Мужской разговор





- Не буду тебя больше любить, потому что ты очень скверный мальчик!- в сердцах кричу на внука.- Вчера вот бабушке на улице начал строить рожи и кривляться, как маленький. А за что? Что она тебе сделала? Просто сказала, что пора уже идти домой, что хватит уже гулять.
- А ты за неё не заступайся, за бабулю. Она, знаешь, какая злая у нас?!.- ответствует мой потомок.
Понимаю, что дело приобретает серьёзный оборот, и начинаю взвешивать каждое слово в разговоре с ним:
- Злая? Вот уж никогда не замечал, хотя я с нею знаком гораздо дольше, чем ты: мы уже 43 года любим друг друга.
- Это ты её любишь, дед, а она тебя – нет. Она никого не любит! Да, она сама мне сказала вчера, там, на качелях: «Как же мне надоело всю жизнь возиться с этими мужчинами: дедушка, папа твой, теперь вот ты, скоро ещё один родится. Я даже пожаловаться никому на вас не могу, потому что и друзья семьи – все мужчины…»
- Знаешь, Лёвушка, а ей ведь, бабушке нашей, и в самом деле трудно, труднее, чем нам всем вместе взятым. Когда мы с нею только-только познакомились, она молодая совсем была, красивая…
- Кто? Бабушка молодая?- Лёвка таращит на меня глаза и думает, что я фантазирую.
- Конечно, была. Все когда-то бывают молодыми.
- Все, наверное, бывают,- силится понять мой четырёхлетний отпрыск,- ну так ведь наша бабушка… она же… - ба-бууу-ля…
- Опять же, повторяю: это сейчас, а когда-то все звали её Ниночка и почитали за честь для себя с нею танцевать на институтских вечерах.
Лёвка мелко хихикает и крошечными ладошечками своими зажимает себе рот.
- Воооот,- продолжаю я. Словно бы даже и не замечаю его иронии.- … и она, такая молодая, ходила полгода ко мне в больницу, когда я даже пошевелиться не мог после аварии.
- Полгода? Это же ведь очень долго. Это ведь почти что жизнь. Через полгода мне будет уже…- миниатюрные пальчики начинают складываться в сложнейшем арифметическом подсчёте,- будет мне… почти что пять лет. Без одного месяца. Я уже буду большой.
- Конечно, будешь большой, обязательно. Потому что после пяти тебе будет обязательно шесть, семь, десять. И когда-нибудь наступит пятьдесят, и у тебя будут…
Будущий старик перебивает меня потрясённо:
- Дедуля! А пятьдесят лет это больше, чем Кремлю?
- Нет, значительно меньше, разумеется. Но вполне достаточно, чтобы появились собственные внуки.
Но юный ум стремительно переваривает даже такую невероятную информацию и торопи меня:
- Дед, а после аварии тебе больно было?
- Я и не помню уже. Думаю, что – да. Врачи говорят, что правую ногу собрали по кусочкам.
- Где? Покажи?!.
- Что тебе показать?
- Ногу из кусочков.
- Потом как-нибудь, ладно? Я тебе про нашу бабулю хотел же рассказать. Так вот она у нас – клад. Всю жизнь кого-нибудь обязательно спасала. Меня вот, после аварии. Потом своих маму и папу от старости. А потом и моих. Потом год ухаживала за тётей Соней. Разрывалась между нашим домом и Сониным. А папа когда твой родился, она сутками не спала.
- Почему это? Спать нужно два раза: днём и ночью, как мы в садике.
- Она, думаю, согласилась бы на это. Только папа твой не давал: кричал днями напролёт.
- На бабулю кричал? На меня он никогда не кричит. Мой папа самый лучший.
- Конечно, самый, кто же спорит. И кричал он не на бабулю, а просто всему миру хотел сказать, что он уже родился и пусть мир его подождёт, пока он вырастет, чтобы в этом мире жить…
А потом твой дядя Серёжа родился, с которым ты так и не успел познакомиться… И бабуле забот прибавилось. Я, конечно, помогал ей, старался. Но, знаешь, Лев, мы всё равно не достаточно помогаем нашим женщинам. И бережём их не достаточно. Вся тяжесть жизни ложится прежде всего на них. А мы, мужчины, думаем, что жизнь эту благоустраиваем для них. Так мы думаем. И только позже понимаем, что просто сами для себя придумываем игрушки и убеждаем себя, что они необходимы нашим женщинам.
