь вновь стали просто родными сестрами.
Оставляя за себя на работе неудачливую сменщицу, я словно предчувствовала ждущие впереди неприятности. Тем не менее, отбросив прочь все проблемы, активно принялась за отдых, устав от повседневных проблем, решив морально отдохнуть и расслабиться. Руслан не смог поехать вместе со мной, так как совсем недавно устроился на работу.
Я вновь встречалась с незадачливым, но добродушным Оразбеком, который, как и обычно, по привычке всегда устраивал небольшой пикничок на природе. На этот раз мы на пару с его другом и Светой В. отдыхали на берегу вечернего Иртыша, было свежо и уютно. Вновь живописные родные берега, прекрасные горы, река, все радовало глаз, и было неописуемо красиво, казалось, в сравнение с нашим дивным краем не шли даже берега Сингапура и Бомбея. Лишь уезжая далеко и надолго из родных мест, начинаешь понимать истинную и незаменимую роскошь своего родного края.
Веселый вечер в радушной компании, под звуки хорошей и приятной музыки, предвещал отличное продолжение. Но я была, как и раньше, в своем репертуаре. По жизни не большой любитель «составить компанию», а только лишь в некоторых случаях - в дни рождения или по праздникам, отрываясь, что говорится по полной программе, впоследствии очень страдала от переусердия, упрекая и ворча сама на себя. Вот и в этом случае, повторился мой не предумышленный казус. Ребята и Светлана, только начав веселиться от души, сидя у пылающего костра, совсем и не ожидали от меня плачевных последствий, ошарашивших их. Я бодренькая, и как казалось мне очень даже трезвая, вполне осознающая свои действия, вдруг потеряла самоконтроль, в глазах потемнело, ноги не слушались. Поддерживаемая с двух сторон, почти в бессознательном состоянии, вновь и вновь падала с ног. Вечеринка оборвалась, ничего не оставалось, как везти меня домой к сестре. Наутро, конечно же, стало стыдно и неприятно. Одно утешало, что Ораз был, как бы свой, и не бросил бы вот так запросто, а иначе, разве могла бы вообще состояться встреча друзей?! Только вера всегда вселяла надежду на последствия.
А Каришка тем временем развлекала нас своими проделками, все время, поднимая настроение. Ее первые шаги были смешными и забавными. При каждом удобном случае я старательно снимала на камеру наиболее интересные моменты моего пребывания в родном городке. Друзья и знакомые из далекого прошлого, интересуясь нашими продвижениями, восторгались, удивлялись, а то и просто радовались за перемены в моей жизни.
В последние дни пребывания в Серебрянске, мы, как должное, планировали навестить могилки родителей. Как и обычно, вместе со мной собиралась идти сестра с Алешкой. Светлана и на этот раз решила составить нам компанию. Дорога до кладбища не близкая, но мы, уже привыкшие к таким походам, совершенно спокойно и без проблем запланировали пройтись пешком, как это делали и раньше. Но Света предложила свой вариант, предлагая услугу знакомого, с которым уже обговаривала эту тему.
К положенному времени все вышли во двор, к подъехавшему на новой иномарке другу Светланы, Айхату, как она его представила нам. Невзрачного и далеко не привлекательного вида сухопарый паренек наших лет, произвел не самое приятное впечатление, так как исходящий от него резкий и неприятный запах, скорее вызывал отвращение, чем интерес, в чем прежде нас интригующе убеждала Светлана.
Но, тем не менее, он довез нас до кладбища, и, подождав какое-то время, что мы провели за небольшими церемониями, и даже приняв в неком роде солидарное участие, после вновь отвез обратно до дома. Собираясь расплатиться, я протянула приготовленную купюру, от которой Айхат категорически отказался. Было как-то неловко, чувствовать себя обязанным. Из чувства приличия в таком случае, ему было предложено принять участие в нашей намечающейся вечеринке, где мы собирались по-свойски отдохнуть с сестрой, Светланой и снохой, Катериной, хотя не совсем верили в его визит.
Вечером того дня, организовав стол, мы вновь от души веселились, шутя и дурачась, снимая на видео свои очередные проделки, уже давно позабыв о приглашенном госте, так как время было уже поздним. За громкой музыкой не совсем был расслышан стук в дверь. Бдительный Леша запустил запоздавшего визитера. Чисто из уважения к нему и зная, что он товарищ Светы, мы общались с ним, как с давним знакомым, предлагая различные угощения.
Довольный, засидевшийся гость, совсем не хотел уходить. Хотелось сказать - «пора и меру знать», но было как-то неудобно обидеть человека.
Олеся тем вечером вела себя немного скверно и по хамски, всячески стараясь испортить всем настроение. Оно было понятно, молодая девятнадцатилетняя мамаша, не очень хотела сидеть дома, со своей малышкой. Во дворе веселились ее сверстники, к которым хотелось рвать и бежать. Сорвать свое настроение - этому ее даже не стоило учить.
В результате было решено пойти и продолжить свой душевный вечер в здании рядом стоящей музыкальной школы, где Катерина подрабатывала, дежуря по ночам. Мы с удовольствием, как умели, играли на фоно, рассказывали смешные анекдоты, пели веселые и задорные песни, а Айхат все не хотел покидать наше общество. Наконец подуставшие, все начали расходиться. Катерина осталась на дежурстве. Проводив Светлану, мы отправились домой. Поднадоевший дружок неотвязно плелся сзади. Сестра зашла в подъезд, а мы еще какое-то время общались, я скорее из чувства благодарности, он исходя из интереса или самоутверждения. Айхат был не из тех, кто нравился женщинам, но вел себя вполне самоуверенно и не совсем тактично. Из чего следовал вывод - он не простой, а очень близкий друг Светланы, только вот я-то тут причем?! Наконец расставшись, и ничего не обещая, вернувшись к себе, я с удовольствием запрыгнула в кровать сонная и уставшая.
Следующим днем мы просматривали наше вчерашнее видео, падая со смеху от комичных движений Катерины в танце, записывали проказы Каришки, а вечерком прогулялись до Иртыша. Уставшие и счастливые, проходя мимо дома Светланы, чисто символически попрощались с ней, так как следующим утром я собиралась уезжать обратно в Томск. Но предчувствие подсказывало, что наш вчерашний «воздыхатель» вновь появится на горизонте, что было не желанным. Хотелось отдохнуть перед длинной дорогой. Сидя у телевизора, мы с сестрой притихли, услышав шум подъезжающей к подъезду машины, предчувствие нас не обмануло. Наблюдая из-за шторки за незадачливым женатым «ухажером», шутя и похихикивая, вновь катились со смеху. На стук, к двери подошел заранее подготовленный Леша. На вопрос: «Где Галя?», он ответил, что мы с Шолпан ушли далеко и надолго, в гости. Немного успокоившись, посмеиваясь с ядовито-безобидными подколками, мы решили, что на этом дело и закончилось. Да не тут-то было. Неуемный поклонник продолжил поиски, поехав к дому Катерины. Не унимаясь, он курсировал от дома к музыкальной школе и так далее. Мы, уже давно заснувшие, среди ночи слышали возмущение Олеси, сидевшей во дворе с ребятами. Та негодовала на Айхата, как на ненормального, от того, что тот вновь подъезжал, не унимаясь в поисках. Было и смешно и грешно, и в каком-то смысле даже немного жаль бедолагу. Собственно его настойчивость требовала и некого уважения. Но, увы, ранним утром, Леша с мамой провожали меня в путь-дорогу.
Мой отпуск заканчивался. Уезжая, как и всегда с улыбкой прощалась с сестрой, постоянно плачущей при очередном расставании. На прощание, я ей всегда что-либо дарила.
Новая работа Руслана, больше радовала его и совсем не утомляла.
У меня же напротив, начались лихие проблемы.
Кто-то из ребят автосервиса, бывших работников фирмы «Рашит», скорее неудачников по жизни, и что обиднее всего, попавших в «Колер» не без участия Женьки, ну просто из завистливых побуждений, не разобравшись в сути нашей, по их мнению, удачи, разнесли сплетни и недовольства о неправомерности наших доходов. Никому и в голову не приходило поразмыслить, как имея не большую, в сравнении сними зарплату, я все же осуществила ипотечный кредит. Чем собственно и досадила вечно не расстающимся со своей «горькой» подругой ребятам нашего сервиса. Зависть не самая хорошая спутница, но это дано не каждому понять. Несчастен тот, кто за пеленой зависти, гложет себя изнутри. Но это была лишь маленькая зацепка.
Основной причиной негодования ребят было негативное отношение некоторых заводил, непосредственно к быту и возможностям хозяина фирмы. Ровный уклад жизни, самоутверждение, достаток, ставшие результатом своего усердия и непосильного труда, все это вызывало ревностное, завистливое, переходящее в ненависть отношение работников к собственнику сервиса. Недовольные необъяснимыми причинами, зарплатой, они пытались негативно воздействовать на настроение работодателя. Поначалу срывали коллективно обеды в столовой, на которые все же приходили ребята, но только самые ответственные и сознательные, что говорится, не поддающиеся на провокации. Но главного они не понимали, ведь все, что делал хозяин, предлагалось исключительно для их же блага. Построив столовую и устроив там не дорогие, качественные и своевременные обеды, он проявлял лишь заботу, по отношению к ним. Но всякому терпению наступает конец.
Я понимала, что моя трудовая деятельность на данной фирме подходит к финалу, и не без участия все тех же парней, неоднократно бывавших у меня в гостях вместе с Женькой, знающих мой быт и проблемы, которых я часто угощала всевозможными вкусностями.
Директор, понимая ситуацию, до последнего молчал, не предпринимая ни каких действий. Я осознавала, что он не может запросто закрыть столовую, оставив меня без работы, чувствуя себя в данной ситуации крайне неловко. Это был тот самый случай, когда мне ничего не оставалось, как подойти именно самой к хозяину фирмы и разрешить ситуацию окончательно. Не чувствуя обоюдно за собой вину, мы с ним пришли к единому согласованному мнению, решив продолжение работы на пищеблоке бессмысленной. Я подала заявление об уходе.
Это потом мне станет известно, что устроив стихийный бунт, ребята проявили необдуманную и неисправимую ошибку. И все же я не судила всех по одной мерке. Двое из ребят, такие как Миша «высокий» и «Рашиденек», посещали столовую до последнего дня, как бы в солидарность и моральную поддержку мне, за что я была безгранично признательна, за их доброту, радушие и благородство души. Удачи вам, мои понятливые парни, и в Добрый путь!
Закрыв столовую, директор легко снял с себя излишние проблемы, от чего сам ни сколько не пострадал. Хуже обстояли дела у ребят, теперь им предстоял выбор, обедать в дорогом кафе или «забегаловке», не со свежей выпечкой и в лучшем случае с кофе, при этом тратя еще и свое время, кто-то приносил обед с собой. Осознав свою ошибку, возвратить прежние устои было поздно. Обратной дороги не было, как устойчиво об этом заверил хозяин заведения, и в чем-то он был прав.
Теперь все мои надежды временно легли на плечи Руслана. Мне предстоял усиленный поиск подходящей работы.
Светланка-Саулешка училась заочно в Вузе, я частенько забегала к ней. Вместе мы обсуждали проблемы и различные варианты, вместе собирались продолжить и работу, так как и сама она была на тот момент в затруднительном финансовом положении.
Случайно заинтересовавшись заманчивым предложением, по настойчивому уговору работодателя, я решила попробовать свои способности в качестве пекаря.
Две сестрицы - Катерина и Татьяна, арендовавшие помещение пищеблока ресторанного типа предприятия «Элеси», оказались далеко не порядочными и воспитанными особами. Подписание нашего трудового соглашения постоянно откладывалось, изо дня в день. На рабочем месте не соблюдались санитарные правила и требования, имело место грубому обращению с подчиненными.
Однажды, наша Танюшка, симпатичная девчонка, стоящая на бутербродах и супах, в сердцах сказала некую фразу: «Вот насколько эти сестрицы гадкие, настолько их и Бог наказывает, а ведь еще и в церковь ходят, молятся, грехи свои замаливают, безбожницы! Не зря им послано наказание, убирать нечистоты из-под больного неподвижного отца…».
Какое мнение было о работодателях в коллективе, такие они были и в жизни, очень жадные до беспредела, и меж собой частенько спорили, вполне соответствуя самому негативному отзыву о них.
Терпеть их выходки и грубое отношение было обычным не в моих правилах. При первом же не тактичном ко мне обращении, порвав с ними всякие отношения, я решила наказать бессовестных сестриц, дав волю докладным в соответствующие инстанции. На завизированные обращения в Роспотребнадзор, инспекцию по труду, налоговую, в каждом конкретном случае приходили лишь отписки.
А Татьяна с Катериной намекали, мол «рука руку моет». Впрочем, тогда и им досталось не мало, пришлось побегать, понервничать, и кого-то «убалтывать». А на соответствующее постановление инспекции по труду, с указанием возмещения мне положенной компенсации, беспечные работодатели даже и не обратили внимания, не выполнив требований, нарушая законодательства, пренебрегая Указами.
Вот такие люди и по сей день занимают у нас соответствующие посты и должности, непонятно, за какие такие заслуги! Правда, работники там, все так же плохо держатся. Хочется добавить, Бог вам судья!..
Выбросив из головы прошлые проблемы, я вновь принялась за поиск очередной работы. Звонки за звонками, объявления и предложения, все было безрезультатным. В первые майские дни решила попробовать свои способности и умение в дневном кафе Кировского рынка.
