Мастерье


1
Падает с седьмого этажа
дождик фиолетовый, и – в небо…
это просто ради куража,
это ради образа и небыль.

Дожди, дожди…изо дня в день, чаще – измокшими и оглохшими от шума осадков ночами, чередуясь с кратковременной и неверной сушью, с испуганным и затаившим на пелену свинцово-грозных туч обиду солнышком. Стукнул одеревенело и холод: вышла не комфортная и благая ладность, предвещающая взъерошенное и невыносимое пекло лета, но склизкая фантасмагория и ветреный не по сезону саботаж – вызовы привычному и устоявшемуся.
Выпал и ледяной град, побивший в окрестных землях посадки и побеги, стёкла машин и зазевавшихся прохожих, порушивший деревья и крыши. Разъяренно бился над миром, устрашая и словно указывая на грехи людские, глашатай-гром; летали монструозные молнии, тут и там задевая чертящими небо мечами не на шутку струсившее бытие…
И ходил средь шквальных потоков воды и воя труб иерихонских некий дознаватель чудес природных – в непромокаемом длиннополом одеянии и со светящимся нимбом под капюшоном; звали его.…впрочем, его никто не знал и появление неизвестного никем замечено не было: по жилищам своим сидели и человек притихший и зверь разный, не смея даже свет возжечь или взвыть от страха…

Говоря честно и вразрез теме рассказа (а какой загадкою он начинался!), нимба у дознавателя не было – то светилось в мигании бушующих лучей небритое лицо его, вполне простецкое и пожилое…светилось оно счастьем сопереживания и ожиданием чуда!
Вопия и взмахивая руками, не склоняясь пред гроздьями стрел и монументальностью грохота, обнимал он кроны дерев, был с ними вровень и даже выше самого большего среди них…Нелегко вышагивать по шатающимся верхушкам, да он едва касался веток и почти летал в высях. Мастерски...

2
И в страхе пред своей же наготой
смолк голос неизвестного поэта:
где радуг рябь от славы глупой той –
там нет ему ни Бога и ни света.

Рвануло! вспышка, разряд…запахло озоном и сваркой – пепельный и словно размозжённый, свалился он в мутные спасительные воды, запутавшись в пылающем балахоне, и тем падением с высот потушил самовозгорание.

- Предупреждаю тебя, писака, - раздался голос с небес, - не всякой буковкой баловать изволь, а только той, что мною создана! Ты же к чернильным чертям подмастерьем подвизался – пожелал сомнительной славы, и наказан будешь, ежели не одумаешься! И слово сие, малым знаком какое – «творец» – из жалкого лексикона своего выкинь!

Сталось вдруг вёдро – жарко и солнечно, но только в круге люминесцентного огня, в котором сейчас пребывал поражённый услышанным сочинитель. Так освещённый, очнувшийся и пришедший в себя, долго не мог он понять смысла происшедшего с ним случая…Мокрые, изорванные одёжки, грязная обувь…разве был он сегодня вне письменного стола и разливанной рюмки?

- Верно, приснилось тебе, а, творец? – возразил себе я.

И ударил гром.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Миниатюра
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 25
Опубликовано: 23.09.2018 в 06:37






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1