Зачем Кутузов сдал Москву


Зачем Кутузов сдал Москву
Помню, какое колоссальное впечатление на меня в школе произвело стихотворение М. Ю. Лермонтова «Бородино». Я выучил его наизусть буквально за один день. И не только потому, что стихи эти своим гармоничным ладом благотворно ложились на мою феноменальную детскую память (я и сейчас, если попросите, без запинки их вам расскажу) но и из за потрясающего чувства гордости, которое я испытал за наших солдат, читая это произведение. Единственное, чего я никак не мог понять тогда (а уж тем более сегодня) это зачем русские, проявив такой необычайный героизм и одержав бесспорную победу в Бородинской битве, потом без боя сдали свою столицу?..

«Скажи-ка, дядя, ведь не даром, Москва, спалённая пожаром, французу отдана?» - задавался вопросом наш великий классик. Неужели нельзя было обойтись без этой чудовищной, ничем не оправданной жертвы? Кому вообще пришла в голову страшная в своей нелепости мысль сдать без единого выстрела на разграбление и уничтожение священный русский город?! Разве нельзя было организовать оборону Москвы так, чтобы Наполеон обломал свои гнилые зубы о стены неприступного Кремля?.. Ведь даже на картинах того времени прекрасно видно, что французы убегали из России, как последние шаромыжники, что воевать толком, после полученной у Бородино смертельной раны, они уже не могли…

В 1941 году немцы (которые в плане бойцовских качеств, скажем прямо – намного превосходят французов) находились в куда более комфортных и выгодных условиях – отлично экипированные, прекрасно организованные солдаты, они так и не смогли взять Москву! Хотя ошивались всего в 20 минутах езды на танках до Красной Площади. Но все их настойчивые попытки взломать оборону столицы разбились о мужество наших воинов – Москва не покорилась врагу! А тут нас пытаются уверить, что какой то плюгавенький корсиканец в треуголке, который подобно ночному воришке залез в неприкрытое еще со времен Петра Первого окно (кто бы заколотил его) мог уничтожить непобедимую русскую армию!..

Следует отметить, что Бонапарте был тот еще вояка… Сначала он, как известно, зачем то поплелся в Египет, где обрек на смерть десятки тысяч французских солдат… После этого его «поманила» к себе Россия (откуда он также еле унес ноги, оставив в качестве расплаты за свою авантюру еще около 600 тысяч несчастных жмуриков) Всего же, в так называемых «наполеоновских войнах» Франция потеряла до полутора миллионов не самых плохих, надо думать, своих граждан (я уж не говорю о потерях воюющих с ней государств) Спрашивается, на хрена?.. Ради чего были пролиты такие колоссальные реки крови?..

Более того, кто давал Наполеону средства на все эти бессмысленные походы? Ведь подобные геополитические аферы стоят немаленьких (мягко говоря) денег. Какие цели преследовал неуемный французишка, пытаясь завоевать тот же Каир? (Посмотрите на карте, где располагается Париж, а где столица Египта – что он там вообще забыл?!)… Все эти вопросы еще ждут своего честного исследователя… Нет, не случайно, наверное, Наполеон стал любимой ролевой моделью для всех сумасшедших и умалишенных (вспомните, кем хотят стать пациенты психбольниц) И самое большое его безумие выразилось в том, что он решил напасть на Россию…

НАШЕСТВИЕ НА РУСЬ

Известие о том, что французский разбойник во главе «Великой армии», состоящей из «двунадесяти языков» (представителей двенадцати народов) идет покорять Россию, вызвало небывалый прилив патриотизма в русском обществе. Все его граждане (от царя до последнего крестьянина) поклялись сражаться с супостатом не щадя своих сил, имущества и самой жизни. Когда было объявлено о создании народного ополчения, в него записались почти все жители страны, могущие носить оружие. И это не считая армии. Как вспоминал майор 1-го егерского полка М. Петров: «Все воины наши были храбры до озлобления, ибо не умереть, а остаться живыми в завоеванном французами Отечестве боялись»…

Люди жертвовали для войны с Наполеоном последнее. Так, например, мастеровой Белкин принес в заводскую контору 5 рублей серебром – в те времена на них можно было купить корову. Когда чиновник, принимавший пожертвования, спросил у Белкина (имевшего большую семью и жившего в постоянной нужде) откуда такая сумма, тот тихо ответил: «Эти деньги оставил мне отец, при смерти своей завещая, чтобы я берег их на черный день. Слыша, в каком положении наша святая Русь, я рассудил, что для всех нас не может быть дней, чернее нынешних. И потому, исполняя последнее желание родителя моего, прошу принять эти деньги»...

Губернатор Москвы Ф. Ростопчин так обращался к своим слушателям: «Братцы! Сила наша многочисленна и готова положить живот, защищая Отечество. Я вас призываю именем Божией Матери на защиту храмов Господних, земли Русской! Слава в вышних, кто не отстанет! Вечная память, кто мертвый ляжет! Горе на страшном суде, кто отговариваться станет!.. Наши войска - русские, единого закона, единой веры, защищают дома, жен, детей и погосты, где лежат отцы наши. Неприятели же дерутся за хлеб, умирают на разбое. Мы своим судом со злодеем разберемся! Хорошо с топором, недурно с рогатиной, а всего лучше вилы-тройчатки: француз не тяжелее снопа ржаного»…

В своем обращении к народу царь Александр Первый писал: «Мне не нужно напоминать полководцам и солдатам о храбрости, она в наших сердцах. В наших венах течет кровь победителей, кровь славян! Я не сделаю ничего несовместимого с честью той нации, которой правлю. Русский народ не из тех, которые отступают перед опасностью. Если на моих границах соберутся все штыки Европы, то и тогда они не заставят меня заговорить другим языком. Я готов отступить в Сибирь, отрастить бороду и предводительствовать племенами, но не уступить завоевателю Россию. Да встретит он в каждом дворянине Пожарского, а в каждом гражданине Минина… Народ русский! Cоединитесь все: со крестом в сердце и с оружием в руках никакие силы человеческие вас не одолеют!»…

О настроениях, царящих тогда в обществе, нам прекрасно поведал талантливейший русский поэт Н. Языков: «Чу! Труба продребезжала! Русь! Тебе надменный зов! Вспомяни ж, как ты встречала все нашествия врагов! Созови из стран далеких ты своих богатырей, со степей, с равнин широких, с рек великих, с гор высоких, от осьми твоих морей!»… Ему вторил представитель древнейшего княжеского рода Б. Голицын: «Пленных не брать! Враг, пришедший на Русскую Землю, должен в ней и остаться! После него не должно быть потомства, а его родные и близкие должны запомнить и передать в поколениях: «С Руси не возвращаются!»…

Как верно подметил писатель И. Гончаров: «Когда все тихо, покойно, все, как муравьи, живут, работают, как будто вразброд; думают, чувствуют про себя и для себя; говорят, пожалуй, и на разных языках; но лишь только явится туча на горизонте, загремит война, постигнет Россию зараза, голод - смотрите, как соединяются все нравственные и вещественные силы, как все сливается в одно чувство, в одну мысль, в одну волю - и как вдруг все, будто под наитием святого духа, мгновенно поймут друг друга и заговорят одним языком и одною силою! Барин, мужик, купец - все идут на одну общую работу, на одно дело, на один труд, несут миллионы и копейки... И умирают, если нужно - и как умирают! Перед вами уже не графы, князья, не мещане или мужики – а одна великая, будто из несокрушимой меди вылитая статуя – Россия!»...

