В СИЗО


      Я специально не стал указывать место действия , чтобы не лишать жителей других городов удовольствия посмеяться. А вдруг именно у них этот случай произошёл?
                                                                                                                                                Автор

Когда вернулся дядя Юра, Николай не заметил. Просто в его воспоминания постепенно стали вкрапляться какие-то посторонние звуки:  вздохи, хриплое покашливание, поскрипывание кровати и приглушённое бормотание. А затем и вовсе кто-то затряс его за плечо.
Николай открыл глаза и непонимающим взглядом обвёл окружающую его обстановку.
В помещении было полутемно,  и он не сразу сообразил, где находится. Над ним нависала чья-то лохматая,  седая голова, и беззвучно  шевелила губами. Кажется, эта голова что-то говорила, но что, он понять не мог…
Постепенно сознание начало проясняться и, сев на койке, он расслышал:
…вот  я ему и говорю: «Нельзя, мил человек, хотя ты, конешно, полицейский чин и представляшь власть, так ведь инструкция не дозволят…. Инструкция! Понимашь!
А он не слушат, одно трындит:  «Я пару кругов прокачусь и всё. – Тебе, старый хрыч, жалко самолётов, что ли.»
Наконец до Николая дошло: он же арестован, и закрыт как убийца кого-то в тюремной камере, а этот лохматый дед - его сосед по камере,  и что-то обиженно ему рассказывает, пытаясь то ли его, то ли себя, в чём-то убедить.
Дядя Юра, вспомнил Николай имя лохматого дедка. Вроде бы так он просил его называть, когда знакомились, или я ошибаюсь…? Да, нет, не ошибаюсь.
-Я что-то не пойму, вы о ком говорите, дядя Юра? - рискнул назвать его этим именем Николай, и заодно пытаясь понять, о чём, собственно, или о ком, идёт речь.
- Так ты, чай, совсем не слухал меня, мил человек. Я тебе, значит, всё в подробностях описую - за что в кутузку попал - а ты, навроде как, не слушаешь…, в своих мыслях застрял. Тоись, я хотел сказать…, как-бы в душевном расстройстве находисся…
- Похоже на то, дядя Юра, похоже на то, - сокрушённо признался Николай, и для убедительности даже развёл руки.-Вы не могли бы рассказать всё… с самого начала, - попросил Николай, чувствуя, что деду, ой как хочется поделиться своим горем с соседом.
Вероятно, дед принял меня за благодарного слушателя, подумал Николай и, по простоте душевной решил поделиться своими делами-заботами. Да и куда мне деваться? Из камеры не убежишь, и от соседа не отгородишься...
Он встречал таких людей. Пока не выложат всё – не выпустят  из своих цепких рук. Им крайне необходимо довести свою мысль до конца.
…Так я ему и говорю, - послушай мил человек, хучь ты и власть, не прерываясь, продолжил сосед…
- Подождите, дядя Юра, - не дал он деду докончить фразу. - Вы с самого начала постарайтесь, а то я могу чего-то не понять…. -  Потом вы начнёте на меня обижаться…
- Так я и пытаюсь в подробностях тебе всё доложить, как было-то…
- Дяядя… Юра…, да подождите вы, я же не отказываюсь вас послушать. Давайте с самого-самого начала, с того момента, как Вы сказали…
- Ага. Так я ж..., это..., с самого-самого начала и хотел. А ты, мил человек, всё дядя Юра, да дядя Юра! Только мысль перебивашь, - обиделся старик. - Ты лучше не перебивай и не лезь «Поперед батьки в пекло», ты слушай! 
…Так вот, значит, дежурство у меня проходит в Центральном парке Культуры и Отдыха, вновь начал он свой рассказ, я давно там работаю - сторожем. Всё какая-никакая прибавка к пензии. Ну, чай, сам знашь! На молочко там… с мягкой булочкой, на сметанку…
Ну, вот. Заступил я неделю тому назад на смену, ну, тоись, принял инвентарь по описи…
- Какой инвентарь у сторожа? -удивлённо поинтересовался, Николай.
- Тоись, как это, какой? Ты что, Коля, в парке нашем никогда не был? - подозрительно покосился дед на него. Какой, какой?
- Да был я в парке! Много раз был.
- А, что же тогда спрашиваешь, какой инвентарь? Обнаковенный инвентарь: колесо обозрения – раз, - и дядя Юра стал загибать искривлённые артритом пальцы, - энтот, как его…, ераплан - два, горки разные  значица, качели - двух сортов, и ещё много чего. – Ка-ко-й инвентарь…? - опять оскорбился дядя Юра…. Скажешь тоже…. Ты слушай, да не смей перебивать…
...Зашёл я, значица, к себе в сторожку, почаёвничать с устатку, продолжил дядя Юра свой рассказ-быль, откуда ни возьмись – полицейский. Ты, говорит, сторож здешний? Ну, я – отвечаю. Вот, говорит, хочу я на самолёте прокатиться…, испытать, как оно там, наверху, в воздухе?
Не могу, говорю я ему, инструкция не позволят. Какая-такая инструкция? - заругался он.
