Рассказы


Дорогой, я все так же красива?
Я равнодушен к осени, а вот она просто влюблена в меня. Угождая ее предсмертной эйфории, я слоняюсь по паркам в поисках вдохновения. Ну что ей нужно от моего сознания? - Вон сколько людей медитирует на скамейках - их души засыпают, готовясь проснуться лишь к Рождеству. Все эти болезненные краски осенней природы, призванные радовать, с каждым днем все больше вгоняют в душевный ступор. Такое чувство, что если в один из выходных ты не посидишь на скамье необходимые тридцать минут, размышляя о прожитых годах и проектируя грядущее - не выполнишь этот странный осенний обряд, то будущее просто не наступит. И ты поперхнешься первым снегом, поняв, что месяц назад не успел запланировать радость по поводу искрящегося белоснежного покрывала. И теперь не успеть, потому что скамейки уже убрали из парка.
В один из таких дней, когда грустные отрешенные людские существа уже заняли все сакральные скамейки, я подсел к импозантной паре лет пятидесяти. В мои планы входили размышления о неосуществленной многолетней мечте - стать рок–звездой, но воркование влюбленных вывело меня из оцепенения:
-Дорогой, я все так же красива?
-Я только что собирался сказать тебе об этом.
-Но ведь я уже не та – морщинки… и не так стройна, как в молодости?
-Дорогая, возможно, кого-то они и портят, но только не тебя!
Так продолжалось несколько минут, и я подумал, что нет ничего потешнее и восхитительнее влюбленных, находящихся на пороге старости. Я мог бы и дальше цитировать наших «Ромео и Джульетту» или описывать события затяжного осеннего дня, если бы в этом был смысл. Скажу лишь, что пара эта осталась у меня в памяти.
Прошло несколько лет и в один из таких же, наполненных прозрачной пустотой, дней я отправился на могилу моего погибшего друга. Давно не был, кладбище разрослось – появились новые ряды захоронений и новые аллеи, но могилу я нашел. Положил яблоко, второе съел сам, постоял... как-нибудь обязательно расскажу печальную историю моего друга.
Возвращаясь назад,вдруг остановился - боковым зрением я уловил два знакомых портрета! Это были могилы тех самых влюбленных, обнесенные одной свежевыкрашенной оградкой! Присмотрелся к датам – она пережила его всего на несколько месяцев! Мне стало очень печально, но как-то по-особенному и даже немного страшно – какая-то мистика проникла в сознание.
Мое оцепенение прервал женский голос: «Вы знали моих родителей?»
Обернувшись, я увидел молодую женщину, одетую в черный кривой снизу пуховик и синюю вязаную шапку, оформленную бусинами. «Я как-то столкнулся с ними совершенно случайно, и они мне показались особенными» - ответил я.
-Конечно, они были особенные, как бы я хотела быть такой, как они!
К выходу из города мертвых мы шли вместе, и моя спутница поведала их историю. Оказывается, ее отец заболел раком и боролся за жизнь до последнего, а мать, как могла, поддерживала его и не смогла долго жить, когда умер муж. Мы сели на скамейку, и молодая женщина в бусинах достала из сумочки предсмертный дневник отца, вот что там было написано:

«Человек не осознавший, сколько ему отведено жизнью, какой конкретный срок отмерен -не умеет радоваться простым вещам, а, между тем, они прекрасны!
Заправляешь свою старенькую машину и вдруг холодный, наполненный искорками снега, зимний ветерок дует тебе в лицо, прокрадываясь за шиворот. Ты ежишься, и чувствуешь, что это приятно – ощущать кожей мир вокруг тебя.

Или, к примеру, работал плотно целую неделю, и вот, наконец, выходные. И ты понимаешь, что скоро будет нечто приятное – ужин не на ходу, вечерняя дрёма, переходящая в глубокий сон, а утром ты проснешься встревоженный, и постепенно осознаешь – сегодня никуда не нужно!И вот снова - приятные ощущения.
Или когда осознаешь, что тебе повезло с женой, что в этом мире есть человек, которому ты действительно нужен, и он готов бороться за тебя пока есть силы!Это удивительно!

Или… когда ты стонешь сквозь зубы от боли, когда вокруг меркнет свет, а твои глаза наполняют сумерки, и ты хочешь одного, чтобы поскорее все закончилось. И тут тебе ставят укол обезболивающего, и с каждой минутой вокруг становиться все светлее, боль отступает, оставляя какое-то странное послевкусие, как будто здесь - в тебе что-то лежало, но это что-то унесли, и остался лишь след на песке. Тебе уже наивно кажется, что боль никогда не вернется, и ты спокойно ложишься на кровать с мыслью, что теперь все будет хорошо. Потому что несколько часов без боли могут превратиться в вечность, выделенную тебе специальным образом, как перерыв между кошмарами. Вообще время относительно и бежит с разной скоростью в зависимости от обстоятельств. И осознание конечности твоей жизни воспринимается при разных обстоятельствах тоже по-разному.
Когда ты узнаешь, что врачи, скорее всего, ничего не смогут сделать - очень глубокие метастазы, поражены многие органы, и тебе осталось…два года.Да собственно гораздо меньше, поскольку жизнь на обезболивающих – уже не жизнь. Тебе предлагают надежду в видехимиотерапии, иммунотерапии,гормональной терапии, на прямые вопросы отводят взгляд. Ты выходишь на воздух и вот наступает осознание того самого конца!
Знаете в чем ирония, с одной стороны мы все знаем, что когда-нибудь умрем, но никто из нас этого не осознает. Знает, но не осознает! Да, в любой день мы можем погибнуть от несчастного случая, но не впадаем в депрессию по этому поводу. Мир рушиться лишь от слова РАК - Как?! У меня?! Разве такое может быть?! И вот наступают дни, когда ничего не нужно. Наверное, такие же ощущения испытывают приговоренные к смертной казни. Наверное, не знаю?
И теперь, когда ты просыпаешься утром, понимаешь, что тебе не встать – тяжесть осознания чего-то ужасного выпила из тебя все соки, и ты превратился в робота. Некоторые люди порой думают: «Если бы я узнал, что мне осталось жить год, уж я бы оторвался!» Нет, поверьте, для этого у Вас не будет никакого стимула, только бесконечный ступор, как будто жизнь уже покинула Вас…»

Я заглянул дальше, но читать не смог – слишком тяжелые вещи были описаны в дневнике.
Мы попрощались с женщиной в бусинах, даже обнялись по-братски. Видно было, что боль утраты еще терзает ее душу, и не скоро отпустит. Конечно, это все равно случится – и тогда она посмотрит в небо и увидит всю его бесконечную красоту, и почувствует, отпустило…будем жить.

Что сказать… в жизни многих людей случаются страшные события, которые меняют душу, заставляют по-другому относиться к жизни, окружающим тебя людям и явлениям, но готовы ли мы к таким событиям? Как же хорошо быть здоровым! Как замечательно, что сейчас…все хорошо!
Я сел в автомобиль и включил радио. Заиграла старая, набившая оскомину, песня. «Боже, как она на самом деле прекрасна! - подумал я – И как только люди научились придумывать такую музыку?!» Во время движения я приоткрыл окно, чтобы ощутить кожей движение встречного ветра.Жизнь удивительна даже в мелочах!