А знаменитая властительница тогдашних дум, француженка Мадам де Сталь не уставала восхищаться той картиной, которая открылась ей по приезду в нашу страну: «Русский народ отличается неслыханной настойчивостью в борьбе с полчищами врагов. Необходимость делает русских терпеливыми и непобедимыми. Русские не знают опасностей. Для них нет ничего невозможного. Народ, который сто лет тому назад отстоял свою бороду, в наше время сумеет отстоять и свою голову... Невозможно было достаточно надивиться той силе сопротивления и решимости на пожертвования, какие выказывал русский народ. Русские ни на кого не похожи! Я ехала сюда, когда Наполеон перешагнул через Неман, словно через канаву, а в деревнях еще водили беспечальные хороводы и всюду слышались песни русских крестьян. Наверное, это в духе российского народа: не замечать опасности, экономя свою душевную энергию для рокового часа»…

БИТВА ПРИ БОРОДИНО

Битва при Бородино явила всему миру такие ярчайшие примеры безграничного русского мужества, представила таких удивительных, в буквальном смысле, былинных героев, что даже французы, знавшие толк в военном деле и перевидавшие на своем веку разных противников, были потрясены. Они никак не ожидали увидеть перед собой неприятеля, на голову превосходящего их в стойкости и отваге. Недаром Лермонтов в своем хрестоматийном произведении, посвященном великому сражению, писал: «Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя: Богатыри - не вы!»…

26 августа 1812 года русские полки при явлении перед строем иконы «Заступницы» - Смоленской Божьей матери падали на колени и припадали челом к земле... Как позже отметит поэт: «Пусть ликует заграница и от счастья воем воет, что мы встали на колени. А мы встали на колени помолиться перед боем»… Все были рады долгожданному сражению не на жизнь, а насмерть, считая его последним в своей жизни... После молитвы на подвиг, наши солдаты были готовы вытряхнуть душу из пришедших на русскую землю оккупантов…

«Какое-то необыкновенно лёгкое отношение к жизни и смерти было свойственно молодым русским офицерам начала 19 века. Только в то время были возможны такие герои как Пётр Багратион, про которого говорили, что самая большая его тайна, это то, как он умудрился дожить до сорока лет или Михаил Милорадович, во время Бородинского сражения приказавший накрыть обеденный стол на открытом холме, находившемся под обстрелом французской артиллерии, или Пётр Лихачёв - единственный русский генерал, попавший в плен при Бородино. Не желая сдаваться на милость врагу, Лихачёв бросился на штыки французских гренадеров, но те лишь тяжело ранили генерала. Сам Наполеон, потрясённый храбростью Лихачёва, приказал вернуть ему шпагу, но генерал отказался принять свободу из рук неприятеля» - свидетельствовал историк П. Сергеев…

«Будь русским!» - обратился перед смертью генерал Багратион к своему грузинскому племяннику-офицеру, а фельдмаршал Кутузов, выступая перед армией, восклицал: «Я счастлив, предводительствуя русскими, а вы должны гордиться именем русских, ибо сие имя есть и будет знаменем победы!»… Говорят, что в одном из сражений, когда русские солдаты засели под шквальным огнем французской артиллерии в окопы, их командир - генерал Раевский взял за руки двух своих служивших при штабе армии несовершеннолетних сыновей - одному было 10 лет, другому 14 - и сам пошел с ними в атаку. Один из мальчиков поднял знамя Смоленского полка и весь полк ринулся за ними в штыковую...

Французы совершенно не ожидали подобного сопротивления и находились в абсолютном смятении... «В первый раз пришлось нам признать, что русские действительно были, как говорили про них, стены, которые нужно было разрушить. Русский солдат, в самом деле, превосходно выдерживает огонь, и легче уничтожить его, чем заставить отступить» - сокрушался наполеоновский офицер Барон Жиро, а французский генерал Огюст Коленкур и вовсе с благоговейным ужасом отмечал: «Русского солдата мало убить, его еще и повалить надо»… Но русские умели не только умирать, они умели и побеждать. «Я сам видел, как двадцать два казака, из которых самому старшему на вид было лишь двадцать лет, расстроили и отправили в бегство отряд в пятьсот французов» - свидетельствовал знаменитый французский писатель Стендаль, находившийся тогда при наполеоновской армии…

«Сегодня было весьма жаркое и кровопролитное сражение. Оно продолжалось до самой ночи. Потеря с обеих сторон велика: урон неприятельский, судя по упорным его атакам на нашу укрепленную позицию, должен весьма нашу превосходить. Войска русские сражались с неимоверною храбростью. Батареи переходили из рук в руки и кончилось тем, что неприятель нигде не выиграл ни на шаг земли с превосходными силами. Завтра надеюсь я, возлагая мое упование на Бога и на московскую святыню, с новыми силами с ним сразиться» - докладывал Кутузов царю после Бородинской битвы…

В Петербурге, получив известие об одержанной при Бородино победе, торжествовали. Вот что писал один из столичных жителей своему другу: «Несравненный мой Александр Яковлевич, обнимаю Вас и поздравляю с победою над страшным, ужасным, лютым врагом. Торжествуй, Россия! Враг опрокинут, сбит с места, преследуем нашими героями. Сказывают, что до 15 тысяч повалили его разбойников; пленных - множество, а между трофеями есть и пушки. Ну, Михайла Архангел, докатывай! Трудно было тебе токмо сначала расстроить коварного злодея, а теперь мы на тебя как на каменную гору надеемся, что ты его саранчу дотла истребишь. Надобно людей? Так Растопчин даст еще тебе половину дружины своей, чтоб некуда было увильнуть крокодилу. Я весь трясусь от радости. Ночью не мог от нее спать. Спешу, невзирая на слабость, идти в Невскую Лавру, чтоб узреть радужного Александра и быть участником ликующего народа. Сладка будет и смерть в таком торжестве»...

