Стихи норильского поэта Эдуарда Нонина.


Не вернусь, оттуда нет возврата.
Там сплелись пустоты с пустотой.
Там ни друга, ни сестры, ни брата,
Там зачеркнут даже черт чертой.

Впрочем, там и точке места нету,
А не то чтоб для сплошной черты.
Там течет невидимая Лета,
В ней ни света нет, ни черноты.

Никаких оттуда возвращений.
Возрождений новых не бывать.
Атомов подобного стечения
Больше мирозданью не создать.

Не вернусь и ожидать не буду
Никого в надзвездной тишине.
Не надейся, не случится чуда -
На свиданье не спеши ко мне.

И на дне Вселенной нет частицы
От меня, как нет Вселенной дна.
Я нашел бы силы возвратиться,
Если б сохранилась хоть одна.

Но пока звучит над головою
Еле слышная моя строка,
Мальчик мой, я буду жить с тобою,
Будто не ушедший на века.
* * *

Я женщину любил,
Земную недотрогу.
Я небеса будил,
О ней взывая к Богу.

Взлетевших журавлей
В пространство голубое
Мою мольбу о ней
Просил я взять с собою.

Я на боках ракет,
До плазмы раскаленных,
Писал, чтоб он совет
Прислал мне благосклонно.

Я сам к нему взлетал
На резвых самолетах.
Ни слова сквозь металл
Не доносился что-то.

Молчали небеса
Безжалостно и глухо,
И только голоса
Пурги терзали ухо.

За годом шли года,
И я не знал, что это
И было мне всегда
Всевышнего ответом.

АВЕ ЛЕТО

Это лето забуду едва ли,
Это лето вошло в мою плоть,
Как молитва, как стон: Аве Аля -
Но меня не услышал Господь.

Это лето!.. Ему я позволил
Взбудоражить меня, как вино.
Но похмелье мое, Аве Оля,
Все равно не слыхало оно.

Это лето катилось к июлю,
И кричал я ему день и ночь:
Аве Юля моя, Аве Юля -
Аве ставшая матерью дочь.

А Господь? Он был занят другими,
И о лете он сам позабыл.
Это лето у нас на Таймыре
В этот раз он и сам разлюбил.

Это лето!.. Какое безбожье
Этим летом у нас началось.
Даже я - Боже мой! - осторожно
Через лето шагал наискось,

Я шагал, ожидая, чтоб осень
Приносила свои имена.
Это лето в году високосном!..
У него ни покрышки, ни дна.

Как я ждал, чтоб сначала затмила
Все собою осенняя тень,
И молил, чтобы Аве Людмила! -
Ночь и день, день и ночь, ночь и день.

Аве Белла! - молил я несмело
Аве! - мысленно только - Антон!
Чтоб не сглазило что ни-будь белой,
Даже завистью белой - имен.

Это лето меня уморило
Ожиданьем любви и тепла
И молитвою Аве Марина
Я сжигал себя слепо до дотла.

Я боялся, что жертв ему мало,
И молился, тревог не тая.
Аве мама моя! Аве мама!
Аве мамочка, мама моя!

Этим летом сыновнею силой
Оживлял я леса и поля.
И молитвою Аве Россия!
И молитвою Аве Земля!
* * *

Вы вспоминайте обо мне -
Мне это очень нужно, -
Как вспоминают о весне
В декабрьскую стужу;

Как вспоминают о глотке
Из глубины колодца,
Сжимая горсть песка в руке
И проклиная солнце;

Как вспоминают о Земле,
О космодромах тесных,
На межпланетном корабле
Пронзая неизвестность;

И как о милой тишине
В раскатах канонады.
(А впрочем, так, как на войне,
Пожалуйста, не надо!).

Вы вспоминайте, хоть во сне,
Хоть мельком, хоть не часто,
Чтобы помочь, хоть чем-то, мне
В окошко постучатся.

И где бы ни был - заблудясь
В барханах ли безбрежных,
Или, теряя с миром связь,
Бредя по тундре снежной,

Или устало о звезду
Далекую касаясь -
Я все равно назад приду,
Не вспомнившим на зависть.

НЕКРОЛОГИ
Памяти. А. И. Башкирова,

Читаю каждый день в тревоге
В конце газеты городской
Ее скупые некрологи,
И сердце полнится тоской.

Уходят в вечность горожане,
Мои друзья и земляки.
О них на бронзовых скрижалях
Не отольют моей строки.

Вновь в ежедневной суматохе
Запечатлеть я не успел
Ни их суждений об эпохе,
Ни их надежд, ни дум, ни дел.

