Истоки державности. Глава 3


Глава 3
(840-841 гг. от Р.Х.)

Император Людовик Благочестивый преставился 20 июня. В последние часы его жизни рядом с ним находился его сводный брат архиепископ Меца и то только потому, что умирающий был уже в небытии, а до этого он не допускал к себе никого, постоянно молясь. Именно архиепископ на смертном одре прикрыл очи императора и сложил его руки. В сопровождении войска, епископов, аббатов и графов тело императора препроводили в Мец и похоронили в церкви святого Арнульфа. Ни жена, ни дети не присутствовали на похоронах императора, и это отчасти вызвало озабоченность архиепископа, и это заставило его хмуриться всё время, пока происходила церемония захоронения императора. Поэтому он так недовольно встретил улыбающегося аббата Гунтбальда:
- Ты чего так зубы скалишь?
- Я предполагаю, - учтиво ответил аббат, - что мы уже стали ближе к нашей цели: вознесению духовной власти над светской.
- Ты ошибаешься. Пока ещё нет. – Вздохнул архиепископ. – В настоящее время мы стали ещё дальше от этого.
Улыбка слетела с лица аббата, а архиепископ продолжил:
- Я не ожидал, что Лотарь так прытко начнёт вершить дела, и это моя ошибка. Я же это должен был предположить. Он не похож на своего покойного отца. Лотарь не рассуждает, а действует. Пока все занимались похоронами Людовика Благочестивого, он захватил имперскую казну и разослал всем указы, чтобы под угрозой смерти и изъятия недвижимости все присягнули ему на верность, как императору. Это не тот правитель, который упустит власть из своих рук. Кто ему сможет противостоять? Карл? Он ещё неопытен в этих делах. Если только его мать Юдифь… - архиепископ чуть задумался, а потом продолжил. – Ладно!.. Людовик?.. Со своей нерешительностью вряд ли он посмеет пойти против старшего брата.
Архиепископ взглянул на встревоженное лицо аббата и чуть улыбнулся кончиками губ:
- Но не надо отчаиваться! Всё в жизни переменчиво. Как там у Экклизиаста? «Летит ветер к югу, поворачивает к северу, кружится, кружится и опять возвращается на круги своя». Так и у нас есть возможность всё вернуть «на круги своя». Достоинства Лотаря – одновременно и его слабости. Мы воспользуемся его импульсивностью, прямолинейностью в решении проблем, а проблемы мы ему создадим. Для него сейчас – это не испортить отношения с братьями, а мы подтолкнём его к необдуманным действиям. Направляйся к императрице Юдифи и её сыну Карлу и посоветуй ей напомнить Лотарю о заключённом между ним и его покойным отцом, мир его праху, - здесь архиепископ возвёл глаза к небу и перекрестился, - договоре, по которому произошло разделение земель между ним и Карлом. Я почти уверен, что скупость Лотаря не позволит ему поделиться землёй с его другим братом Людовиком, а согласится ли Людовик иметь только одну Баварию и хватит ли у него сил противостоять старшему брату? Придётся мне самому встретиться с ним и убедить его прекратить вражду с Карлом, а может быть даже взять его в союзники. Иначе ему не устоять против Лотаря, но это ты не оглашай Юдифи.
Вдова императора встретила аббата Гунтбальда в присутствии своего дяди графа Понтье. Она, заломив руки, настороженным взглядом смотрела на вошедшего аббата. Гунтбальд, держа в руках янтарные чётки, учтиво склонил голову и лилейным голосом и даже немного слащаво начал говорить:
- Архиепископ Меца шлёт глубокие сожаления о безвременной кончине нашего императора и заверяет, что готов оказать необходимую помощь вдовствующей императрице и её юному сыну.
Юдифь вспыхнула, возмущённо вскинула голову, но сдержав себя, тихо произнесла:
- Я благодарна Его Высокопреосвященству, что он скрасил своим присутствием последние дни моего мужа. Об этом мне поведал мой дядя.
После этих слов граф Понтье церемониально склонил голову.
- Я очень благодарна за его желание помогать мне и моему сыну, но чем он может помочь против притязаний Лотаря? Он и при жизни мужа, недолюбливая нас, заключал меня и малолетнего Карла в монастыри, а теперь и подавно от него можно ждать чего угодно.
Граф Понтье шагнул в сторону Юдифи и с возмущением крикнул:
- Мы не позволим Лотарю опять заточить в монастырь тебя и Карла. Нужно собирать войско!
Аббат смиренно прикрыл глаза:
- Разве мы можем предвидеть то, что подвластно только промыслу Бога? Только неустанно молясь и призывая Всевышнего к снисхождению, можно облегчить свои страдания. Вряд ли можно избежать того, что начертано свыше. Но предопределено ли Божьим провидением то, что собирается делать Лотарь? Это никому не известно. Поэтому нужно делать то, что подсказывает здравый смысл. Его Высокопреосвященство предлагает написать от имени императрицы письмо Лотарю и напомнить ему, что он должен исполнять условия договора, заключённого в Вормсе между ним и его отцом. По этому договору Карлу должна принадлежать Нейстрия, Аквитания, Септимания, Испанская марка и Бургундия, не так ли? Я думаю, что с этим письмом нужно послать графа, - аббат внимательно посмотрел на дядю императрицы, - и пусть он потребует, чтобы Лотарь подтвердил условия его выполнения.
Юдифь задумчиво начала прохаживаться по комнате, а затем, поразмыслив, вздохнула:
- Хорошо, я напишу Лютарю. Это только отчасти отдалит наше с ним противостояние. Граф, только не надо у него ничего требовать, но не нужно и унижаться. Просто нужно узнать его отношение к этим договорённостям, а за это время нам придётся собирать воинов. – Она нахмурилась и, смотря прямо перед собой, добавила. - Наши земли ещё нужно уметь защитить.
Аббат прикрыл веки, скрывая восхищение от ума Юдифи.
Через неделю Лотарь, прочитав послание мачехи, презрительно скривился и бросил письмо под ноги графа Понтье:
- Отец умер, а договаривался я с ним. Кто вместо него будет выполнять условия договора?
Граф Понтье промолчал.
- То-то же… Вот и выходит, что договор утратил силу, и Карл уже владеть теми землями, что выделил ему отец, не вправе. А обладает он таким куском, что запросто можно подавиться. Хватит! Этот жирный кусок я забираю. Я ему оставлю Септиманию, Испанскую марку и, пожалуй, пусть забирает юг Аквитании. Ни на Нейстрию, ни на Бургундию он претендовать не вправе. А может вместо этих земель я дам ему одну Фризию. Не знаю, мне нужно подумать.
- Обглоданную норманнами Фризию?.. – Не удержался граф.
- Вот именно… И ещё… Карл должен распрощаться с титулом короля.
Лотарь наслаждался. Он, смотря на подавленное, как ему казалось, состояние графа, мстил за все прошлые обиды, за неудовлетворённое в прошлом желание править, за любовь отца к младшему сыну в ущерб остальным. Граф Понтье смотрел на претендента на императорский трон холодными глазами и понимал, что Лотарь специально провоцирует, ставя Карлу такие условия, которые ему неприемлемы, а также он понимал, что в ближайшее время войны не избежать.