Хозяйка, арендовавшая небольшое помещение, очень грузного телосложения, неряшливая и неопрятная с виду, с сигаретой и чванливым разговором, убеждала в необходимости и полезности работы на этой точке, обещая, как и многие другие, соответствующую зарплату, официальное трудоустройство, и прочее. Меня очень удивляло ее взаимоотношение с продавцом барной стойки, умело набивающей свои карманы из не зафиксированной выручки. Оксана была также не всегда опрятна, выглядя намного старше своих лет. Впервые увидев ее, всю помятую, и лицом и всем внешним видом, отметив для себя, что это человек сильно пьющий, я подумала, что она моих лет. Как я ошибалась, напарница была ровесницей Светланки, тоже временно устроившейся сюда на работу, помощником повара. Наряду с Оксаной, Светик смотрелась, словно малый ребенок, и, узнав о возрасте проблематичной Оксаны, она, как и я, удивленно округлила глаза. Хозяйка заведения, Людмила Дмитриевна, конечно же, все знала и понимала о действиях своей давней знакомой, Оксаны, с которой они общались уже очень много лет. Поэтому так просто и закрывала глаза на ее проделки, так как была уже не в состоянии работать, и тем более находиться на рабочем месте.
Сама работа и атмосфера нашего небольшого коллектива мне была не по душе. Всюду хозяйничали мыши, посуда и оборудование выглядели удручающе сострадательно. Продукты хозяевами зачастую доставлялись не доброкачественными, очень многое делалось не по технологии и из испорченных продуктов. Если я готовила плов, то старалась сделать это быстрее, до появления работодателя, но в любом случае любое блюдо завершалось не без ее участия. Она запросто доливала в плов, суп или кашу старое, многократно использованное масло, от чего у нас со Светланой портилось настроение. Всюду грязь, отсутствие вентиляции, тяжелый воздух, бесконечные очереди клиентов, которым хотелось крикнуть: «Не ешьте этого, это совсем не безопасно…». Но оглядываясь назад, и уже имея за плечами практику общения с бездействующими властями, безответные меры по поводу моих неоднократных обращений, оставалось плюнуть на все безобразия. Решив доработать до августа, уходя, я точно понимала причину такой текучки кадров в данном кафе. К тому же назревала атмосфера предстоящего скандала. Оксана, чувствуя угрозу с моей стороны, боясь потерять свое прибыльное место, всячески за рюмкой-другой, высказывала всевозможные и невероятные негодования хозяйке в мой адрес, к чему та, с удовольствием прислушивалась. Сама же Оксана, зачастила на рабочем месте пьянки, бутылка-другая, и она запросто отсыпалась за столом на кухне, среди окурков, грязной посуды и закуски.
Ну а тем временем, свой очередной день рождения, который совсем не собиралась справлять, я все же отметила чисто символически, по просьбе Людмилы и Светланы, которые собственно и были моими гостями, вместе с ними явился и Коля. Супруг Людмилы прийти не смог, так как в этот день был на дежурстве, впрочем, как и мой Руслан. Поэтому, в компании четырех человек, мы, неплохо провели время, угощаясь разнообразными блюдами, приготовленными мною собственноручно, пели под караоке, плясали. Очень радовало настроение Светланы, веселящейся и пляшущей от души. Сняв на видео тот праздничный день, я даже несколько удивила Руслана, тем, что и в таком малом количестве компании, можно так задорно веселиться. Люда пробыла не долго, и ушла засветло, так как следующий день был рабочим, впрочем, как и у меня. Светлана и Коля были свободны в действиях, поэтому мы еще долгое время продолжали свое неугомонное веселье.
В один из июльских дней, закончив свою смену, мы со Светиком решили оставить разом неудачную забегаловку, вспоминая о ней, как о кошмарном сне. Подойдя перед уходом к Оксане, уверенно подав ей ключи, я добавила: «Передай хозяйке, я ухожу…, без комментариев…!», и спокойно развернувшись, не оборачиваясь, ушла, оставляя Оксану с открытым ртом в недоумении и предстоящими проблемами. Найти так просто в ближайшее время подходящего повара, да еще на такую не завидную работу, задача не из легких. Как говорится - «Что хотели, то и получили…». «Успеха», вам, в ваших непорядочных творениях…
Через денька два я уже ехала вновь автобусом в родной Серебрянск. Сестра, как и прежде, была очень рада моему приезду. Мы весело проводили время, устраивали дружные вечеринки, допоздна пели и танцевали. Я, как и обычно, навезла много нужных вещей и кое-что из продуктов.
В этот раз Шолпан все больше жаловалась на поведение Олеси, которая вот уже который раз, от дури, резала себе вены, вела себя не адекватно, часто по ночам пропадала в кабаках, за чужой счет. По утрам возвращалась домой невменяемая от пьянок, помятая, вонючая, а порой, серьезно избитая. Воспитание и уход за Кариной полностью повисли очередной проблемой на плечи моей сестры. Иногда Олеся приводила домой, как в порядке вещей, своих воздыхателей, забыв о приличиях и маленькой Каришке, видеть эти безобразия было крайне неприятно. Изрядно поседевшая Шолпан страдала от безысходности. Поведение Олеси изводили на нет и Алешу, который тоже немало страдал морально от бессовестных выходок непутевой сестрицы.
А неподражаемый и прикольный Ораз, как и всегда, вновь возник на горизонте. Его появление даже иногда радовало и поднимало настроение, чисто из человеческих и дружеских побуждений, с ним было просто легко, весело и забавно общаться. Отказываться от приглашения на шашлыки, не было причины.
На этот раз компанию вновь составила Светлана Внукова, Ораз был с новоиспеченным товарищем по службе. Сестра, которую я тоже приглашала с собой, поехать вместе с нами не смогла, так как Карина вновь осталась без присмотра своей горемычной чудо-матери, но которую впрочем, как и многие дети, все же любила, несмотря ни на что.
Ораз вновь удивил нас, увозя на этот раз подальше от людских глаз, ближе к горам. Прожив столько лет в этих местах, мы совсем не замечали окружающую красоту столь чудесного и дивного края.
На пару с подругой, мы просто отдыхали в гармонии с природой, в то время, как наши компаньоны искусно готовили шашлыки, на умело и быстро разведенном костре. Оразбек пел задушевные народные песни на родном языке, от которых больше всего приходила в восторг Света. Уже темнело, оставшиеся шашлыки, манящие запахом, больше не лезли в рот, не под каким предлогом. Было целесообразнее вовремя возвращаться назад, пока совсем не стемнело, так как на пути сюда, мы умудрились застрять почти на ровном месте. Домой возвращаться не хотелось ни кому. Поэтому решили по совету Светланы, уверявшей нас в успехе задуманной затеи, поехать на их дачу.
Добравшись по темну, почти наугад, да еще по едва приметной дорожке к участку, мы продолжили веселье. Немного пели, рассказывали различные истории, шутили. Время было поздним, первым сдался товарищ Ораза. Покинув нас, он уединился, скорее от усталости, решив вздремнуть в машине. У меня жутко разболелась голова. Хотелось просто лечь и отдохнуть, забыв обо всем. Оставив наедине Ораза со Светланой, я ушла в домик, где почти сразу погрузилась в сон, сквозь который были иногда слышны смех и разговор неуемных полуночников. Часа в три ночи все-таки решили расходиться по домам. Светик, изрядно подвыпившая к тому времени, едва держалась на ногах.
Сев в машину, и прислушавшись к совету хозяйки дачного участка, Ораз двинулся по совсем не знакомой ему дороге. И лишь волей случая, забуксовав вновь, он остановил машину, как раз почти у края небольшого обрыва. Как оказалось, дальше дороги вовсе не было. Ничего не оставалось, как идти домой пешком, впрочем, наши дома были почти рядом.
Впервые за долгие годы знакомства, мне не понравилось поведение Светы, которая шла рядом, вызывающе привлекая к себе внимание, и от этого было жутко неприятно.
Ребята тем временем ушли в поисках подмоги, так как оставленную машину вдвоем было и сложно и невозможно сдвинуть с места.
Вернувшись, домой к сестре, анализируя, я вновь прокручивала в голове, прошедший вечер. Все было не так уж и плохо, за исключением лишней болтовни Светика, из-за которой было не только неприятно, но даже в некотором роде и стыдно.
Чуть позже, осознав все-таки свою некую бестактность, Светлана поспешила ко мне с извинениями. Наши отношения были натянутыми, мы общались чисто символически.
Через день я уже вновь возвращалась к себе домой. Как и обычно, ранним утром меня пошли провожать Леша и Шолпан. Карина еще спала в своей кроватке. Олеся, после буйно проведенной ночи, отсыпалась в своей комнате, невменяемая, с жалким и удручающим видом. Запах перегара отбивал всякое желание проститься с племянницей перед очередным расставанием.
Уезжала я с неприятным осадком на душе. Возвращаться следующим летом в Серебрянск, уже не было ни какого желания. Жаль было только маленькую Каришку, у которой почти всегда глазки были на «мокром» месте, при общении с матерью. Олеся совершенно не занималась ее воспитанием, лишь изредка уделяя ей внимание. Она большей частью кричала на ребенка, ревом невоспитанной прощелыги, при этом запросто поднимая руку на беззащитную малышку, вызывая к себе со стороны лишь отвращение и некую жалость. Что же осталось от прежней, всеми нами любимой, разбалованной Олеси? Жаль ее, за безразличие к жизни, отсутствие мечты, разбитые надежды, бесцельно загубленные годы.
А уже через месяц, наконец, и Руслан смог, уладив все свои дела, навестить свой любимый, родной Серебрянск, где не был уже более трех лет, и который, в отличие от меня, остался доволен поездкой и приемом тетушки.
Вернувшись домой, он убедительно доказывал мне, что Олеся на пути исправления, что она действительно встретила, того единственного и неповторимого, что все у них в полнейшем порядке. Хотелось в это верить.
Август подходил к концу, а я вновь приступила к поискам работы. С Людмилой мы встречались не часто, в делах ее семьи появились новые планы, была задумка на переезд в Московскую область, поближе к сыну, жившему теперь в Москве.
Близился день рождения Коли Б., который убедительно попросил меня помочь в организации и проведении его пятидесятилетнего юбилея, в чем я естественно не отказала, понимая, что проблемы с его дикцией весьма усложняли общение с незнакомыми людьми. Одновременно помогая ему, упорно продолжала искать подходящую работу, заметив при этом закономерность, что в любой ситуации, я обычно нахожу нужный вариант в течение двух недель, что получилось и в этот раз.
Предложенная работа на фирме меня вполне устраивала, так как за плечами уже имелся огромный опыт, умение, фантазия, большой интерес и желание.
Первый рабочий день в «Промтехе» начался с хорошего настроения. Единственное, что не совсем устраивало, это добираться до работы - далековато и с пересадками.
За исключением четырех - пяти избалованных и невежественных лиц, коллектив был доволен моим появлением, о чем многие неоднократно и одобрительно высказывались вслух. Было конечно приятно, и радостно, хотелось творить и удивлять.
В день рождения Коли, мы прежней компанией, вновь, как в былые времена, собрались в небольшом кафе с подарками и поздравлениями. Но пришли не все, ссылаясь на занятость. Было вполне понятно, что виновник торжества давно уже потерял интерес и уважение в глазах бывшей и практически распавшейся, некогда дружной компании. Тем не менее, все веселились, шутили, читали стихи, немного пели и плясали. Сам Коля вел себя несколько вызывающе, чем все сильнее рушил и без того натянутые отношения. Получилось так, что к концу вечеринки, он оставался один, в окружении подарков и плакатов. Все разъезжались, имея на это кучу причин. Сама я, совершенно не довольная его поведением, все же осталась помочь, понимая, что едва державшийся на ногах именинник, мог попасть вполне в нелепую ситуацию. Вызывая такси и одновременно останавливая проезжавшие мимо машины, я едва смогла договориться с очередным водителем, так как время было поздним, и ехать в закрытый Северск мог не каждый. Ну а Коля, тем не менее, продолжал удивлять меня своей наглостью, неопрятностью, бестактным и отвратительным поведением. Иногда просто хотелось послать его очень далеко и надолго. Тем временем, моя томская подруга, Светлана, напротив, проявляла особый интерес к маленькому Коле, и мы с Людмилой сочувственно понимали ее целиком и полностью.
В один из выходных дней Людмила вновь позвала меня на шашлыки, которые мы временами устраивали на даче. Люда готовилась к переезду, мне было понятно ее состояние и тоска. Почему-то казалось, что расставшись этой осенью, мы навряд-ли еще увидимся когда-либо, было ощущение расставания навсегда. Посидев немного в гостях у Людмилы, за болтовней мы неожиданно решили пообщаться с природой, оставалось только немного пройтись, обойдя их дом, стоящий на окраине. Наскоро сообразив все необходимое и пригласив с собой Колю Барабанова и Светика, вышли на дорогу в ожидании всей компании. Коля, выражая свой очередной каприз, идти с нами категорически отказался, чем наказал лишь только себя. Светлана вновь удивляла всех нас, своей молодой энергичностью, плясала от души под импровизированную нами на ходу музыку. Мы веселились и смеялись от души, поедая наспех приготовленные шашлыки. А из разговоров, все же был понятен факт, что Люда уезжает не совсем с большим желанием. Ей, конечно, было очень жаль покидать обжитый край, милые сердцу места.
Близился день рождения Людмилы, который она впервые, отмечать не собиралась, поясняя: «Кто посчитает нужным, тот и сам придет». В этот день их гостем была я, чуть позже, ее пришли поздравить друзья дочери Алены, - Наташа К. (Энька) со своим другом, молодые и небезызвестные таланты нашего Томска. Они славно и мило, то поочередно, то в один голос напевали нами любимые песни. Небольшой праздник удался. В этот вечер я подарила Людмиле свои первые стихи, в знак уважения.


