КРИЗИС ДОВЕРИЯ


Начните доверять себе, и вы сразу поймёте, как надо жить.
Иоганн Гёте

- Смешные вы, честно. Как можно изучать то, что в принципе, не знаешь?!
… Иваныч был особенно в ударе. Наверное, сказывалось то, что коньяк все-таки не «левый».
- Моя, если хотите сверхзадача, просто показать вам, как делать не нужно, а все остальное – это ваши проблемы. Тут путей много. Вообще если уж так, то гораздо честнее и быстрее и, что самое главное - дешевле, поехать в Столицу-матушку и там, на вокзале, купить диплом. У меня даже есть несколько телефонов. И не надо переживать, - это все курируется даже не ментами. То есть, на высшем уровне. Видел я эти дипломы. Ну ничем они не отличаются от тех, что вам выдадут через пять долгих и мучительных лет… Вот был у меня студент, толковый, послушался и сейчас в Бельгии и не где-то на стройках - помойках, а в офисе. На праздники вот шоколад их знаменитый присылал, а благодарил как…
Виктор Иваныч – доцент кафедры психологии, педагогики и социальной работы. Любитель склонных к полноте студенток, всего, что 40 градусов и выше, а также просто хороший человек. Эдакий последний воин. В некотором роде, Дон Кихот. Всё пытается охранить остатки того, что когда-то было городской культурой. Все уже давно рукой махнули, а он в перерывах между запоями еще пытается. Он – за культурный апартеид. Местных «ломоносовых» в упор не замечает. Во время сессии подчеркнуто вежливо спрашивает, кто какую оценку желает получить. «Отлично» сыплется как манна небесная. Чеховское настроение, хуле. Оставшееся меньшинство – дети недобитой нищей интеллигенции – на сладкое. Начинаются задушевные беседы, которые перемежаются ненавязчивыми вопросами о прочитанном и услышанном на парах. После этого – организованно в кабак. У нас еще осталось несколько мест, не затронутых стилем «быкоко». И пускай там скатерти помнят еще период «горбачевской трезвости», но атмосферу не заменить ничем. Главный плюс – цены. Кроме того, ну где еще хрупкие, прыщавые, закомплексованные, нищие мальчики из семьи инженера и библиотекарши могут расстаться с невинностью? Всё понимающие буфетчицы, подавальщицы-официантки делали свое нужное дело. Иваныч при этом всегда любил подчеркнуть, что именно вот таким образом и происходит настоящая смычка города с деревней.
- Мы становимся ближе, - любил подчеркивать он. – Главное, чтобы не ближе, чем на размер среднестатистического фаллоса.
Фаст-фуды, флеш-мобы и прочие «прелести» наступившего 21 века мы старались не замечать. Вообще, такая лексика в нашей тусовке не приветствовалась, как и «дедовшина». Иваныч отлавливал первокурсников, что называется «пробовал» их, а уж после этого вводил в нашу тусовку. Все понимали, что это ненадолго, мы уже прошли «экватор», следовательно «золотым временем» следовало пользоваться вовсю. Единственное условие, мы устанавливали своеобразное дежурство: кто сегодня будет доставлять Иваныча домой. Он уже давно жил один, так что надежды на то, что его разденут и положат в чистую постель, не было никакой. Дежурившему вменялось пить через раз. Именно алкогольные лекции Иваныча почему-то намертво отпечатывались в голове и как это ни парадоксально, действительно пригождались в жизни.