Средь тысяч жителей Норильска
Немало есть таких имен,
Пред памятью которых низко
Склоняется в печали он.

Им на Истории страницах
Вернут заслуженную честь.
Водить рукою летописцев
Когда-нибудь устанет лесть.

Но есть еще имен немало,
Которых в памяти сберечь
Потомкам тоже не мешало б,
Хоть не о них сегодня речь.

Не только ветры и морозы,
Но и бездарные чины
Мужские возбуждали слезы,
Цветные прерывали сны.

И их властительные жены,
Которым не дал бог ума,
Из-за которых напряженней
Давила горожан зима.

И нужно выделить особо,
Чтоб не растаяла в толпе,
На редкость гнусную особу
С застывшей желчью на губе.

Преувеличивать не стоит
Значение особ таких.
Нам жить. Любимый город строить,
Дарить друзьям последний стих.

Их души светлые витают,
Где нет пространства и времен,
Но снег следов не заметает,
Метель не вычеркнет имен.

СИРЕНЬ

По деревне докучливой тенью
По следам ваших царственных ног
Сквозь удушливый запах сирени
Я шатаюсь, как волк, одинок,

Ни газет я, ни книг не читаю
И за ними брожу, как слепой,
Что за сила у них колдовская!
Что за власть над моею судьбой!

В них я почерк Праксителя вижу,
Он их в час вдохновенья слепил.
Если б их показали в Париже,
Парижане сбежали б в Сибирь,

Но, сбегаясь со всей глухомани,
Перепутав и ночи и день,
И тиранит меня, и дурманит,
И от вас отвлекает сирень,

И, игриво склоняясь к подушке,
Утешает, что даже пророк,
Александр Сергеевич Пушкин,
Не встречал совершеннее ног,

Наши деды любили умело.
Не стыдились, - грешно иль смешно, -
Выпивали из туфельки белой
С ног любимой до капли вино.

А уж если чужую, случалось,
Уводить молодую жену,
Налегали, как волк одичалый,
А не выли тайком на луну.

Жаль, ваш предок, повстанец мятежный,
Под конвоем бредя на восток,
Тот обычай решимости нежной
Донести из Варшавы не смог.

Если б только вы мне разрешили, -
Несмотря на державный указ,
На глазах удивленной Сибири
Я бы пил и молился на вас.

И, сбивая со следа погоню,
Рассыпая сирень за собой,
Обновляя былые законы,
Утащил бы звериной тропой.

ВЕТРОГРАД

Heт, я не слал проклятия вдогон,
Не разражался гневною тирадой,
Когда она растаяла, как сон,
На скользких тротуарах Ветрограда.

А ветер так неистово рычал,
Что вопреки наукам и искусствам
Никто уже давно не отличал
Слова молитв от воплей богохульства.

Она была не птицею ночной,
В окошко залетевшею случайно,
Но крылья трепетали за спиной,
Тревожа неразгаданною тайной.

Нам некого за ветреность винить.
Мы - атомы эпохи и пространства,
Где рвут любви связующую нить
То ветры войн, то перемен, то странствий.

Она не птицею была ночной...
И знаю: от Суоми до Китая
Нигде и никогда в стране родной
Мне женщина не встретится такая.

Судьба не поворачивает вспять.
И все-таки, когда меня нет в доме-
Я на ветру ушел ее искать
Повсюду - от Китая до Суоми,
* * *

Двум недавно обнаруженным малым небесным телам советскими учеными даны имена Лермонтова и Высоцкого. (Из газет).

В безбрежном небесном чертоге,
Где нет ни вражды, ни любви,
Где лишь олимпийские боги
Чертили орбиты свои,

Овеяны солнечным ветром,
Сквозь холод и мрак, наугад
Два русских опальных поэта
На крыльях бессмертья летят.

Вселенной нелепой опиской
Не кажутся их имена.
Галактику Музы российской
По праву рождает она,
По праву, по славе, по чести,

По крови, тоске и слезам,
По честной отчаянной песне,
По горьким и точным словам.
Там рядом с созвездьем Гитара

Созвездие Парус горит -
По-русски в просторах Икара
Звезда со звездой говорит,

Тебе, Астроном Тепескопыч,
Спасибо за то, что сумел
Америкам двум и европам
Явить бескорыстья пример,

Что Лермонтовым и Высоцким
Украсил ты звездный реестр.
А то их, вельмож, полководцев,
Немало пасется окрест.
Страшит их забвения бездна.