Я вернулся домой, моя супруга колдовала у плиты, стараясь приготовить для меня очередной кулинарный шедевр. Бережно и с теплотой в сердце я обнял ее, Маша повернулась:
-Дорогой, я все так же красива?
-Я только что собирался сказать тебе об этом.
Пристань
повесть без имен и названий
Она появляется в начале октября в разное время, поэтому ждать её люди могут несколько дней. Тихо сидят и смотрят на воду. Многие даже не чувствуют холода – его заглушает горе. Когда наступают сроки, сгущается туман. Проступает силуэт старого сооружения, построенного во времена, когда речки ещё были судоходными. Люди встают и спускаются по берегу к стрелке. На пристани их встречают те, кого они потеряли. Несчастные по очереди заходят на причал и обнимают своих близких. На самом деле они просто уходят в холодную реку, но странно, что тел никто не находит. Понимаешь, тел нет, только их вещи на берегу! – Рыжий вцепился мне в руку, и я уже был готов позвать санитара. – Я видел эти вещи, записки с просьбой не искать, термосы с недопитым чаем. Когда все, кто был на берегу, уходят, видение пропадает. Никто не знает, почему такое происходит, но говорят, что там когда-то замучили колдунью. Её голову окунали в воду, потом вытаскивали, давали отдышаться… и снова. Когда утопили, тело сожгли вместе с этим причалом. С тех пор и стала появляться пристань. Ты должен её найти! Ты должен её найти!
Подошёл врач и отвёл моего взволнованного собеседника на укол. Тот не сопротивлялся. Его рассказ немного отвлёк от невыносимой душевной боли, которая уже несколько месяцев не могла оставить моё уставшее сердце. В душе даже затеплился огонёк надежды: «Нет, какая ерунда, только не это». Я попытался думать о работе, но мысли снова и снова возвращались к моей любимой.
Тот подонок держал её в подвале шесть дней и шесть дней пытал. Сношался с нею, когда она теряла сознание. Потом обливал водой, давал нюхать нашатырь и снова издевался. Когда мерзавец ушёл за водкой, она поползла наверх, оставляя за собой кровавый след. Её голени были перебиты, тело изуродовано. Она, должно быть, молилась, чтобы сознание не покинуло её. Вот и комната, дверь закрыта! Окно! Подоконник высокий, но рядом стул. Сквозь стекло она вывалилась наружу и поползла к калитке. Это уже был не человек, а просто кусок мяса. Моя невеста – кусок мяса! До калитки оставалось около двух метров, когда появился этот подонок. И тут она закричала, чтобы люди на улице услышали её. Она кричала и билась на земле…
Я не успел увидеть её перед смертью, чуть-чуть не успел. На улице случилась пробка, я бросил машину и побежал. На больничном крыльце толпились журналисты, тут же был и сам врач... Он выразил соболезнование и сказал, что на неё лучше не смотреть. Потом меня, рыдающего, показывали по телевизору. Циники. В психушку я попал из-за попытки суицида. Психушка… рыжий… пристань… так, стоп!
Меня выписали, и я отправился на работу просить отпуск за свой счёт. Непосредственные начальники пытались разрулить ситуацию в отделе, но поскольку всё было завязано на мне, а они лишь рапортовали босу, ничего не получалось. Эти бездельники накинулись с криками и уговорами. Но впервые за всё время работы в так называемом коллективе мне было на них плевать. Тут в дверях появился босс, как всегда в полинялой майке и старых джинсах. Одеваясь как чмо, он косил то ли под Цукерберга, то ли под Стива Джобса. Хозяин впервые обратился ко мне по имени и сказал, что после отпуска меня ждёт повышение, а двух дебилов пригласил к себе в кабинет. Факт, что я скоро займу место моих начальников, оставил меня равнодушным.
Я притормозил у «Дома вина», купил ром, виски, коньяк и отправился домой. Не просыхал несколько дней. Но, когда напитки кончились, осознал, что ничего не изменилось. Ничего! Что дальше - петля, окно, снова таблетки? Таблеток нет. Тогда, может быть, вены?.. Позвонили из ментовки - справлялись, всё ли у меня в порядке. Я сказал, всё нормально и поблагодарил за беспокойство. Так… петля… вены… только теперь наверняка, чтобы не попасть в психушку. Психушка… рыжий… стрелка… пристань… календарь… Двадцать восьмое сентября! Я вытащил из шкафа рюкзак и стал собираться. Сменное бельё, документы, свитер (да, там же нужно будет сидеть ночью на берегу), термос… Еды, пожалуй, много не надо, денег достаточно. Так… нужно освободить холодильник – всё выкинуть, чтобы не воняло. И мусор, выкинуть мусор. Оставить записку родне. Ключи – соседке, под предлогом ухода за фикусом. Они будут звонить. Телефон уже не нужен. Ну, всё, присесть на дорожку. Да! Совсем забыл… её фотография.
Бело-жёлтый автобус притормозил на нужном повороте. Я вышел на обочину и развернул карту… Так, стрелка где-то… там, и до неё несколько километров. И тут я заметил, что сошёл не один. Рядом в траве блевала молодая девушка с рюкзаком и в кедах.
- Чего смотришь? Укачивает меня.
- Тебе в какую сторону?
- На стрелку… Боже, это же всё, что я съела на завтрак!
Повисла пауза…
- Ты… хочешь увидеть пристань?
- А мне больше ничего и не остаётся…
Мы пробирались через лес, девушка жевала сервелат, который я купил на станции. Нужно было попасть на дорогу, которая должна вывести нас к стрелке. Мы не сомневались, что шли в нужном направлении – изредка по дороге попадались предметы, которые люди скидывали уже за ненадобностью – часы, женские сумки, косметички, документы, лишняя одежда. Скорее всего, это делалось не для того, чтобы их нашли, и уж конечно не ради загрязнения окружающей среды, это была своего рода традиция, обряд – больше нам ничего не нужно от этого мира. Мы уходим с теми, кто нам дорог.
- Говорят, в древние времена, если умирал муж, супруга отправлялась вместе с ним на погребальный костер.
- Не такие уж и древние, я слышала, что такие вещи случаются и в наши дни.
- Извини за нескромный вопрос, а что случилась с тобой?
- Я снова хочу увидеть папу и маму, хочу быть с ними. Они уехали на заработки, хотели, чтобы я поступила в престижный институт, а для этого нужны деньги. Целый год я ждала их, я так соскучилась! Но они не вернулись. Их ограбили и убили по дороге на вокзал. А ты?
- Мою невесту замучил маньяк. Она была для меня всем! Представляешь, она даже продала свою квартиру, чтобы мне хватило денег на операцию.
- А чем ты болел?
- Теперь это уже неважно.
Мы вышли на дорогу и столкнулись с пожилым мужчиной в шарфе. Он вытряхивал из рюкзака лишние вещи. Какое-то время мы смотрели друг на друга, потом он спросил: «Вы тоже на реку?». Мы утвердительно кивнули головой. Наш новый знакомый прожил со своей женой всю жизнь. Супруга умерла первой, и он не представлял без неё своей жизни. Мы шли по дороге и рассуждали, правда ли то, что рассказывают о пристани, или это просто легенда? Стало смеркаться, вдали показалась деревня. У нас не было желания проситься на ночлег, ведь завтра уже первое октября, но пожилая женщина приветливо махала нам рукой.
- Как же Вы живёте здесь, бабушка – без света, без газа?
- Да так и живём. Заходите, изба натоплена, самовар, пироги. Ничего для добрых людей не жалко. Вы ведь на пристань?
- Откуда вы знаете, бабушка?
- Так мне ли не знать.
На столе стояла керосиновая лампа, пироги, вазочка с кусковым сахаром и стаканы в старинных подстаканниках. Мы угощались за обе щёки.
- А правда, что там колдунью утопили?
- Да какую колдунью, простая женщина была, травками лечила, зла никому не делала, только помогала. Однако в деревне считали, что умеет она возвращать с того света умерших людей. Жили в то время два брата-бандита. Одного из них убили в потасовке. И вот явился второй брат к той самой женщине и стал требовать воскресить родственничка. Но та, конечно, отказалась. То ли потому, что не могла, то ли не хотела. Тогда бандит с дружками стали её в реке пытать – долго пытали, пока не утопили. А, чтобы следы замести, сожгли вместе с причалом. Случилось это аккурат в эти дни. Вот с тех пор и появляется пристань. Ну ладно, отдохните до утра.
Наш пожилой спутник полез на печь, девушка в кедах расположилась на лавке, подложив под голову рюкзак, а я задремал, облокотившись на стол. И приснился мне сон, будто встаю я и выхожу на улицу. На небе луна светит, а я иду по дороге и вижу кладбище. Подхожу к первой же могиле, а на кресте фотография той бабки, что нас пирогами угощала. Тут я проснулся. То ли от страха, то ли от холода. Изба пустая, заброшенная, стёкол нет, бабки тоже нет. Рядом стонет моя спутница, а с полуразвалившейся печи, дрожа от холода, слезает пожилой мужчина в шарфе.
Могила бабки оказалась на том самом месте, что мне приснилось, а вскоре мы вышли к стрелке. На берегу увидели ещё несколько человек разного возраста. Они завтракали, грелись у костра, просто смотрели на реку. Никто особо не знакомился и не общался, но все были очень тепло настроены друг к другу. Наверное, только перед ликом вечности человек становится человеком.
Когда стало смеркаться, люди, надев тёплую одежду, расселись на берегу. Все молчали, только наш пожилой спутник изредка кашлял. В первую ночь ничего не произошло и, едва забрезжил рассвет, мы стали разжигать костёр и готовить завтрак. Днём все оживились, стали беседовать, полились рассказы о жизни. Это было похоже на групповую психотерапию – кто-то говорил, остальные поддерживали, сочувствовали. Под вечер на берег пришёл ещё один совсем молодой человек, обрадовался, что не опоздал. История его оказалась совсем грустной, но нет смысла сейчас её рассказывать.
Итак, опустились сумерки, и все снова заняли места на берегу. В эту ночь мы увидели, как по водной глади плывёт большое облако густого белого тумана. По спине пробежал озноб. Мы услышали тихий шёпот. Облако остановилось напротив и стало растворяться в свете луны. Проступили очертания той самой пристани. Таинственный потусторонний шёпот стих. Мы, как заворожённые, смотрели на призрачное сооружение. Когда на причале появились мужчина и женщина, все ахнули! Моя спутница зарыдала и, протянув руки, пошла к воде. Она поднялась на причал и, обняв своих родителей, исчезла вместе с ними. Все вскочили на ноги. Один за другим на пристани возникали люди, они махали стоящим на берегу, а те, рыдая, шли к ним, чтобы исчезнуть навсегда. Вот уже и наш пожилой спутник спешит к своей жене. Моя любимая пришла последней. На её глазах были слёзы радости! Она махала мне, давая понять, чтобы я поторопился. Я начал спускаться, но когда подошёл к берегу, видение исчезло. Я кинулся в воду и стал звать свою половинку, но всё было кончено. Я и на этот раз не успел…
Рыжий копался в вещах ушедших людей.
- Тебя что, отпустили?
- Ага. А ты что, взойти не успел?
- Не успел, народу было много.
- Ну и му*ак. Теперь год жди. А может, передумаешь.
- Нет, – произнёс я, задумчиво глядя на реку. По воде плыл шарф. Рассвет укреплялся в своих правах, было холодно и зябко, обувь промокла. Мне не хотелось уходить, возвращаться в город, жить целый год с болью в сердце. Если вы потеряли своих близких, знайте, где-то есть пристань, на которой они вас ждут.

