Защитница Отечества


Традиционно в День защитника Отечества мы чествуем героев-мужчин. Однако среди защищающих нашу Родину немало и женщин. Защитников, точнее – защитниц Отечества. Об одной из них – младшем лейтенанте медицинской службы, кавалере Ордена Отечественной войны II степени, человеке, награжденном медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За победу над Германией», и знаком «Почетный донор СССР» – Марии Константиновне Киричковой из Матвеева Кургана, мы хотим сегодня рассказать.

Авиатор, ставший санинструктором
– Родилась я в 1923 году, в несуществующем ныне хуторе Зубов, который лежал за Миусом, там, где овощеводческая бригада. Училась в школе, в том здании, где после было профтехучилище. Тогда как раз строили новую школу, та, которая потом будет школой номер 1. До войны на улице Базарной разбирали большой храм, и все кирпичи как раз использовали для строительства школы для всех матвеево-курганских детей. Всё то, что примыкает к Таганрогской улице – построено именно из тех кирпичей…
После учебы в школе я хотела поступать в авиационный техникум в Таганроге. И даже поступила. Но узнала, что там было обязательное условие учебы – прыжки с парашютом с парашютной вышки, которая стояла в парке Горького. А я прыгать боюсь…
Забрала документы и пошла в медицинский. Там как раз оставалось одно-единственное свободное место на факультете «Акушерство». Первый курс отучились нормально, а на втором нам, вместо акушерства, начали преподавать перевязки, накладывание жгута, оказание первой медицинской помощи и так далее – ситуация такая была. Потом началась война. Практически всех преподавателей тут же забрали на фронт. Ведь мы, медики, не важно, мужчины ли, женщины – все военнообязанные…
Из Таганрога, перед тем, как его захватили гитлеровцы, я успела уехать в Курган буквально на последнем поезде. Потом была оккупация…
В 1942 году поселок первый раз отбили наши. И нас сразу эвакуировали – сначала в Политотдельск, потом – в Лысогорку, точнее, в Крутой Яр. Там мы жили некоторое время у родственников. Ну, а когда наши стали уходить, то нам, комсомольцам, сказали: «Идите с нами, вам здесь незачем оставаться». Так в начале лета 1942 года я ушла на фронт санинструктором. Мне выдали санитарную сумку, бинты, вату и садовый нож… Нож мне потом пригодился, кстати, почти сразу. Прошли Ростов, подошли к Кущевке. Там речка течет – Ея. И там произошел мое первое «боевое крещение»…
Я нашла раненного одного – у него нога от колена на одном куске кожи держалась. Отрезала ножом этот кусок, наложила жгут. Только начала тащить – взрыв. Меня что-то сзади ударило. Я накрыла раненного собой и сознание потеряла… Очнулась – у меня изо рта кровь течет. Уже только позже выяснилось, что меня спасла сумка, которую я на спину закинула и кожаный ремень. Но несколько осколков все-таки вошли мне в тело: один раздробил лопатку, другие, – помельче, застряли в позвоночнике и в легких. Вы, наверное, не поверите, но мои осколки на рентгене обнаружили только спустя 60 лет. Врачи вообще удивились, как я прожила столько с тем куском металла, который в позвоночнике торчит. И трогать его строго-настрого запретили…
А тогда, в 1942 году вокруг Кущевской случилась настоящая мясорубка. Дочки мои в интернете читали – плакали…