Глядишь, и какой подхалим
Поделится, лестью любезный,
Открытием новым своим.
Они в одиночку и скопом,

Чинов нахватав и наград,
Следят за твоим телескопом
И тоже пролезть норовят,
Туда, где и струны рокочут,

И парус белеет, как снег,
Где с веком двадцатым пророчит
Седой девятнадцатый век.
Где оклику: "Здравствуй,

Владимир!" И эху; "Ау, Михаил!" -
Внимающий в громе и дыме
Дыхание Зевс затаил.

АКВАРЕЛЬ

Березы ушли по колени
В глубокие наши снега,
Мохнатые, как у оленей,
Склоняются ветви-рога.

Конечно, такое сравненье
Старо на читательский взгляд.
А если живые олени
Действительно рядом стоят?

И если олень напряженно
Не сводит действительно с вас
Внимательный, настороженный,
Большой подозрительный глаз?

Конечно, их трогать не нужно.
Молчи и любуйся до слез
За нежной вечернею дружбой
Оленей, снегов и берез.

И вы, обожженный морозом,
Как будто крутым кипятком,
С ресниц отдираете слезы
И драите нос рукавом?

И все-таки нужно встряхнуться,
Нагнуться, снежку зачерпнуть
И солнца разбитое блюдце
За дверь горизонта швырнуть.

И все-таки, как удержаться -
Не кинуть звенящий снежок,
Грустя, что олени, как зайцы,
Трусливо бегут наутек.

Что с веток осыпался иней,
Что небо темнеет и снег,
Что тянутся в сумраке синем
Деревья оленям во след.

ЧИТАТЕЛЬ СТИХОВ
Ю. Лавренину

Невнятна поэзии речь.
И ритмы, и рифмы случайны,
Особенно, если привлечь
Ее к объяснению тайны.

Как рублик не может сберечь
Ничтожная с виду копейка.
Бери стихотворную речь
И дебет с кредитом подбей-ка!

Смешон стихотворный язык,
Метафоры буден нелепы,
Особенно тем, кто привык
На землю глядеть, а не в небо.

И даже тому, кто, кадык
Направив к небесному своду,
К стеклу телескопа приник
И шарит в карманах природы,

Непросто сбежать от оков
Блистательных формул и чисел.
Но только читатель стихов
Нисколько от них не зависим.

Читатель стихов - это муж,
Считающий реалистично;
Важно состояние душ
А все остальное - вторично.

И только читатель стихов,
Ценитель метафор нетленных,
Всегда разобраться готов
В дремучем устройстве Вселенной.

СТИХИ В ГАЗЕТЕ

Шестьдесят семь тысяч земляков
Развернут газету городскую
И узнают, чем я жив - здоров
И над чем смеюсь, о чем тоскую.

Шестьдесят семь тысяч земляков-
Мой читатель массовый - и, кстати,
Вот тираж, который для стихов
Никогда не даст книгоиздатель.

То бумаги у бедняги нет,
Будто лес в округе - сплошь коряги,
То Отваги, чтобы в кабинет
Не текли столичные варяги,

Шестьдесят семь тысяч земляков!
Да еще соседи, дети, внуки...
К ним пробьюсь сквозь половодье слов,
Только не застыли бы от скуки.

Только бы Полярную звезду
Никогда из виду не теряли.
Я их на дорогу наведу
На каком угодно матерьяле.

Мне ли холода не обуздать,
Мне ли сквозь метели по Таймыру
В ночь, когда и неба не видеть,
Верные не знать ориентиры?

Мне ли, старожилу, не понять
Лучше, чем чиновному мундиру,
Как любить умеет и мечтать
Каждая норильская квартира?

Он сидит, невежественный жлоб,
И следит, от имени культуры,
Тайну государственную чтоб
Не открыл я резидентам сдуру.

Тайна у меня, конечно, есть -

Как без тайны в снеговерти белой
Только государство наше здесь
Ни при чем. Жена - другое депо.
Только бы редактор молодой

Без провинциальной жил боязни
И за путеводною звездой
Шел бы с земляками как на праздник.
А когда суровый критик наш

Скажет подозрительно: -
Не стоит...
Поднимитесь на седьмой этаж,
Где Пегаска взбрыкивает в стойле.

Шестьдесят семь тысяч земляков

Понимают времени примету:
Если нету а номере стихов -
Значит, этот номер - не газета.
Если нет в газете ни строки
И не светят звезды с небосклона,
Вы мне позвоните, земляки,
Почитаю вам по телефону.




Мне нравится:
2

Рубрика произведения: Поэзия ~ Лирика философская
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 52
Опубликовано: 30.06.2018 в 19:00
© Copyright: Лидия Левина
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1