Такое большое солнце

Проснувшись как всегда рано, Зинаида Ивановна некоторое время лежала без движения. Старушке показалось со сна, что нужно срочно доить Зорьку: «Вот же дура – проспала!». Только через какое-то время пришло осознание, что ни Зорьки, ни пастуха Завьяла, ни пьющих соседей давно нет в живых, а на всю деревню только она да старая кикимора Агафья в другом конце единственной улицы. Хотелось ись. В чугунке была картошка, и можно было с аппетитом пошамать её, предварительно размяв вилкой – зубов-от мало совсем. Если не поись, снова живот будет болеть. Денег осталось шестьдесят рублей, так что о молоке и крупе можно забыть до пенсии. Бабушка Зина предприняла попытку подняться на кровати, спину свело: «Ну, ничего… немного полежу, вдругорядь получится. Оно всегда так. Вот только как огород-то копать? Совсем невозможно стало, разве нанять Ваньку-алкоголика из соседнего села». Старушка вспомнила внуков, что год назад приезжали к ней с Дальнего Востока. Это придало ей силы, ведь она жила надеждой увидеть их снова. Зинаида Ивановна долго и радостно рассказывала почтальонше, как они помогли ей с огородом и какие они у неё замечательные! Старушка села на кровать, ухватилась за клюшку и с трудом запихнула ноги в старые валенки: «Ну вот, теперь буду ись». Первые шаги как всегда дались нелегко, колени не разгибались, стопы болели. Она медленно добралась до чугунка: «Ничего, пенсию скоро должны принесть». Бабушка достала две картофелины, размяла вилкой и стала с наслаждением жевать: «Зябко… а что поделать – сорок утренников. Хорошо, что дрова ещё есть». Зинаида Ивановна всю зиму скрупулезно планировала каждое полено, экономила и гордилось собой – дров хватило до весны! Лучи утреннего солнца осветили убогие комнаты, и на душе стало хорошо: «Ну что же… экономила, теперь имею право согретьси». Зинаида Ивановна подошла к печке, но как только нагнулась за поленом, упала на пол: «Поторопилась». Старушка подползла к лавке, оперлась и встала: «Теперь медленно и с клюшкой, не дай бог, ногу сломаю».
В печке запылал огонь, затрещали сэкономленные поленья, и стало почти хорошо. Тут старушка решила, что всё это от того, что она мало двигается: «Сегодня нужно обязательно погулять, вот расхожусь, ноги-то и перестанут болеть, а ещё нужно обязательно написать внукам, что у неё все хорошо и вручить письмо почтальонше, когда та принесёт пенсию». Баба Зина подняла взгляд – на комоде, рядом с очками, стояла фотография мужа. Какой же он был хороший! Как же ей повезло с ним! Старушка почувствовала, как сердце сжалось от тоски – она очень скучала по своему супругу.
Ну что же, теперь, пожалуй, на белый свет выползу – вон как на воле хорошо! Баба Зина с трудом напялила куцую телогрейку, повязала платок, аккуратно и потихоньку вышла на крыльцо. Над горизонтом всходило огромное красное солнце. «Какое оно большое сегодня!», – щурясь, подумала Зинаида Ивановна. До земли было три ступеньки. Держась за ветхие перила, старушка стала спускаться вниз. Вдруг поручень сломился, и она всем боком упала на скованную утренним заморозком землю. Долго, очень долго поднималась она с земли, правая рука отказывалась двигаться – перелом. Несчастная, но сильная духом старушка не издала ни звука, только слёзы текли по щекам: «Нужно думать о внуках, рука срастется, они приедут, привезут каких-нибудь мазей, и всё пройдет, а теперь к Агафье… она лучше ходит и пойдёт в село… обязательно кто-нибудь отвезёт меня в больницу, нужно лишь немножко потерпеть».
Дорога до покосившегося дома Агафьи стала самой длинной и трудной в жизни Зинаиды Ивановны. Уже на подходе, когда осталось совсем мало сил, старушка стала звать соседку, но та не откликалась. Пришлось карабкаться на крыльцо и, превозмогая боль, ползти в избу. Агафья лежала на кровати без движенья: «Вот горе-то… нашла, когда помереть!».
Постанывая от боли, Зинаида Ивановна потихонечку вышла на улицу и в полном изнеможении опустилась на скамью возле дома. Она понимала, что подняться будет трудно, но сил больше не было. Огромное весеннее солнце светило изо всех сил. «Я обязательно встану. Встану и дойду до села. Главное – думать о внуках»…




