Сергей Лесной. Влесова книга - новый, совершенно неизученный источник о древней языческой Руси



Как известно, всё, что мы знаем о Древней Руси, заключено в летописях, писанных монахами, и трактуется исключительно с христианской точки зрения. От предыдущей эпохи, эпохи многовекового язычества не осталось ничего, ни единой строчки. Тем ценнее находка источника, относящегося к языческому времени, и в особенности потому, что он заглядывает довольно глубоко еще в доаскольдовскую Русь. Туман, совершенно покрывавший этот отрезок истории, начинает рассеиваться, и перед нами встает Древняя Русь в значительно ином облике. Прежде всего, однако, следует сказать несколько слов о том, где, когда, кем и при каких обстоятельствах открыт этот новый источник.
История находки «дощечек Изенбека»
Смутные сведения о существовании дощечек со старинными русскими письменами дошли до сведения ученого этимолога А.А. Кура, и он обратился к читателям журнала «Жар-Птица» (сентябрь 1953 г.) с просьбой, не знает ли кто-нибудь подробностей о них.
В ответ он получил от Ю. П. Миролюбова из Бельгии следующее письмо: «Уважаемый госп. Ал. Кур! К сожалению, не знаю Вас, как только под этим, несомненно, сокращенным именем. Дощьки библиотеки А. Изенбека (не Изембек, как Вы пишете ошибочно), русского художника, скончавшегося 13 августа 1941 г. в Брюсселе, видел я, наследовавший имущество покойного, еще задолго до его смерти.
Эти дощьки мы старались разобрать сами, несмотря на любезное предложение Брюссельского университета (византийский отдел факультета русской истории и словесности, проф. Экк, русского ассистента кажется Пфефера) изучить их по вполне понятным причинам. К сожалению, после смерти Изенбека, благодаря небрежности хранения имущества последнего куратором, дощечки исчезли.
Изенбек нашел их в разграбленной усадьбе не то князей Задонских, не то Донских или Донцовых, точно не помню, т. к. сам Изенбек точно не знал их имени. Это было на Курском или Орловском направлении. Хозяева были перебиты красными бандитами, их многочисленная библиотека разграблена, изорвана, и на полу валялись разбросанные дощьки, по которым ходили невежественные солдаты и красногвардейцы до прихода батареи Изенбека.
Дощьки были побиты, поломаны, а уцелели только некоторые, и тут Изенбек увидел, что на них что-то написано. Он их подобрал и всё время возил с собой, полагая, что это какая-либо старина, но, конечно, никогда не думал, что старина эта была чуть ли не до нашей эры. Да и кому это могло прийти в голову!
Дощьки благополучно доехали до Брюсселя, и лишь случайно я их обнаружил, стал приводить в порядок, склеивать, а некоторые из них, побитые червем, склеивать при помощи химического силикатного состава, впрыснутого в трухлявую середину. Дощьки окрепли. Надписи на них были странными для нас, так как никогда не приходилось слыхать, чтобы на Руси была грамота до христианства.
Это были греческо-готские буквы, вперемешку, слитно написанные, среди коих были и буквы санскритские. Частично мне удалось переписать их текст. О подлинности я не берусь судить, т. к. я не археолог. Об этих дощьках я писал лет пять тому назад в Русский Музей-Архив Сан-Франциско, где вероятно сохранился документ об этом.
Так как дощьки были разрознены, да и сам Изенбек спас лишь часть их, то и текст оказался тоже разрозненным; но он, вероятно, представляет из себя хроники, записи родовых дел, молитвы Перуну, Велесу, Дажьбогу и т. д.
Настоящее рассматриваю, ввиду неожиданного интереса с Вашей стороны к записям этим, как показание, данное под присягой, и готов принести присягу по этому поводу дополнительно.
Искренне уважающий Вас Юрий Миролюбов.
26 сентября 1953 г. Брюссель.
П. С. Прошу это письмо напечатать в журнале “Жар-Птица”. Фотостатов мы не могли с них сделать, хотя где-то среди моих бумаг находится один или несколько снимков. Если найду, то я их с удовольствием пришлю. Подчеркиваю, что о подлинности дощек судить не могу».