Наполеон же, напротив, был в бешенстве! «Французы! Вы разбиты! Вы позволили покрыть себя бесчестьем и позором! Только одною кровью русской вы сможете смыть это пятно! Через два дня я вновь дам сражение, еще более кровопролитное, нежели вчера; пусть погибнут в нем трусы, я хочу командовать только храбрыми!» - обратился разъяренный французский император к своим солдатам (этот, так и не обнародованный приказ, был найден среди бумаг начальника наполеоновского штаба Бертье, захваченных впоследствии казаками)…

А чуть позже, уже сидя затворником на острове «Эльба» Наполеон вспоминал: «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой. Французы в нём показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми… По чести сказать, лишь одни русские умеют так жестоко драться. Дайте мне русского солдата, и я покорю весь мир»... По счастью, русские никогда не грезили мировым господством, но зато укорачивали на голову любого, кто пытался навязать свою злую волю всему остальному человечеству…

Кстати, одним из косвенных подтверждений того, что сам Наполеон не считал сражение при Бородино выигранным, является тот факт, что он так и не решился пустить в дело свою «Старую гвардию», состоящую из нескольких тысяч отборных воинов. Как правило, он вводил ее в бой, когда видел, что победа в баталии уже почти одержана и надо нанести по противнику последний, решительный удар. Но видя, что русские к концу кровопролитнейшего сражения не отступили ни на шаг и готовы продолжать драться, Наполеон не посмел, по его собственному выражению «за тысячу лье от Парижа рисковать своим последним резервом»…

А самую лучшую оценку Бородинской битве в своем гениальном романе «Война и мир» дал выдающийся наш писатель Лев Толстой. Она заслуживает того, чтобы быть приведенной здесь полностью: «Не один Наполеон испытывал то похожее на сновиденье чувство, что страшный размах руки падает бессильно, но все генералы, все участвовавшие и не участвовавшие солдаты французской армии, после всех опытов прежних сражений (где после вдесятеро меньших усилий неприятель бежал), испытывали одинаковое чувство ужаса перед тем врагом, который, потеряв половину войска, стоял так же грозно в конце, как и в начале сражения…

Нравственная сила французской, атакующей армии была истощена. Не та победа, которая определяется подхваченными кусками материи на палках, называемых знаменами, и тем пространством, на котором стояли и стоят войска, - а победа нравственная, та, которая убеждает противника в нравственном превосходстве своего врага и в своем бессилии, была одержана русскими под Бородиным...

Французское нашествие, как разъяренный зверь, получивший в своем разбеге смертельную рану, чувствовало свою погибель. После данного толчка французское войско еще могло докатиться до Москвы; но там, без новых усилий со стороны русского войска, оно должно было погибнуть, истекая кровью от смертельной, нанесенной при Бородине, раны. Прямым следствием Бородинского сражения было беспричинное бегство Наполеона из Москвы, возвращение по старой Смоленской дороге, погибель шестисоттысячного нашествия и погибель наполеоновской Франции, на которую в первый раз под Бородиным была наложена рука сильнейшего духом противника…

И благо тому народу, который не как французы в 1813 году, отсолютовав по всем правилам искусства и перевернув шпагу эфесом, грациозно и учтиво передает ее великодушному победителю, а благо тому народу, который в минуту испытания, не спрашивая о том, как по правилам поступали другие в подобных случаях, с простотою и легкостью поднимает первую попавшуюся дубину и гвоздит ею до тех пор, пока в душе его чувство оскорбления и мести не заменяется презрением и жалостью»…

ПОТЕРИ СТОРОН

Как известно, нигде так много не врут, как на охоте и на войне, но Наполеон, пытаясь максимально принизить свои потери и преувеличить чужие, обманывал так, что даже французским историкам было за него стыдно. Сразу после Бородинской битвы он объявил, что французские войска потеряли в этом сражении всего 10 тысяч человек (из которых 2 500 убитых) в то время, как у русских, якобы, было выбито 50 тысяч воинов. Это, конечно, совершенно бессовестное вранье. Достаточно лишь вспомнить, что французы при Бородине являлись атакующей стороной, которая всегда несет большие потери, чем обороняющиеся…

Вообще, интересно проследить, как росли аппетиты хвастливого корсиканца. Сначала он утверждал следующее: «Московская битва - моё самое великое сражение: это схватка гигантов. Русские имели под ружьём 170 тысяч человек; они имели за собой все преимущества: численное превосходство в пехоте, кавалерии, артиллерии, прекрасную позицию. Они были побеждены!»… (запомним эту цифру в 170 тысяч, хотя на самом деле русская армия не превышала 112 тысяч солдат против 138 тысяч у Наполеона)…

Но уже через год Бонапарте, измученный страшным тщеславием, помноженным на безрадостные воспоминания позорного бегства из России, решил сделать свой полководческий триумф на бумаге (где он и в самом деле, ни разу не проигрывал) более выпуклым и убедительным: «С 80 000 армией, - пишет этот не на шутку разошедшийся толстяк в треуголке, - я устремился на русских, состоявших в 250 000, вооружённых до зубов, и разбил их»… Нет, читать сегодня без улыбки подобный бред (зная реальное положение дел) решительно невозможно…

Кстати, сам Наполеон никогда и не скрывал свою пламенную страсть к разного рода преувеличениям и измышлениям. Уж чего, а приврать он любил, и делал это с удивительной, просто таки потрясающей наглостью… Когда однажды австрийский дипломат Меттерних упрекнул его в крайней тенденциозности и необъективности, он со смехом заявил: «Ведь не для вас же я это писал; парижане всему верят, и я мог бы рассказать им еще много другого, во что они не отказались бы поверить»…

Теперь что касается реальных наших и французских потерь… Большинство историков (в том числе, и зарубежных) сходятся на цифре в 35-45 тысяч человек убитых, раненых и пропавших без вести русских и порядка 60 тысяч погибших и покалеченных французов. По крайней мере, именно такую статистику озвучил французский перебежчик, служивший в канцелярии маршала Бертье. Кроме того, существенно более высокие потери французов подтверждаются цифрами выбывших из строя офицеров (1 928 во французской армии против 1 487 в русской) высокопоставленных генералов (50 и 26, соответственно) а также количеством захваченных в сражении пленных (1 196 французских солдат против 700 русских)…

Другой французский генерал Сегюр в своих мемуарах не скрывал охватившего его отчаяния после Бородинской битвы: «Действительно, потери были громадны и не соответствовали результату - каждый оплакивал друга, родственника, брата, потому что жребий пал на самых избранных»… В любом случае, потери французов никак не могли быть меньше русских и многократно превышали цифру, озвученную фантазером Бонапарте. Понять его можно – кому понравится, что его армию в течении одного дня буквально ополовинили?..

