В тревоге и радости


24 августа 1991 года в пятницу в полдень в Главную редакцию мониторинга Гостелерадио СССР зашел политический обозреватель Центрального телевидения по внутренней тематике Александр Тихомиров. Он был огромен в своем черном кожаном пиджаке и важен. На толстом и внушительном лице его было написано: историческая миссия. Он раскрыл перед моими глазами удостоверение размером с зачетную книжку. Там было написано под двуглавым орлом: специальный представитель Бориса Ельцина.

Я затворил толстую обтянутую кожей дверь кабинета главного редактора. За ней остался длинный коридор, а далее налево – милицейский пост. «Живую подпись» Ельцина я видел в первый и последний раз.

– Мне поручено разогнать в течение двух недель вашу антироссийскую помойку, – произнес грозный посетитель торжественно и громко. Кабинет прослушивался, и, возможно, запись разговора пылится сегодня в каком-нибудь секретном архиве.

Я не стал возражать, хотя слово «антироссийский» тогда считалось обвинением. Особенно для тех, кто, как мы, относились к «враждебному СССР» и не получали зарплаты. «Свободная Россия», в которой деньгами чуть ли не задницу подтирали, и «враждебный СССР» уже практически слились в одно государство. Но подобные терминологические игры позволяли нещадно разворовывать «враждебную собственность».

– Списки на стол! – воскликнул специальный представитель.

Официальный список, сделанный типографским способом, хранился в недрах Первого отдела, который был опечатан и до времени упразднен. У меня имелись в верхнем левом ящике письменного стола рабочие копии – отнюдь не полные. Это были отдельные странички с инициалами и фамилиями. Я достал первые попавшиеся листы. Тихомиров, не глядя, с отвращением скомкал их и бросил в мусорную корзину.

– Будешь посылать только Ельцину и Хасбулатову, а там – посмотрим.

Эти два номенклатурных революционера и без того состояли в получателях, но я не стал вступать в бессмысленную дискуссию.

Историческая миссия подошла к концу.

– Архивы уничтожить, охрану снять!

Я молча кивнул.

С чувством выполненного исторического долга нежданный посетитель удалился. С тех пор об Александре Тихомирове я ничего не слышал и никогда не встречался с ним.

Я и пальцем не пошевелил, но записывающее устройство, видимо, работало и всё вокруг меня происходило само собой. Через одну или две недели явился хромой старик. Егор Яковлев – наш новый шеф – выписал его ввиду острой необходимости из Болгарии. Об этом он мне сам сообщил. Звали его Дмитрий Андреевич Голованов.

– Михаил Олегович, организуйте дело таким образом, чтобы ваше барахло можно было купить в любом газетном киоске свободной России.

– Все бюллетени? Даже с грифом «секретно»?

– Егор Владимирович на сей счет высказался недвусмысленно. У нас нет секретов от народа. То, что вы шептали на ухо советским вождям, теперь будет известно всем ...

Я погрузился в праздные размышления, ничего реально не предпринимая. Типография в подвале Дома на Пятницкой, 25 могла оперативно отпечатать максимум 500 экземпляров, да и взимала с наснемыслимую плату, ибо находилась на балансе «демократической России». О каких миллионных тиражах могла идти речь? Бумага стоила дорого. Сколько еще за распространение сдерут?

Голованов (честь ему и хвала) постепенно переводил нас из «СССР» в «Россию», но и там типография не хотела работать бесплатно, а для рассылки в штат разрешили взять только одного курьера. Однако процесс, как говаривал Горбачев, пошел. Однажды позвонил Владимир Гусинский.

– Сколько стоит весь комплект? – поинтересовался он голосом человека, который участвует в забеге.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, все сборники, какие есть?

– Мы выпускаем пять разноплановых бюллетеней. Вас какая тематика интересует?

– Любая. У меня мало времени. Назовите цену комплекта?

– Три с небольшим тысячи долларов, – соврал я первое, что пришло в голову.

– Хорошо, беру три комплекта.

Таким образом, появилась цена и термин «комплект».

Вскоре посыпались заказы с самых неожиданных сторон. Экономисты составили договор оплаты с приемлемым НДС по типу образовательного учреждения. Мы на короткое время превратились в преуспевающее СМИ под названием Агентство «Эфир-дайджест». Однако потом нас замучили всякие халявщики, включая госсекретаря Бурбулиса по кличке Муравьед...

Меня почти не покидало праздничное настроение. Мне платили зарплату, мне было сорок лет. В какой-то мистической книге, которые отныне продавались открыто, я вычитал, что молодость завершается в 42 года, а зрелость длится аж до семидесяти. Живи – не хочу.

19.11.2014



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 22
Опубликовано: 03.10.2018 в 07:23
© Copyright: Михаил Кедровский
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1