воскресенье


воскресенье
Мы всегда ходили ночью. Мама нежно трогала твое плечо, и ты понимал, что пора идти. Вспоминается сонный брат, который то и дело норовил плюхнутся на ещё теплую подушку. Какая-то суета с едой, мать всегда норовила взять с собой в храм то, чего не нужно брать, а отец бурчал и строго повторял почти каждый год: «Куличи, яйца, вода и соль!»
Сколько себя помню, одинаковой погоды почти никогда не было. Бывал снег, бывал дождь, даже туман, если пасха выпадала на апрель. Несмотря на капризы природы, вереницей из спящих домов – женщины в платках и юбках, мужчины с полными сумками или плетеными корзинами, всегда полусонные дети – но люди шли в храм в ту субботнюю ночь.
Ждали всегда.
Из открытых дверей храма доносилось церковное песнопение, а по кругу деревянного храма стояли люди. Куличи, яйца, пасхи в открытых сумках лежали на земле. Этот живой коридор из людей и зажженных свечей в руках каждого из прихожан всегда поражал своим терпением и покорностью. Люди ждали. Всегда стояла такая живая тишина. А когда батюшка в первый раз окунал веник в чашу с водой и во всеуслышание говорил: «Христос воскрес!» – вся пришедшая толпа радостно откликалась: «Воистину!» И разодетые в праздничную мантию попы – когда один, когда вдвоем – в окружение послушников и казаков, одетых в парадные мундиры, шли по разные стороны от храма в живые коридоры, окропляя веником куличи, яйца, людей.
- А нас батюшка! А нас посвятите! – кричал кто-то из толпы и святой отец, улыбаясь, снова махал веником в их сторону.
- Тут дети батюшка! Детей обрызгайте! – просила женщина, напротив. И батюшка щедро поливал сонных подростков.
Мокрые, но счастливые, люди собирали свои вкусности, тушили свечи, и вереницей, крестясь перед выходом, шли домой.
А мы с братом ещё долго обсуждали цыган, их громадные пасхи, испеченные в десятилитровых кастрюлях, их всегда шумные речи, их пестрые наряды и ту веру в ночное окропление водой. Они всегда просили окропить себя дважды; мокрые с ног до головы, они всегда становились такими тихими после святой воды. Тихими и счастливыми. Это было так необычно.
Для меня Пасха всегда пахла сладкими нотками воска сгорающей свечи, когда ты прикрываешь её от ветра. А накануне в субботнее утро это запах сдобы и ванильных куличей. Это запах спертого воздуха и ладана в храме после службы. И запах ночной трапезы после похода в церковь, её вкус; я не знаю, почему, но в ту ночь на воскресенье хлеб вкуснее обычного, сдобная булка слаще, соль солёнее, и даже обычные яйца такие вкусные, что нет этому какого-либо разумного объяснения.
У этой ночи всегда свой особый звук. Шепот и гул одновременно до первого удара колокола, а потом – перезвон, пронизывающий до дрожи. И ты, словно часть толпы, чувствуешь её дыхание и со всеми ожидаешь заветных слов батюшки: «Христос воскрес!»
И радостное, хрипловатое, хмельное – мужское и звонкое, нежное женское – в ответ: «Воистину!»




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Быль
Ключевые слова: пасха,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 17
Опубликовано: 12.08.2018 в 20:51
© Copyright: Сергей Лысков
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1