Людьми мила! …

Знакомы с тобою уже мы давно,
Кто знает, может это случайность, а может судьба,
Но все же всегда было ясно одно,
Ты добрый товарищ, а девиз твой - борьба!

Борьба в достижении намеченной цели,
Стремление жить, а не прозябать,
В душе, как и в доме – открыты всем двери,
Учила детей верить и побеждать!

И мне помогла ты в лихую годину,
И словом и делом была ты под стать,
Спасибо, подруга, что этот край милый,
Теперь я могу второй Родиной звать!

Меня научила ты обиды прощать,
Ошибки друг другу простить, это норма,
Жить, верить, любить, побеждать, сострадать,
Проступок случайный осознать, не зазорно!

Людьми быть мила – тебе Богом дано!
Так не сдавайся же ни когда,
Ты верь в свою Звездочку, что когда-то давно,
Тебе предвещала быть счастливой всегда!

Подруга моя, в добрый путь, в добрый час,
Желаю тебе – ни когда не грусти,
Ты помни друзей, ведь еще мы не раз,
Твой День рождения отметим в дальнейшем пути!

Как матери мать, я желаю тебе,
Пусть счастливы будут твои милые дети!
Будь верна себе, будь верна судьбе,
И помни всегда пожелания эти!
14.10.2007г

В начале ноября, наконец, уладив все формальности и неотложные дела, Николай с Людмилой надумали отметить свой прощальный вечер, в кругу знакомых и друзей, в квартире Людмилы Сучковой, у которой они проживали свои оставшиеся последние деньки перед отъездом.
Вечер оказался не плохим, но немного натянутым, веселья было мало, предстоящая дорога и расставание больше навевали грусть-тоску и ностальгическое настроение. Супруги с радостью принимали памятные подарки и пожелания. Хозяин квартиры, Виктор, как и ранее, остроумно шутил, Коля Б. немного нервничал. За столом было сказано немало теплых слов. Я пришла со Светланой, зная наперед, что Людмила будет только довольна таким вниманием. А за поднятым бокалом и очередным тостом решила прочитать на прощание свои стихотворные пожелания, нахлынувшие прошедшим вечером, ко Дню согласия и единства.

Прощальный вечер.

Друзья мои, давайте не будем прощаться,
А так же сегодня не будем грустить,
В столь значимый день лучше всем улыбаться,
А былые ошибки будет проще простить.
Конечно, тоскливо немного в душе,
На то есть причина, ведь в дорогу уже,
Мы дружной гурьбой провожаем в добрый путь,
Людмила и Коля, легкой жизни вам, и пусть,
Пусть впереди будет новая жизнь,
Удача, здоровье, веселье и радость!
Дерзайте, творите, будет жизнь – зашибись,
Ведь все впереди, только верить в то надо!
Что было, прошло, хоть грустинка в душе,
А жизнь-то идет, и судьбу не изменишь,
Желаю всем счастья, терпенья в борьбе,
Ведь новую жизнь в один миг не замеришь.
Ну, что же, будем помнить, и жить, побеждать!
Любить, веселиться, и главное верить!
Быть может кому-то совсем не понять,
Понятие, Дружба, ни чем не измерить!
Людмила и Коля, в добрый путь, в добрый час!
Пусть вера и надеждой вас согреют в пути,
И верьте в друзей, главное, помните нас!
И лучшее ждет вас всегда впереди!!!
04.11.07г

На следующий день проводить в дорогу семейную пару я не смогла, так как была на работе. Так, можно сказать в одночасье, одним днем и распалась вся наша, некогда дружная и развеселая компания. С отъездом Николая и Людмилы мы все перестали общаться между собой, словно между нами стояла непреодолимая стена непонимания.
Ну а со Светиком, мы, как и раньше были вечными и неразлучными друзьями, выручая друг друга всегда по необходимости.
Я часто перезванивалась с сестрой, иногда отправляя письма. Этот год для нее был юбилейным. Свой день рождения она отмечала в кругу близких и друзей, весело, задорно и с последствиями… Мне хотелось хоть как-то украсить, уделяя особое внимание, ее праздник. Назрела идея, и я отправила ей свои поздравления, уже в своем привычном стиле. Получив письмо, она искренне радовалась и плача, читала вслух мои стихотворные пожелания, посвященные к ее пятидесятилетию.

