Покорители Красной планеты. Глава 5


Утром первого дня второй учебной четверти директор произнёс следующую речь:
– Кто-то из вас, уважаемые студенты, полетит к другим мирам, но это будет нескоро. Задача Академии – всесторонне вас подготовить к этому великому делу. Вы поучитесь здесь один учебный год, а потом некоторую часть вас переведут в Центр подготовки космонавтов, который также будет при Академии, а те из вас, кто не пойдёт в Центр, смогут попытать счастья через год при условии записи на второй курс Академии. И если опять не получится, можно будет ещё раз повторить. Но учтите: если вы проучились у нас шесть лет и так и не полетели, извините, значит, вы негодны к космическим полётам. Так что старайтесь как можно лучше, чтобы оправдать миллиардные траты правительства на эти вот затеи. Будьте достойными представителями человечества и не опозорьтесь перед ним, когда будете в полёте. Спасибо за внимание.

Расписание не изменилось, и теперь, как и раньше, студенты ходили по гигантским светлым аудиториям, добросовестно посещая занятия по шесть часов в день. Меню осталось таким же, как в прошлой четверти: завтрак – каша и чай; обед – суп, каша и какао; ужин – что-нибудь лёгкое и сок. А за дисциплиной, казалось, стали следить ещё более тщательно, чем в предыдущие месяцы. Жизнь немного осложнилась, тем более что студентам уже порядком надоели их удобные эластичные оранжевые резиновые комбинезоны.
Программа занятий усложнилась. Ляпунов нещадно грузил всех интегральными уравнениями, Васильев досаждал со своими законами термодинамики и уравнениями аналитической химии, Селезнёв надоедал с языками программирования, Лапеко вызывал скуку теоретическим обоснованием законов Кеплера, а Светланова объясняла, почему невозможна жизнь в системе Альфа Центавра. Скукотища… Целых тридцать шесть часов в неделю пропадают зря. Обидно, но что поделаешь…
Баранов удвоил нагрузки на физкультуре, которой занимались уже в спортзале Академии – помещении, по площади равном половине третьего этажа. Теперь у студентов почти не оставалось сил, чтобы делать уроки, но надежда на полёт к Марсу поднимала их дух, и они всегда в срок выполняли задания.
В общем, всё вернулось на круги своя и должно было слететь с них лишь к Новому году…

Всё шло как обычно: занятия, еда, выходные…
Теперь критерии отпуска по воскресеньям ужесточились: не пускали уже тех, у кого были незакрытые тройки. Кто, например, трояк получил в среду, а в пятницу получил четвёрку или пятёрку по тому же предмету, ещё мог рассчитывать на отдых в воскресенье. Поэтому все старались учиться как можно лучше.
Но время отпуска сократилось с одиннадцати часов до шести; теперь выходной начинался в одиннадцать утра и заканчивался в пять часов в Академии. И это было самым отвратительным моментом во всей истории…
Стоял второй выходной четверти – восемнадцатое ноября. Был полдень, но солнце до зенита всё не добиралось. Студенты разошлись кто куда: по кафе, скверам, паркам и квартирам. Было холодно, поэтому будущие космонавты предпочли в большинстве своём погреться в тёплых забегаловках и жилищах.
Макс сидел в одном очень привлекательном кафе, пил чай с лимоном и писал что-то на клочке бумаги припасённой ручкой, каждую минуту зачёркивая какую-нибудь часть написанного.
В кафе зашёл его друг – Клубникин; заметив Макса, направился к столику. После взаимных приветствий Андрей заказал и себе чаю с лимоном и спросил у Макса:
– А это что у нас за манускрипт?
– Да так, не бери в голову, – ответил Максим.
Но Клубникин уже успел рассмотреть бумажку.
– Стихи? Как интересно! Я и не знал, что ты поэт!
– Да ну, балуюсь помаленьку, когда вдохновение есть, – отмахнулся Макс.
– Прочитай! – потребовал Андрей.
– Не хочу! – отказался Макс.
– А я тогда всем расскажу, что у тебя под кроватью…
– Ладно, слушай:
«Оракул узнаёт погоду,
Ребёнок мутит палкой воду,
Акын поёт свою балладу,
Канал стремится к водопаду.
У всех сегодня труд ненужный,
Лишь одному мне что-то скучно…»
– Не Пушкин, конечно, но для любителя неплохо, – сказал Клубникин.
– Сам знаю, что не Пушкин, но лучше пока не могу.
– Ладно. До скорого, – сказал Андрей, допил свой чай и вышел, напоследок хлопнув Макса по плечу.