Карие глаза твоей любви

1
Как-то в холодный зимний вечер я вышел за проходную и увидел, что к нашим заводским собакам Коржику и Пончику прибился чёрный мохнатый спаниель. На вид ему не было ещё и года. Худое создание дрожало от холода, но всё же бегало за отъевшимися заводскими псами, как бы давая понять, что он не хуже. Мол, кто меня приютит, тот не пожалеет. Мне стало жалко пса. Я позвонил жене, и она сказала, чтобы я привозил его домой, а там видно будет. Я забрал сына из школы, и на обратном пути мы позвали спаниеля. Замёрзшая собака прыгнула в машину, и мы отправились на хауз. По дороге стали думать, как назвать приёмыша. Перебирали возможные имена, но пёс не реагировал на них. Но вот было произнесено звонкое имя Ганс, и собака откликнулась на него. Мы притащили пса в квартиру, помыли в ванной, дали поесть. Ганс был очень голодный, и было понятно, что он простужен.

2
На улице становилось всё холоднее. И вот с неба полетели белые перья, которые таяли на моём носу. После долгих скитаний я пришёл в место, где было много человеков. Там уже жили двое наших.
Оценив их внешний вид, я понял, что их неплохо кормят. В их обязанности входило быть весёлыми и пару раз в день вместе с людьми в одинаковой одежде обходить это место с умным и серьёзным видом. Лапы меня уже плохо слушались, но я стал играть с нашими, чтобы человеки оценили мои способности. Так и случилось. Только представьте: рядом со мной остановилась штука, которая ездит, и меня позвали человек и щенок человека. Я запрыгнул внутрь – там было очень тепло. Впервые за много дней мне стало тепло. Уже в пути человек и щенок человека дали мне имя. Сами понимаете, любая собака сразу выделяет из всего многообразного человеческого лая своё имя. Я с трепетом ждал, что же будет дальше. И представьте себе, меня привезли в жилище человека! Неужели это и есть мои Хозяева?! Неужели это те, кого я столько времени искал, и теперь мне есть ради кого жить?! У меня есть жильё, имя и Хозяин. Мог ли я надеяться на это?!

3
Откуда взялось это чудо, мы не знали. На объявления о том, что найдена собака, никто не реагировал. Давали псу лекарства вместе с едой, и через недельку он оклемался. У меня и раньше были собаки, но такой преданной – никогда. Ганс очень быстро приучился ходить в туалет по графику итерпеливо ждал, когда хозяин снимет с крючка поводок. Он деловито бежал впереди, а если на пути встречался прохожий, предупреждающе гавкал, и нам уступали дорогу. В подъезде было то же самое. Соседи, прижимаясь к стенке, улыбались: мол, мы, конечно, не боимся небольшого кудрявого пёсика, но так, ради прикола, дорогу уступаем… Когда мы возвращались домой, он высоко прыгал, глаза его сияли счастьем, а когда уходили, грустно ложился на свой коврик, приготавливаясь ждать. Если я на что-нибудь злился, даже молча, он тихо сваливал на место. Пёс очень хорошо чувствовал моё настроение. Как-то я попытался сделать вид, что злюсь, но он вычислил меня, прыгал и вилял хвостом: мол, не обманешь, хозяин. Он старался всегда быть рядом, всегда был готов играть. Спал на коврике в прихожей, но иногда я разрешал ему спать в кресле. Он клал голову на подлокотник и смотрел на меня всю ночь. Когда бы я ни проснулся, на меня из темноты смотрели две чёрных собачьих бусины. Периодически Ганс спрыгивал с кресла и подходил к двери – проверить, всё ли в порядке. Самое смешное было, когда мы ночевали у моих родителей. Они живут в коттедже и, как правило, кто-то из нас спит на первом, а кто-то на втором этаже. Пёс всю ночь ходил вверх-вниз, проверяя, всё ли в порядке у хозяев, чем раздражал моего отца. Ганс был миротворец, и Кларка любила над ним подшучивать. Она делала вид, что бьёт меня. Ганс очень переживал, прыгал, скулил и хватал её руку, не давая осуществить злодеяние. Было также забавно наблюдать, как он лаял на телевизор, когда мы включали канал «Боец», где мужики бутузят друг друга.
Осенью мы с ним гуляли за городом. Он носился по полям, гоняя птиц. Когда мы призывали его, давая понять, что прогулка закончена, нарезал несколько кругов, чтобы напоследок набегаться, и давал себя пристегнуть. А когда, приходя с работы, я, как все мужики, падал на диван, кареглазик ложился рядом, клал лапку мне на грудь и умильно смотрел в глаза. У собак почему-то всегда грустный взгляд.
4
Я даже стал лучше себя чувствовать. Вот что значит найти Хозяина. Теперь главное – выполнять все обязанности. Любая собака знает свои обязанности, этим мы отличаемся от других существ, даже от человеков. Нас не нужно учить. Если у собаки нет Хозяина, у неё нет обязанностей. Её жизнь не имеет смысла. Хозяин – это самое главное, его не выбирают. Поэтому так важно для собаки иметь Хозяина, хорошего или плохого, главное, чтобы он был. А мой Хозяин самый лучший. Когда мы ходили гулять, я очень старался. Мне нужно было прогнать всех птиц с поля, а это было нелегко. Птицы очень наглые. А один раз у реки я увидел просто гигантскую птицу с острым носом и треугольными крыльями. Конечно, я согнал и её. Она тяжело поднялась в воздух и полетела на другой берег. Ко всем человекам, кроме Хозяина, Хозяйки и щенка Хозяина, нужно относиться недоверчиво. Их лучше заранее предупредить, что приближаться не стоит.