Вдохновение.
Прошли года, и вот душой мы вместе,
А, что уж было, то давно прошло,
Моя родная, добрая сестренка, если,
Была б ты рядом, всем смертям назло!
Ах, как я рада, что мы обе изменились,
Умеем понимать и сострадать,
Прощать ошибки, это просто мило,
Не лгать, не унижать, не обижать.
Что говорить, прошли мы путь не малый,
Ведь всякое бывало, не на шутку,
Но ты прости меня, моя родная, в самый,
В твой День рождения, самый яркий, самый чудный!
Твоя Каришка, просто чудо не земное!
И сблизит всех, и поднимет настроение!
Я очень рада, что для нас с тобою,
Дарует Бог очарованье – продолжение!
Не за горами, дай-то бог, и я бабусей стану,
Молюсь всегда за нас, и деток наших,
Просить прощенье в душе не перестану,
У наших стариков, так безвременно ушедших.
В твой юбилей я от души тебе желаю,
Будь счастлива, будь весела и не покорна,
Пусть все желанья исполняются без конца и края,
Ну, а Каришка пусть веселит задорно!
Мой сын и я, тебя мы поздравляем!
И посвящаем в радость строки эти!
Добра, удачи, радости желаем!
А главное, пусть счастливы прибудут твои дети!
Моей сестре посвящается.07.11.07.

Работа на фирме поначалу меня не удручала, я с легкостью бралась за любое задуманное дело. Но ближе к Новому году стала постепенно понимать и ощущать некий дискомфорт. Хотя большинство сотрудников были очень довольны и результатом моих творений и просто взаимопониманию, все же, как это бывает везде и всюду, находятся те, завистливые и злобные, не замечающие грешков за собой, несущие в душе агрессию и негатив. Внести в чьи-либо отношения раздор и ссору, было их обычным повседневным делом, если не сказать, даже задачей. Вот так, я стала замечать, наблюдать и анализировать поведение двух особ из бухгалтерии, коими являлись Марина и Татьяна. Не особо пользующиеся уважением коллектива, не представляющие собой людей блистательных и интересных, они олицетворяли собой некое подобие зла. Не было такого случая, чтоб во время обеденного перерыва они не обсудили бы кого-либо из коллег.
Одним днем директор фирмы строго настрого запретил всем пользоваться раковиной на кухне, согласно, санитарных правил он был прав. Несмотря на запрет и следующие за ним штрафные санкции, Татьяна пренебрегая моим замечаниям, действовала по своему усмотрению, словно в порядке исключения, добавляя при этом: «Да идет он на хер, этот директор, хи-хи-хи». Наверно не зря, чуть позже, увольняясь из бухгалтерии, Лена прямо в глаза ей выплеснула: «Делом надо заниматься, а не кофе попивать и пи…ть».
Особым даром обладала и Марина. Она, как и Татьяна, тоже была большим любителем пожаловаться по любому поводу, «постучать», о чем знали все, и что, в общем-то, приветствовалось самим руководителем. Пожалуй, это и было его отрицательной чертой, как мужчины и хозяина фирмы.
Еще работая у Рашита, я отмечала в нем с уважением, одну положительную черту, достойную мужчины, он на сей счет имел всегда свое четкое мнение, и никогда не шел на поводу болтунов и склочников. Помнится, однажды кто-то из ребят решил высказать ему свои недовольства по столовой, при том, что стоимость обедов была значительно занижена, так как основные затраты нес сам хозяин. В ответ на замечание сотрудников, Рашит четко и убедительно отметил: «Повар будет работать в любом случае, даже если придется готовить только лишь для меня, а кому не нравится, могут идти в ресторан». Вот на такой ноте тема была закрыта раз и навсегда.
Ну а в данном случае, дела обстояли иначе. Марина очень редко посещала тридцатирублевые комплексные обеды, пожалуй, самые дешевые в сравнении с другими пищеблоками. В обеденный перерыв она шла в столовую со своим обедом, подогревая при необходимости в микроволновке. Усаживаясь за стол, не оплачивая затраты, без зазрения совести с легкостью пользовалась хлебом, компотом, не стесняясь, брала со стола майонез и, выдавливая, как в порядке вещей себе на тарелку треть пачки, удивляла, раздражая рядом сидящих. Делать ей особые замечания почти никто не решался, зная и помня наперед горькие и плачевные последствия. Шел слух, что повара, в этом сформировавшемся клане, держались очень не долго, кто недельку, кто месяц, кто чуть подольше. Получалось, что мне за выдержку, уже полагалась медаль.
Предпоследняя повар, как-то обговорив подобный факт, с главным бухгалтером Светланой Борисовной, получив от нее прямые указания и заверения по поводу действий Марины, допустила, как оказалось ошибку, сделав замечание нагловатой личности. За что и поплатилась следующим днем. Не разобравшись в ситуации, директор уволил с работы ни в чем не повинного человека, и Светлана как бы осталась не причем. А Марина и по сей день продолжала удивлять своими хамскими поступками.
Иногда на обедах появлялась Светлана Веденеева, старший менеджер «Промтеха». Коллеги всегда недоумевали, как директор мог вообще поставить на ответственную должность человека, даже без среднего образования, которая по складу своего характера, на протяжении вот уже более чем года, вынудила уволиться с работы не один десяток менеджеров, не желающих терпеть ее гадкий характер. Многие из уходивших, проклиная ее, высказывали вслух свое мнение о том, что Светлану не зря Бог наказывает, ни мужа, ни детей, ни друзей, ни подруг. За все время ее работы в офисе, лишь единственная Ксюшка, заканчивающая вечернее отделение, уроженка Казахстана, веселая и бойкая девчонка, смогла дать ей вполне вразумительный отпор, что, конечно же, не пришлось по вкусу Свете. Она всеми способами стала выживать Ксению из коллектива, почти ежедневно выписывая ей необоснованные штрафы, что, впрочем, тоже приветствовалось начальством.
Также в коллективе не особым уважением пользовались два псевдотоварища, «Лелик и Болик», как их называли не то в шутку, не то в серьез. Колю, более молодого паренька, не раз «застукивали», по его же глупости, во время гадких доносов, о чем он и сам не подозревал. Ну а Александр, человек близкий к сороковнику, давно разведенный, неопрятный, грубый и невоспитанный, вел себя более чем уверенно и нагло.
По моим понятиям, казалось, что в этом коллективе все именно так заведено, поэтому я старалась, просто плыть по течению, делать свое дело, не обращая внимания на недостатки и негативные моменты, пока злобные зацепки не стали обходить стороной и меня.
Я всегда знала и понимала, что та работа, которой занимаются Саша и Коля, их вполне устраивает, в том плане, что кроме своих непосредственных обязанностей, они еще раз в неделю, по пятницам, ездили за продуктами для столовой, смешно сказать, в которой отсутствовали элементарно весы. Впрочем, я и без весов знала о бессовестных действиях ребят. Продукты не довозились, кое-что из товара не всегда было качественным или вообще не пригодное к употреблению, цены завышены. Большей частью Саша, совершенно не желал отчитываться за потраченные средства перед материально ответственным лицом, то есть перед поваром. Отчет шел строго через кассу, где работала их подруга Наталья - взял деньги - отдал простую отписку. Поначалу я не требовала, а просто просила чеки и отчет, на что Саша реагировал неадекватно, нервничал и злился, считая меня человеком бестолковым и безграмотным. Заходя в столовую, он специально не здоровался. Благодарность, как это делали все, от него исходила очень редко, но с сарказмом. Всех удивляло общение Натальи с Александром. Молодая, симпатичная, образованная, но глуповатая девчонка, что их связывало? Ее неопытность была понятна. Но это насколько надо себя не уважать, чтоб в твоем присутствии грубо и унизительно выражались! Этого нам не понять.
Рядом с фирмой действует автозаправка, вместе, это как единое целое. Руководит заправкой Николай, ну «настоящий полковник», из бывших военных, с виду человек воспитанный, но очень избалованный. Из пищи он не признавал ни супы, ни крупы, ни салаты, ни компот. Его устраивали только натуральные мясные блюда и выпечка, под которые я не вольна была подстроиться, так как, прислушиваясь к указаниям своего директора – готовить только комплексные обеды, из чего следовало не угодить хозяину заправки.
Тем временем Светлана, главный бухгалтер, с которой я была вполне в нормальных отношениях, стала чаще делать мне вполне понятные и ощутимые подколы. Я понимала, что это с ее легкой подачи, директор стал не вполне одобрительно относиться к усердию моего труда. Светик, будучи человеком избалованным, не стеснялась мнения коллектива, а намекнув на индивидуальные обеды, лишь вызвала недовольство коллег.
Близился Новый год. Банк, где работал Руслан, предоставил возможность отпраздновать коллективу мероприятие в одном из помещений Политеха. С банкета он вернулся веселым и довольным. Песни, пляски, игры, все оказалось очень интересным, тем более что ему еще предстояло какое-то время побыть в смешном наряде необычной снегурки, которая выделывала забавные «выкрутасы».
Идти на мероприятие со своими коллегами я не захотела. И не очень-то об этом жалела. После празднования, на кухне, как и предполагалось, начались бурные сплетни и осуждения, о том, кто и сколько чего съел и выпил. Обсуждали все, вплоть до неуместного серого облачения директора, в коем он пребывал в повседневной жизни.
После новогодних праздников неожиданно позвонил Женька. Он сообщил о своем приезде в отпуск, чем нас очень удивил. После работы я поскорее вернулась домой, в ожидании племяша, приготовила ужин. Вернувшийся поздно с работы Руслан, ожидавший увидеть Жеку у нас дома, не очень удивленный его отсутствию, лег спать, так как впереди ранний подъем на работу. Женя, как бывало и раньше, нагулявшись с друзьями от души, появился у нас уже под утро, его беспечность и пофигизм иногда раздражал. Некоторое время он пробыл у нас, но его больше устраивало находиться в квартире дружка, где была полная свобода действий. Из разговора с ним я поняла, что большую часть отпуска он проведет в Томске. Домой Женек не рвался, хотя там его очень ждала мать, объясняя свое нежелание ехать лишь одной причиной: «А что там делать?». Ожидая сына, сестра извелась на нет, находясь на грани срыва. Чтоб она не волновалась, я дала ей ложное объяснение, будто Женька приехать не может, так как автобусы не ходят из-за сильных морозов. Это как-то ее успокоило. Пристыдив парня в бессердечности к матери, я все-таки убедила его в ближайшее время съездить домой, а за одним прихватить гостинцы для сестры.
Наступивший год крысы, был годом моего сына, поэтому его очередной январский день рождения отметили дважды.
Сначала мы с Женькой на пару приготовили на праздничный стол всевозможно - разнообразные угощения. Женя очень славно нажарил горбушу в кляре. Ну а по приходу Руслана с работы, очень весело посидели за столом, под бурные разговоры об Армии, работе, и конечно о личном. Парни с удовольствием поедали всевозможные лакомства, немного даже пели, я, сказав небольшой тост, уже в привычку стала читать стихи, которые Руслан может и заценил, но слушал немного скованно, а Женя, напротив, слушал весьма внимательно, и было видно, что его, мои слова тронули. Сама не понимаю, как, но строки слагались легко и просто, словно их диктовал мой скрытый разум и душа.