Некоторые дальнейшие подробности мы узнаем из письма Ю. П. Миролюбова от 20 февраля 1956 года к автору этой работы: «…Скажу о “дощьках Изенбека”, что во время гражданской войны, в 1919 году, полковник Изенбек, командир Марковской батареи, попал в имение, кажется, Куракиных, где нашел хозяев зверски убитыми, дом разгромленным, а библиотеку разорванной (т. е. книги, конечно), всё валялось на полу.
Он прошелся по этому слою бумаги и услышал треск, нагнувшись, увидел “дощьки”, часть которых была раздавлена матросскими сапогами. Он приказал вестовому всё собрать в мешок и хранить пуще зеницы ока. С этим мешком он приехал в Брюссель, где я 15 лет разбирал “сплошняк” архаического текста, где все слова, имевшие “ч”, имели “щ”.
Это оказалось рукописью либо VIII, либо, частями, еще более ранней. К сожалению, подлинники были украдены после смерти Изенбека, художника, из его ателье, и кроме 3 фотокопий у меня есть лишь текст, переписанный мной, и разделенный на слова тоже мной.
У меня рукопись не вызывает сомнений в ее подлинности. Другое дело — отношение к тексту “авторитетов”. Эти люди всегда подозревают всё. Поэтому я не хотел публикации до моей собственной смерти, но г. Кур опубликовал. Остальное Вы узнаете от него. Чтобы текст “дощек” не пропал я отослал его копию и имевшиеся у меня фотокопии в Русский Музей-Архив в San Francisco, а там как раз работал А. А. Кур. Он стал настаивать на публикации текстов.
Из текстов мы узнаём, что была “Русколань, Годь (Готы) и Суренжська Русь”. Там же говорится о “седьми вецы Трояни”, относящихся к до-Аскольдову периоду, а также о том, как Русь была “Карпенська”. Есть там посвящение в языческие мистерии, призывы к благочестию и к борьбе за “Руську Земе” и др.
Есть и формы глагола: “бенде, бендешеть”, и если бы не слова: “Асклд и Дирос”, то можно было бы всё отнести к VII веку.
Впечатление общее: разные тексты, по крайней мере два из разных периодов. Ну вот, пока главное…»
Итак «дощечки Изенбека» были найдены в 1919 году полковником Изенбеком, командиром Марковской батареи, где-то в имении «в Курском или Орловском направлении». Кто были владельцы имения — неизвестно.
Прежде всего, очевидно, еще не поздно узнать маршрут Марковской батареи в 1919 году, — несомненно, есть еще товарищи Изенбека, которые смогут восстановить по памяти или по документам путь этой батареи. Это чрезвычайно облегчило бы установление, кто был владельцем имения, в котором дощечки были найдены.
Изенбек помнит каких-то князей Задонских, Донских или Донцовых. Миролюбов упоминает Куракиных. Конечно, наши генеалоги немедленно могут сообщить, существовали ли такие князья, а другие — подтвердить, были ли имения у таковых «в Курском или Орловском направлениях». Если бы мы узнали имя владельцев, это дало бы возможность сообразить, из каких родственных архивов могли они получить эти дощечки.
Первое, что бросается в глаза узнающему эту историю, это то, что в 1919 году существовала какая-то несомненно состоятельная, образованная семья, владетельница большой и, вероятно, очень старой библиотеки, которая была так безразлична к истории и культуре своей родины, что не удосужилась сообщить какому-нибудь ученому или университету о существовании дошечек. Поистине глубину культуры этих людей трудно измерить.
Второе, что бросается в глаза, это то, что Изенбек (полковник, участник археологических экспедиций!), понимая значение дощечек (иначе он не стал бы таскать мешок с ними по всей Европе!), не отметил точно, где, когда и из чьей библиотеки он взял эти дощечки. Это ли не русская халатность!
Далее, пытаясь разобрать письмена сам, он отклонил помощь Брюссельского университета, надеясь, очевидно, на свои силы, но не догадался сделать то, что нужно было сделать: 1) немедленно сфотографировать дощечки, тем более, что современная фотография умеет открывать подробности, недоступные человеческому глазу, 2) разослать копии в наиболее важные библиотеки: в British Museum в Лондоне, в Bibliotheque Nationale в Париже, в библиотеку Ватикана в Риме и т. д., 3) широко оповестить русскую общественность о находке, 4) дать хотя бы краткие сведения о ней в иностранную прессу и 5) главное, обеспечить хранение. В результате дощечки украдены, имеются всего лишь три фото, и о находке мы узнаем только в 1954 году, т. е. через 35 лет. Это тоже своего рода варварство.