«Ростовчанки – все такие упрямые…»
А меня отправили сначала на Кавказ, потом в Закавказье, в госпиталь. А после него пришлось мне служить в конно-вьючной роте на Кавказских перевалах. И там случилась со мной одна памятная история. Мы везли тридцать раненных по узким горным тропам. Одна из лошадей оступилась, и я едва успела спасти от падения в пропасть одного из бойцов. Все ушли вперед, а я отстала, естественно. Пришлось тянуть раненного, а он – здоровый мужик – своими силами: волоком на плащ-палатке, по всем камням, через ущелье, около пяти километров. Тяну, раненый от боли материт меня, на чем свет стоит. Такими словами ругает, что и до сих пор вспомнить стыдно… Я молчу и упрямо тащу дальше. Да и что говорить – у меня из-под одежды только глаза и нос видны, не разберешь даже, мужчина я или женщина…
Когда до наших доплелась, упала без сил. Тут все подбежали, раненого в палатку забрали. А потом вышли, и говорят: «Ты знаешь, кого ты по камням волоком тащила? Ты командира полка тащила!» Он, когда сообщили ему, что его тянула молодая девчонка, смутился. А когда узнал, что я из Ростова, сказал: «А, ну эта любую ругань выдержит! Я-то думаю, чего она продолжает тянуть меня по всем камням, пока я ору на нее? Теперь все понятно – ростовчанка! Они все – ростовчанки – упрямые!»
Когда освободили Матвеев Курган, мне пришло письмо от родных. Писали, что все у них по-военному времени хорошо, только одна беда – соли нет совсем. А тут мне как раз и говорят: «Хочешь домой в отпуск съездить?» И дали 10 дней отпуска…
А какие тогда поезда, кроме санитарных? Я и поехала от побережья Черного моря в Ростов на таком поезде, по дороге за ранеными ухаживала. Дня четыре так добиралась… Потом попутными грузовиками до Лысогорки, где родные жили. Еле на себе вещь-мешок дотащила, он просто неподъемный был. Мне однополчане в него продуктов наложили – кто что мог. И, конечно, морской соли привезла родным. Побыла дома ровно сутки – и так же обратно, попутками, санитарными поездами, – все десять дней и кончились… Наверное, именно с тех пор я привыкла никогда никуда не опаздывать.
Потом нами был освобожден Новороссийск, его Малая земля, а за нею и вся Тамань. А с Тамани нас перебросили на Крым, на Керченский полуостров. Туда, где Аджимушкайские каменоломни, в которых в начале войны огромное количество наших людей погибло. Не хочу об этом рассказывать…
Там, в Крыму, я получила офицерское звание – младший лейтенант медицинской службы, стала кандидатом в члены ВКП(б) и получила медаль «За отвагу». Но и там же, в районе села Баксы, где все дома были полностью лишены крыш, меня контузило. Очнулась от того, что у меня в кармане что-то трепыхается. Руку сунула – а это – мышь. Видно, сухарик почуяла и забралась. Я ее и отшвырнула от себя. Мышей там, на Керченском полуострове тогда было не просто много – величайшее множество, они буквально кишели под ногами. Я такого ни до, ни после больше в жизни не видела, и до сих пор не знаю, куда они шли, когда вокруг них все взрывалось и горело. Очнулась контуженная – в глазах темно, уши не слышат ничего…
Так и попала в госпиталь второй раз. А после него была в 1944 году признана годной только к нестроевой службе. И до самого конца войны была на строительстве в Москве…

«А я – человек военный…»
Когда война закончилась, я вернулась в Матвеев Курган. Мои родители, я до сих пор ми за это благодарна, сохранили мои довоенные документы об учебе в медицинском училище. Мне предложили там сразу на третий курс идти, фельдшером, либо акушеркой становиться, но я отказалась. Говорю: «Что вы! Я второй курс кое-как заканчивала – ничего, кроме первой помощи не знаю, и перевязок. Только на второй, заново, как положено». Отучилась, получила диплом и уехала по распределению в хутор Веселый. Там отработала пять лет…
Там же произошел со мной еще один интересный случай. В одной дальней деревне был нарушен температурный режим в школе. И пешком по снегу, ветру и морозу послали туда меня и педиатра. Она, молоденькая девочка, сразу после мединститута, говорит: «Не дойдем! Погода не позволит!» Я ее и завернула обратно. Пошла сама.
Дошла. Самая все, как надо осмотрела, оформила, акт составила. Даже на чердак залезала и в печку заглядывала, как ее и печную трубу почистить никто не удосужился. Потом так же и обратно вернулась. «Разбор полетов», конечно устроили. В том числе и педиатру, почему она не дошла до школы, а я дошла. Я говорю: «Я ее сама домой отправила. Она молодая еще. И ботиночки на ней тоненькие, осенние. А я – человек военный, всю войну прошла, в горах и не такие снега с ветрами и морозами видела… да и валенки у меня. Потому и пошла сама». Замяла, в общем, как-то эту историю…
Замуж вышла, тоже за фронтовика, двух дочерей родила. А потом и вовсе переводом вернулась в родной Матвеев Курган, было это в 1953 году. Мне на выбор предложили три должности: в детских яслях, в санэпидстанции, или в роддоме. Я и пошла в роддом. А после него, закончив курсы физиотерапии – в отделение физиотерапии. Там работала до пенсии. А потом еще и двенадцать лет после нее.
Всякое было. А главным, наверное, своим достижением, считаю то, что еще в 1977 году я стала почетным донором «СССР». Скольких людей спасла моя кровь – я даже не знаю. Но сдавала я ее столько раз, что и со счету сбилась. У меня редкая кровь, четвертой группы, таких на земле всего 2%…