Чтобы вы представляли уровень французских потерь, я приведу здесь несколько красноречивых примеров... Так, 30-ый полк французской пехоты, в котором до Бородинской битвы насчитывалось 3 078 человек, в ходе кровопролитнейшего сражения был фактически полностью истреблен. По воспоминаниям капитана Шарля Франсуа, в этом полку после битвы оставалось всего 268 бойцов… И такая картина во французской армии была почти повсеместно… Как свидетельствовал поляк Колачковский, воевавший на стороне нашего противника: «На другой день после битвы эскадроны наполеоновской конницы насчитывали всего по несколько десятков людей – все остальные полегли на поле боя»… Недаром Бородино потом назвали «могилой французской кавалерии»…

«Вам не видать таких сражений! Носились знамена, как тени, в дыму огонь блестел, звучал булат, картечь визжала, рука бойцов колоть устала, и ядрам пролетать мешала гора кровавых тел» - продолжаю я цитировать классика… Бородино и вправду считается едва ли не самой кровопролитной битвой мировой истории. Какой то дотошный исследователь подсчитал, что за час этого сражения получали ранения или погибали 6 500 бойцов. За одну минуту боя картечь, пули и штыки выбивали из строя 108 человек, каждые пять секунд калеча и унося жизни 9 солдат…

Русские солдаты, самоотверженно сражаясь за свою Родину, нанесли страшный урон непобедимой до этого французской армии, от которого она так и не смогла оправиться… Генерал Коленкур вспоминал, как во время объезда поля боя Наполеон остановился у батареи Раевского и увидел офицера с восемью десятками пехотинцев. Император предложил офицеру присоединиться к своему полку. На что тот, махнув рукой в сторону так и не захваченного русского редута, ответил: «Мой полк здесь». Наполеон повторил приказ, но офицер вновь указал на валы. И только тут стало понятно, что 80 солдат — это все, что осталось от полка в несколько тысяч…

«Еще никогда мы не теряли в одном сражении столько генералов и офицеров – сокрушался Коленкур. - Русские проявляли большую отвагу; их ряды не приходили в расстройство, они храбро встречали смерть. Я не припомню случая, чтобы неприятельские позиции подверглись таким яростным и таким планомерным атакам и чтобы их отстаивали с таким упорством. Император много раз повторял, что он не может понять, каким образом русские вообще держатся, когда любая другая армия уже давно бы была разбита»…

А вот что писал историк Тарле: «Чувство победы решительно никем не ощущалось. Маршалы разговаривали между собой и были недовольны. Мюрат говорил, что он не узнавал весь день императора, Ней говорил, что император забыл свое ремесло. С обеих сторон до вечера гремела артиллерия и продолжалось кровопролитие, но русские не думали не только бежать, но и отступать. Уже сильно темнело. Пошел мелкий дождь. «Что русские?» - спросил Наполеон. - «Стоят на месте, ваше величество». Эти слова страшно поразили императора. Он понял, что проиграл сражение. Как верно заметил генерал Ермолов: «Под Бородиным французская армия расшиблась об русскую»…

Знаменитый немецкий военный теоретик Клаузевиц так подвел окончательные итоги Отечественной войны (потом это название стали применять и к войне 1941-1945 годов): «Россия - не такая страна, которую можно действительно завоевать, т. е. оккупировать. Такая страна может быть побеждена лишь собственной слабостью и действием внутренних раздоров. Поход 1812 года не удался потому, что неприятельское правительство оказалось твердым, а народ оказался верным и стойким, т. е. потому, что он не мог удаться... Французская армия в России оказалась совершенно уничтоженной, а большего результата себе и представить нельзя»…

НАПОЛЕОН В МОСКВЕ

И тем не менее, в результате целого ряда причин (о которых мы еще поговорим в своем месте) Наполеон все таки очутился в Москве. Несколько дней он провел в ожидании депутации капитулянтов, но к нему никто не шел. Город будто вымер. Подобное неуважение, больше похожее на игнор, сильно задевало Бонапарте. Он заметно нервничал и постоянно спрашивал у окружающих: «Может быть, жители этого города даже не умеют сдаваться?»… Но его свита лишь растерянно пожимала плечами – что они могли ответить своему ошарашенному императору?.. В конце концов, даже до него дошло, что русские, в принципе, не сдаются…

Когда за несколько лет до этого Наполеон в ранге победителя въезжал в поверженный Берлин, то ключи от города ему вручал прусский принц Хатцфельд – наверное, и в России Бонапарте рассчитывал увидеть нечто подобное. Но, как верно заметил наш гениальный Пушкин: «Напрасно ждал Наполеон, последним счастьем упоенный, Москвы коленопреклоненной с ключами старого Кремля: нет, не пошла Москва моя к нему с повинной головою. Не праздник, не приемный дар, она готовила пожар нетерпеливому герою»…

Впрочем, нашлась какая то городская сумасшедшая, которая притащилась к Наполеону с ключами. Правда, не от города, а от своего амбара. Но французский император был доволен и этому. На радостях он пожаловал выжившей из ума старушке село Кузьминки. Спустя короткое время, когда русская армия погнала Наполеона из московских пределов, настоящему хозяину Кузьминок князю Голицыну стоило большого труда выставить обнаглевшую старушенцию из своего имения…

Личный секретарь Наполеона Франсуа Меневаль пишет, что сразу после въезда императора в Кремль вспыхнул Китай-город: «Все попытки потушить огонь оказались бесплодными, и пожар базара стал сигналом для всеобщего городского пожара. Москва стала похожа на громадную печь, из которой к небесам вырывалась масса огня. В эту же ночь поднялся сильный ветер, и к утру русская столица превратилась в бушующее море огня»…

В скорости Наполеоном был отдан приказ расстреливать всех, кто уличен в поджогах. Более того, после расстрела, желая видимо, как можно сильнее испугать русских, французы принялись вешать уже охладевшие трупы на виселицах, но даже такая мера устрашения не действовала на москвичей. По свидетельству французов: «Местные жители падали ниц вокруг этих виселиц, целуя ноги повешенных и осеняя себя крестом»…

Потрясенный французский император смотрел из окон Кремлевского дворца на море огня, охватившего центр города, и с ужасом шептал: «Какое страшное зрелище! Это они сами поджигают… Какая решимость! Какие люди! Это настоящие скифы!»... Ничего подобного Наполеон в своей жизни не видел и мрачный, зловещий отблеск московского пожара метался в его памяти до самой смерти корсиканца…

Говорят, что огонь был такой силы, что на расстоянии нескольких верст от Москвы при свете пожара можно было ночью читать газету. Если сдача Москвы погрузила русскую армию в уныние, то ее пожар привел солдат в чувство. Какой то генерал спустя годы рассказывал знаменитому поэту Ф. Тютчеву, что когда на первом ночлеге его отряд увидел поднявшееся в нескольких местах зарево над столицей, то «солдаты сами выстроились, оборотясь к Москве, прокричали «Ура!», и с этой минуты снова сделались бодры и охотны к службе»…

Историки до сих пор спорят меж собой – кто же на самом деле сжег Москву. Кто то уверяет, что это сделали французы, которые сильно мародерничали и грабили в Белокаменной. У меня же нет никаких сомнений в том, что гордую и неприступную красавицу Москву спалили наши прадеды, преподав всему миру урок настоящего патриотизма и полного самоотречения во имя победы над врагом…