Лёвка нежно ко мне прижимается и почти шёпотом говорит:
- Не печалься, дедуля. Хочешь, я подарю твоей Ниночке, ну, то есть, моей бабуле, самую свою хорошую игрушку? У меня их много…
- Спасибо, мой дорогой, думаю, ей это будет приятно. Хотя, наверное, игрушек в своей жизни она получала довольно… Ей бы что-то гораздо более нужное подарить. Молодость, например, здоровье и счастье. И чтобы Серёжа был жив. И мамы и папы наши тоже были бы живы и здоровы.
- Я всегда буду жить, чтобы бабуля больше не огорчалась. Никогда. И слушаться её буду. И любить буду. Поменьше, конечно, чем свою маму…- поморщил носик, взвесил всё и добавил:- и папу. Но всё равно – очень-очень сильно. У меня любви много. На всех хватит: и на бабулю, и на тебя, и на братика, который скоро родится. Знаешь, дедуля, я маме с папой скажу, чтобы они его назвали Серёжа, чтобы бабуля думала, что это сынок её снова вернулся, что он просто уходил гулять, забыл, что его ждут, и гулял долго. А теперь вот вернулся…
Стар я совсем стал. Вот лепечет ребёнок какую-то несуразицу, а у меня комок к горлу:
- Спасибо тебе, мой дорогой, думаю, что бабулю это очень обрадует… И меня тоже… Но давай мы сейчас ей про это говорить не будем, чтоб раньше времени не обрадовалась. Вот когда ОН родится, тогда…
- Конечно-конечно. А я так и хотел. А сегодня мы с тобою, давай, знаешь, что сделаем? Вот придём домой, я бабулю поцелую в коленочку, которая у неё болит. А потом мы с тобою пойдём на кухню и торт для неё испечём.
- Это бы здОрово было, Лёвчик, только что-то мне подсказывает, что пекари из нас никудышные.
А внук мой замечательный не унывает:
- Тогда просто ей хлеб маслом намажем и чай пить позовём. Она зайдёт на кухню, а у нас уже и чайник вскипел, и заварка готова. Хорошо же ей будет, дедуля, правда?
Мужчина, как известно, сказал – мужчина сделал. Мы деловито встаём со скамейки и отправляемся домой, чтобы воплотить свой грандиозный план в реальность.
Всё вышло по плану до пункта «масло». Оказалось, что его у нас нет. Внук не растерялся и тут:
- Ничего, дедуля. Будем чай просто с сахаром пить…
Тут на кухню приходит наша бабуля, наша Ниночка, и Лёвка продолжает:
- А когда я вырасту, то пойду на войну и буду вас с бабулей от врагов защищать. Прямо всей грудью!
Бабуля наша чудесная преисполнилась пафосом момента и вмешалась в разговор:
- Нет уж, Лёвочка, на войну не надо, пожалуйста. Пусть уж мои мужчины всё время «надоедают» мне дома. Тем более что теперь у меня есть твоя мама Наташа. Она-то мне и поможет.
И уже, обращаясь ко мне:
- Сказала, что забежит в магазин после работы и купит масло. А в воскресенье торт нам с вами испечёт…



Мне нравится:
1

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 3
Количество просмотров: 10
Опубликовано: 29.08.2018 в 08:41

Лариса Владимировна Дудина     (29.08.2018 в 11:36)
Несуразный зверь - мужчина:
То робеет без причины,

То зазря впадает в ярость,
Хочет, чтобы я боялась.

Олег Букач     (29.08.2018 в 13:19)
))) Так тепло, уважаемая Лариса Владимировна, Вы в наш адрес ничего ещё не говорили))) Особенно силён образ "несуразный зверь")))

Лариса Владимировна Дудина     (03.09.2018 в 18:38)
Я славно отношусь к мужчинам.
А к Вам, Олег Борисович, особенно.

Говорила бы больше и красочней. Меня останавливает то, что Вы не можете не
знать слов Пушкина: "Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей.

А лёгкости моего славного отношения я всё же не хочу.
Не по женски это - предоставление лёгкости.






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1