***

Поздним вечером в постоялый двор недалеко от Реймса решительно вошёл высокий широкоплечий человек. За ним, позвякивая оружием, протиснулись его шестеро спутников. Человек с надменным видом оглядел помещение с сидящими в сумраке силуэтами людей и властно крикнул:
- Хозяин!
Из темноты дома со свечой в руке появился невысокий пухленький человек:
- Чего изволите?
Человек снял шляпу, присел на близстоящий стол, бросив её перед собой, и тоном, не терпящим возражений и скорее выглядевшим как приказ, чем просьбу, произнёс, смотря прямо перед собой:
- Мне и моим спутникам принеси по бутылке вина, мясо, хлеба и ещё, что у тебя есть. Пока мы будем трапезничать, приготовь комнаты, где мы могли бы переночевать! Мне - отдельную, а также расседлай и накорми лошадей и принеси, в конце-то концов, побольше свечей! Я не привык принимать пищу в темноте.
После распоряжения гость бросил на стол горсть золотых монет. Его спутники с шумом начали рассаживаться за соседний стол. У хозяина, увидевшего блеск монет и не ожидавшего такой щедрости, вытянулось одутловатое лицо:
- Как изволите величать, ваша милость?..
Человек не спеша поднял глаза и высокомерно произнёс:
- Зови меня граф.
Услышав ответ, хозяин подобострастно склонился в поклоне:
- О-о-о! Ваша светлость…
Гость продолжил:
- Если я и мои люди будут довольны, то утром получишь ещё столько же, но если вино будет кислым, мясо не прожаренным или простыни будут влажными, то утром взгрею тебя палкой по твоему толстому заду.
Хозяин испуганно отпрянул и засуетился, и вскоре перед вновь прибывшими на столах появилась еда и вино в окружении множества горящих свечей. Немногочисленные посетители постоялого двора с интересом посматривали из своих сумрачных углов на пирующих. Наконец, из самого дальнего угла поднялся человек и подошёл к графу, встав напротив него:
- Матфрид, не угостишь ли своего старого приятеля?
Матфрид поднял глаза и в испуге перекрестился:
- Ламберт?! Ты наяву или наваждение, появившееся из небытия?
- Чего это ты так испугался? – Усмехнулся Ламберт, присаживаясь перед старым другом.
- Так меня известили, что император Людовик, мир его праху, лишил тебя головы.
- Как видишь – я жив, а ты постарел – сразу не узнать! Одни седые усы чего стоят! Аж в синеву отдают… И на вино не так налегаешь… Только по прежнему не ценишь золото и раскидываешь его горстями.
Матфрид, убедившись, что перед ним живой человек, улыбнулся:
- Все мы меняемся с годами, вот и усы мои поседели. Из-за них меня так и прозвали Синеусом. Я рад тебя видеть, Ламберт. Угощайся!
Ламберт отхватил ножом от жареного на вертеле поросёнка немалый кусок и потянулся за вином:
- Ты назвал себя графом. Орлеанское графство у тебя забрали. Так какими землями ты теперь владеешь? Как тебя теперь величать? Граф?..
- Просто граф.
Ламберт презрительно усмехнулся:
- Почему то я так и предполагал. Граф без земельных владений… Так ответь старому другу, «просто граф», откуда у тебя столько золота? Зная тебя, я не думаю, что ты мог заняться разбоем. Так кому ты служишь?
- А ты?..
- Я служу сыну Пипина – Пипину II, но, как видишь, он не так богат, чтобы так щедро одаривать своих слуг золотом, иначе, послав меня к Лотарю, отсыпал бы мне горсть золота… Не то что тебе… Я бы не отказался, как и ты, служить такому щедрому хозяину. Так кто он?