5
Наступило лето. Мне нужно было проводить летний фестиваль авторской песни. Место, где мы его проводим, называется горнолыжным склоном и находится на берегу Волги. Это хоть и городская территория, но растущие вокруг берёзы создают ощущение, что мы на природе. Мы приехали на склон за день до фестиваля, разбили палатки и начали сколачивать сцену из досок, которые привёз мой отец. Бардов было много, но основную работу выполнял весёлый и жизнерадостный узбек Амир. Потом мы вешали флажки и сколачивали скамейки. Кто-то привёз вино и шашлыки, было весело. Ганса мы, конечно, взяли с собой, и он носился по склону. Стемнело, все сели ужинать и пить глинтвейн. Через наш лагерь деловито пробежала собака, следуя в неизвестном направлении. За ней-то и увязался Ганс. На следующий день была жуткая гроза. Зритель прятался под полиэтиленовой плёнкой, но никто не ушёл. Где-то в районе прошёл смерч. Вот только Ганс так и не вернулся…

6
Мы приехали в очень весёлое место. Человеки что-то строили, потом мы ели. Среди них главным строителем был тёмный друг Хозяина. Он был очень добрый, всё время говорил: «Ганс, Ганс». Это был день веселья. Потом я увидел одну из наших и решил познакомиться. Я убежал недалеко, а когда хотел вернуться, не смог найти дорогу. Так я потерял своего Хозяина. Всю ночь искал. Пару раз казалось, что вот сейчас найду! Но нет. Когда теряешь Хозяина, всё сразу становится плохо, и на следующий день гремело, а с неба лилась вода. Я всё равно бегал по мокрым дорогам. К ночи почувствовал, что больше не могу, лёг и уснул. Просыпаться я не хотел. Грезилось, когда открою глаза, всё будет по-прежнему: Хозяин, друзья Хозяина, еда и счастье. Но день обрушился на меня страшной реальностью – я потерялся…
Я долго шёл, пока не нашёл место, где можно было спать. Оно было маленькое и разрушенное – бывшее жилище человека в лесу у дороги. Мимо шла тропинка, и каждое утро я отправлялся просить у человеков еду в то место, где они её брали. Я сидел на возвышенности перед входом, и пару раз в день мне удавалось получить кусок еды. С неба всё чаще текла вода, а крыши там, где я спал, не было. Как-то вечером после неудачного похода за едой я вернулся в своё место и лёг спать. Меня разбудил шум. Какие-то человеки уронили на землю девушку, сорвали с неё все вещи и, зажимая рот, устроили человечью свадьбу. Они все по очереди побывали на ней. Потом один из человеков достал опасную блестяшку и стал тыкать девушку в шею и лицо. Я понял, что её хотят убить, и бросился на них. Человеки убежали. Девушка пыталась встать, но у неё не получилось. Потом она ползла, потом замерла. Через какое-то время я подошёл к ней. Она была холодная. Я стал искать другое место, где можно спать. Становилось холоднее, но мне повезло. Я нашёл место, по которому шли тёплые длинные штуки. Кроме меня, там ещё был человек, от которого плохо пахло, но он мне не мешал. Днём, как и я, он уходил на поиски еды. Он шёл к бакам с плохой едой, а я попрошайничал у того места, где человеки брали еду. Однажды я вернулся позже и увидел, как несколько молодых человеков бьют плохопахнущего палками. Я лаял и бегал вокруг. Когда всё кончилось, один из них бросил в меня камень. Я увернулся и спрятался. Они ушли. Я подошел к плохопахнущему. Он был мёртв. Изо рта пузырясь, шла кровь, а голова треснула. Я ушёл.
7
Той осенью я поменял работу, о чём, в общем-то, скоро пожалел. Это был комбинат хлебопродуктов, управляемый бездарным, наглым и самовлюблённым юнцом с внешностью Шрека. На новом месте мне не выделили ни кабинета, ни компьютера. Главный инженер Дюша – двадцатисемилетний парень (друг директора) мечтал о ноже. Смотрел в интернете картинки с очень дорогими ножами, в машине возил какую-то железяку, планируя заказать лезвие для холодного оружия. Все говорили, что через дорогу от комбината в лесополосе за три дня до моего прихода нашли изуродованный труп девушки. Я сопоставлял странности Дюши и недавнее убийство, и время от времени в голову невольно приходили подозрительные пугающие мысли. По детективам мы знаем, что маньяком может оказаться любой. Чуть левее располагался приличный супермаркет с высоким крыльцом – оплот цивилизации, где я покупал выпечку и кофе. Райончик был так себе – окраина города. Как-то, возвращаясь домой, я увидел группу ребят с битами, которые шли вдоль тепломагистрали. Жуткое место, жуткая работа. Просматривая в очередной раз газеты в надежде увидеть объявление о том, что найден чёрный спаниель, я прочитал про ещё одно убийство примерно в этом районе. Писали, что найден изуродованный труп бомжа. Спустя пару месяцев я перестал искать Ганса.
Время итак было нелёгкое. По территории комбината летала лузга, от которой у меня было жуткое раздражение на руках и шее. Мизерную зарплату задерживали. Потом на комбинат пожаловали приставы и описали оборудование, а заодно машины и катер Шрека. Последний, пытаясь свести концы с концами, затевал финансовые схемы и аферы, пытаясь втянуть в них то одного, то другого из своих друзей и коллег. Но те разбегались от директора.
Сбежал и фанат ножиков главный инженер Дюша. Так у Шрека ничего и не получилось, комбинат полностью разорился. Забастовки рабочих начались уже после моего ухода.
8
Снова полетели холодные белые перья, и я забрёл на пустырь, где жило много наших. Мы все были очень голодные, но держались вместе. Это было место, куда прибывали огромные штуки, которые ездят, и вываливали всякий хлам. Эти кучи иногда горели, и мы могли погреться. Также в них можно было найти плохую еду. Все наши были очень злые, особенно вожак. Он учил нас, что человеки – наши враги. Это они виноваты, что нам так холодно и голодно. Но я-то знал, виноват только я. Судьба послала мне Хозяина, а я его потерял. За пустырём были жилища, и человеки очень часто проходили мимо, вооружившись палками. Вожак и некоторые наши лаяли на прохожих, но нападать не решались. Так мы жили довольно долго, и я уже стал привыкать к жизни в стае, пока не случилось страшное. Через пустырь шёл маленький щенок человека. Вожак вылез из кучи мусора и наблюдал за ним. Малыш увидел нашего, испугался и побежал. Тогда наш вожак кинулся в погоню. С ним ринулись ещё трое наших. Они догнали человеческого малыша и стали рвать зубами, как добычу. Они долго рвали его, потом гордо ушли. Мёртвый малыш так и остался лежать, пока его не нашли человеки. Я понял, что вожак и его друзья мне чужие, и ушёл.
Долго брёл и вернулся в город. Я подошёл к бакам, где иногда можно было найти немного плохой еды, но там уже были грязные человеки. Они всегда отгоняли наших от ящиков с плохой едой. От этих человеков пахло ещё хуже, чем от ящиков. Не хотел бы я иметь такого Хозяина. Человеки увидели меня и поманили куском плохой еды. Я подошёл. Самый грязный человек привязал к моей шее верёвку, но поесть не дал. Потом меня повели в лес. Там был их дом без крыши и ещё один из наших. Пахло очень плохо. Я думал, меня пустят к кучке горящих деревяшек, чтобы стало теплее, но меня привязали рядом с нашим. Мы прижались друг к другу и тихо лежали. Потом грязные человеки достали штуку для приготовления еды, и мы оживились, думая, что будут делать еду. Самый грязный человек подошёл к одному из наших. Вот повезло, его первого будут кормить! Но человек достал опасную блестяшку и перерезал нашему шею. Наш хрипел, скулил, тогда его стали дальше тыкать опасной блестяшкой. Он подёргался и умер. Мне стало очень страшно. Я понял, что еда – это мы. Ближе к ночи грязные человеки поели и заснули у кучки горящих деревяшек. Следующая очередь моя. И пусть. Я всё равно уже устал. Но я ни о чём не жалею, ведь у меня был Хозяин. Хозяин. Задремав, я увидел своего Хозяина и штуку на колёсах, и щенка Хозяина, и Хозяйку, наше жилище и как мы гуляли у реки. Потом я проснулся. Нет, нельзя сдаваться! Я должен его найти! Если я его найду, всё снова станет хорошо! Я стал грызть верёвку и через какое-то время почувствовал, что получилось. Я пополз в лес. Кто-то из вонючих проснулся. «Стой, б*ядь!» Ага, как бы ни так. К тому же это не моё имя. Я бежал изо всех сил, не понимая, куда. Лес, дорога, свет от штук, которые ездят, жилища человеков. Бежал, бежал… Упал я у места, где были человеки в одинаковой одежде. Подъезжали одинаковые штуки. Человеки в одинаковой одежде выводили из них вонючих и уводили внутрь. Я отключился.
Утром я услышал знакомый голос. Я открыл глаза и увидел тёмного друга Хозяина. Он смотрел на меня, но человеки в одинаковой одежде увели его внутрь. Я стал ждать. Я так волновался, что даже не чувствовал голода, сжигающего меня изнутри.
И вот вдалеке показалась штука, которая ездит. Это была штука моего хозяина! Я собрал все оставшиеся силы и пополз навстречу! Штука остановилась, и из неё выбежали Хозяин и Хозяйка!