Мы, конечно, благодарны Изенбеку от всей души за находку, но сделано всё было не совсем по-людски. Случай с Изенбеком печальный, более того, трагический пример для многих. Впрочем, существовали обстоятельства, объяснявшие многое в поведении Изенбека, для этого необходимо ознакомиться с его краткой биографией.
Биографические данные об Ф. Л. Изенбеке
(Данные сообщены чрезвычайно любезно Ю. П. Миролюбовым в ответ на вопросник, направленный нами к нему. Мы несколько сократили его ответ и иначе расположили сведения, оставив почти везде собственные слова Ю. П. Миролюбова.)
Федор Артурович Изенбек (себя он называл Али, считая, что он мусульманин) родился в 1890 году в Санкт-Петербурге (точная дата сейчас не установлена, ибо не все материалы об Изенбеке распакованы). Отец его был морским офицером, а дед был настоящим беком из Туркестана (бек по-восточному — дворянин).
Ф. Изенбек (или Али Изенбек, как все его звали в Брюсселе) окончил морской корпус и ушел в Академию Художеств. Служил в туркестанской артиллерии, откуда был выпущен прапорщиком запаса. После этого он участвовал в качестве художника-зарисовщика в экспедиции профессора Фетисова в Туркестане. Его рисунки в количестве нескольких сот были переданы в Академию Наук, а сам он имел звание корреспондента академии.
Археология Туркестана была ему близка, и сам он был любителем старины, хотя никаких коллекций в Брюсселе не собирал. Его картины сплошь полны туркестанских орнаментов, самый характер рисунков восточный, и типы полотен — тоже восточные. Всё, что удалось спасти после смерти Изенбека, т. е. около 60 картин и рисунков, находится в руках Ю. П. Миролюбова. Стоимость их определена в 50 000 долларов.
В гражданской войне Изенбек был уже в чине капитана в Добровольческой армии. Закончил войну в качестве командира Марковского артиллерийского дивизиона, и был в чине полковника.
Попал в Бельгию из Франции, где и обосновался. Был приглашен на фабрику ковров общества «Тапи» (ковер), где создал около 15 000 рисунков самых различных ковров, как персидских, так и иных восточных стран.
Скончался 13 августа 1941 года в Брюсселе.
Дощечки попали в его руки случайно. Найдены они были в имении не то князей Куракиных, не то Донских или Задонских, точно неизвестно. У Ю. П. Миролюбова есть основание думать, что это было имение Куракиных где-то к северу от Харькова и к югу от Орла.
«Думаю, — говорит Ю. П. Миролюбов в письме к автору от 16 июня 1956 года, — что сам Изенбек не понимал истинного значения “дощек”, но считал, что они представляют известный интерес. Как участник археологических экспедиций, он не мог не знать их значения, но ближе ими не интересовался, хотя и был до крайности ревнив к ним, и никому их не показывал. Даже мне он их показал года через три нашего знакомства!.. Он очень подозрительно относился ко всяким поползновениям насчет “дощек”. Даже и мне он их не давал на дом! Я должен был сидеть у него в ателье, на рю Беем, в Юккле, и там он меня запирал на ключ, и раз я у него просидел в таком заключении двое суток! Когда он пришел, то был крайне удивлен. Он совершенно забыл, что я у него в ателье, и если бы не какая-то бумага, за которой он пришел, он бы и не вернулся домой раньше недели…
Не думаю, что он показывал многим “дощьки”, а если показывал, то бельгийцам, ибо русским не особенно доверял, да они и не интересовались такими вещами…
По натуре он был очень лаконичным, скрытным и недоверчивым. Добиться от него малейших подробностей было невозможно… Обрабатывать “дощьки” сам Изенбек не мог, ибо со славянским языком, а тем более с диалектами славянского языка, не был знаком совсем. Он говорил по-татарски, туркменски и, кажется, еще на одном из среднеазиатских языков. По-русски он говорил плохо, как это ни странно. Недостаток его речи, вероятно, происходил от вечно полупьяного состояния. Будучи весьма пьян, он в то же время был очень вежлив с окружающими.
