Некуда отступать уже, Саня.


Некуда отступать уже, Саня.
То, — что мы — сгинем на фиг, или то, что испачкается твоя репутация?
Кора отодвинулся, насколько это получилось.
Терплю же в самолёте.
Ну, так, я жду ответа, Саня.
Я жду, что ты мне скажешь.
Я считаю, да и не только я, а вся официальная медицина, что данное явление, о котором мы с тобой сейчас говорим, ведёт к непоправимой деградации личности и её полному распаду...
Невозможностью чётко определить цели и мотивы своего поведения, отсутствием планирования.
Утратой профессиональных навыков, - безлично, монотонно перечислил Кора.
Ну и где, ёжкин кот?
Где, блин, всё это?
Теория и практика производства червячных передач общего вида Что, у кого-то из нас страдает память?
Мы, может быть, не реализованы в профессии?
Или — нас отвергло общество?
Что, мы не в состоянии определить цели и мотивы своего поведения?
Или утратили способность к планированию будущего?
Да неужели это так, Саня?
Засунь свою медицину, знаешь куда?
Саша Кора шумно дышал, приоткрыв рот.
Вадим Айсмолов подался вперёд, уперев в колени ладони, сжатые в жёсткие кулаки: - Это значит, Саня, что мы оба являемся авторами песен...
Или ты вообразил, что я не отслеживаю, что говорю?
Вадим рассмеялся грудным смехом, не разжимая губ: - Но так есть.
Ты говорил мне о патологии, об извращённости влечения, о пагубной привычке, о сексуальной зависимости — я запомнил наизусть.
А ведь ты и сам — любишь его, и если бы мы прекратили наши отношения, ведь ты — нашёл бы способ его утешить?
Сашка стиснул на миг губы: - Ты не понимаешь!
Это — Другая Любовь.
Но — ты ведь, трахался бы с ним?
Ну конечно, не сразу.
Кора пытался отвернуться и спрятать красное лицо.
Если твоя любовь — Другая.
Чем же ты недоволен?
Кора закрыл лицо ладонями.
Я думаю, что Глеб не изменит ни слова, ни полслова.
А будешь ты на презентации альбома и хочешь ли и дальше с нами работать и общаться, решай сам.
Вы этого, что ли хотите?!
Да ты соображаешь, вообще?!!..
Хлопнуть не получилось, дверь закрывалось плавно и бесшумно, следуя замыслу Вадима Айсмолова.
Роняя от спешки зажигалку, спички, пачку сигарет, пепельницу, Вадим смог закурить.
Санька просто вылетел отсюда...
Готов понимающе улыбнулся, покусывая губы: - Ну чо?
Да маловато будет, - отозвался Вадим: - На всех-то.
Я быстро, - Готов исчез.
Готов, представляешь, предлагает на вступление дробь запустить, как в цирке, типа - смертельный номер...
Кора настаивает убрать или поменять в тексте одно слово.
А в целом весь альбом он принял, насколько я понял.
Стать Господином Вселенной, например?
Вадим выдохнул огромное дымное облако.
Я написал, я и петь буду.
Видал, какой он вышел?
А слово это я, всё равно, не уберу и не изменю.
Я хочу, чтоб до конца.
Их прервало появление Готова.
Андрей приостановился на пороге, наблюдая, как притягивая к себе брата, обняв за талию, Вадим другой рукой ласкает его шею, забираясь на затылок, всё глубже в волосы, как призывно поддаётся, томно медлит Глеб, чуть облизывая губы.
Я так вижу, что маленько опоздал, и коньяк уже ни к чему, - заметил Готов, входя без церемоний.
Глеб засмеялся, морща нос: в первую очередь любителем, ценителем и знатоком коньяков был, естественно, Вадик.
Готов предпочитал русскую водку и хороший самогон, хоть его и сложнее достать, а Глеб обожал полусладкое шампанское и красные, сладкие вина.
Ну — за альбом!
Обычно, так не делалось, не отмечали прежде презентации, но тут и сам альбом уж слишком необычен, чтоб соблюдать правила.
Кора ведь, всё равно не пьёт.
Всю неделю Сашке не было сказано ни слова.
Скорее всего, наверное, я зря так нервничаю...
Вторые сутки их нигде нет.