- Я служу человеку, который ценит преданность и за это щедро платит и который всегда верен своему слову, а это многое значит. Пусть сейчас он лишился выделенной ему земли, но когда он её вернёт, то и я получу своё.
- Ты служишь Людовику Баварскому. – Понятливо закивал головой Ламберт.
- Когда это сыновья покойного императора Людовика были щедры? Я говорю о Рюрике.
- Вот как! Занятно. Ты всё-таки выбрал разбой…
- Война – это всегда разбой. Всегда при этом есть униженные и обиженные, не говоря о погибших.
- Но он наш враг и варвар!
- Он стал врагом, когда его неправедно лишили земель, подаренных ему императором Людовиком. А ты забыл, что его и его воинов крестили?.. Какой он варвар?..
- Он не чтит Господа нашего, разоряет монастыри, убивает священников…
- Зря князь Рюрик кровь не проливает, а разве все воины императора выглядят агнцами Божьими? Славяне, как и все христиане, хотят выращивать хлеб, рожать и растить детей, торговать… Да, у них нет особого рвения почитать Иисуса, - здесь Матфрид перекрестился, - а разве все священнослужители соблюдают добродетели, преподнесённые нам свыше? Даже папа…
- Ладно, оставим этот спор. Скажи мне лучше – как ты оказался в этих краях, если ты служишь Рюрику?
- Князь велел мне встретиться с Лотарём. После смерти императора Людовика только он может решить судьбу Фризии. Если Лотарь соглашается с правом Рюрика на эту землю, то князь обещает забыть прошлые обиды.
Ламберт, сделав очередной глоток вина, отставил бокал и, наклонившись к Матфриду, с возмущением зашептал:
- Глупцы! Неужели вы рассчитываете, что Лотарь забывает прошлые обиды? У него в руках почти вся империя, а главное – имперская казна. Со временем золото сделает своё дело – к Лотарю примкнут и другие, но он не любит ждать. Он не может терпеть, пока поддерживающие его брата Людовика саксы, часть франков, аламаны и тюринги покорятся ему, а тем более поддерживающие Карла бургундцы и аквитанцы. Лотарь люто ненавидит Карла и его мать Юдифь. Если Рюрик ударит по землям Карла, то, я думаю, Лотарь оценит это. Заодно князь поможет Пипину, который изо всех сил сопротивляется стремлениям Карла отобрать его земли.
Ламберт откинулся на спинку стула и внимательно разглядывал Матфрида, пытаясь понять – согласен ли тот с его доводами? Видя его сомневающееся лицо, он продолжил:
- Если тебе дорога твоя голова, то не стоит тебе показываться на глаза Лотарю. Всё, что хочет князь Рюрик, могу передать и я, а ко мне-то от более снисходителен.
Матфрид потянулся к фруктам, выбрал яблоко и с хрустом откусил кусок. Медленно пережёвывая, он доел яблоко до конца и только после этого промолвил:
- Видимо – ты прав. Какая разница, если Лотарь узнает о предложении князя из твоих уст, а не из моих. А Рюрику я передам твои замыслы.
Ламберт облегчённо вздохнул и с сожалением замотал головой:
- Жизнь так быстротечна и суетлива. Чуть больше двадцати лет назад все были друзьями, пили вместе вино, а теперь!.. Граф Руссильон казнён. Граф Вельф Баварский милостью судьбы и потугами маркиза Септиманского стал тестем императора и смотрит на всех свысока. Вместе с тобой мы сражались плечом к плечу во многих битвах, а теперь ты служишь Рюрику! И хотя мы теперь можем оказаться на разных сторонах поля битвы, давай просто, как в старые добрые времена, выпьем вина.