Ничего он не думал предпринимать с “дощьками”, а тем более их продавать. Родственников, как мне известно, у него не было, а о друзьях он ничего не говорил. Автором их он, конечно, не мог быть. Я сам, разбирая тексты, еле понимаю кое-что в них…»
Итак, Ф. А. Изенбек плохо знал русский язык, славянскими древностями специально не интересовался, все его интересы сосредоточивались на Туркестане, художественной деятельности и… вине. Перед нами — типичный любитель, в руки которого случайно попал ценнейший материал, но не сумевший его использовать и даже понять, какой ценности данные находятся в его руках. Он ревниво оберегал для себя находку, и до науки, общества ему дела было мало. Однако мы бесконечно благодарны ему, что он нашел, сберег дощечки и дал возможность Ю. П. Миролюбову списать текст.
История изучения «дощечек Изенбека»
Первым настоящим исследователем дощечек был Ю. П. Миролюбов, в сущности, ему мы обязаны всем. Если бы не он, дощечки Изенбека были бы потеряны навеки. Он проделал самую трудную черную работу над дощечками и транскрибировал текст их.
Трудно сказать, не имея под руками оригинала, насколько безупречно была проделана работа над перепиской текста дощечек, однако ясно, что основной костяк текста передан верно.
Чрезвычайно жаль, что Ю. П. Миролюбов не смог довести свое дело до конца: условия жизни эмигранта, война, переезд из Бельгии в USA, недоверие вокруг заставили его бросить работу и сделать то, что следовало, — передать все материалы в музей. Здесь их и нашел А. А. Кур и настоял на их опубликовании.
Ю. П. Миролюбов, в отличие от Изенбека, верно оценил значение находки и сделал всё, что было в его силах, — в первую очередь тщательно переписал их текст, и только благодаря ему мы этим текстом обладаем.
Следует отметить, что Ю. П. Миролюбов употреблял термин «дощьки», — очевидно, он вычитал это слово из текста, однако слово это чуждо современному литературному языку и нелегко произносимо, поэтому мы предпочитаем употреблять термин «дощечки» и предлагаем применять его к самим дощечкам.
Текст, переписанный Миролюбовым, мы предлагаем назвать «текстом Миролюбова», всё же сохраненное, как произведение, — «Влесовой книгой», ибо на одной из дощечек мы находим указание: «Влес книгу сю птщемо…» Мы не знаем точно, означает ли «Влес» имя автора или писца, либо книга эта была посвящена Влесу, и это неважно, — указание, что книга эта имеет отношение к Влесу, является вполне достаточным, чтобы употребить название «Влесова книга». Название это определенно, кратко и точно. Таким образом, дощечки с письменами мы будем называть «дощечками Изенбека». Текст письмен, как он сохранен Миролюбовым, — «текстом Миролюбова». Произведение же, как таковое, — «Влесовой книгой».
Вторым исследователем «Влесовой книги» и первым ее публикатором и комментатором является А. А. Кур.
Первая статья его под названием «Дощьки» появилась в январском номере журнала «Жар-Птица», 1954 год (стр. 11–16), издающегося уже 10-й год в Сан-Франциско, в ней он оповестил о сущности находки.
В февральском номере того же журнала появилась вторая статья под тем же названием «Дощьки» (стр. 33–35), в которой А. А. Кур привел уже значительные отрывки.
В августе 1954 года последовала статья «Дощечка Изенбека» (стр. 29–34) с дальнейшим текстом и комментариями.
В декабре 1954 года там же (стр. 33–36) в статье «Дощечки» были опубликованы дальнейшие отрывки текста с соответствующими комментариями.
В январском номере того же журнала за 1955 год была опубликована статья «Дощечки Изенбека» (Религия пращуров-предков) (стр. 21–26), окончание в февральском номере (стр. 23–26 и 32). В этой статье опубликовано было впервые и изображение одной из дощечек.
В дальнейшем последовали другие статьи А. А. Кура там же, в которых он довольно подробно касался материалов из «Влесовой книги».
В настоящее время А. А. Кур интенсивно работает, подготовляя издание всего текста.