Ну, я ему и говорю: «Билет надоть приобресть».
Так ты бы, дед, сразу так и сказал, опять говорит он, и достаёт из карманов непочатую бутылку… водки.
- Вот ты скажи, Николай, - могу я в таком разе отказать хорошему человеку? Он меня уважил? Уважил! Должон я ему тоже уважение оказать? Должон…
На мгновение дед прервал свой рассказ и взял Николая за руку.
Подержав секунду-другую, отпустил и, продолжил:
…Пришли, значица, мы к ераплану, садится он в энтот самый ераплан и приказывает: «Давай, запускай мотор на полную мощь! И смотри, чтобы ветер у меня в ухах свистел! А то пожалеешь, чёрт нечесаный, что со мной связался!»
Ну, я чего? Я, конешно, маненько испужался - государственный человек ведь приказывает, при погонах, не какая-нибудь там вошь мелкая, вроде тебя или меня скажем, но понимашь какое дело – у меня инструкция!
- Не, не могу, - говорю я ему, - извини, не положено! Ты меня не пужай!
- Как так не могу? - закричал он мне с ераплана. Я тебе за билет заплатил? Заплатил! Так что, давай, включай свой «ераплан» и не морочь мне голову.
- Не могу, - ответствую я ему. Не могу и всё, хучь режь меня на мелкие-мелкие кусочки…
Николаю стало интересно, чем же закончится экспериментальный полет на самолёте охочего до дармовщины мелкого полицейского чина? И стал слушать более внимательно.
...Ты, говорю, инструкцию нарушашь, продолжил свой рассказ дядя Юра. Надобно ремнями пристебнуться, а то выпадешь невзначай, разобьёсси, а мне отвечай? Нетути. Мне отвечать за тебя не хочется, мне ишшо пожить охота, да и старуха моя ругаться будет...
Ну-к, застебнул он, значитца, всю портупею - я за ним наблюдал строго:  в нашем деле, Коля, соблюдение инструкции – главное дело, не то што как у некоторых других…
Николай уже еле сдерживал смех. Ситуация складывалась трагикомическая. Он чувствовал – добром эта полицейская затея не кончится, а дед был краснобай, каких поискать.
...Включил я, значитца, моторы на полную мощность, дальше вёл свой рассказ дядя Юра, он,  значитца, сделал два круга. Слышу – кричит и рукой машет, навроде как, ты иди себе, иди, а я ещё покручусь малость.
Я сразу здагадался – пандравилось ему шибко летать. А то што лицо зелёное, так энто могет с непривычки к полёту, а могет быть, луна своё отражение имела, ну, хучь бы от ераплана, или дерев.
Ну, раз он доволен, я, знамо дело, пошёл к себе в сторожку…, не буду же я спорить, ежели за билет заплочено сполна, и он сам меня отпустил.
Ну, выпил я маненечко, не пропадать же честно заработанному угошшению-то,  огурчиком закусил....: у меня ещё с прошлого дежурства два штуки солёненьких припрятано было. Потом…, ишшо  маненечко  приголубил…, потом…, кажись, уснул, не помню...
Проснулся я от какого-то шума на моей территории. Дай, думаю, погляжу, кто это на моей подотчётной территории буянит? Выхожу и, что ты думаешь, вижу? А вижу я, Коля, настоящие страсти Господни…, куды там в кине! Представляшь, стоят две полицейские машины, а чуть подале скорая помощь – красно-синие огни так и мигают, так и мигают, будто на ёлке новогодней, а вокруг народишшу, не сосчитать…!
Што за наваждение такое у меня перед глазами, никак не пойму?
Подхожу я, значитца, к народу, и спрашиваю: «Што такое могло случиться  на моей, строго охраняемой, территории?»  Один парнишка, такой лохматый, и до того рыжий, што страсть,  оборачивается на моё вполне законное недоумение, и так, знаешь, со смехом, отвечат: «Да, тут, дед, кино! Один полицейский решил бесплатно на самолёте полетать.... Вот и полетал!»
Ну, тут мне ка-а-к вдарит в голову! Господи, так это ж мой полицейский! Я же про него совсем забыл! Ох, божеж ты мой, вот напасть-то на мою седую голову!
Пробираюсь я, значитца, поближе, чтобы рассмотреть "дело рук своих" - лежит сердешный, то ли живой, то ли совсем мёртвый, не шевелится. Врачи брезгуют к нему прикасаться – с ног до головы облёванный и дерьмом обгаженный, ажно до меня евоная вонь дошла…
Николай долго сдерживал смех, а тут не выдержал, захохотал во всё горло. Ха-ха-ха! Ой, не могу! Ха-ха-ха!
Он хохотал так, как никогда в жизни до этого, не.  хохотал! Хохотал до колик в боку! Хохотал так, что обо всём на свете забыл, и по его небритым щекам от неудержимого смеха градом катились крупные слёзы.
Прекратить шум в камере! - послышался с другой стороны двери окрик, и тут же заскрежетал ключ в замке.

---<<<>>>---




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Быль
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 43
Опубликовано: 04.06.2018 в 06:39
© Copyright: Лев Голубев
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1