Вот как об этом вспоминал московский губернатор Ростопчин: «Главная черта русского характера есть готовность скорее уничтожить, чем уступить, оканчивая ссору словами: не доставайся же никому. В частых разговорах с купцами, мастеровыми, людьми из простого народа я слыхал следующее выражение, когда они с горечью изъявляли свой страх, чтобы Москва не досталась в руки неприятелю: лучше ее сжечь»…

Сам же он, когда дошло до дела, и пришло время подтверждать слова свои поступками, не раздумывал ни минуты: «Хочет Наполеон Россию про…бать и сделать из нее бл…дь. А я так думаю, она целкой останется... Я поджег мой дом, стоивший мне миллиона, для того, чтобы в нем не жила ни одна французская собака»! Спустя годы за границей Ростопчина везде, где бы он не появлялся, встречали овацией, как настоящего античного героя…

Ну, а теперь я хотел бы предоставить слово на удивление проницательному немецкому философу В. Шубарту: «Я не стану касаться спорного вопроса, сами ли русские это сделали, грабители-мародеры или пьяные французы, намеренно или по ошибке. Дело не в этом. А в том, что если в городе, состоящем из деревянных строений, из 300 тысяч его жителей остается несколько тысяч, – он должен погибнуть. Уже сам уход москвичей означал, что они жертвуют своим имуществом. И тем не менее: с каким само собой разумеющимся спокойствием, без всякой позы, свершался этот величайший в истории жертвенный акт! Ни одна столица мира, которую доселе покорял Наполеон, не оказывала ему такого приема. Берлинцы стояли шпалерами, когда тот вступал в город, и кланялись. Русские и на себя и на врага нагоняли ужасы апокалипсиса…

При этом ни одна столица не имеет такого значения для народа, как Москва для русских. Она значит для него больше, чем Париж для француза. Это священный город для русских. И тем не менее! Наполеон сразу почувствовал, что является свидетелем необычайного явления, какое когда-либо представало взору европейца, – это был взрыв на редкость своеобразного мироощущения, устремленного не на обладание и власть, а на конец конечного, на сверхчувственную свободу. Крепостной мужик 1812 года знал об этой свободе больше, чем парижский гражданин 1790-го, у которого слово свобода было постоянным на устах. Надо прочесть рассказы очевидцев, например, воспоминания графа Сегюра, – чтобы представить весь ужас, обескураживший Наполеона, когда он сентябрьскими ночами 1812 года впервые заглянул в бездну московской души. «Что за люди! И это они натворили сами! Какое неслыханное решение, сущие скифы!»…

Никогда потом не покидал его этот ужас; даже на острове Св. Елены у него осталась эта дрожь в сердце, и из этого внутреннего потрясения родились пророческие слова: «Россия – это сила, которая гигантскими шагами и с величайшей уверенностью шагает к мировому господству»... Это был его рок – потерпеть крушение на Востоке. Победа 1812 года была достигнута не полководческим гением: Кутузов не мог меряться силами с Бонапартом; она досталась и не храбростью русского солдата: его противники были не менее храбры и лучше вооружены. Победа была завоевана русскими исключительно благодаря их совершенной внутренней свободе, которую европеец не может и даже не хочет иметь»…

Урон от пожара Москвы был страшным - из 40 тысяч каменных домов уцелело лишь 200, а из 8 тысяч деревянных - 500. Кроме того, очень сильно пострадали церкви - из 1 600 религиозных сооружений сгорели 800. Еще порядка 700 были серьезно повреждены… Сам же Кремль вплоть до 30 годов лежал в развалинах... Москву восстанавливали больше 20 лет. Только спустя несколько десятилетий экономика России сумела оправиться от последствий войны - взятая с побеждённой Франции контрибуция не возместила и десятой части нанесённого России ущерба…

Забегая вперед, отмечу, что русские в очередной раз проявили никем не оцененное благородство – они не только не стали мародерничать и грабить в Париже (что на их месте сделали бы любые другие завоеватели) но и заплатили парижанам сполна за постой своей армии!.. Только представьте – победители платили побежденным! Французы были буквально потрясены русским великодушием и щедростью…

Ну а пока лягушатники сидели в Москве и дела их были настолько плохи, что наполеоновский любимчик Мюрат обратился к русскому генералу Милорадовичу с просьбой позволить его кавалерии фуражировать (то есть, добывать корм для лошадей) вблизи города. На что последний, не скрывая издевки, отвечал: «Как можно, чтобы вы лишили нас удовольствия брать как кур лучших кавалеристов французской армии?»…

В оккупированном французами городе активно действовали партизаны. Очевидец тех событий Федор Корбелецкий вспоминал: «В осенние, глубокие и темные ночи, жители московские убивали французов великое множество, кидая их в колодези, подвалы, погреба, пруды и другие места. Французы отсиживались за толстыми церковными стенами, не смея показаться на улицу. Эта скрытная война обошлась Наполеону в 20 тысяч человек»…

О том же самом вспоминал и полковник Преображенского полка Сергей Марин: «Каждый день таскают пленных, и с тех пор, как мы оставили Москву, взято около 10 тысяч, а может, и более. Мужики бьют их без милосердия... Галлам очень худо, и они присылали Лористона, который жаловался на наших мужиков и очень был огорчён, когда светлейший отвечал ему, что мир с ними не в силах заключить и государь, ибо война сделалась народной. Ответы князя были очень хороши, и, кажется, что поворотили нос мерзкому Бонапартию»…

А вот что писал личный секретарь московского губернатора Александр Булгаков: «Москва стоит Наполеону 25 тысяч человек; все козни, коварства злодея были тщетны. Россияне остались непреклонны. Его поморили в Москве с голоду, а как стал посылать в окружности фуражировать, то из 100 человек возвращались едва 5 или 10… Вытеснен злодей из Москвы не армией, но бородами московскими и калужскими. Бежит Наполеон, в двое суток сделал он с гвардией 150 вёрст, но и так не далеко уйдёт – мужики бегут за утомлённою его армиею. Ужасны и хладнокровны мщения наших крестьян, они тиранят жертвы свои, ловят их сами по дороге или покупают за последние деньги у казаков на мучение. Я, право, сердце имею доброе, но не пожалею ни об одном»…

«Крестьяне, жители Московской губернии! – обращался губернатор Ростопчин к народу, - Враг рода человеческого, наказание Божие за грехи наши, дьявольское наваждение, злой француз взошел в Москву: предал ее мечу, ограбил храмы Божии; осквернил алтари непотребствами, сосуды пьянством, посмешищем; надевал ризы вместо попон; посрывал оклады, венцы со святых икон; поставил лошадей в церкви православной веры нашей, разграбил дома, имущества; надругался над женами, дочерьми, детьми малолетними; осквернил кладбища и, до второго пришествия, тронул из земли кости покойников, предков наших родителей; морит русских с голоду; а теперь как самому пришло есть нечего, то пустил своих ратников, как лютых зверей, пожирать и вокруг Москвы…