К сожалению, работа А. А. Кура отражает собой условия эмигрантской жизни и настоящим требованиям науки с технической стороны не удовлетворяет. Почти все его статьи напечатаны литографским образом, что за настоящее научное издание не считается. Такие издания считаются «на правах рукописи», «in litteris», т. е., в сущности, неопубликованными.
Кроме того, текст напечатан неточно, так, например, текст, разбитый на слова, не совпадает с текстом слитно написанного оригинала, есть выпущенные или измененные буквы, пропущенные слова и т. д. Конечно, подобные тексты не могут удовлетворить научного исследователя, остается только надеяться, что мы сможем в ближайшем будущем иметь «текст Миролюбова» напечатанным точно.

Подлинна ли «Влесова книга»?
Когда открывают какой-нибудь новый исторический источник, всегда появляется вопрос: не подделка ли он? В прошлом подделки встречались. Поэтому сомнение является неотъемлемой частью каждого научного исследования. Вспомним хотя бы знаменитую Краледворскую рукопись, подделанную Ганкой.
Естественно поставить тот же вопрос и в отношении «Влесовой книги». Рассмотрим все возможности. Подделывателем мог быть либо Изенбек, либо в его руки уже попала подделка. Всякая подделка может иметь следующие основания: 1) либо подделыватель ищет денег, 2) либо он ищет славы, 3) либо, наконец, всё это шутка, чтобы над кем-то посмеяться.
Из того, что мы знаем, видно, что Изенбек не пытался никому продавать дощечек, — значит, соображения материального порядка отпадают. Не искал Изенбек со своими дощечками и славы, наоборот, мы только можем упрекнуть его, что он держал их почти в тайне и так мало способствовал тому, чтобы ученые заинтересовались этими дошечками. Кроме того, ни археологом, ни собирателем древностей он не был. Вообще, о дощечках узнали только через 13 лет после его смерти: отпадает и второе предположение.
Наконец, дощечки не могли быть предметом шутки, — на изготовление их потрачено уйма труда, совершенно несоответствующая шутке. Если мы прибавим к этому, что Изенбек не знал хорошо славянских языков, что дощечки от старости были испорчены частично шашелем, что ни над кем Изенбек не подшутил, — становится понятным, что о подделке Изенбеком дощечек не могло быть и речи.
Но, может быть, они попали в библиотеку настоящих владельцев, будучи подделкой? Такая подделка могла попасть в библиотеку только путем покупки. Значит, какой-то из владельцев был заинтересован и купил подделку, а если так, то не мог не показать другим и до 1919 года дощечки укрыться от всеобщего сведения не могли. Если владельцы знали об их существовании, то дощечки не могли находиться под спудом столько лет. Остается одно вероятное предположение: дощечки переходили из поколения в поколение, будучи погребены в недрах библиотеки-архива, — ими никто не заинтересовался.
Самыми основательными доводами в пользу подлинности дощечек являются, однако, они сами и письмена их. Как известно, всякая подделка имеет своей основной чертой «подделаться» под что-то уже известное, уподобиться ему. Подделыватель употребляет все свои знания и силы, чтобы его произведение было похожим на что-то. В дощечках Изенбека всё оригинально.
1) Хотя мы знаем, что в древности писали на дощечках, — это первые дощечки, которые стали известными; надо было изобрести технику письма на дереве, которая никому фактически не известна в подробностях; каждый фальсификатор, идя по этому пути, понимал, что он может попасться моментально, ибо не было уверенности, что его способ писания на дереве настоящий и что эксперты не обнаружат его подделки немедленно.
2) Алфавит, употребленный автором «Влесовой книги», совершенно своеобразный, хотя в основном и очень похожий на кириллицу; ни один известный исторический источник не написан на этом алфавите, — опять-таки факт, чрезвычайно опасный для подделывателя: коль скоро появилось подозрение, могли найти легко и другие его промахи.
3) Язык книги совершенно своеобразный, неповторимый, объединяющий в себе наряду с архаизмами и новые языковые формы; значит, и здесь подделывателю грозила опасность попасться немедленно.
4) Количество поддельного материала огромно — тратить такую уйму труда подделывателю не имело никакого смысла, было бы достаточно и десятой его доли.
5) Некоторые детали текста указывают на то, что автор «Влесовой книги» дает версию, отличную от общепринятой, значит, и здесь автор книги идет не по линии «подделывания», — он совершенно оригинален.