Какие песни, такие мы… 24.01.2008г.

Мой Солнышонок, славный мой Русланчик!
Рожден ты, чтоб счастливым быть!
Стать смелым, сильным и желанным,
И радость добрым людям приносить!
Пусть счастьем светит звездочка твоя!
Пусть детским смехом добрый дом наполнится!
Пусть будет нежною подруга верная твоя!
И все желания твои исполнятся!
Тернистый путь прошли с тобой вдвоем,
В закалке стали мы сильны с тобой!
Под настроение мы всегда споем,
И счастье нам даровано судьбой!
Ты назван славным именем от Бога!
Твой путь идти вперед и побеждать!
С тобой у нас одна, прекрасная дорога,
Девиз наш - добиваться, но не угождать!
В твой День рождения, я тебе желаю,
На жизненной волне держаться прочно!
Упорства, мужества, настойчивости, знаю,
Всего ты сам добьешься, это точно!
Будь счастлив мой малыш, будь твердым в убеждениях!
Вперед шагай уверенно и бодро!
В себе и в людях только радость пробуждай,
И к счастью приведет тебя твоя правдивая дорога!
Будь мудрым, справедливым и любимым!
Немного шаловливым, озорным,
И все ж не забывай, всегда, везде,
Мой славный, Человек, держись на высоте!!!
Моему сыну Руслану, посвящается.