9
Когда зазвонил мобильник, я был в ванной. Упущенный вызов был от Амира. Я перезвонил.
- Нас в ментовку забрали.
- Деньги-то есть?
- Есть. Да у нас всё в порядке. Тут у дверей Ганс сидит.
- Как Ганс?!
- Ну, Ганс. Точно Ганс. Он меня узнал. Мы в ментовке за Волгой.
- Клара, Амир Ганса нашёл! – Я напялил шапку на мокрые волосы, куртку прямо на голое тело. Кларка на удивление быстро оделась, как солдат. Ведь может, когда нужно. Обычно на сборы она тратит не меньше часа. Мы побежали на стоянку, и я, даже не прогрев двигатель, рванул за Волгу. У дверей дежурной части сидело несчастное чёрное создание. Это был Ганс. Он заметил нашу машину и пополз навстречу. Мы сгребли грязного худого и несчастного пса в охапку…
Ганс всю дорогу отрывисто поскуливал, как бы рассказывая, что с ним случилось. В его голосе было столько страдания…
Мы занесли его домой, дали котлет. Он ел, но иногда котлета падала из его рта и он, как бы вспомнив новые подробности, начинал рассказывать. Потом мы долго его отмывали.
Ещё мокрый, он прыгнул на диван, положил лапку мне на грудь и заглянул в глаза своими карими бусинами.
У собак почему-то всегда грустный взгляд.





Холодные стены далекого счастья
Понимаю, что я нежить, я не человек, но если вы думаете, что ютиться в холодном сыром углу, укрываясь одеялом из гнилой соломы – это нормально для такого как я, вы глубоко, очень глубоко ошибаетесь! Многие сравнивают домовых с крысами, называют приживалками, но разве мало мы делаем для вас, люди? А, кроме того, мы тоже привязываемся, привязываемся и любим. Согласитесь, в этом мире не так много духов, которые могут ужиться с человеком… И вот теперь я замерзаю под обвалившейся крышей у столетней стены, расчистив от снега место в углу погибшего дома. Смотрю на мёртвую печь, за которой ещё совсем недавно я грелся и нежился в сухости и спокойствии, и медленно погибаю в полном забвении на краю заброшенной деревни.
Когда у хозяев родилась дочь, отец – работящий и справный мужик, срубил большой новый дом. В колхозе ему, как почётному труженику, выделили сорок кубов леса. Правда, председателя потом сильно ругали в сельсовете за самоуправство, но, в конце концов, все согласились поощрить фронтовика и ударника труда премией в виде лесоматериала для нового дома. Так отец маленькой Насти вместе с товарищами за лето поставили и дом, и печь. Все сделали правильно, и закладочные пили, и монету под угол положили. Из старой избы меня переманили, а в новом доме хозяйка сразу краюху хлеба под печь положила, и я прижился. Настя росла на моих глазах.
Как-то ночью пришла в дом лихорадка, чтобы уморить семью. Я прогнал старуху, но, убегая, она задела девочку своим саваном. Что делать?! Я взял немного сажи из печи, намазал девочке лицо и стал выть. Семья проснулась, и мать сразу всё поняла. Раз домовой воет, а у Настеньки лицо испачкано, значит, беда с ней случится. Вези, говорит она мужу, утром девочку нашу в районный центр к врачу. «Как же так, ведь не болеет она», – отвечает отец. Но всё же повёз – попробуй жене перечить! А на полпути у Настеньки жар и случился. Повезло вовремя приехать, спасли её. Да и наша лошадка Звёздочка резвая была. Я ведь и за ней присматривал.
Потом Настенька повзрослела, и пришли в наш дом сваты. Подошли к печи, под которой я спал, и стали заслонкой греметь, потом уселись на положенное место. Вышел к ним хозяин, и начали они Настеньку торговать. Потянулся я, зевнул, прокрался под стол и связал им шнурки на ботинках – нечего в деревне форсить. Сваты потом упали оба, но не обиделись на мою проказу. Так пристроили Настю к хорошему парню, родился у них сынишка, а назвали его Степаном. Очень часто приходила Настя с сыном в родительский дом.
Вот тогда-то и стали появляться в деревнях телевизоры, которые показывали крестьянам городскую жизнь. И когда вырос Степан, отправился жить в город. А спустя несколько лет и Настя пришла прощаться: «Сын человеком стал, мать не бросил, в городе жить будем». С тех пор они приезжали редко, в последние разы уже на машине вместе со Степиной женой Леной. Помогали старикам.
Потом умер дед-ветеран – хозяин моего дома, следом и бабка его. Дом заперли, и я остался один. Но я знал, что Настя, Степан и Лена вернутся. И они действительно приехали через несколько лет, но Насти с ними не было, а была маленькая девочка, очень похожая на Настю. Звали её Лиза. Они протопили сырой дом и, хоть Лену не устраивали условия, решили провести здесь отпуск. Я ликовал, снова грелся у печки и заботился о людях.
И вот однажды, когда Степан и Лена были на реке, я услышал крик Лизы. Выглянул в окно и увидел, как двое мальчишек, что приезжали к старикам из соседнего дома на лето, догоняют нашу девочку. Подбежав к дому, она запустила руку под старое ведро, где обычно хранился ключ от замка, но поняв, что не успеет открыть, бросилась в сарай, запахнула ворота и стала тянуть их на себя. А хулиганы оказались сильнее, они прижали девочку к сеновалу и стали угрожать: «Кого это ты обозвала дураками?! Сейчас мы тебя закопаем в этом вонючем сарае». Они заломили Лизе руки, повалили на землю, а один из юных садистов поставил свою грязную ногу прямо ей на лицо. И тут я показался, хотя обычно нам этого делать нельзя. Один из мальчишек заорал так, что услышали в соседней деревне, и кинулся бежать, а второй не смог сойти с места. Пару мгновений он стоял и смотрел мне в глаза, а потом потерял сознание. Его привели в чувство вернувшиеся Степан и Лена. Лиза убежала, но потом я увидел у печки блюдце с молоком. Я жадно пил, ведь нет ничего вкуснее хозяйского угощения. Лиза всё поняла. Баба Настя, когда была жива, поведала ей историю о домовом, который некогда спас её от смерти.
Рассказ одного из хулиганов: «Мы просто стояли в сарае с Лизой, а потом наверху что-то зашипело. Я посмотрел туда и увидел огромного отвратительного извивающегося червя с руками, покрытого шерстью. У него были зелёные глаза, которые светились в темноте, и страшный рот с языком. Это чудище было похоже на огромную толстую мохнатую змею, которая вылезла из сарая, чтобы нас укусить. Больше я ничего не помню, всё вдруг стало темно».
Через месяц они уехали. Загружая вещи в свой красивый автомобиль, они решили, что приедут снова через пару лет, потому что следующий отпуск Лена хотела провести за границей.
И я стал ждать. Через три года старая крыша по весне обвалилась от тяжелого снега, и дом принял нежилой вид. А летом Степан, Лена и подросшая Лиза приехали в деревню. Они посмотрели на несчастный дом, и Лена решила, что больше приезжать сюда не стоит, ведь у них есть новая хорошая дача. К тому же в деревне уже почти никто не живёт. Последней в машину села Лиза. Она долго смотрела в окна нашего дома, а я смотрел на неё. Всё… Их новый автомобиль скрылся за поворотом, и я понял, что остался один.
Прошло несколько лет, и наша деревня полностью опустела. Но как-то летом я увидел во дворе людей. Все моё существо возрадовалось: «Неужели у меня будут новые хозяева!». А они отодрали с окон наличники, вытащили из сарая прабабкину прялку и ещё кое-какие вещи, погрузили всё это в свою машину, потом прошлись по другим домам и уехали. И тут я завыл, и такой же вой раздался из соседних домов.
Посмотрите на меня – я расчистил от снега угол и сижу, укрывшись соломой. Я понимаю, что я не человек, но почему тогда мне кажется, что я умираю. Почему?