***

- Э-хе-хе! – В очередной раз вздохнул Владияр и опять начал ворошить свой товар, выкладывая вперёд на его взгляд самые яркие и цветастые платки. – Красавица! – Попытался привлечь он к своему товару проходящую мимо торговку пирогами. – Подбери себе платок! Смотри, какой выбор! Весь торг обойдёшь, а таких не найдёшь… Цветасты, узорчаты… Можем поневу[1] подобрать…
Женщина остановилась и окинула купца презрительным взглядом:
- А ты что, пень старый, не видишь – не наторговала ещё. На что покупать-то?..
- И почему это я старый-то? – Только и смог промолвить Владияр, растерявшись от дерзкого ответа. И услышал в ответ не менее дерзкое и едкое:
- Али зубы у тебя все на месте? Не повыпадали ещё?.. – Торговка отвернулась и пошла дальше, призывая покупателей. – Пироги! Пироги! Кому пироги?!
- Не обижайся на неё, сосед! – Подошёл к Владияру продававший неподалёку свой товар Мошко. – Не осталось у народа серебра совсем. Злой он стал от этого. Зачахла от этого торговля, зачахла… Сам не знаю – чего делать? Никому не нужна стала моя ковань. Бывает - днями стою, ничего не продав. Давеча топор продал и рад, а к мечам да кольчугам никто и не приценивается. Зимой на санях повёз по округе торговать, так весь и чудь привередливые стали, чуть ли не задарма хотят брать? Какая выгода мне? Никакой. Молвят, что в Ладоге у Рюрика дешевле возьмут. Куда деваться? Пришлось продавать с никчёмным наваром. Набрал я у них пушнины, а кому сбывать? Сворачивают купцы торговлю, сворачивают… А осень придёт, Синеус своих людей опять пришлёт за данью. Серебро только готовь!.. А где его взять-то? Как дальше жить? Не знаю… Как жить?! Хоть в Муром под хазар переселяйся! Всё меньше обирать будут.
- Верные слова ты говоришь, сосед. Князю дай, мурманам дай… Серебра не напасёшься. Уж приходится в мошну руку запускать, из спрятанного на чёрный день тратить. Неужто этот чёрный день наступил?
- Не знаю, не знаю… - Вздохнул Мошко. – Мне отец казну большую оставил, чтобы я его дело продолжил. А что теперь мне сыну оставлять? А другому?.. Сырца железного купить надо? Надо. А сколько пота прольёшь, прежде чем меч изготовить! Да на прокорм… А времени сколько потеряешь, прежде чем это всё продашь! Погоди, погоди, никак товаром моим заинтересовались.
Мошко засеменил к покупателю, рассматривающего кольчуги, а Владияр, выдавив на лицо слащавую улыбку, поспешил следом:
- Мишата, что же ты меня сторонишься? Ведь немало мы с тобой стёжек-дорожек истоптали! Из скольких переделок вместе выпутывались! Аль обижал я тебя и платил мало?
Мишата, примеряя кольчугу, степенно ответил:
- Платил честно, зря нечего говорить.
- Что же ты меня покинул? Возвращайся!
Мишата достал кожаный кошель, выложил на стол кучу серебряных монет за кольчугу и промолвил:
- Все в Нова-граде знают, что лучше, чем у Мошко, доспех не сыскать. В таком доспехе в любом бою живым останешься. Князь Рюрик в скором времени опять в поход собирается, вот кольчужка мне и пригодится.
- Не вернёшься, значит?! – Загоревал Владияр.
- Ты уж, Владияр, извини – смысла нет. С тобой плыть торговать – голову тоже сложить можно, как и с Рюриком. Зато с ним обогатишься быстрее. Когда бы я с тобой на доспех накопил?! К тому же в Нова-граде жить – мурманам дань платить, а в Ладоге я свободен от этого.
- И Балша с тобой там? – Поинтересовался Владияр.
- И Балша… - Повернулся уходить Мишата.
- А Путарь?.. – Вдогонку крикнул Владияр.
- Пропал Путарь, сгинул – ни слуху, ни духу…


[1] Передник, одеваемый поверх рубахи.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Исторический роман
Ключевые слова: славяне, история, приключение,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 9
Опубликовано: 25.09.2018 в 21:22






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1