Машина Вадика на месте, Андрей не в курсе...
Бенуарики. Секреты волшебной страны Вернулись с записи молчаливые, заперлись у Вадика...
И всё же, переживаю я...
И всё же, я должен знать.
До чего ж тошно одному, ну, они имеют право, в конце-концов, но...
Я им теперь — враг?
Ощущение необъяснимо подсказывало, что запертая дверь номера Глеба охраняет пустоту.
А может быть, они просто - может такое быть?
Почему-то, администратор встревожилась сразу.
Кору она уважала, пару раз Сашка дал дельные и ценные медицинские рекомендации в тех случаях, когда нельзя было медлить, а вызов врача занимал время.
Вернее всего, я паникую напрасно...
Но лучше пусть будет так, чем...
Администратор пансионата, маленького росточка, пухленькая женщина, покусывая толстенькие губки и неуверенно поправляя пальчиками химическую завивку, на свой страх и риск, ключ дать согласилась, заверив, что по первому же знаку вызовет помощь, пусть Саша не стесняется, и сразу же сообщит, если что нужно.
Кора не дождался бы окончания её заверений, но пришлось, потому что ключ она выдала только умолкнув.
Он поблагодарил кивком, уже сам начиная предполагать...
Это же Айсмоловы, блин!
Обратно поднимался не торопясь, словно ключ, который сжимал, топил в ладони, мог быть некой гарантией, что всё благополучно.
Дверь открываться не желала, и Саша понимал почему: с той стороны двери в замке оставлен ключ.
Он знал этот прикол Вадика: поворачивать ключ не до окончательного щелчка, тогда его вытолкнуть, практически невозможно.
Сашка провозился минут, около пятнадцати, а ему казалось, что никак не меньше часа.
Всё же, замок поддался дрожащим рукам, и Сашка смог, наконец, войти.
Прикрыл осторожно за собой дверь и запер.
Что бы тут ни произошло, он должен узнать первым.
На столе остатки вчерашнего ужина.
Подошёл, осторожно взял бокал за ножку.
А бутылки нигде нет.
Поставил бокал, стараясь, чтобы он очутился на том же самом месте, не сдвинув.
Куртка Вадика брошена на диване.
Почему здесь, почему не в прихожей?
Гитары стоят на подставке.
Здесь же, на столике, множество дисков и кассет.
Ароматы благовонных курений спутались с табачным перегаром.
Шторы задёрнуты неплотно, полумрак.
Осторожно вздохнув, Саша вступил в спальню.
В таком освещении сложно разобрать цвет лица...
Но почему так тихо?
Сплелись, как в танго.
Зеленые страницы Будто, танцевали, и их подстрелили, или уснули внезапно, как в сказке.
Глеб прижался щекой к груди Вадима, губы Вадима нацелованы, тронь, и лопнут, так набухли кровью.
Обманывая сам себя, и понимая это, Саша, всё же, пощупал у обоих пульс.
Безвольно тяжелы горячие руки.
Всё же, у Глеба более нежная, мягкая форма кисти.
Но он не хотел уходить.
У них и стук сердца один на двоих, как бывает у близнецов в утробе матери?
А во сне они вместе сейчас?
Одного на руки возьмёшь, тут же второй начинает орать...
Соски отнимают друг у дружки.
Ваша страна, и в ней свои законы.
Ваша страна на двоих.
Вот сейчас, когда он спит так крепко.
Ради такого пустяка, как касание моих губ?
Тихо ступая, выбросил окурки из переполненной пепельницы.
Отнёс в прихожую и повесил на плечики куртку Вадика.
Мия и я. Наклей и раскрась (№15004) Сложил по коробкам кассеты и диски.
Укоризненно морщась, запихал, смёл в одно место на столе купюры денег разного достоинства.
Поднял с пола, развернул и прочёл смятую бумажку.
Пусть не бросают тогда.
Что я здесь делаю, вообще?!
Всё в порядке, извините за беспокойство.
Женщина-администратор улыбнулась в ответ с облегчением, возвращаясь к своим делам и заботам.
Вадиму 34 года, Глебу 28 лет.
Потом разбрелись по номерам.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Авторская песня
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 37
Опубликовано: 04.07.2018 в 12:19
© Copyright: Павел Дорохов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1