Я приду, чтобы спасти тебя

Городская легенда о пожарной собаке по кличке Бобка

Позови меня, и я спасу тебе жизнь.
Я брошусь навстречу смерти, и ничто не сможет меня остановить.
Если ты меня позовешь.

1.Каково остаться одному

Предчувствуя беду, белый выл весь вечер, за что был выведен из дома и пристегнут к конуре. А потом, когда всё началось, он долго рвался с цепи и, оборвав, бросился к дому, но дорогу ему преградил огонь.
Люди, приехавшие на конках, пытались укротить огненный вихрь, разметавший здание. Тени, ведра, длинные рукава… всё, как на пожаре. Перед пылающим домом метался подрощенный щенок белого цвета с обрывком цепи на шее. Слышались всхлипы: «Семья сгорела, семья сгорела».
Утром разгребали завалы, извлекая то, что осталось от людей.
Потом были печальные похороны. На этот раз весь город искренне переживал трагедию, ведь все знали – такое может случиться с каждым Почти три месяца белый спал между могил своих хозяев. А когда замерзал, просился в сторожку. Кладбищенский сторож был в курсе недавних событий и подкармливал несчастную собаку.

2.Свести счёты с огненным вихрем

Белый стал выходить в город. Он заметно вырос и превратился в крупного волкодава с несчастными и добрыми глазами. Сторож купил ему ошейник, чтобы пса не отловили, как бродячего, и белый угрюмо бродил по улицам. Отчаянно тоскуя, он всматривался в лица людей, надеясь найти в них сочувствие и поддержку. Но скоро понял: он остался один. Тем более прохожие явно опасались большой собаки. И вот как-то раз, блестя обмундированием, мимо него в спешке проехали те люди на конках. Вдали тревожно бил пожарный колокол. Значит, где-то беда! Пёс рванулся за ними столь стремительно, что не заметил бабушку на тротуаре. Всем своим весом он налетел на несчастную старушку и та, отчаянно вопя, растянулась на брусчатке. Белый хотел лизнуть её в сморщенное лицо, от этого ужас накрыл бабку с головой. Такого визга в Костроме ещё не слышал никто. Дворник в длинном фартуке замахнулся на пса своей жидкой метлой, а белый, уклонившись от удара, который пришёлся старушке по ногам, умчался за пожарной командой.
Двухэтажное деревянное здание почти полностью было охвачено огнём. Множество зевак выстроилось по ту сторону дороги. Белый выглядывал из толпы. Пожарные отчаянно работали, но и на этот раз огненный вихрь был сильнее. Какая-то женщина рвалась в дом. Мужчина сдерживал её, а в толпе сопели: «Ребёнок остался в доме, ребёнок в доме!». Сквозь рёв огненного вихря белый уловил еле слышный детский крик. То, что случилось дальше, люди будут долго пересказывать друг другу. Огромный белый пёс вырвался из толпы и без колебаний влетел в пылающую бездну. Всё вокруг замерло. Казалось, время остановилось. Несчастная женщина застыла в отчаянном ожидании, в её глазах была последняя надежда – огромная, лохматая, белая, появившаяся неизвестно откуда, посланная неизвестно кем. Собака или ангел. Секунды растянулись, мгновения в эту минуту казались бесконечными. И вот врата огненной бездны раскрылись, повинуясь бесконечной отваге собачьей души и, под неистовый крик беснующейся толпы, из пожара появился большой белый пёс. Бережно, как своего щенка, он нёс маленького испуганного ребенка.

