Дорога.


                       ДОРОГА.

                        «И запретную песню
                         Про страшную царскую милость
                         Пели в тайных местах
                         По широкой Руси гусляры…»
                                               Дмитрий Кедрин

На подходе апрель.
Всё заметней становится натиск
Хлопотливой весны.
Оседает подтаявший снег.
Из острожного Омска
В неведомый Семипалатинск,
Чтоб служить рядовым, –
Едет нерядовой человек.

Пусть судачит народ,
Побывавший в том городе прежде,
Будто «Семипроклятинск»
В конце ожидает пути, –
Бывший узник уверен,
Что ждёт его «Семинадеждинск»,
Где – всему вопреки –
Вновь удастся себя обрести.

Под трезвон бубенцов,
Да под скрип монотонный, тележный
Хорошо хоть на время
Отвлечься от тягостных дум,
Чтобы стала душа
Как в младенчестве давнем безгрешной.
Только снова и снова
Тревожит измученный ум

Мысль о том, что солдат –
Не колодник, но всё - таки пленник,
Кандалы заменивший
На фрунт под тяжёлым ружьём.
Неужели навек
Растворились в былом «Современник»,
И Некрасов, и Невский,
Омытый тоскливым дождём?!

Будто было не с ним,
Будто всё это только приснилось:
Слава «Бедных людей»,
Петрашевцев лихая судьба,
Ожидание казни,
И подлая царская милость,
Лишь в последний момент
Отменившая смерть у столба.

По бокам не спеша
Проплывают поля, перелески.
Вечереет – и скоро
уж станет не видно ни зги,
И в сгустившейся тьме
Вспоминает опять Достоевский
Будни «мёртвого дома»
Как Дантова «Ада» круги.

Невозможность писать…
Разве есть наказанье болезней
Чем разлука с пером,
С белоснежною кипой листов
Для того – кто узрел
Выси горние духа над бездной
Грешных мыслей и дел,
Лицемерных молитв и постов?!

Он не знает ещё,
Что – грозящий нудою военной –
Тихий город иртышский,
Невидный покамест собой,
Отворённый ветрам,
Заметённый песком по колено,
Станет в книге судьбы
Возрожденья начальной главой:

Хлебом – солью пускай
Не приветит страдальца Сибирский,
Гарнизоном стоящий
Линейный седьмой батальон, –
Ради книги в руках
Можно снесть командиров придирки
И муштру на плацу,
Что жарой добела раскалён.

Об участьи мечтал
Он в пути – не о соли и хлебе,
Не о том, чем наполнят
В солдатской столовой стакан –
Осенят его жизнь
Светом дружбы здесь Кац и Тотлебен,
И Семёнов – Тянь – Шанский,
И Врангель, и юный Чокан.

Здесь узнает он душу
И быт степняков – иноверцев,
Внемля звукам домбры,
Что рокочут меж войлочных стен,
Здесь настигнет любовь
Иссечённое горечью сердце
И надолго возьмёт
В свой и грозный, и благостный плен,

Здесь расстанется он
С тем, что прежде калечило разум –
С запрещеньем творить!
И – пускай не напишет тома, –
Оживёт под пером
Им придуманный город Мордасов,
Плоть и кровь обретёт
Шут и деспот, Опискин Фома.

Это будет потом…
А пока – за крутым поворотом
Скоро кончится лес
И дома пообступят гурьбой.
Вот уже впереди
Крепостные маячат ворота,
Где дорога прервётся,
Чтоб тут же смениться другой…

Вот и встретился с ним
Этот город, лежащий в оправе
Из зелёного бора,
Реки и ковыльной степи,
Ставший вехой в пути
К обновлённой писательской славе,
Да такой – что поныне
Глаза у потомков слепит.

25 марта 2004 г.
АЛЕКСАНДР КУЗНЕЦОВ.



Мне нравится:
1

Рубрика произведения: Поэзия ~ Мир души
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 42
Опубликовано: 09.05.2018 в 21:37
© Copyright: Александр Кузнецов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1