Истребим силу неприятельскую, погребем их на Святой Руси, станем бить, где ни встретятся. Уж мало их и осталось, а нас сорок миллионов людей, слетаются со всех сторон, как стаи орлиные. Истребим гадину заморскую и предадим тела их волкам… А все взято им, собакою, и впрок не пойдет. Еще недельки две, так кричать им «пардон». Уж им один конец: съедят все, как саранча, и станут с тенью, мертвецами не погребенными; куда ни придут, тут и вали их живых и мертвых в могилу глубокую. Солдаты русские помогут вам; который побежит, того казаки добьют; а вы не робейте, братцы удалые, дружина московская, и где удастся поблизости, истребляйте сволочь мерзкую, нечистую гадину… А кто из вас злодея послушается и к французу преклонится, тот недостойный сын отеческой, отступник закона Божия, преступник государя своего, отдает себя на суд и поругание; а душе его быть в аду со злодеями и гореть в огне, как горела наша мать Москва»…

Французский генерал Газо, начальник обоза наполеоновской армии вспоминал: «Наполеон рассчитывал встретить среди русских в России много сторонников и даже пособников своего вторжения в Россию. Он надеялся, что все, почему-либо недовольные русским правительством, все опальные из дворян примут сторону французов. Он рассчитывал и на недовольство крестьян, которых думал склонить на свою сторону обещанием скорого освобождения. Но опасность, предстоявшая всему государству Российскому, сплотила все умы в пользу национального дела. Крестьяне стали охотиться за французами. Они вооружались, чем могли, и нередко нападали даже на отряды, ходившие на фуражировку. Это враждебное отношение населения было особенно чувствительно частям, расположенным в окрестностях Москвы, — они, решительно, умирали с голоду, особенно же пострадала кавалерия. Более десяти тысяч коней пало от недостатка корма»...

Безысходность положения привела к тому, что Наполеон буквально упрашивал о мире. Вот, что он, снедаемый отчаянием, написал Александру Первому: «Мне нужен мир, он мне нужен, во что бы то ни стало, только честь спасите». Это предложение было доставлено Кутузову, но ответа император Франции так и не дождался… В конце концов, отдав варварский приказ взорвать Кремль (который, слава Богу, так и не был исполнен по причине потухших от дождя фитилей) Наполеон во главе огромного обоза с награбленным добром, выехал из Москвы…

Из почти полностью сожженной и оскверненной Москвы, по оценкам разных источников, было вывезено драгоценностей (в современных ценах) на сумму порядка 20 миллиардов долларов. Французы ободрали все московские церкви, соборы и Кремль, снарядив для отправки в Европу несколько т. н. «золотых обозов». А сколько было ограблено культурных и музейных ценностей… Достаточно сказать, что оригинал «Слова о полку Игореве» и настоящие доспехи Александра Невского, а также подлинники документов допетровской эпохи были утрачены именно во время наполеоновского нашествия… Не эту ли цель преследовали стоящие за Наполеоном масоны - стереть историческую память русского народа?..

Интересно, что отступая из Москвы, французы страшно мучились поносом. Уж не знаю, что стало тому причиной – толи страх сгинуть в бескрайних русских степях, толи отвратное качество потребляемой оккупантами пищи. В воспоминаниях врача Генриха Росса о наполеоновском бегстве хорошо показано, как самоуверенная и грозная некогда армия завоевателей постепенно исходила на говно: «Понос захватил войска настолько сильно, что едва возможно было отправлять обычную службу. Все дома были наполнены больными, многие умирали, а в самом лагере было заметно такое беспрерывное беганье из фронта, как будто всем полкам сразу дали слабительное»…

СТРАННОЕ ПОВЕДЕНИЕ КУТУЗОВА

Жалко, что нашими войсками при Бородино командовал Кутузов, а не Суворов - он бы дал Бонапарту просраться… Помните, его знаменитое изречение о Наполеоне: «Далеко шагает, выскочка! Пора бы и унять молодца»... Узнав же, что корсиканец отправился со своей армией в страну Пирамид, Суворов не на шутку расстроился: «Бог в наказание за мои грехи послал Бонапарта в Египет, чтобы не дать мне славы победить его»…

Известно, что Наполеон, при всем своем запредельном самомнении и хвастовстве, очень высоко оценивал полководческий талант Суворова. Более того, почти все свои тактические уловки он скрупулезно перенял из военной тактики русского гения. «Суворова до тех пор не остановят на пути побед, - выговаривал своим подчиненным французский император, - пока не постигнут особенного его искусства воевать и не противопоставят ему его собственных правил»…

Победы Суворова говорили сами за себя — величайший полководец в истории человечества на протяжении почти 50 лет выиграл 60 крупных сражений (без учета мелких) и не знал ни одного поражения! Причем большинство побед были одержаны им при численном превосходстве неприятеля! Ничего подобного мировое военное искусство не знало! Лучшие европейские армии были разгромлены непобедимым русским солдатом под командованием гениального полководца. Я абсолютно убежден, что он уничтожил бы Наполеона еще на границе (в арсенале Суворова не было приказа «отступать») но, к сожалению, Александр Васильевич не дожил до французского нашествия каких то 12 лет…

Кстати, мало кто знает, что Наполеон лет за двадцать до своего вторжения в Россию пытался поступить на русскую службу, чтобы учиться воевать под началом Суворова (он тогда был еще безвестным поручиком) но отказался от этой идеи, когда узнал, что иностранцев принимают в Русскую армию лишь с обязательным понижением в чине. А так бы присягнул Бонапарте российскому Императору, и вся мировая история могла бы сложиться совершенно по другому…

А пока Кутузов, назначенный главнокомандующим русской армией, продолжал отступление, начатое еще Барклаем де Толли. Он так бы и не рискнул сразиться с Наполеоном, если бы наши солдаты не начали уже роптать и проклинать собственное командование. Помните, как об этом сказано у Лермонтова: «Мы долго молча отступали, досадно было, боя ждали, ворчали старики: «Что ж мы, на зимние квартиры? Не смеют, что ли, командиры чужие изорвать мундиры о русские штыки?!»…

Как полководец Наполеон, безусловно, превосходил Кутузова. Последний вообще очень странно себя вел во время Бородинского сражения, фактически, самоустранившись с поля боя. Такое ощущение, что он не хотел выигрывать эту битву. И лишь самоотверженность русских солдат и офицеров не позволила французам отпраздновать победу, которую им всячески пытался подарить Кутузов. Я, быть может, скажу крамольную вещь, но многие факты позволяют мне утверждать, что русская армия выиграла битву при Бородино не благодаря, а вопреки желанию ее высшего руководства…