3. О том, о сём

Три пожарных части спорили о том, кто возьмёт себе отважного пса. Вмешался градоначальник: «Пёс должен жить в центральной части, что при каланче». Собаку назвали Бобка. С тех пор он работал на всех пожарах. Помогал вытаскивать вещи, правда, в этом пользы от него было немного, иногда он даже мешал, но всех обнадёживал сам факт присутствия собаки-героя. А вот в поиске людей Бобка был незаменим. Безошибочно бежал именно в ту комнату, где находились люди, потерявшие сознание от угарного газа, так что пожарным не нужно было тратить время на осмотр всех помещений. А однажды произошёл совсем необычный случай. Поздно ночью люди в одном из домов проснулись от громкого лая за окном. Это был Бобка. Однако что случилось?! По комнате струился еле уловимый запах дыма! Очаг возгорания был легко найден, и на этот раз хватило ведра воды. А ведь ещё минут двадцать, и начался бы настоящий пожар. Так большой белый пёс по кличке Бобка объявил войну огненному вихрю. Благодарные и обязанные Бобке горожане приходили к нему с угощением, но, как правило, один раз. Люди считают, что одна большая кость – достаточная благодарность за их спасённую жизнь. Да пёс в благодарности и не нуждался, он просто выполнял свою миссию, и пожарные были им довольны. Правда, он часто скулил во сне. Бобке снилась его семья. Собаки не стремятся к славе, они не знают, что это такое. Они счастливы, когда хозяин рядом. Говорят, нельзя вмешиваться в чужую судьбу. Бобка вмешался во многие судьбы. Этого старуха с косой вынести не могла. И в один непрекрасный день смелый пёс погиб. Он попал под колёса гружёной пожарной конки. Какое-то время было нестерпимо больно, но потом он увидел свою семью – хозяина, хозяйку и детей. Они звали его, и счастливый пёс весело побежал к ним. Наконец-то он будет счастлив, ведь он это заслужил. «Всё. Умер», – сказал кто-то в толпе. – «Что теперь делать?»…

4.Табу

О Бобке помнили долго, ведь родители рассказывали детям об удивительной белой собаке, спасавшей детей. Рассказывали при случае, рассказывали на ночь вплоть до одного странного случая, который произошёл зимой спустя три года после смерти пса. Народ в Костроме очень верующий, можно сказать суеверный, и весьма боязливо относится к необъяснимым обстоятельствам. Посему на рассказы о Бобке после этого происшествия было наложено негласное табу. А случилось вот что. Как я уже сказал, об этой собаке знал каждый ребёнок, и когда, к несчастью, снова случилась трагедия – в пылающем доме оказался один малыш. Милые дети, если, не дай бог, случится пожар, бегите к маме, бегите из дома. Не нужно прятаться под кроватью или в шкафу от огненного вихря – ибо для огня нет преград… Толпа, смакуя ужасное событие, с интересом наблюдала за почти помешавшимися родителями. Пожарные сделали попытку разыскать ребёнка в лабиринтах огня, но не смогли. Жар был слишком велик. А малыш прятался в чулане, ему уже нечем было дышать, и тут он вспомнил мамин рассказ о большой белой собаке, которая спасала детей из пожара. «Боообкаааа!!! Боообкааааа! Помогиии!» - толпа на улице услышала отчаянный крик ребёнка, доносившейся из пламени. В этот же миг падающий снег сгустился. Из молочного облака, появившегося над ночной мостовой, возник силуэт огромной белой собаки. На нереальной скорости существо вломилось в пылающее здание так, что сноп искр взлетел к небу, и спустя мгновение вынесло из огня ребёнка. Ликования толпы не было. Люди замерли как ледяные фигуры на центральной площади. А существо растворилось в снежном облаке, выполнив свой извечный долг перед людьми.
Позови меня, и я спасу тебе жизнь. Я брошусь навстречу смерти, и ничто не сможет меня остановить.
Если ты меня позовёшь.

Проходящий
=Из книги "Черт с тобой"

Кто в деревне видел проходящего? Да, пожалуй, все. Однажды у тестя соскочило колесо с телеги. Тужится тесть под ношей - телега то груженая, надо поснимать мешки, чтобы колесо надеть, да доехать кое-как. Глядь, а вдали он самый и идет. Странный такой – на улице жара, а он в пальто и картузе. Высокий еще такой. Идет и смотрит на тестя странно так. От этого взгляда у мужика поджилки затряслись, и ноша на землю упала. То был первый случай.
После этого дети, что на реке рыбу удили, рассказывали, что проходящий по берегу шел -и как посмотрит на Ваську задиру! Парень с тех пор заикаться стал и не задирает никого. Знать наказал его проходящий.
Потом баба Нюра и ее сноха, потом Киселев и старец Михаил и еще много народу видели его – как тот проходил. И все, кто видел, о грехах своих думать стали и бояться страшного суда. А Фрол бандит, что с каторги вернулся, да в поле проходящего увидел, долго пил, а потом повесился.
Старец Михаил с отцом Терентием совет держали после всего. Думали, не сам ли это черный Никола ходит. А ежели так, остается только молиться. А проходящий как будто знал про это. Пошел отец Терентий за брусникой и грибам, а как спина устала сбирать - распрямился. А перед ним сам проходящий глаза в глаза! Поп ничего сказать не может, и смотрят друг на друга. Лицо у проходящего гладкое, будто восковое, нос острый, глаза зеленые и тусклые, пальто черное дорогое, картуз знатный, сапоги хромовые и весь он как неживой. Батюшке и ходу нет – он-то понимает, что демон перед ним. Чай семинарию закончил. А в семинарии, известно всем, учат этому, и как зовут каждого демона, и чем он может грешника покарать. У касюги окромя связи с Зинкой больше грехов не было, ну еще напился в святой день – так-то один раз. Хотел поп себя крестным знамением осенить, но руки онемели тотчас. А проходящий улыбнулся и дальше пошел. Батюшку из лесу на руках выносили – благо нашли, а то бы и волки могли съесть, или бирюк.
В церкви у иконы Николы Мокрого лампада и множество свеч с тех пор горело и днем и ночью. И всегда масло доливали. А бабы простоволосые на рассвете деревню обошли, и верес зажигали, но ничего не помогло.
И вот пришел мой черед. Шел я в костер. Вдали туча висела, суровая и тяжелая – видно Илья пророк армию сбирал. Да уж больно мне на ошару хотелось. И вот (Христесынебожий!) на крест сам он и выходит. Переофеститься даже в голову не пришло – можно ли демона злить?! Напротив как на крест вышел, поклонился ему и в почтении встал. Проходящему это понравилось. Стоим мы на перекрестке, и тут он спрашивает меня загробным голосом: Ты ли бабкин сын?
Поняли теперь, кто это был?! Ну да… Он самый! Теперь главное на вопросы ответить правильно, иначе все, прощай белый свет.
- Я бабкин сын - отвечаю – она меня крестила, значит, она моя крестная мать.
-Почему птицы не остаются жить на юге, а весной возвращаются в наши края?
-Потому что гнездятся здесь, значит это их Родина. А известно, Родина, хоть и лютая зимой, но без нее жить не можно.
-Задам тебе последний вопрос: «Почему люди в лесу блуждают?»
-Известное дело, потому что перед тем, как в щедрошник войти нужно дары принести лесному царю, и царице, и духам. И тогда дадут они тебе и грибов, и брусники, и дорогу укажут.
-Правильно, Иван. Я теперь уйду, а ты на вот, ешь яблоко. Прабабка твоя прислала.
-Как же, Хозяин, ведь померла давно?! Впрочем, что я спрашиваю…
Взял я в руки золотое яблоко и откусил. И тут он пропал. Долго стоял я на перекрестке, жизнь свою вспоминал. Потом дождь пошел, и мне полегчало. С тех пор и ходят ко мне люди за помощью. Делаю, что могу. А если не могу – иду на перекресток и совета спрашиваю. Постою, подумаю, заклинанье само в голову и придет.
Да будет так.

Владимир Шамов



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Антиутопия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 54
Опубликовано: 15.05.2018 в 11:01
© Copyright: Владимир Шамов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1