6) Имеются детали, которые могут быть подтверждены только малоизвестными древними источниками, следовательно, фальсификатор должен был иметь тончайшее знание древней истории; при таких знаниях легче было быть известным исследователем, чем неизвестным фальсификатором.
Таким образом, подводя итоги, мы должны принять, что «Влесова книга» подлинна.
Значение «Влесовой книги» для истории
Строго говоря, значение «Влесовой книги», именно прямое ее значение, для истории не очень велико: хронологических указаний немного, немного упоминаний и об исторических личностях, народах и городах, большая часть — легенды, воззвания к благочестию, религиозные рассуждения и т. д.
Однако значение «Влесовой книги» не должно быть и преуменьшено. Ее скудные точные указания ценны не только сами по себе, но и тем, что позволяют связать воедино данные других исторических источников и воссоздать более полную историческую картину.
Пример пояснит нам, в чем дело: у Константина Багрянородного есть указание о «воеводе Лебеди» (так дословно и сказано по-гречески) и государстве его Лебедии, которое существовало в Причерноморье у венгров, которых Багрянородный всегда называет «турками».
Одно слово «воевода» и одно слово «Лебедь», взятые отдельно, многого не значат, но сочетание «воевода Лебедь» ясно говорит о славянстве данного лица. Так как речь идет о государстве в Причерноморье (северном), то вероятность того, что речь идет о славянском государстве, очень велика, хотя Багрянородный и считает, что воевода Лебедь в своей Лебедии был вождем турок, т. е. венгров. В состав его Лебедии могли входить и прилежащие славянские племена и т. д.
Из «Влесовой книги» мы узнаем, что у киевского князя Кия был сын Лебедян, и, естественно, возникает предположение, не является ли Лебедь и Лебедян одним и тем же лицом или близким ему, например, Лебедян может быть сыном Лебедя.
Сопоставляя данные Багрянородного и «Влесовой книги», мы могли бы обо многом умозаключить, а также более точно установить не только эпоху Кия, Лебедя, но и эпоху предшествующих и последующих князей. Мы приводим эти факты только как образец возможного использования «Влесовой книги».
Даже легенды «Влесовой книги» могут быть полезными, ибо ядро их могло иметь историческое значение: легенда, возможно, неточно передает время, место, лиц, обстоятельства, связанные с миграцией какого-то славянского племени к Днепру «с горы Карпенстей», т. е. с Карпат, но самый факт миграции, вполне возможно, является действительным событием, отголоски которого ввиде намеков могут быть найдены и в других исторических источниках. Наконец, данные археологии могут оказать весьма существенную поддержку той или иной легенде. Будущие исследования покажут, в какой степени «Влесова книга» поможет в разрешении некоторых задач истории.
Значение «Влесовой книги» для истории культуры Древней Руси
Значение «Влесовой книги» для истории культуры Древней Руси огромно. Прежде всего, мы должны принять, что письменность у восточных славян существовала задолго до создания кириллицы. Более того: сама кириллица является не изобретением Кирилла, а только усовершенствованием системы, существовавшей до Кирилла.
В VIII главе жития святого Кирилла рассказывается, что во время путешествия в Хазарию (около 860 года, т. е. еще до поездки в Моравию) Кирилл со своими спутниками пробыл некоторое время в Крыму. В Херсонесе (Корсуне древних руссов) он нашел человека, у которого было Евангелие и Псалтирь, написанные «русьскыми письмены».
Зная славянский язык (македонское наречие), Кирилл через несколько дней научился читать и переводить написанное, чем изумил окружающих. Между тем изумляться было нечего: «русские письмена» в основном были только вариантами греческих.
В 863 году, когда Кирилл в Моравии стал перед задачей дать моравам письменность, и прежде всего религиозную, он взял в основу эти «русские письмена», добавил к ним несколько греческих (вроде фиты и ижицы), упорядочил алфавит, создав для каждого славянского звука особую букву, и таким образом создал некий канон славянской письменности.
Что это было так, видно не только из анализа кириллицы и «влесовицы», но и подтверждается прямым историческим указанием: в одной из рукописей XV века прямо говорится: «а грамота русская явися, богом дана, в Корсуне русину, от нея же научися философ Константин», т. е. святой Кирилл.