Надо сказать, что после своего оглушительного фиаско под Аустерлицем (когда русская армия по вине «союзников» австрийцев потерпела крупное поражение от французов) Кутузов всячески избегал схваток с Наполеоном - он откровенно не верил, что может разбить заносчивого корсиканца. Уж не знаю, что стало тому причиной - либо это результат двух пулевых ранений в голову, сделавших из отважного когда то офицера ленивого, быстро устающего и вечно сонливого инвалида, либо же, как уверяют некоторые исследователи, масонский заговор в среде высокопоставленных российских вельмож (мы коснемся этой темы чуть позже)…

Еще задолго до Бородина отважный Багратион предупреждал своего боевого товарища: «Кутузов имеет особенный дар драться неудачно»… И вправду, так получилось, что в один из самых великих и трагических дней русской истории Михаил Илларионович фактически не руководил боем – в день Бородинского сражения он ни разу не появился на позициях! «Нами никто не командовал», – вспоминал позже Раевский. Все его распоряжения носили приблизительный и рекомендательный характер, что немудрено – поля боя, как уже было сказано выше, Кутузов не видел…

Связь между штабом командующего и действующими частями также была ниже всякой критики. По воспоминаниям очевидцев, все донесения из войск поступали к адъютанту Кутузова, который не всегда своевременно и верно докладывал о перемене обстановки. В результате Кутузов все время опаздывал за Наполеоном, не успевая (или что вернее – не желая) оперативно реагировать на его действия… И если бы не мужество артиллеристов батареи Раевского и отвага солдат Багратиона, то быть бы нам битыми…

После Бородино Наполеон всячески льстил Кутузову, называя его в переписке «генералиссимусом русской армии» (в то время, как тот был «всего лишь» фельдмаршалом) и выражая «чувства особого почтения», которые он, якобы, «с давних пор питал» в отношении своего соперника. Все это делалось специально для того, чтобы сыграв на старческом тщеславии Илларионыча, заставить его плясать под свою дудку. И старый, одноглазый дурак со слепу чуть не повелся на эту хитрую лесть. Он договорился о встрече с Бонапартом, чтобы обсудить с ним вопросы войны и мира...

Разгорелся страшный скандал. Царь Александр строжайше запретил Кутузову любые сношения с Наполеоном. Его представитель заявил Кутузову, что «армия сочтет, и с полным на то правом, поездку фельдмаршала за пределы русских линий преуготовлением к договору, тогда как интересы России и честь Императорской армии будут скомпрометированы любым соглашением, сколь бы благоприятным оно не представлялось»… Чуть позже Наполеон в разговоре с маркизом Коленкуром раздраженно заметит: «Кутузов любезен, потому что он хотел бы кончить дело, но Александр не хочет этого. Он упрям»…

А тем временем отступающая русская армия дошла до подмосковной деревни Фили, где и состоялся знаменитый военный совет. Закончился он ставшей уже хрестоматийной фразой Кутузова: «Пока есть армия – есть надежда. Потеряем армию под Москвой – лишимся не только древней столицы, но и всей России». Жалко меня не было на том собрании, я бы тогда в лоб спросил у Кутузова: А что, только русские должны были терять свою армию? Разве тот страшный урон, который был нанесен нами французам при Бородино (чьи потери значительно превысили русские) не говорит вам, Михаил Илларионович, о том, что это, как минимум, обоюдный процесс? Да еще с гораздо худшими для французов последствиями, поскольку находясь далеко от своих баз, они, в отличии от русских, ограничены в получении людских резервов…

И самое главное, что мы теряем, если проигрываем сражение? Наполеон берет Москву! Так вы ее и так отдаете, только без боя! Спрашивается, на хрена?! Ведь это не просто сдача священного города на поругание вероломному и подлому врагу. Потеря Москвы произведет (и произвела на самом деле) страшное моральное опустошение в сердцах всех без исключения русских людей… Говорят, что потрясенный император, узнав о предательском (по другому не скажешь) решении Кутузова, поседел за одну ночь… Он отправил изменнику-фельдмаршалу следующее горькое послание: «Ты сдал Москву, поставив меня перед фактом, а теперь уклоняешься от обещанного уничтожения армии Наполеона, которая ещё и везёт в обозах сокровища, которые собирала Россия много веков»…

Как известно, Кутузов сдал Москву на свой страх и риск, не спросив на то разрешения у царя. Он даже нарочно затянул с отправкой известия об этом решении в Петербург. В письме шведскому принцу Бернадоту (ставшему из союзников Наполеона его противником) царь Александр писал: «Случилось то, чего я боялся. Кутузов не сумел воспользоваться прекрасною победою 26 августа. Неприятель, потерпевший страшные потери, в шесть часов после обеда прекратил огонь и отступил за несколько вёрст, оставляя нам поле битвы. У Кутузова не достало смелости напасть на него в свою очередь»…

Напомню, что на военном совете в Филях «за» оставление Москвы без боя проголосовали - Барклай де Толли, Остерман, Толь и Багговут (все иностранцы), «против» - Дохтуров, Коновницын, Уваров, Платов, Ермолов, Кайсаров (все русские). Отважный Багратион, тяжело раненный накануне при Бородино, в голосовании не участвовал (многие уверены, что именно весть об оставлении Москвы ускорила его трагический конец – прощаясь со своими друзьями, он писал им: «Я умру не от раны моей, а от Москвы») Окончательное решение в пользу сдачи великого города принимал Кутузов, который, как полагают некоторые историки, утвердил предательский вердикт своих собратьев по масонской ложе...

Таким образом, Кутузов отступил за Москву, что дало основание Наполеону провозгласить победу. Ведь формально, он захватил столицу, а значит, по понятиям того времени, выиграл войну. Это позволило ему также объявить себя победителем Бородинского сражения - в Париже до сих пор на Триумфальной арке красуется надпись, повествующая о победе Наполеона в «Bataille de la Moskova». То, что он потерял там лучшую половину своей армии, так и не разбив противника – никого не касается. Главное, что русские первыми ушли с поля боя, а значит, якобы, признали свое поражение…

К сожалению, Кутузов принял самое худшее решение из всех возможных. Между тем, как мы могли, отступив к Москве, превратить ее в совершенно неприступную и смертоносную для захватчиков крепость. У нас были все возможности навязать Наполеону у стен города такое сражение, после которого проигранная французами битва при Бородино показалось бы ему небольшой катастрофой локального масштаба. Я абсолютно убежден в том, что французы никогда бы не взяли Москвы, даже если бы положили там поголовно всю свою оставшуюся армию…

В свое время Наполеон, во главе 250 тысячного войска вторгся на испанскую землю, где уперся в небольшой местный город под названием Сарагоса. Его жители, которым терять уже было нечего (речь шла о защите своей малой родины) оказали французам неожиданно жесткое сопротивление. Каждый дом, улица, чердак и погреб превратились для оккупантов в непреодолимое препятствие, которое нужно было брать с бою! Около полугода буквально все население Сарагосы от мала до велика, сражалось на баррикадах с захватчиками! Наполеону пришлось потерять десятки тысяч своих лучших солдат, прежде чем он сумел сломить сопротивление защитников города. Представляете, что ждало бы его в Москве?.. Да одна только мысль о том, что русские (доказавшие свою феноменальную стойкость в битве при Бородино) собираются насмерть биться за свой родной город, довела бы Наполеона до инфаркта…

Впрочем, что там говорить о Сарагосе, когда у нас был свой пример героической обороны Смоленска. Французы несколько дней безуспешно пытались взять этот город, а ведь его оборона была совершенно не подготовлена, носила очаговый характер и опиралась лишь на развалины старой крепости. Тем не менее, Наполеон так и не смог преодолеть ее полуразрушенных стен - русские готовы были умереть, но не пустить в город неприятеля. Как писали очевидцы: «Жажда боя разъярённой армии доходила до того, что солдаты вопреки запретам бросались в штыки. Воины забыли о самосохранении, они удивлялись, когда им указывали на кровь»… Когда Барклай де Толли, исполняя приказ Кутузова, приказал оставить Смоленск, солдаты обвинили его в трусости. Они считали, что если удалось выбить французов из Смоленска, то нужно было их уничтожить там же...