На следующий день, собрав сумку с продуктами и всем необходимым по случаю именин, Русик ушел на работу, с намерением продолжить свой праздник в кругу коллег и товарищей. Веселье прошло, как и было задумано, очень славно.
Вернувшийся из дома и славно отдохнувший Женька, остановившись у нас, очень удивил меня, вновь встречаясь и общаясь с бывшими дружками, на которых я была в некой обиде. Но удивлял больше тот факт, что когда-то, он сам убеждал меня, что Миша, парень далеко не порядочный, и что он, Женя, ему, ни когда руки не подаст. Их общение, это их дело, но видеть того самого Мишу у себя дома, не было ни какого желания. Поэтому предупредив об этом племянника, я спокойно ушла на работу. Каково же было мое удивление и разочарование после возвращения домой, при виде выходящего от нас вместе с Жекой Мишу, бессовестного и наглого паренька.
Безответственность Женьки всегда удивляла и огорчала. В этот раз обида, как заноза, неприятно давила на подсознание. Племяш был не исправим. Вскоре он уехал. Расстались мы холодно, хотелось вновь пожаловаться сестрице, да только это ничего бы не изменило. Любовь к сыну, каким бы он ни был, была сильнее любых пересудов. Зная о его планах, остаться после службы на контракте, она желала ему, как и любая мать, лишь благополучия и удачи, потихоньку украдкой утирая слезу.
Наступила весна. Директор фирмы выделил небольшую сумму для поздравления женщин. По усмотрению главного бухгалтера было решено пойти в кафе, куда пришли далеко не все. Скудный стол, более, чем удивил. Из горячего, как, оказалось, предстояло порцию делить на двоих. Это было унизительно и не красиво. Скупость директора и Светланы, еще долгое время обсуждалась бурно во время обеденных перерывов. Зато поведение Татьяны из бухгалтерии на мероприятии, очень всех удивила. Уже не молодая женщина, вела себя крайне безобразно и некрасиво, дергалась, сшибая на ходу различные поделки в заведении, залазила в маленький макет дома, не предназначенный для этой цели, выкрикивала несуразные реплики. В общем, вечеринка наша не совсем удалась.
Из всего коллектива я больше общалась с кладовщицей Галиной и Женечкой, а также с менеджером Ксюшей и другими ребятами. Мы запросто шутили и добродушно общались. Из предупреждений Галины было понятно, что я следующий кандидат на увольнение с данного предприятия, по крайней мере, кое-кто пытался от туда меня изжить.
Некий Александр, ее непосредственный начальник, даже по этому поводу затеял опрос среди сотрудников о моей компетентности. Результат для него оказался плачевным, но какой интерес при этом преследовал сам Сашок, очень редкий гость на кухне, так как в офисе бывал не часто. Чуть позже Галина мне сообщит, что уже ищут нового повара, а я просто приелась и надоела начальству. Было конечно и обидно, и унизительно слышать о себе такое мнение. Хотелось все бросить, и бежать подальше от такой прославленной компании. Но взяв себя в руки, продолжила работать, откинув прочь все нахлынувшие эмоции. Наступило лето. Уставшая за пройденный год от проблем, забот, и ответственности председателя домкома, я хотела вновь съездить в свой любимый Серебрянск, отдохнув там чисто морально.
Несмотря на личные проблемы, все же находила время для законного улаживания дел в недоработках и пробелах при сдаче нашего дома и купленных квартир. Бегая от инстанции к инстанции, от руководителя до депутата, мы все же добились разрешения назревших задач и проблем. Победа, как и полагается, всегда за правыми, и это точно сказано: «Кто хочет, тот добьется, кто ищет, тот всегда найдет…».
В начале июля намечался отпуск Руслана. Собрав свои вещи и прихватив, ворча, подсунутые мной подарки домочадцам сестры, он довольный и счастливый уехал в родные края, поплавать в родном Иртыше, повидать верных друзей.
Оставшись дома на две недели одна, я решила, как и раньше, отметить свой очередной день рождения, чисто символически, пригласив Светика с Колей, Людмилу Сучкову и своих родственников, дядю Мишу с супругой Светланой. Поднявшись ранним утром и наготовив разнообразие блюд и угощений, я под веселую музыку находилась в ожидании праздничного дня и вечера. Первыми пришли в гости Светлана и Коля, которые встретились друг с другом у входной двери дома. Малость переговорив, мы подождали прихода моих родственников. Людмила прийти отказалась, ссылаясь на занятость. Перезвонив ей, я услышала унылое оправдание и вялое поздравление в свой адрес. На этом наша связь практически оборвалась, разные интересы, разные стремления, не хотелось ни кому навязывать свою дружбу и присутствие.
Дядя Миша с супругой очень удивили нас своими необычными манерами, с виду можно было понять и расценить их действия, как мимолетное, едва запланированное времяпрепровождение. Одеты супруги были далеко не празднично, приехали на своей машине. Было понятно, что задерживаться они не собираются, а уж «крепкое» употреблять и подавно. Как не странно, но и к угощениям тоже мало притрагивались, будто спешили на более важное и нужное мероприятие. Впрочем, их поведение ни сколько не отразилось на нашем настроении. Была бы подходящая компания, а настроение зависит от нас самих. Пробыв самую малость в мало присущей их быту компании, но вполне бодром и хорошем настроении, мои дальние родственники, как это они утверждали сами, удалились по своим делам.
Оставшись втроем, мы продолжили веселье, хотя Коля вел себя развязано и некрасиво. Переболев по весне, он совсем перестал следить за своим внешним видом. Мало того, что пришел обросшим, не расчесанным, с лохматыми и грязными прядями волос, неопрятно свисающими на глаза, так вдобавок ко всему вновь с дурным запахом. Было ощущение того, что он очень давно не мылся. На замечания даже иронически не реагировал, зато в присутствии дяди Миши, пытался нарочно вставить свое «умное словцо», чуть не испортив застолье, не по делу хихикал и дурковал. Мы со Светиком понимали, что это последствия его второго инсульта, но терпеть его пожизненные выходки, тем не менее, не собирались, поэтому вовремя его одергивали и ставили на место. Коля понимал это по своему, и продолжал веселиться вместе с нами.
Светлана, как и всегда, была не заменима, неподражаема и на высоте. Ее умению грациозно плясать, можно было и позавидовать. Вечерело. Расставаться совсем не хотелось, но напряженные отношения Светланы с мужем, к тому принуждали. Коле ничего не оставалось делать, как проводить мою подругу до дома, и самому после отправляться домой, в Северск.
Впереди нам со Светланой предстояла очередная дорога, мне в отпуск в родные края, ей, в любимый Сочи, где она отдыхала уже дважды. Из ее рассказов о проведенных отличных деньках в различных поездках, я находила что-то общее и с собой. Она, как и я, очень любила романтические путешествия, и ради таких затей была готова терпеть определенные неудачи и обстоятельства семейной жизни. Маленькая, худенькая, шустрая и веселая, с красивыми чертами лица, и глазами «Валерии», Света была интересна и чудна в общении со мной и друзьями, а среди прочего окружающего мира, немного скована и замкнута. Но, в общем, она была и есть, классный и надежный товарищ!
Удачи тебе, Светик, наша забавная «Саулешка»!
Из рассказов Светланы о прошлогодней поездке в Тайланд, просмотров дисков и фотографий, на меня вновь нахлынули ностальгические воспоминания, хотелось хоть одним глазком, вновь увидеть море, ощутить качку, просто взглянуть на неизведанный мир. Есть цель и желание, значит все еще впереди, главное в это поверить! И я верю!
Вернувшись из отпуска, Руслан бодрый, довольный и загоревший, рассказывал о своих, классных чудо-похождениях по родному краю. Запечатленные на мобильник отдых, рыбалка и ночевка на «белых камнях», встреча с друзьями, похождение в горы, шашлыки, лазанье по скалам, все это радовало и воодушевляло
Через две недели родной город встречал и меня своим теплым гостеприимством.
В первый же день моего приезда, неожиданной стала весть и о пребывании в очередном отпуске, теперь уже контрактника Женьки, с которым по зиме мы не очень дружелюбно расстались. Дома он находился очень мало, большую часть времени проводил среди своих друзей, не вникая в проблемы матери. Да и та, сильно загружать и расстраивать сына своими заботами не хотела, просто очень радуясь его очередной побывке. Женька вновь взялся за рюмку, можно было сказать, что за те деньки, он практически не «просыхал», объяснением на мое мимолетное замечание, было лишь одно, то, что он устал и решил на время расслабиться. Там, на контракте этого не будет, ни при каких обстоятельствах, хотелось в это верить. Мы планировали все вместе организовать шашлыки, а Женя намечал на обратном пути заехать ненадолго в Томск, к Руслану. Но все задуманное вдруг оборвалось. Восьмого августа его срочно вызвали в часть. Провожая его, сестра сильно плакала, мы тогда еще не знали о военных событиях, спровоцированных Грузинской стороной.
- Береги себя, Женька, дорогой ты наш спецназовец, будь достоин чести и памяти своего великого деда и нашего отца!
Леша сильно изменился за прошедший год, стал более крепким, но вспыльчивым. Шолпан, как и всегда, работала не покладая рук, неся на себе все заботы и проблемы. Карина стала капризной и менее послушной. Во всем сказывалось воспитание Олеси, которая в этом году еще больше удивляла всех, своим скандальным характером.
Как-то в сердцах, сестра мне поведала, что Олеся вновь вскрывала себе вены, но на этот раз уже вдоль вен, кидалась под поезд. В обоих случаях ее спасла лишь случайность. Разговаривать с упертой и неподступной девицей было излишне и бесполезно, впрочем, и говорить-то по-человечески она, совсем не умела и не желала, вместо речи, лишь крик и ругань взбесившейся, необузданной и эгоистичной девчонки. Вот уж что по ней плакало, так это «хороший» ремень. Даже не понятно, кому больше доставалось, маленькой Карине, или все терпящей Шолпан.
Несмотря на запланированные мероприятия и активный отдых, я все же не смогла игнорировать бессовестное поведение своей двадцати двух летней племянницы, к тому подтолкнула почти бессонная прошедшая ночь, в которую Олеся устроила грандиозный скандал матери, укоряя ту во всех неудачах и грехах, высказывая ей незаслуженные обиды и оскорбления. Тут совести места и близко не было. Сестрица молча, все терпела и выслушивала, а на мой вопрос следующим днем: «Почему?», ответила тихо и просто, что боялась очередного суицида своей несчастной дочери.
Днем предстоял разговор на чистоту между мной и Олесей, который она завела первой, видя не доброжелательный взгляд с моей стороны. Мы ругались, как две скандалистки. Выслушав исчерпывающий отрицательно–эмоциональный ответ, недовольная, но всегда считающая себя правой, она, хлопнув дверью, удалилась в свою квартиру, которую снимала временно, на пару с очередным другом Виталиком, пареньком на удивление порядочным и терпеливым. На наш вопрос, что же он нашел в этой эгоистке и как ее терпит, Виталя отвечал с улыбкой: «Не знаю, просто люблю наверно».
Несмотря на негативные моменты, мы с сестрой, забывая обо всех неудачах, продолжали свои запланированные мероприятия. Излюбленным местом был опустевший пляж. Местные здесь бывали редко. И то понятно, людям далеко не до веселья, когда стоит проблема и забота о завтрашнем дне. У многих нет работы, денег, собственного угла, а впереди лишь неизвестность.
Тем не менее, мы с Шолпан и снохой Катериной, провели чудных полдня на берегу загадочного Иртыша, в окружении зелени и гор, под тихий всплеск волны.
Вечерами частенько ходили на дачу, пекли молодую картошку, жарили сосиски, а иногда и шашлыки из окорочка. Довольные и измазанные, допоздна под ярким звездным небом, под треск разгорающегося костра, в компании Леши и Карины, подолгу распевали свои до боли любимые и задушевные песни. Каришка прижималась ко мне поближе, что-то радостно бормоча и с удовольствием поедая кусочки прожаренного окорочка.
В один из последующих деньков, вместе с сестрой мы зашли в гости к моей подруге Светлане, ставшей в конце прошлого года бабушкой, что меня немного удивило.
Помнится, как-то давно, в середине 90-х годов, между нами состоялся неприятный спор. Тогда Света рассказывала о своем муже Александре, что его вырастила бабушка, муж которой был казах. Мама Саши трагически погибла, когда тот был еще маленьким. Выходя замуж за Сашка, Светлана как бы побаивалась и опасалась, что родословная его деда может отразиться на ее будущих детях. Меня ход таких мыслей тогда несколько возмутил, хотя, каждый волен рассуждать в меру своей воспитанности и убеждений. Но когда у Светланы уже подрастали две дочурки, четырех и пяти лет, я в меру возможности объяснила ей закономерность генетики, что это еще не факт, ведь последующее поколение – внуки и правнуки, вполне возможно могут быть другими. Подруга моя восприняла тогда сказанное мною, как удар, не на шутку испугавшись, тем самым оставив в моей душе неприятный осадок.
И вот прошли годы. Природа брала свое. Переступив порог их жилья, я с удивлением наблюдала картину, как Светлана с нежностью и лаской прижимала к груди маленькое чудо – Алину, которой на тот момент было месяцев семь. Она являлась ребенком Ольги, старшей дочери Светы. Неудачная связь, но огромная цель и желание иметь свое собственное дитя, не остановили Олю от предстоящих проблем, но на данном этапе, были восприняты всеми солидарно и одобрительно.