Военный госпиталь в мирное время
Недавно случилась со мной беда. Я ведь не хожу уже. Ноги просто отказываются держать, передвигаться могу только на коляске. И вдруг я заболела, мне понадобилась экстренная помощь хирургов. Водитель скорой, Андрей, отвез меня в нашу матвеево-курганскую ЦРБ. И я попала в хирургию. Знаете. В таком возрасте попасть в хирургическое – это как побывать в молодости и вспомнить войну… Столько впечатлений!
Оперировал меня Павел Владимирович Рычков. Ведь дело было ответственное, у меня возраст такой… И операция, и после операционные всякие моменты – все прошло без сучка и задоринки, как говорится. Я просто удивлялась, как он такую жизнь выдерживает. Он же сутками находится в отделении, буквально не вылезает из него! Вечером прооперировал меня – утром пришел еще до обхода. Потом пришел с медсестрой на обход. Потом после еще раз заглянул. В выходные, даже когда другой врач дежурит – он опять на работе с утра. А в ночь – снова дежурство или опять кого-то тяжелого привезли. Говорю ему: «Вас еще жена из дома не выписала?» Он мне: «Нет, а что?» Я ему: «Вы же дома практически не бываете!»
Вообще, точно, как в военном госпитале там у них. Медсестрички – Оксана, Танечка, Света – дело свое знают, и четко, по-военному выполняют. А обход врачебный? Так только в СССР было – врач на обход вместе с медсестрой идет. У которой вся свежая информация о пациенте: температура, давление, анализы – ну все, что надо, она доктору может сказать. Он смотрит – медсестра тут же все его назначения записывает. Такого профессионализма я давно уже по другим стационарам не видела…
Там же, в хирургии, когда было мне скучно, прочла я одну газетную статью. Не помню точно, где именно: в Новгороде, или в Нижнем Новгороде, или в Новгородской области, но пациенты одной из районных больниц, в основном, пенсионеры, которые оттуда выписались, сами взялись за ремонт своего отделения. Люди организовались, скинулись сами, кто сколько смог, в том числе даже из «гробовых» денег, и начали ремонтировать по одной палате. Что своими силами не могли сделать – нанимали людей. Что могли сами «потянуть» - делали сами.
Я и подумала – очень уж хирургическому отделению ремонт бы не помешал. Плитки на полу выбитые, двери старые, стены, окна, из которых дует… Матрасы, которые сжечь самое время… Я вот старая уже, мне в этом году 95 лет будет, сама работать не могу. Но если кто-то из жителей района помоложе взялся бы за организацию такого ремонта, такой помощи нашей медицине – я пожертвовала бы этим людям какую-то сумму. Мне очень хочется помочь, хотя бы, чем смогу. Когда до старости доживаешь – много о душе думаешь. И о том, что после себя на этом свете оставишь.
Каждый этот вопрос сам для себя решает. Каждый деньги и силы тратит на то, что считает важнее для себя. Но районная больница для людей, где и сейчас, и через много лет после меня, спасают, будут спасать и спасут сотни, тысячи человеческих жизней – это, я считаю, лучшая память о любом человеке и перед Богом лучшее его дело. Да – самое богоугодное на свете дело – спасать человеческие жизни и облегчать чужую боль…
Если найдется кто-то, кто сможет организовать людей так же, как это сделали в Новогородской больнице – я буду счастлива внести свою лепту.

Кто говорит что на войне не страшно…
Страшно ли на войне? Да, очень страшно. Дурак тот, кто говорит, что там не страшно. Сейчас бы, наверное, и расстреливали бы меня на месте, я бы туда никогда сама не пошла…
Но и привычно на войне. Ко всему привыкаешь – к боли, к смерти вокруг. По звукам слышишь и узнаешь, что в твою сторону летит. На автомате реагируешь: прячешься, пригибаешься, в землю врыться стремишься…
А еще – на войне есть Судьба. И, сколько не прячешься, как хорошо не ориентируешься в том, что на тебя летит – от своего не убежишь. Когда летит то, что тебя обязательно достанет – ты этого не услышишь даже. И заметить не успеешь. Так быстро и бесшумно оно прилетит…
Скоро праздник – День защитника Отечества. Меня будут поздравлять все. А я хочу не только защитников поздравить, тех, кто военную форму носил или носит. Я и медиков хочу поздравить. Потому что медики – случись любая война не дай Бог, – все окажутся там, на боевом посту, и будут, вместе с другими людьми в форме, защищать людей от ада и вытаскивать из него человеческие жизни…
С праздником вас всех, дорогие мои Защитники Отечества! Счастья вам, здоровья, добра, семейного благополучия, достатка! И – обязательно – мира, огромного мирного неба над головой!
Елена Мотыжева



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Интервью
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 41
Опубликовано: 12.08.2018 в 14:04
© Copyright: Елена Мотыжева
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1