Благодаря странному поведению Кутузова, Москва вообще чуть было не досталась Наполеону целой и невредимой. Если бы не решительность ее губернатора Растопчина (призвавшего жителей покинуть город и поджегшего Москву) то французы получили бы в свое распоряжение большое количество провианта и вооружения... Кстати, незадолго до оставления Москвы Ростопчин случайно встретился на улице с Кутузовым, который пожелал ему доброго дня (какой тонкий сарказм) и даже добавил: «Могу вас уверить, что я не удалюсь от Москвы, не дав сражения», что звучало и вовсе, как издевательство чистой воды… Очень скоро выяснилось, что Кутузов обманул не только москвичей, но и всю Россию. Но продолжим анализировать наши шансы отстоять тогдашнюю вторую столицу…

Что представляла из себя Москва в 1812 году? Это был весьма крупный по тем временам город, в котором проживало около 300 тысяч жителей, почти треть из которых (за вычетом женщин стариков и детей) готовы были записаться в ополчение и отстаивать Белокаменную с оружием в руках. В боевых арсеналах Москвы хранилось немало оружия: историки пишут как минимум о 600 пушках и 100 тысячах ружьях. Порох, свинец, ядра и пули отчаявшись вывезти, топили в Москве-реке. Погубленного таким образом добра хватило бы на месяцы боев. И это еще без учета того оружия, что имелось в действующей армии…

После Бородино с учетом все время пребывающих резервов у нас имелось порядка 110 тысяч воодушевленных недавней победой солдат (не считая партизан и ополчения) которым противостояло не более 80 тысяч деморализованных поражением французов и прочей европейской швали, отрезанной от своих тылов. Не думаю, что при таком раскладе Наполеон решился бы на повторное сражение, да еще штурмуя прекрасно подготовленные к обороне (Ростопчин постарался) московские позиции. Если, конечно, он не законченный идиот и не самоубийца. Скорее всего, Бонапарте ломанулся бы из России сразу же после катастрофической для себя Бородинской битвы, но Кутузов решил преподнести ему просто царский подарок…

Не менее предательски Кутузов повел себя после того, как Наполеон, ограбив Москву, выдвинулся в сторону Парижа. Вместо того чтобы (имея к тому времени уже подавляющее численное превосходство) заблокировать движение «Великой армии» (превратившейся в полуживой сброд обмороженных донельзя шаромыжников) и окончательно уничтожив ее, вернуть большую часть украденного, Кутузов зачем то долго тянулся параллельно этой разложившейся банде мародеров, фактически не тревожа их!..

Более того, когда в конце ноября сильно поредевшая и страдающая от нешуточных морозов армия Наполеона подошла к реке Березине (расположенной на границе российской Империи) то она всерьез рисковала попасть в окружение. На противоположном берегу ее дожидалась армия Чичагова, с флангов подпирали корпуса Платова, а с тыла должна была подойти армия Кутузова. Уже цитируемый мною выше немецкий военный теоретик Клаузевиц заявлял: «Никогда не встречалось столь благоприятного случая, как этот, чтобы заставить капитулировать целую армию в открытом поле». Но Кутузову удалось невозможное – он каким то непостижимым образом умудрился упустить Наполеона прямо из под своего единственного глаза…

Так что помимо широко известного звания «Спасителя Отечества» Михаилу Илларионовичу скорее бы подошел титул «Спаситель Наполеона». Сардинский посол Жозеф де Местр позже вспоминал: «Если бы Наполеон командовал русскими, то уж, конечно, взял бы в плен себя самого»... Нет, недаром все таки после смерти Кутузова его предварительно извлеченное сердце после таинственного обряда было похоронено отдельно от тела. Явный признак того, что здесь постарались масоны. Те самые, что, судя по всему, раздирали фельдмаршала и при жизни…


Вещий Олег




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ История
Ключевые слова: зачем, Кутузов, сдал, Москву, Наполеон, потерпел, поражение, Бородино, русская, победа,
Количество рецензий: 2
Количество просмотров: 48
Опубликовано: 13.06.2018 в 22:29

Геннадий Агафонов     (26.06.2018 в 10:08)
1- Касаемо Бородина. Если после битвы, враг идет дальше и входит в оставленную столицу,
вопрошать о том кто победил, мягко выражаясь, не очень умно.
2- Касаемо Березины, о том, сколько французов до нее добралось,
тут есть интересный вопрос, а сколько добралось наших? Данные вас удивят.
3- Отечественная война, патриотизм и все такое.
Тут хочется напомнить, что большинство россиян 99% тогда жили в деревнях , читать-писать не умели
и даже слова такого не знали. Но не это главное. Они были крепостные, их продавали и покупали
дешевле чем собак, свободно разлучая семьи.
4- Они и были армия, рекруты. Оторванные от семей, подвергаемые телесным наказаниям, (у французов не было),
начисто лишенные женщин, (к вопросу о скрепах), со всеми вытекающими. За что и зачем им было сражаться?
5- С приходом Наполеона многие реально встречали его как освободителя от крепостного права и многие
ждали его прихода, причем не просто ждали, а с удовольствием жгли имения и убивали своих господ,
масштабы крестьянских бунтов известны, но не афишируются.
и т.д. и т.п.

Говорить об этом можно долго, инфы сейчас в избытке.


И еще, один показательный момент.
В Москве , подожженной по приказу Ростопчина, сгорели заживо не менее 22 500 русских раненных солдат.
(Троицкий Н.А. Фельдмаршал Кутузов: мифы и факты. М,, 2002, с. 221)

Вещий Олег     (27.06.2018 в 12:55)
Геннадий, собственно в материале все ответы на твои замечания уже есть)) Поэтому не буду повторяться. Скажу только, что Москву сдавать было совершенно не обязательно - у Наполеона не было никаких шансов взять ее с боем. Да он бы никогда и не решился на это. Если бы не предательский подарок Кутузова...






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1