Тем не менее моя подруга вдруг решила сознаться мне, рассказав предысторию событий, до селе ни кому не поведанную, может тем самым, снять с себя небольшой грешок, чувствуя свою вину перед Олей.
А дело обстояло так, во время моего прошлогоднего визита в Серебрянск, я, конечно же, заметила изменение в поведении Ольги, ее раздраженность и озабоченность, и мне это совсем не нравилось. Тогда еще никто не знал о ее увлеченных встречах с командировочным пареньком. Общение с Канатом, ни к чему серьезному в их отношениях не привело, он уехал, зная о беременности подруги. Оля очень страдала, скрывая свое положение, не зная как сообщить об этом близким, и как это воспримут. Ужаснее всего было то, что, в конце концов, лишь Светлана приняла весть в «штыки», ругая, укоряя взрослую дочь и принуждая ее к аборту, а однажды даже отхлестав по лицу мокрым полотенцем.
Вспоминая себя, я прокомментировала Светлане с укором: «Да уж, это совсем не по-человечески, ну и дура ты, это не на мой характер, на месте Ольги я бы не стала терпеть унижений, упрек и обид, просто ушла бы со своими проблемами, решая их самостоятельно любым путем!». «Да» - ответила Светлана, - «Какая я была тогда дура, и теперь стыдно за свой поступок, и Ольгу жаль, а внучку свою, казашечку, люблю и обожаю, она наша, и плевать, если кто, что-то скажет».
А Ольга тогда, стерпя боль и обиду, очень кратко, четко и серьезно ответила: «Аборт делать не буду, если мешаю, уйду, сниму жилье, ребенка буду воспитывать одна!». Ее оптимизм восхищал и был достоин уважения. Но больше удивил всех, вечно спокойный Сашок, тот без всяких спор и передряг утвердительно отметил: «Пусть рожает, сколько будет, столько и воспитаем». Восхитительный мужик удивил своим убеждением больше всего Светлану.
Сейчас счастливая Ольга, нашедшая свое счастье в изумительном создании, уверенно и целенаправленно идет вперед, и ни какие преграды ей не помеха, на пути к свершению задуманных идей. Что и говорить - «Девчонка – полный вперед!».
Тоня, с которой мы некогда работали в паспортном отделе, теперь работала в миграционной службе, так что наша ежегодная встреча оказалась не случайной. Ораз к тому времени был уже уволен со службы в милиции, считаясь пенсионером, но продолжая работу, совершенно не соответствующую его интересам. Выбора не было, на плечах лежала ответственность перед семьей, предстояло поднимать четырехлетнюю дочурку.
Миша, которого в свое время я боготворила, с радостью воспринимая наши мимолетные и редкие встречи, теперь со слов Тони, совершенно «запустил» себя, сошелся с пожилой женщиной, почти потеряв интерес к жизни. Увидев его случайно, проезжая мимо, я и сама была крайне удивлена. В поседевшем и сильно располневшем мужчине, едва признавался тот самый Михаил. Да уж: «Года, года, где ваша радость...?».
При встрече с Тоней мы, как и всегда бурно перебрасывались информацией, на ходу заполняя бланки. Тонечка, некогда пережившая непоправимое горе, держалась молодцом. Ее не сломала беда. Потеряв дочь, она, как и всегда, оставалась человеком. Переговорив наспех, мы решили прежней компанией встретиться на природе, при том, что на этом вновь настаивал Ораз, который, частенько заглядывал на прежнее место работы, скучая по привычному делу. Встречу наметили на выходные возле дома подруги. С собой я позвала Шолпан, которая была немного одинока, хотелось как-то взбодрить ее, отвлечь от повседневной суеты. Неуверенная в необходимости идти со мной, но все же довольная, она, конечно же, согласилась.
В назначенный и очень жаркий день мы вместе бодренько шагали к дому Тони, по пути опустошая магазинчики, идти в гости с пустыми руками было не в моих правилах. По дороге я случайно встретила свою одноклассницу, Людмилу Волохову, дочь всеми уважаемой учительницы математики – Нины Прокопьевны, которая очень многому и грамотно учила нас в свое время. Года два назад, кто-то случайно болтанул о ее кончине. Те, кто знал этого прекрасного педагога, с явным огорчением вспоминали ее, хорошим и добрым словом. И каково же было мое удивление, когда на мое соболезнование, Людмила ответила, что мама ее очень стара, но жива. Не зря говорят: «Слухами земля полнится…». Извинившись и немного посмеиваясь от нелепости ситуации, мы продолжили разговор. Людмила вкратце рассказала о своих неудачах, тяжелой жизни, низкой зарплате. А между разговоров, подбадривая меня, отметила: «А ты, Галя, все в той же форме, совершенно не меняешься, приходи в гости, мама будет очень рада!». Но время поджимало, были куплены билеты домой, все расписано по дням. Единственно, чем я пооткровенничала, так это рассказала, что заканчиваю писать свою первую книгу. Удивленная Людмила очень рассмешила меня, спросив первой, но хорошей мыслью, что пришла ей на ум: «А про меня там будет что-нибудь написано, а про маму?». Улыбнувшись, я неоднозначно полушутя, попрощавшись на время, пожелала им большой удачи.
- Да, Людмила, твоя мама, как никто другой, действительно достойна уважения. Я всегда ее знала, как человека приличного, ответственного и глубоко порядочного. Счастья вашему дому, дорогая моя одноклассница!
…К назначенному времени мы с сестрой были у ворот дома Тонечки. На наши оклики, вышел ее добропорядочный и приветливый супруг Саша, настойчиво приглашая пройти в дом. Я уже настроенная на встречу в привычных прибрежных местах Иртыша, настаивала сразу, не теряя времени, собираться на природу. Но гостеприимные хозяева все же убедили нас в целесообразности встречи под крышей дома, под хорошую музыку и ветерок вентилятора, взамен стоящей на улице 40 градусной жаре. Спорить было бесполезно. Заранее накрытый и прекрасно сервированный стол, делали честь и уважение к хозяевам уютного и ухоженного дома, где царили порядок, чистота и наиполнейший лад в семейных делах. Мы провели очень здорово незабываемый вечер, а Тонечка удивляла всех своими классными кулинарными фантазиями. Саша, веселый и очень порядочный семьянин, поражал своей изысканностью, серьезный в работе и в общении с людьми, он оставался и обычным озорным собеседником. С Тоней, они были словно созданы друг для друга, подходящая верная пара, словно голубки, вселяли радость и надежды.
- Дорогие, мои, у вас еще очень много хорошего впереди, вы, достойно этого заслужили!
Отлично проведенное время, вкусный арбуз, караоке и забавные танцы, все это мы будем помнить всегда. Моя сестра была очень довольна приемом доброжелательных хозяев, испытывая уважение и желая им в душе искренне, удачи и огромной веры в успех и достижение намеченных целей.
Ораз, изрядно подуставший, довез нас до дома, пообещав в ближайшее время съездить со мной в поселок, к Катерине Плотниковой, с которой мы давно не виделись. Одной мне было не совсем комфортно навещать ее. Их особняк находился совсем не близко от нашего городка, а идти одной туда совсем не безопасно, оставалась надежда только на Оразбека. Но я хорошо понимала его нынешнее моральное состояние и быт, потеряв работу, он усиленно искал выход из сложившейся ситуации, а выставлять напоказ свою безвыходность, не в правилах мужчины. Поэтому ссылаясь на занятость, он как бы находил некое оправдание, впрочем, которого вовсе не требовалось.
Одним из последних вечеров, возвращаясь с дачи, мы c Шолпан встретили по дороге тетю Тасю, маму моей подруги и одноклассницы Татьяны, у которой в жизни не все получилось гладко, как хотелось бы. Окликнув ее, ненадолго остановились, расспрашивая друг друга о новостях. Уставшая и поседевшая женщина, не раз битая ударами судьбы, но вполне стойкая и выживающая в тяжелых условиях, нехотя плакалась на нерадивость властей, очень низкую пенсию, недостаток. Немного жаловалась на безысходность в общении с сыном, которому было уже далеко за пятьдесят, а он усердно продолжал вить и тянуть веревки из постаревшей матери. От Татьяны много лет не было вестей.
Тетя Тася всегда радовалась нашей встрече, относясь ко мне с неким уважением, по-видимому, из всех Таниных одноклассников, ее помнила только я, за что она была весьма признательна. Как и ранее, радуясь за наши успехи и продвижения с Русланом, искренне удивляясь, что я по сей день не старею, она даже в шутку возмущалась. Говоря о ней, хотелось отметить доброту и порядочность этого позитивного человека. Я весело вспоминала ее знаменитые пряники и бублики, которыми она очень часто угощала всех нас, тогда еще школьников. Тетя Тася слушала с болью и тоской в сердце…
Где же та, ее маленькая и послушная дочь, где годы и мгновения счастья…?
Расставаясь, я все же поделилась с ней, что пишу книгу, чем изумила и обрадовала, почти отчаявшуюся в жизни, постаревшую женщину. Она попросила меня, наспех подбирая подходящие слова, хоть что-то написать и о ней, как о человеке простом, и никогда не сделавшем ничего плохого в своей жизни, что она ветеран труда, и просто хороший собеседник. А напоследок, пожелав нам с сестрой и нашим детям, лишь огромного человеческого счастья и удачи, добавила: «У тебя, Гала, все получится, успеха тебе!».
- Долгих лет и доброго здравия и тебе, дорогая наша, тетя Таисия, почет и уважение!
Вспоминая о ней, вдруг припомнился эпизод из школьных лет, то был примерно пятый класс. Тогда мне не совсем нравилось учиться. Признавая только уроки географии, русский язык и литературу, физкультуру, труд и рисование, в особенности, обожала математику, которая давалась мне легко и просто. Я быстрее всех в классе могла решать задачи, к физкультуре относилась не серьезно, очень не любила физику и химию, и уж совсем не воспринимала историю, к урокам которой приходила всегда, совершенно не подготовленной. Вяло слушала рассказы преподавателя, иногда даже срывая ему уроки. Он никогда не жаловался на учеников и не наказывал, относился к нашему эгоизму просто, и не напрягаясь, а может с пониманием.
Так прошел учебный год, за который из приблизительно пяти–семи учеников, безразличных к данному предмету, так никто ни разу не ответил, ни на один вопрос преподавателя во время занятий. Мы на принципиальном уровне совершенно не хотели готовиться к уроку, среди прочих мальчишек, естественно была и я. Задавая вопрос на очередную тему, Виктор Дмитриевич поднимая одного за другим ученика, не получал не только исчерпывающего ответа, но и вообще, диалог происходил в полном молчании. После очередной паузы, наш предприимчивый педагог, как и обычно, разрешал нам вновь садиться за парты, и вместо заслуженной двойки, всегда ставил твердо - три. Совесть нас не мучила. Но следующий учебный год начался с сюрприза
Мы, как и раньше, были настроены не серьезно к уроку истории. После первого занятия по данному предмету, у нас была 100% уверенность, что на следующий раз будут опрошены лучшие ученики.
Спокойный и вполне уверенный историк, начал урок с обычного опроса пройденной темы. Класс замер в ожидании. Как гром среди ясного неба, я услышала нечто, несопоставимое с моей моралью и моими понятиями. То, что сказал учитель, одним махом заставило меня пересмотреть, осознать и переосмыслить поведение и суть моей жизни. Стало мучительно стыдно, хотелось спрятаться подальше от глаз, убежать и не видеть своих ребят – одноклассников, падающих со смеху под парты. Но тогда, для меня ситуация оказалась не из лучших. А дело было так…
Виктор Дмитриевич произнес название прошлой темы и добавил:
- А сейчас, на этот вопрос - пауза,
- нам ответит - пауза,
- партизанка Садыкова!
Меня, словно обожгло огнем позора. Все хватались за животы, а учитель спокойно тем временем продолжал:
- Ну вот, что я говорил, молодец, стойкая разведчица, молчит, слова не выбьешь, своих не сдаст! Садись…, и поставил мне тройку.
Такого стыда, мне еще не приходилось испытывать, пожалуй, никогда. Но что было дальше! Я понимала правильность действий преподавателя, осуждая себя за лень и безразличие, ценя его тонкую психологию. Далее учитель продолжил, и класс замер в ожидании.
- А сейчас, на этот же самый вопрос ответит ее сообщник по отряду, помощник, партизан Глядковский!
Что тут было! Все ребята буквально катались возле парт, давясь от смеха, а мне и моему сообщнику, все как-то больше хотелось скулить и плакать. В таком чудно–юморном настроении прошел весь урок, а к вечеру, наверное, уже вся школа была оповещена о нашей позорной капитуляции, узнал об этом и мой злобный братец, который не преминул далее, перед родителями представить все в своем свете.
На следующий урок истории я, конечно, пришла подготовленной, более того, предмет мне показался на удивление интересным. Одноклассники сидели, молча в напряжении, в ожидании очередного спектакля.
- Стоп, друзья, спектакля больше не будет!
Я была твердо уверена, что первой, на принципиальном уровне, обязательно спросят меня, и не ошиблась. Ребята по открывали от удивления рты, наконец, услышав мой толковый, четкий и уверенный ответ по теме. Удивительным казался вообще тот факт, что я, оказывается, еще и говорить умею… Результатом моего старания, в журнале красовалась твердая пятерка. И больше никогда не было дня, чтоб я не взялась за учебник Истории.
На выпускных экзаменах 1978 года, когда еще была обязательна для всех сдача восьми предметов, я с успехом сдала историю и обществоведение. Преподаватель истории старших классов, крайне строгая Антонина Николаевна, гроза всех учеников, по окончании экзамена по предмету, собрав все три параллельных класса в одной аудитории и подводя итог, четко и значимо подчеркнула, задев при этом самолюбие отличников и любимчиков:
- Одной из лучших и вообще поразившей экзаменационную комиссию своим грамотным ответом, оказалась Садыкова Галина.
Благодарность и хвала в мой адрес, удивленные и радушные взгляды ровесников, немного окрылили, взбодрив меня.
Тогда я точно и четко понимала, что исторический поворот в моем подсознании, а может и в будущей жизни, произвел все-таки в свое время, тот самый, спокойный и всеми уважаемый, Виктор Дмитриевич Крайников, которому я по сей день, безгранично благодарна!
…После встречи с тетей Тасей, мы с сестрой окрыленные и самодовольные шли домой. А к вечеру следующего дня дружной компанией собрались у берега Иртыша. Кроме меня с сестрой и Карины, пришли Катерина с дочерью Танюшкой и ее мужем Дауреном. Мы в охотку, под хорошие песни и звуки гитары с удовольствием поедали поджаренные на костре сосиски, вприкуску с домашними помидорами. Даурен пел красиво поставленным голосом интересные народные песни, а также и своеобразные современные, и ретро. Каждый на свой лад, старался подпевать ему от души, Шолпан с Катериной пустились в пляс. Катя от души хохотала, а проходящие изредка мимо компании, солидарно–одобрительно улыбались нам, подбадривая и хваля наше чудно–веселое общество. Возвращаясь назад поздней ночью, под сияние полной луны, мы весело и задорно подпевали нашему обаятельному гитаристу: «А ты меня любишь? - Ага, а ты со мной будешь? – Ага…», и, похоже, это нравилось всем, не спящим в тот поздний час.
Через день мне предстояла обратная дорога, короткий отпуск заканчивался, но перед отъездом хотелось вновь собраться в кругу друзей и близких. Пришли вновь, Катерина со своими домочадцами, Светлана с маленькой Алиной, а Алешка ради вечера, отказался от встречи на аллейке со своими сверстниками. Крайне удивило действие Олеси, которая без предупреждения уехала в Усть-Каменогорск, оставив маленькую дочь, на усмотрение Виталия. Об ее отъезде мы узнали лишь следующим днем, когда он привел к бабушке расстроенную Карину. Большей сверх наглости от Олеси никто и не ожидал, она просто жила и строила свою жизнь, словно ребенок, это проблема бабушки. А за отсутствием мест в детсаде, действительно возникала ощутимая задача. Сестре предстояло не только поднимать и воспитывать внучку, что, впрочем, она и делала на протяжении этих лет, но еще стоял не разрешимый вопрос по уходу за ребенком в ближайшее время, так как каникулы Леши заканчивались, и малышку не с кем было оставлять дома.
Переплюнув очередную сцену Олеси, мы просто и душевно собрались за столом. Забавная Алина махала ручонками и что-то верещала, под славную песню, звонко поющего Даурена, а он вновь и вновь запевал: «Маленькая девочка, маленькому мальчику задает вопрос, что такое солнце, что такое счастье, что такое любовь?!». В незнакомой компании, малышке было интересно и весело, а Светлана ей тщательно пережевывала кусочки мяса, которые та уплетала с превеликим удовольствием. Веселились мы и плясали допоздна, запечатлев на память самые интересные моменты на фото. А поздней ночью, вместе с сестрой, собирали и упаковывали мою дорожную сумку. На прощание, я подарила ей свою новую блузку, от чего она была вполне довольна. Через два часа мне вновь в дорогу. Я уже успела соскучиться по своему Руслану и по дорогому теперь, мне Томску.
Иногда меня немного осеняло воспоминание об Алие. Где она и что с ней? Из мало толковых пересудов и разговоров я, приблизительно узнала, что из маленькой, некогда всеми любимицы, получилось некое невразумительное создание. Бросив своего первенца в роддоме, она вела безрассудный образ жизни. Не обиженная и не обделенная внешними данными, племянница совершенно не следила за своим видом, вечно неопрятная, подвыпившая, обкуренная и грязная, вела аморальный образ бытия, устраивая ночлежки, где придется. Второго сына, которого она все же не бросила, но и не зарегистрировала, за годы его пяти или уже семи летнего не существования формально, постоянно тянула за собой, вечно грязного и голодного, нередко со следами побоев. Алия иногда останавливалась на время пожить у отца, пока тот был еще жив, в полуразваленной квартире нашей мамы. На пару с Нуртаем они пили, на пару воровали, причиняя много вреда и хлопот всем, рядом живущим. После смерти своего отца, Алия, словно в воду канула. Больше ее почти никто не встречал в нашем городке, говорили, что она, как и прежде прозябает в областном центре. Очень жаль, что не оправдались надежды и мечты, некогда любящих ее, наших стариков, желавших ей, как первой внучке, счастливого будущего и огромных удач.
По окончании отпуска, к своим обязанностям я приступила не с особым желанием, предчувствуя, что с работой придется скоро распрощаться. Это был не правильный Фэн-Шуй. Многие из сотрудников искренне радовались моему приезду, жалуясь, что эти прошедшие две недели кушали, что попало и очень соскучились по моим вкусным обедам. Я, как могла, все же старалась и ответственно относилась к своим обязанностям. Но каждый раз мое настроение подпорчивала Светлана, наш главный бухгалтер. Избалованная, капризная в прихотях, она, пожалуй уже сама того не замечая, все больше придиралась без оснований ко мне по любым пустякам, хотя прекрасно знала и понимала, что для нее обед готовится индивидуально. Кроме того, Сашок – «Лелик», к тому времени совсем обнаглел, будучи уверенным в своей безнаказанности. Он, как и ранее, привозил не качественный товар, завышая в отчете стоимость, вес и количество. Светлана Борисовна, уже дважды говорившая со мной на эту тему, обещала поговорить с директором и принять необходимые меры. Почему она этого не делала, для меня оставалось подозрительной загадкой. Сама я не однократно собиралась подать докладную на имя директора, но была более чем уверена, зная горький опыт предыдущих коллег, что все останется без изменений. То ли там так было заведено, то ли они все были настолько «свои». Терпеть капризы и не уважение мне было не в привычку, и поэтому я все же подала директору заявление об уходе, чем удивила и ошеломила многих. Светлана приняла это на свой счет как обиду, так как узнала о моем решении не первой. Директор, в свою очередь, как и предполагалось, так и не предпринял ни каких мер, по внесенным мною предложениям и вопросам в докладной. Поиск нового человека на должность повара, был почти безрезультатным. Ничего не оставалось делать, как принять на кухню совершенно не дееспособного человека в данной специфике, далекого от кулинарного мастерства. Чуть позже девчата наперебой, то ли в солидарность мне, то ли из других побуждений, сообщили, что по вычеркнули свои фамилии из списка на обед, потому, как новый повар их в совершенстве не устраивает. Троим попались в супе пучки волос, чего и требовалось ожидать, так как новоиспеченная дама ходила с распущенными лохмотьями на голове, и категорически не собиралась их убирать, как того требовали правила. Ребята возмущались, что ей, как повару, не к лицу бегать за угол на перекур, вследствие чего, они объявили ей бойкот, многие выкидывали в помойное ведро салаты, от которых в буквальном смысле слова «проносило». А в пятницу, в день моего увольнения, обед вообще представлял собой нечто. Неправильно заведенное тесто, сырой фарш, незнание технологии - результат полученных пирожков, от которых отказались все. Какие эмоции тогда испытывал директор на пару со Светланой, история умалчивает, а до вечера, только и было разговоров между сотрудниками, как о столовой, смех и подколы в адрес начальства и прочих особ, что вот мол, так им и надо, что хотели, то и получили. А Галина Николаевна, так прямо и сказала мне на прощание:
- Да, Галя, зато ты красиво ушла, кто-то должен был их остановить, впредь будут делать все обдуманно и не обижать не заслуженно других!
В пятницу, после обеденного перерыва, я подъехала к офису за документами и расчетом. Саша с Колей, по всей видимости, все-таки не миновали беседы с директором, и, судя по их лицам, получили нагоняй, так как, увидев меня не стали здороваться и не подошли с объяснениями или хотя бы с разборками, что доказывало мою правоту. Встреча с главным бухгалтером, на которой вообще «лица не было», тоже выражала факт недовольства. Впрочем, Бог им всем судья, жизнь штука сложная, все расставит по своим местам. Но более всего удивило последнее действие Светланы, не находя другого способа, как и чем мне досадить, она дала указание кассиру, выдать мне лишь часть оставшейся, белой зарплаты, компенсацию и сам расчет я не получила. Сама же она поспешила удалиться из офиса, ссылаясь на неотложные дела, тем самым избегая разговора и объяснений со мной. Не сказать, что меня это сильно задело, я наперед уже была предупреждена девчатами, о ее не всегда верных, но повторяющихся манерах. Затевать скандал из-за двух тысяч рублей, конечно не стала. Но в душе появилось желание заявить в налоговую инспекцию за нарушения по отчислениям в бюджет, что доказать было крайне не сложно, так как под заявлением собирались подписаться не один десяток коллег, а в коллективе всегда шли не здоровые разговоры по поводу черно-белой зарплаты. Я, конечно же, могла сделать решающие действия, но помня бездействие после дважды поданных мною обращений в налоговую службу по предыдущим событиям, и понимая, что в этом мире многое продается и покупается, попросту «рука руку моет», выбросила эту затею из головы.
Впереди предстояли другие задачи. Хотелось найти не просто подходящую работу с соответствующей оплатой, но и чтобы само пребывание там, было желанным, интересным и полезным. Теперь все в моих руках, остается только верить, надеяться и неуклонно идти вперед, к воплощению своих идей.
Я всегда относилась с величайшим уважением к создателям телепрограммы «Жди меня». Иногда, даже очень запросто, могла дать волю эмоциям, не стесняясь пустить слезу. Меня все больше осеняла мысль, поданная некогда покойным отцом. Он, как мне казалось, всегда жил в самоосуждении, за ошибку, допущенную по молодости. И вот однажды, поразмыслив, я написала впервые на передачу свое длинное повествование, о нелегкой судьбе и испытаниях Гены Варланова, первого сына нашего отца. Излагая все подробности, и как бы выполняя волю покойного, преследовала лишь одну цель - если паренек найдется, то не думаю, что ему будет совсем без интереса узнать свою родословную, хотелось как-то реабилитировать в его глазах вину отца, понимая, что через столько лет, этому навряд-ли найдутся оправдания. Изложив суть печальной истории, трагические сцены из жизни отца–фронтовика, мотивы распада предыдущей семьи, и, конечно же, глупую безответственность перед лицом безвинного малолетнего ребенка, вспоминая со слезами на глазах все тяготы и невзгоды, я все же дала ход своим изложенным на листах бумаги мыслям. Оставалось только ждать. Жизнь сама расставит все точки над «и». Хочется верить, что в жизни Геннадия, все сложилось хорошо и удачно. Он, как никто другой, может быть заслужил то лучшее, что так не хватало ему в далеком, трудном детстве.
Анализируя свой пройденный тернистый путь, я полностью осознаю, что за все в жизни следует платить по счетам, в дом беда просто так не приходит, и зло не бывает безнаказанным, природа сама диктует свои права и законы. Пройдено много дорог, сделано немало ошибок, которые я частично признаю, а в коих, и просто раскаиваюсь. Но знаю твердо одно, что помыслы мои чисты, действия уравновешенны, есть вера и надежда в лучшее. Впереди ждут грандиозные дела, неизведанные загадки жизни. Если и жалею о прошлом, то лишь частично, ибо, несмотря на все проблемы и неудачи, я бы никогда не отвергла ту нашу судьбоносную встречу с Сергеем, потому, как главной целью и смыслом моей жизни, был и есть, как и для любой матери, только лишь единственный и желанный ребенок, посланный Всевышним! И хочется верить, что именно для него, определена особая и славная миссия на Земле.
Будь счастлив мой малыш!
Подводя итог частицы своей жизни, твердо знаю, в душе я не предала ни свой народ, ни свои обычаи, ни родной край, ни само государство. К неизбежным переменам привели лишь обстоятельства. Нельзя связывать воедино святое с определенными негативными проявлениями.
Народ России и Казахстана едины, вместе, мы мощная сила!
Ведь не зря же, рожденные сыновья двух народов в едином - Женька и Руслан, отдавая свой долг чести в рядах Армии России, тем самым подтвердили нерушимость и неделимость братского Союза двух миролюбивых и Великих держав!
Цвети, процветай и развивайся, мой родной, Казахстан!
Чистого, мирного неба над головой и ясных дней, тебе, Великая Россия!!!
2008 год г. Томск

…Правильно ли я поступила, излагая о некоторых фактах из жизни своих друзей и коллег?
Все они в курсе моих затей, прекрасно понимая, что часть их жизни неразрывно переплелась с моей.
Я предупредила, что буду писать все в точности, как было, как это понимала и чувствовала. Никто меня не остановил, не сказал: «Стоп, не надо этого делать, не пиши обо мне».
Я спросила сестру: «Как ты воспримешь все, о чем напишу, ведь там будет изложено обо всем, и даже наша ссора!». Смеясь, она ответила:
- Ну и ладно, что было, то было, пиши!
- Стерпишь?
- Стерплю!
- Ну, смотри!
- Все нормально, удачи тебе!
- И тебе тоже!
Впереди, еще самые невероятные истории и приключения, экзотический Таиланд, звездные планы и гармония с ФЭН-ШУЙ.
Продолжение следует.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 19
Опубликовано: 08.10.2018 в 08:48
© Copyright: Гульжиан (Галина) Садыкова
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1