Древняя икона, салатник от Вермахта и фото из Смоленска


Проект «Семейная реликвия», объявленный «Деловым Миусом», набирает обороты. В редакцию начали приходить истории от наших читателей, делящихся своими маленькими семейными открытиями.
Напоминаем, если в вашей семье есть старинная вещь, которая дорога как память и имеет какую-то интересную историю, о которой вы знаете, сфотографируйте эту вещь, напишите ее историю и пришлите к нам в редакцию на электронный адрес: mius-media@mail.ru, почтовый: 346970, Матвеев Курган, 1 Мая, 16, или в социальную сеть «Одноклассники». А в этом номере мы представляем уже присланные истории.


Окно в Божественное от Натальи Кулешовой
Моя семейная реликвия – это часть бронзового оклада с какой-то небольшой старинной церковной книги, на которой изображены в металле пять икон, расположенные в виде своеобразного окна: «Сошествие Святого Духа». «Успение Пресвятой Богородицы», «Воскресение Христово», «Вознесение Христово», и «Воздвижение честного животворящего креста Господня». Появился этот оклад в моей семье почти полвека назад, когда я выходила замуж. С иконами тогда было туго, найти их нигде было невозможно, тем более у молодежи. А моя мама непременно хотела меня иконой на брак благословить. И рассказала о своем затруднении своей соседке, с которой была дружна – старой бабушке, которую все звали «Войтиха». И она обещала помочь. Незадолго до свадьбы она принесла моей маме этот оклад и сказала: «Эта вещь очень старая, еще с дореволюции. Своих детей у меня нет, а тебя и твою семью я уважаю. Мне уже все равно скоро помирать – так пусть эта икона у тебя в семье хранится, чтоб вы меня старую, хоть иногда добрым словом поминали». Этой иконой меня и благословили в молодости на замужество, а потом получила я ее в наследство от своей матери.



Посуда из Третьего рейха от Алины Сериковой
Когда я была маленькой, у меня была любимая прабабушка, к которой меня часто отводили вместо садика, если на дворе была непогода или мороз. В доме ее было много интересных вещей, которые мне нравилось разглядывать или перебирать.
Когда в восьмидесятые годы бабушка умерла, и родственники поделили наследство, моей маме достался от нее четырехугольный салатник из чистого белого фарфора. Историю посудины никто не знал, да и особо не интересовался, хотя считалось, что салатник довольно старый. Помню, как тогда, в восьмидесятые и девяностые, в условиях вечного дефицита всего, в том числе и посуды, в нашей семье вовсю использовали салатник по прямому назначению. И, учитывая, что посуду чаще всего мыли мы, тогда совсем дети, не раз и не два была прямая угроза того, что салатник просто «раскокакется».
Хотя, конечно, он меня интересовал, как некий своеобразный раритет: сзади у салатника было очень интересное клеймо: надпись «Kolmar» и над нею – поднятый в небо обнаженный клинок. В школьные годы я даже как-то написала сочинение про этот салатник и его судьбу в моей семье, предположив, что его сделал какой-то старинный мастер, делавший фарфоровую посуду совсем не для простых крестьян, вроде тех, которыми были мои предки. Однако постепенно мою голову забили совсем другие вещи, и я забросила салатник на полку. Тем более, что посуды в нашем доме стало гораздо больше, и она была гораздо более красивой, с моей точки зрения.
Только совсем недавно, когда мама отдала мне салатник на память о прабабушке, которую я так любила, я начала искать в интернете хоть какую-то информацию о загадочном производителе салатника. И выяснила, что эта посуда производилась в Германии, во времена Третьего Рейха, примерно в 1930-1940-х годах. Причем по большей степени этот фарфор, превратившийся теперь в антиквариат, использовался для комплектации столовых, ресторанов и так далее у офицерского состава фашистской Германии в особых частях и подразделениях: Люфтваффе, СС, Гестапо и так далее. Так что кусок фарфора, который я столько раз едва не разнесла в дребезги, сейчас стоит тысяч пять, и есть из него – ну просто кощунственно.
После того, как я поведала о своем открытии маме, она вспомнила, как прабабушка рассказывала, что до войны жила в маленьком домике где-то в центре Матвеева Кургана. А во время оккупации ее из этого домика выгнали поселившиеся там немецкие офицеры. Видимо мой салатник – это то, что случайно осталось в доме прабабки после их стремительного изгнания в августе 1943-го…


Столетняя фотография от Татьяны Бураковой
Мои предки родом со Смоленщины, происходили из зажиточных русских крестьян. У Прапрадеда было несколько сыновей, так что рабочих рук хватало. А вместе с ними – и достаток умножался. Так что деньги были не только на жизнь, но и на модную в начале 20 века «Художественную фотографию», для которой нужно было поехать из своего села аж в Губернию.
«Специальность – увеличение портретов», «Для повторных заказов негативы хранятся» - этой рекламной информацией вместе с изображением кучи медалей на фоне листиков и завитушек пестрит весь оборот смоленского «Сabinet portret» от неизвестного теперь фотографа. Зато на обороте – мои предки. Внизу справа в кресле сидит мой прапрадед Иван, слева от него – его старший сын со своей женой и ребенком, а за спиной – мой прадед, Денис Иванович.
Не знаю, насколько ценна моя фотография с художественной точки зрения, но для меня – это просто память. Ведь, согласитесь, далеко не каждый сегодня может посмотреть в лицо своего прадедушки…
Елена Мотыжева



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Очерк
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 19
Опубликовано: 20.08.2018 в 19:16
© Copyright: Елена Мотыжева
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1