- Вот опять же, вы часто спрашиваете, почему да отчего. Да потому, что мы все потомки недоделанных народовольцев. Ну, во всяком случае, большинство. Любители того, чего на самом деле не любим и не знаем и что самое главное, знать не хотим. Вот и результат – ни города нормального, ни деревни. Дикий, как это сейчас говорят, микс… Он, понимаешь, профессор, весь такой заслуженный. Все знает… Только того не замечает, что вся его жизнь вертится благодаря какой-то Дуньке, которая хоть в университетах не кончала, зато знает, что сковородку сначала надо как следует нагреть, чтобы потом яичница не пригорела. А профессор - ..удак сидит у себя в кабинете и думает, как бы увеличить надои. Как перенять передовой опыт. Чего коровам поставить – Баха или Бетховена. А того, что коровники от ветра шатаются, он в упор не замечает. Как и того, что если б не вот эта Дунька, то он бы и в дырявых штанах ходил – мудями тряс, а у него и так простатит. Ему нельзя переохлаждаться…
- Мы ведь все в этой стране так или иначе жертвы самой грандиозной аферы ХХ века. Так, как наше государство нагнуло своих сограждан… не знаю, может в каком-нибудь Зимбабве… И то, им простительно – вчерашняя колония. Вы – ведь тоже жертвы, дед-баба, мать с отцом откладывали кому на машину, кому на кооператив, а потом….
Вот меня часто спрашивают, как так академики, доктора-профессора и то… Неужели никто ничего не понимал, не чувствовал, не предвидел? А я вам скажу, что кое-кто понимал и более того знал, и это никак не наша сраная ученая элита.
Мы приготовились услышать очередную историю не без морали. Удивительно, еще относительно не старый мужик, а сколько всего повидать успел. Иногда создавалось впечатление, что каждый его день – как очередной акт какой-то интересной пьесы. Типа, ни дня без строчки.
- Я ведь не отсюда, не здешний. Мать с отцом далеко жили. Я туда ездил. Обыкновенный маленький город, тысячи их. Свой дом. Соседи слева, соседи справа. Так вот справа поселились бабка с внуком. Я только помнил, что бабку Григорьевна звали, а внука как меня - Витей. Тезка. Внук немного того был, что-то там от рожденья не так сложилось. Вот уж не помню, то ли дочка этой Григорьевны сильно пила, то ли ее муж. Когнитивное расстройство. Эпилептиформных расстройств не наблюдал. Поведенческие расстройства… Только записывать не надо. Не об это речь. Страшно ленивый был, Григорьевна его постоянно шпыняла, но это мало помогало. Хотя, если уж за что-то брался, то делал на совесть, но очень медленно. Господа студенты, диагнозы потом…
- Да… так вот. Жили они очень обособленно. Они ни к кому, и к ним никто. Это сейчас почти норма, а тогда немного дико было. Если какие разговоры – только за двором. У них сад небольшой был, фрукты-овощи. Григорьевна этим торговала. Я их даже видал с внуком на местном базаре. Ну и по соседям, тоже продавали. Григорьевна, сколько ее помню, уборщицей все время работала. Сначала в больнице, потом в школе, потом еще где-то. Она уже тогда какую-то пенсию крошечную получала, но работала. Тезка мой поначалу тоже где-то работал, но нигде долго не задерживался. Спать любил, и солнце любил. Я обычно летом к родителям приезжал. Он какую-то куртку старую не земле расстелет и спит себе, прям на солнце.
Григорьевна мою мать отличала от других, наверное потому, что мать не пыталась в душу залезть. А то ж всем другим сильно интересно было, как они живут. Удивительно, но и внук это понимал, чувствовал что ли, даже с матерью разговаривал. С другими – в основном «добрый день» и «до свиданья».
