Наколка


Наколка
В восьмидесятых довелось мне с годик потрудиться кино-радиомехаником во Дворце культуры. Коллектив учреждения небольшой, в основном, женский. Из сильного пола только художник Славик, мой ровесник, и плотник дядя Лёша, мужик пенсионного возраста.

Как любой, уважающий себя советский плотник, дядя Лёша не любил пилить-строгать по трезвяне. Потому завсегда в его столярке имелась початая поллитра то «Русской», то «Московской», то «Пшеничной», а то и «Столичной». Мужик дядя Лёша бывалый. Когда трезвый – молчун, слова не вытянешь, но подвыпив становился разговорчивым. Мы со Славиком нередко к концу рабочего дня захаживали в столярку послушать его рассказы да своеобразные размышления о жизни. Ну, и стопочку-другую за компанию опрокинуть.

Сидели как-то у дяди Лёши под вечер, тут заглядывает в каморку один из приятелей Славика. С просьбой: «Славка, сделай мне наколку на груди! Вот такую».
И показывает листок бумаги с рисунком шариковой ручкой. А там, коряво так, нарисован паучище в верхнем углу и паутина под ним.

Тут надо сказать, что художник Славик был не новичок в наколочном деле. К нему довольно часто обращались с подобными просьбами. Ну, и за соответствующее вознаграждение он никому не отказывал. Набивал наколки импровизированной тату-машинкой, переделанной из обычной электробритвы, казённой тушью прямо у себя в оформительской. Я не раз присутствовал на этих процедурах. Тушь использовалась, в основном, чёрная, потому как другие цвета были недолговечными.

Короче, в просьбе Славкиного клиента не было ничего необычного. Но дядя Лёша отчего-то вдруг начал парня отговаривать. Мол, зачем выбрал такую? Она вообще зэковская, тебе фраеру её ещё заслужить надо и т.д. В итоге, после горячих споров и убеждений, отправил озадаченного приятеля обратно ни с чем. Мы со Славиком тоже толком ничего не поняли – в чём проблема-то? Обычная наколка…

А дядя Лёша, опрокинув очередной стопарь водки, поведал следующую историю.

Ещё в молодые годы его родной старший брат сделал себе вот точно такую же наколку. На зоне. Залетел-то по глупости. Как большинство первоходов в те времена, после пьяной драки с отягчающими. Но за примерное поведение вышел на свободу досрочно. Конечно, не скрывал от сверстников и младшего брата Лёхи зэковской наколки. Наоборот, очень даже гордился ей. Кто ему набивал на груди того паука в паутине неизвестно. Но мастер, по всему видать, был исключительный. Хоть наколка обычная, одноцветная, но восьмилапое чудище выглядело, как настоящее. Когда брат размахивал рукой, казалось, что паук перебирает лапами свою паутину и шевелит глазами…

Все дворовые пацаны были в восторге от такой живописи. Мать только очень расстроилась. Бабушка же вовсе, увидев наколку на груди внука первый раз, принялась накладывать на себя и на него крестные знамения. А потом долго ещё уговаривала сходить вместе к знакомой ведунье и попытаться избавиться от дьявольского рисунка. Да только кто же в молодости бабушек всерьёз воспринимает!

Так и ходил братан с пауком на груди. Потом женился. А Лёшку в армию забрали.

Дембельнувшись через три года и вернувшись домой, Лёха брата едва признал при встрече. Из бравого высокого хулигана тот превратился в сутулого заморыша с каким-то потерянным взглядом. То, что неприятно поражён такими метаморфозами, вида, конечно, не показал. Вечером пошли в баньку. Там отставной солдатик испугался за брата ещё больше. Крепыш, от которого прежде Лёха часто получал «братские» затрещины, превратился в доходягу, чуть ли не скелет, обтянутый кожей желтушного цвета. Но самым пугающим было не это. Татуировка на груди – она стала значительно больше! И паук словно вырос, и паутина спустилась уже с груди к паху, захватила плечо и лопатку. В изумлении он спросил:

- Ты зачем себе ещё столько сетей паучьих наколол?!..