Дни тянулись за днями. И все были словно построены по шаблону. Ничего интересного. А до каникул ещё целая вечность…
Клубникин кому-то сказал про стихи Макса, а этот кто-то сказал ещё кому-то, и понеслось… К концу ноября все уже знали, что Козлов – поэт-любитель, хотя и делали вид, что ничего об этом не слышали.
И в начале декабря, когда кто-то из преподавателей случайно узнал о поэтизации студентов, начальство Академии задумало провести в заведении литературный конкурс. Объявление тут же возникло на доске в холле. Кто-то из учащихся посмотрел на ту бумажку и рассказал всё сокурсникам.
Все переполошились: ведь конкурс-то был назначен на восемнадцатое декабря, а сейчас уже третье! Остались две недели на подготовку! Кошмар! Скоро суматоха закончилась, и студенты стали думать, кого бы выдвинуть на конкурс, и решили, что участвовать в нём будут лишь те, кто сам этого захочет, и пусть они запишутся на соревнование, начертав свои имена на том объявлении.
На следующий же день директор увидел написанные зелёным фломастером на объявлении имена и фамилии будущих участников конкурса. На него подали заявки целых пять студентов: Макс, Иван, Дмитрий, Олег и Пётр, то есть Козлов, Черникин, Рябинин, Сухомлин и Макаров соответственно.
Начали создаваться стихи и проза. Готовилось явно беспрецедентное событие.

И вот настал назначенный день – третий декабрьский вторник. Весь персонал Академии, кроме технического, и все студенты собрались в кабинете информатики (так как он был немного больше других) сразу после ужина. Кто-то даже притащил с собой видеокамеру, кажется, Клубникин, а возможно, и Сырников, и Хрущёв…
По условиям конкурса, студенты должны были выступать по алфавиту. Значит, первым должен был идти Макс, потом Макаров и Рябинин, а затем и Сухомлин с Черникиным.
Но вот пробило семь, и всё началось. Директор произнёс речь и объявил конкурс открытым. Все захлопали. Объявили Макса. Тот вышел и сказал:
– Поэма о космосе!
Все опять захлопали. А Макс достал откуда-то несколько листочков и начал читать. Его поэму слушал двадцать один человек, но двадцать из них лишь делали вид, что им всё это интересно, и лишь Клубникин слушал друга с неподдельным интересом.
Но вот поэма из пятисот с лишним строк закончилась. Все опять зааплодировали. Жюри, состоявшее из директора и учителей, показало свои оценки. Макс коротко поклонился и ушёл на своё место.
Вызвали Макарова. Он вышел, с виду полный достоинства, и провозгласил:
– Очерк «Из жизни космонавтов с литературными наклонностями»!
По залу прокатился смешок. Пётр достал один-единственный, но большой лист бумаги и погрузился в чтение вслух. Макарова тоже слушал с интересом всего один человек, но им сейчас был Никита.
Рябинин прочёл небольшое философское стихотворение, и слушал его один лишь Ярослав. Олег Сухомлин и Ваня Черникин представили свои фантастические рассказы: первый – о вечном двигателе, второй – о человеке, путешествующем автостопом по Галактике. Жюри показало оценки, и директор после своей заключительной речи объявил, что результаты конкурса будут вывешены завтра на доске объявлений, и что приз победителю – отдых с ночёвкой (уход – в субботу в шесть вечера, возвращение – через сутки), и ещё – что все свободны, то есть могут идти к себе наверх.
Результаты соревнования поэтов и писателей студенты узнали лишь через сутки. В номинации «Стихи» первое место занял Макс, второе – Дима; в номинации же «Проза» победил Черникин, на втором месте оказался Макаров, а на третьем – Сухомлин.
Победители радовались, вице-чемпионы признавали, что они не самые лучшие литераторы, а Сухомлин думал о заезженности темы своего произведения.
В честь Макса и Вани, проведших ночь с субботы на воскресенье дома, в общий выходной был устроен большой праздник.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Фантастика
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 9
Опубликовано: 22.07.2018 в 08:08
© Copyright: Данил Кузнецов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1