Конечно, «русьскые письмены» не были изобретением того русина, которого Кирилл встретил в Корсуне, были они в употреблении и гораздо раньше. Болгарский писатель X века черноризец Храбр писал: «Прежде убо словени не имеху книг, но чрътами и резами чьтяху и гадааху, погани суще», т. е. еще до крещения славян, когда они были «погани», они уже употребляли письменные знаки для чтения и счета.
«Крестившежеся римъсками и гръчьскыми письмены нуждаахуся слов?нскы речь без устроениа», продолжает тот же автор, т. е. с момента же крещения славяне стали употреблять для письма греческие и латинские буквы, но «без устроения», т. е. установленных правил.
Была ли «Влесова книга» чем-то единым?
На этот вопрос можно ответить совершенно определенно: не была. Какая-то единая идея, возможно, проходила через все дощечки, но написаны они были несколькими авторами. Авторов было по крайней мере два: 1) один из них, по-видимому, более древний, не употреблял твердого и мягкого знаков, букв «ч», «ю», «ы» и т. д. и писал «менж» вместо «муж», 2) другой употреблял некоторые из приведенных букв, писал «муж» и по времени был ближе к нам.
Очевидно, Влесова книга была чем-то вроде истории или своего рода историческим архивом, заключающим в себе различные по времени наслоения, в создании которого принимало участие по крайней мере двое. Дальнейший анализ дощечек позволит, вероятно, более уточнить количество авторов. Они все, вероятно, были языческими жрецами, поддерживавшими старые языческие традиции и сберегавшими предания и историю седой языческой древности.
Где была написана «Влесова книга»?
На этот вопрос можно получить ответ, используя два пути: 1) язык книги, показывающий, на каком диалекте изъяснялся автор книги, 2) указания местностей, имен и народов, упоминаемых чаше всего в ней, что показывало, кем автор интересовался в особенности.
Язык «Влесовой книги» полон полонизмов: «бенде», «бендешеть», «пренход», «пшеде» и т. д. Исходя из этого, можно было бы предположить, что автор был поляком, однако о поляках, сколько можно судить, в книге нет ни слова, и предположение это должно быть отвергнуто.
Равным образом нельзя признать, что автор «Влесовой книги» писал на каком-то древнерусском наречии, на прадиалекте, как это было высказано. Язык его, хотя и богат архаизмами, все же ушел вперед от церковнославянского языка: нет звательного падежа, почти отсутствует двойственное число, имеется много сокращений, например, вместо «есть» — «есь», вместо «Даждь-бог» — «Даж-бо» и т. д., что показывает уже дальнейшую стадию развития языка.
Писал, по-видимому, русс, но в области сильного влияния Польши. Его область — к западу от магистрали Днепра и, вероятно, к северу от Припяти.
Если мы обратимся к географическим и этнографическим названиям, то увидим, что хотя «ильмерцы» и упоминаются неоднократно, но центр внимания автора не в них, а к югу от них, т. е. не в новгородцах. Вообще, о Новгороде нет ни слова, следовательно, область автора — к югу от озера Ильменя.
С другой стороны, хотя, всюду красной нитью проходит Русь, Киев не подчеркивается, хотя и упоминается. Одновременно с этим упоминаются Литва, Жмудь и т. д., словом, область, редко попадающая в поле зрения летописца типа Нестора-киевлянина.
Принимая всё это во внимание, можно высказать рабочее предположение, что область автора «Влесовой книги» лежала где-то на линии Полоцк — Туров, т. е. в области, где язычество особенно долго удерживалось на Руси.
Само собою разумеется, что, не зная всего текста, трудно высказать достаточно обоснованное мнение, но то, чем мы располагаем, всё же позволяет считать это предположение весьма вероятным.
С. Лесной. Влесова книга - новый, совершенно неизученный источник о древней языческой Руси. История руссов в неизвращенном виде, вып.6. 1957г., Париж, с.607-620
https://vk.com/doc399489626_467214324


С. Лесной. История руссов в неизвращенном виде. Вып. 6: Париж, сдано в печать 20-II-1957, подписано к печати 1-IV-1957, тираж 1000
https://history.wikireading.ru/345289



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Авторская песня
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 44
Опубликовано: 03.06.2018 в 20:50
© Copyright: Игорь Бабанов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1