Старший брат удивился вопросу и ответил, что ничего нового не добавлял. Мол, татуировка старая - как была, так и осталась. Ни в какую не соглашался с резонными уверениями о расползшейся по телу паутине. То ли пытаясь успокоить себя самообманом, то ли и впрямь ничего не замечая. Но для Лёшки, не видевшему брата три года, изменения показались разительными.

Попарившись, после бани перерыл комод с немногочисленными семейными фотографиями, пытаясь отыскать фотку, где – он помнил – братана запечатлели голого по пояс на берегу речки. Там чётко была видна татуировка у него на груди. Хотел найти её и показать брату, чтобы тот сравнил и убедился. Но злосчастная фотка как сквозь землю провалилась…

Утром лишь, навестив свою престарелую бабулю, услышал от той признание, что это она снесла тайком фотографию знахарке, дабы снять с внучка, как ей казалось, дьявольскую порчу. А знахарка уже эту фотку после проведённого ритуала изничтожила.

- Но ничего не помогло, Лёшенька. Вишь, как брат твой исхудал? Он ведь всё болеет последнее время. То сердце прижмёт, то живот скрутит. За последний год к нему скорая столь раз приезжала, сколь ко мне, старой, за всю жизнь не вызывали!.. Он разве не рассказывал тебе ничего?.. Как мы с вашей матерью убеждали его лечь в больницу на обследование – ни в какую! Отвяжитесь, я, мол, здоров. А сам чахнет с каждым днём…


Потрясённый Лёха решил серьёзно поговорить со старшим братом и убедить того попытаться вместе найти какое-то средство от напасти. Хоть у врачей в поликлинике, хоть у бабки в избушке на курьих ножках.
Прямо от бабули направился к нему. Но тот упёрся, словно бык рогом:

- И тебя, Лёха, науськали мать с бабкой! Всё нормально со мной! Устал просто, на работе дел по горло, нервотрёпка, вот и сбоит организм. Передохнуть просто надо малость. В лес сходить, по грибы или, ещё лучше, на охоту… Кстати, пойдём вместе! На следующие выходные.

Лёшка, конечно, согласился на охоту, но всё равно сожалел, что так и не уговорил брата пройти медицинское обследование.

Да вот только их совместная вылазка в лес на выходных сорвалась. Начальство завода, куда сразу после дембеля вернулся Алексей, объявило «чёрную», то бишь рабочую, субботу. Пришлось Лёхе вместо ружьеца к рубанку пристраиваться. Ну, а братан всё же отправился пострелять рябчиков, как планировал. Но уже один. Ушёл и не вернулся.
Через три дня начали поиски. Они оказались безуспешными. Где искать заблудившего охотничка в дремучей уральской чаще конца пятидесятых годов? На каком лесном полустанке он из электрички выскочил?.. В какую сторону шаги направил?..
Так бы и сгинул человек без следа, как многие другие. Но случайно, недели через две, уже по первому снегу, наткнулся на труп в лесной избушке другой охотник.

Когда родственников пригласили в морг на опознание, к Лёхе подошёл опер и посоветовал не пускать пока мать с бабулей к телу, а посмотреть самому. Мол, зачем пугать слабых женщин почём зря – может, это и не ваш. А какой-нибудь зэк беглый. Уж больно расписной он…

Покурив на крылечке, Лёха с опером зашли в кадаверную. Труп лежал на каталке лицом вверх, совершенно голый. Да, это брат, сомнений нет. Но что с его телом?.. Всё туловище, шея, ноги и руки испещрены тёмно-синими нитями, словно опутаны паутиной. Не тронуто лишь лицо с ввалившимися щеками.
Молодой парень отошёл от каталки, не в силах смотреть на жуткую картину. Словно издалека донеслись голоса опера и врача, переговаривавшихся между собой:

- Это наколка у него такая в полный рост?

- Сейчас уже непонятно где у бедолаги наколки, а где сосуды повылезали и просвечивают через кожу…

- Паук-то на пузе, как живой. Глядит своими хищными зенками, даже холод пробирает!

- Да уж… И охота была мужику так себя уродовать…

18.09.2018



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Мистика
Ключевые слова: Татуировка, тату, наколочка, паук, паутина, хвороба, хворь, недуг, порча, сглаз, проклятье,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 17
Опубликовано: 19.09.2018 в 08:22
© Copyright: Петя Камушкин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1