-Долго они так прожили – лет пятнадцать. Тут самые «веселые» времена наступили. Девяностые. Вы тогда только родились, а я вот хорошо помню… Картошечка в разном виде с капустой на десерт…Да… Григорьевна умерла. А еще раньше мать мою просила, помочь с похоронами. Она мол, все заранее приготовит. Витек мать мою позвал, - бабушка умерла. Мать с соседками все, что надо сделали, - обмыли, одели. Мать соседок отправила, а сама Витьку говорит: «Ты не подумай, что я требую, но так положено. Надо три полотенца дать – тем, кто тело обмывал. Я знаю, бабушка твоя должна была приготовить». Витек и говорит: «Ладно, заходи - сама выбирай» и пустил ее одну в дальние комнаты. А там ну как бы вам объяснить, можно было реально сельпо открывать. Полотенца в пачках – кухонные, банные, махровые. Отрезы тканей, гвозди в ящиках, инструменты новые еще в масле. Порошки, мыло, зубная паста. В общем, все то, что очень долго храниться может. И при любой власти пригодится. Да, это вам не соль и спички пресловутые, хотя и это добро имелось. Мать… Ну что, любопытная как и все женщины, еще дальше пошла, а там бра, светильники, люстры какие-то в коробках. Тут Витек нарисовывается. Мать потом рассказывала, так посмотрел на нее и даже улыбнулся, говорит: «Мне этого лет на десять хватит, а дальше - видно будет».
… Потом, когда уже похороны были, мать документы Григорьевны пересматривала. Паспорт там, сдать нужно было, пенсионное, что-то еще, а вот сберкнижки ни одной не нашла. Она - к Витьку – где, мол, книжки? А Витек ей отвечает: «Так их у нас и не было никогда». Это тогда сродни культурному шоку было. Мать, если честно, сначала ему не поверила.
- Ну а дальше?
- А дальше стал Витек жить-поживать и добро проедать. Он, хоть и дешевил при продаже, но не сильно. Удивительно, вроде как дурачек местный, а при той галопирующей инфляции в ценах разбирался. Ну, конечно, не всегда за деньги продавал. Тогда многие денег по полгода в руках не держали. Менял на продукты часто. Но тоже себе не в убыток. Удивительно, но он после смерти бабки связи с, так сказать, официальными институтами власти вообще оборвал. Даже паспорт менять не пошел – боялся, что его в дурдом насильно положат, а дом отберут. Так что никакое пособие или пенсию он тоже не получал, а жил. И надо сказать, по-своему жил неплохо. На зиму перебирался в маленькую кухоньку – там спал, потому что топить меньше нужно было. Из благ цивилизации у него только электричество было. И то, просил мою мать, чтоб она, когда шла за коммунальные платить и ему за свет пару рублей заплатила, деньги давал. Вот у него деньги всегда были. Огородик еще свой маленький обрабатывал. Картошка-морковка. Сад, правда, их совсем захирел. Он же лентяй был, я говорил.
… А так ничего. Я когда приезжал, всегда его видел. Мужик уже немолодой был, уже и седина била, а зубы – белые-белые, все свои. Лицо почти без морщин, спина прямая, ровная. И всегда так ехидно улыбался, вроде как знал что-то, чего другие не знают. Я уже давно к себе на малую Родину не ездил – родители умерли. Но почему-то уверен, что тезка мой до сих пор живет и жить долго будет. У него еще запасов много. Там за двором у него видал и рубероид, и железо листовое в мой рост сложено, и кирпич…
… А ведь нас с детства убеждают, что человек слаб, что нельзя нам без этих всех этих … органов обходиться. Ломают еще в садике. Потом вот такие, как вы всю жизнь тратят на восстановление этих самых социальных связей. А какие связи, если себе не веришь? Государство в какой-то момент поворачивается к тебе задом и руками разводит, мол, так получилось. Зато в следующий раз… И дальше виток пошел.
- Ну так вот, господа студенты. Тема нашего следующего семинарского занятия: «Стадии развития кризиса доверия». Предлагаю провести его на следующие выходные и на свежем воздухе. Помимо конспектов захватите, пожалуйста, по бутылке красного вина – глинтвейн варить будем. Чтобы, так сказать, не пичкать вас одной теорией. А то ведь как получается, последнюю сотню лет сидим, прыщи на жопе давим – всё решаем, что раньше появилось – курица или яйцо или может ли кухарка управлять государством. А ведь миром, каждый на своем месте, вертят те, кто особо теорией не заморачивается.
Так мы и учились. И очень даже неплохо.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 8
Опубликовано: 02.10.2018 в 15:11
© Copyright: Валерий Анохин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1