Ч. 3. Бурелом


3. БУРЕЛОМ

* * *
Бурелом нехоженый лосиный,
дождика уловистая сеть.
Господи, рождённому из глины,
для чего мне музыка, ответь!

Ни надежды нет, ни оправданья,
но какое рвение! Гляди,
сосны – монументы мирозданья,
ходики счастливые в груди.

Я стою над берегом бобровым,
так и сяк прикидываю: жив.
Как блатная песенка, оборван,
как треух поношенный, плешив.

Ландышей серебряных поляна.
Ничего обратно не вернуть.
А кукушка плачет неустанно,
соловей выводит «фиу-фьють»!

* * *
Есть в мире музыка, есть вечная такая,
что перед нею околдованный стоишь,
ещё себя, ещё любовь не понимая,
и слово пробуешь, когда такую тишь
тайга взлелеяла, и дождевые свёрла
упали в озеро. Но небо извлекла
весна из горла соловьиного, из горла,
как серебристый звон из хрупкого стекла.
Вода небесная прольётся нам на плечи,
и перекинется трёхцветная дуга
над хвойным сумраком, и может быть, залечит
больное сердце… а за что его ругать?

* * *
Навалилась берёза на тело сосны,
умирая, корой глянцевитой потёрлась.
Дождевые утихли прозрачные свёрла,
и предутренний сумрак от самой плюсны
проложил себе путь в соловьиное горло.

Чёрный полог истаивал. Я посреди
неделимого мира стоял, овеваем
серебристой прохладой. Любовью спасаем,
«Это Бог!» – я решил, замирало в груди.

Сладкогласная птица клевала жуков,
и грибы вырастали, на ствол поднимаясь.
Улыбаясь, бубнила грибница немая:
«Солнце! Солнце зажглось! О, гори, облаков
колесница небесная,
печь золотая!»

* * *
Под хвойными еловыми шатрами
между корней как бы медвежьи кресла.
Ты, деревянный храм ночного леса,
благоухая белыми грибами,
зачем ты перешёл на тихий шёпот?
О, протяни хоть веточку сухую!
Я белый мох зажгу, огонь раздую,
насыплю на горбушку соли щепоть,
и, окрылён твоим грибным дыханьем,
среди стволов отвесных незаметен,
я буду очарован страшным этим
миров далёких в небе
полыханьем.

* * *
Быть может, наш Он сотворил и меж мирами
другими странствует, забыв о наших просьбах?
А смерть стоит уже за нашими дверями!
Но всё поёт душа в нарывах и коростах.
Бог слышит музыку, играет, как шарами,
планетами, благословляет нежный воздух
и шлёт седых волхвов с пастушьими дарами.

* * *
Рыба плещется в тёмной заводи,
облака разошлись на западе,
соловей надрывает горлышко.
Посидим, хромоножка, жёнушка!
Небо звонкое, точно колокол,
лес качает под звёздным пологом.

* * *
Поскрипывает тяжело горбатое дерево,
побулькивает в котелке нехитрое варево,
потрескивает костёр, моргает.
Жёнушка моя, моя дорогая,
разве мы с тобой не счастливые путники?
Хлебушек в огонь я протягиваю на прутике.
Птица кричит цвик-цвик-фьюти.
Ты, моя фиалка, колокольчик, лютик,
вон Венера зажглась над вершиной сосенки.
Видно, мы допоём до старости наши песенки.
И пускай так печальны они, угрюмы –
докричим до Вечности наши думы!

* * *
Какая глушь! На свете ни души!
Под ёлкой сел, и пуговку пришил,
и пластырем гноящуюся ранку
заклеил, из мешка достал буханку,
и отломил, и крошки муравью
я подарил, судьбу приняв свою,
и удивился дождику косому,
на цыпочках идущёму,
парному.

* * *
Кто-то в Ниццу! Кто-то в Турцию – на море!
Стой! Куда же ты, товарищ мой, куда ты?
Проплывает по реке большое горе –
перекаты расшумелись… перекаты…

Наши лица исхлестал таёжный ветер,
наша лодка налетела на корягу.
Но покуда костерок полночный светел,
пережить и эту можно передрягу –
эти серые упорные осадки,
эти сумерки, чреватые финалом.
Комарьё гудит за стенками палатки,
кто-то небо подрывает аммоналом,
но бежит гроза от нас во все лопатки…

Будем жить. Испишем толстые тетрадки,
всех прощая, восхищаясь небывалым!

* * *
Мышкует лиса под высокой сосной –
подпрыгнет, нырнёт и опять начеку.
Наверное, трудно живётся зимой,
а мы по таёжному выпьем чайку.

А мы поглядим на парад облаков,
по бледному небу текущих на юг.
Из нас намудрили таких стариков,
что всякой тоске наступает каюк.

Трещит костерок, и разбросанный снег
подтаял слегка от сосновой жары.
И зверь на тебя, как большой человек,
глядит, ощущая иные
миры.

* * *
На ресницах – небо, под пятой – земля,
на висках сухое серебро горит.
Скоро ль жахнет в сердце бабища-зима?
Свет в тоннеле, камень –
может быть, гранит.

Ты меня запомни гордым и красивым!
На венках еловых ленточки. Смотри,
осыпает небо снегом и курсивом,
а земля – живая
с памятью внутри.

* * *
Упадёт золотая ресница
и сердечную мышцу прижмёт.
Под окном у кормушки синица
оживёт, и тягучий, как мёд,
зимний день потечёт понемногу.
Задымится душа в хрустале.
Млечный Путь, как простую дорогу,
мы с тобой перейдём на земле.
Будет снег на крыльцо опускаться,
будет горе тонуть в серебре,
будет жизнь, и великое братство,
и улыбка на смертном одре.





Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Поэмы и циклы стихов
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 33
Опубликовано: 10.09.2018 в 12:51
© Copyright: Сергей Аствацатуров
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1