"ПЕТЕРБУРГСКИЙ РОМАН": ВОТ И ВСЯ ИСТОРИЯ.


    ...Бахметов был ошеломлён — на его глазах разворачи­валась странная мистерия логики будущих событий, которую он и сам ощутил когда-то, проводя неуют­ные ночи первых нескольких лет жизни в Грюнвальде. Что мог чувствовать ребёнок, прочитавший три десятка книг, часами лежа смотрящий на светящееся небо ночью через раскрытые окна остроконечной крыши из стекла? Отчего перед глазами мальчишки мелькали лоскутные куски отчётливо ярких, но совершенно бестолковых тог­да картин о сплетении разливающихся с четырёх сторон разноцветных живых ручейков; о неоновых отблесках образовавшегося потока, нараставшего шумом по мере подъёма уровня реки — из шума, причём, слышались кри­ки и песни, молитвы и общий оргиастический стон. Неу­жели эти вырванные из дрёмы сознания краски непонят­ной мишуры являлись вестниками будущих состояний самого Бахметова и вековечных состояний… целого чело­вечества? Бахметов тяжело выдохнул, остро ощутив забы­тые вереницы летевших перед глазами ребёнка сюжетов о пробирающейся через альпийский перевал коннице гал­лов, где уставшие лошади копытом пробуют прочность каждого выступа перед пропастью, возвращающей эхом тропинке испуганные всхрапы кобыл и гортанные понука­ния напряжённых всадников; о мечущихся среди ночного огня полураздетых мужчинах и женщинах, старухах и де­тях, суматоха действий которых вдруг застывает в картин­ке черноволосой матери, перекрестившей дрожащей рукой перепуганную до смерти дочь; о кровавом празднике, отра­жающемся в зрачках победителей, брутально опустошаю­щих очередной город на пути в неизвестность, оставлен­ные же без дела лошади вдруг застывают с опущенными головами, вздрагивая лишь от шума обваливающихся сго­рающих балок, но не от визгов преследуемых женщин; о ритмично извивающихся гибких чёрных телах танцую­щего рода, десятками глаз напряжённо вперившего взгляд в тёмную от бликов прыгающего пламени охру гигант­ской маски тотема с пятью отверстиями на лице — вдруг пронзительный визг шамана взрывает восторженный хор бросающихся на колени мужчин и женщин; о несущихся навстречу друг другу шеренгах боевых слонов, возницы которых тщетно пытаются перекричать согласованные вопли самой матери-земли, передающей свою боль от бес­смысленности всего происходящего через бегущие тонные ноги и вибрирующее складками кожи серо-жёлтое чрево в задранные к богу Ганешу потные хоботы; о восторженном бессилии лежащих ниц перед развалившимся в император­ском кресле Кортеса тысячах мускулистых детей Кацаль­коатля, слушающих проповеди вышедшего из-за трона маленького человечка в чёрной сутане об искупительной миссии за все человечество распятого на другом конце зем­ли всемогущего и любящего Сукристоса; о двинувшемся с рейда на Цейлон сотенном строе крепких джонок, рулевые которых пальцем руки показывают проворным матросам угол поворота и предел подъёма парусов — флот спешит на выручку величайшему полководцу всех времен Чжэнь Хэ и каждый подданный Сына Неба должен в бою доказать, что он является достойным потомком своего отца; о пол­ных удивления глазах краснокожего мальчика в трапецие­видной повязке на бёдрах, подающего кумган с нильской водой почувствовавшему жажду шейху — за спиной того растянулась покрывшая все видимые барханы со сторо­ны далёкой Аравии армия замотанных в ткани с головы до пят чужеземцев с огромными луками за спиной и кри­выми мечами на боку; о радостном гоготе длинноволосых бородатых мужчин в звериных шкурах, пытающихся ото­рвать выступающую из стены каменную девушку в обним­ку с бронзовым дельфином — отколовшаяся фигура вдруг обнажила дыру в стене, пустившей к земле струю золотых монет, в драке за которые двое из тех, кто прежде смеялся, были убиты; о мистическом ужасе мужчины с распластан­ной гордой птицей на лацкане шинели, рассматривающем в бинокль спешившуюся на другом берегу великой реки колонну подпоясанных ремнями врагов — под рубином звёздочки стянутых в подбородке шапок улыбались и щу­рились на морозном солнце тысячи неожиданно жёлтых лиц с хитрыми глазами потомков Тамерлана; об ослеплён­ных светом прожекторов и оглушённых вселенским рё­вом турбин зрачках и барабанных перепонках сидящих в тысячах перекрытых белым крестом железных болванках, о полившейся на кресты с разных сторон лаве светящихся огней, что через секунду после приземления превращались в высокие соляные столбы — карнавал огня длился не один день и не одну ночь и закончился вывернутыми наизнанку внутренностями земли и тишиной с запахом тысячелетней гари; о пляшущей над огромным куполом красной мате­рии в чаду горящего города — сила её энергии разметала пространства, расчищая площадку парадам флагов певцов Марсельез, жёлтых львов и загнанных красно-синими по­лосами в угол десятков звёзд, и вдруг угасла, дав время пле­велам войны превратиться в сочную, славящую себя своей красотой пшеницу защиты мира; о потянувшихся с южных материков на заселённый север потоков полуголодных по­луодетых смуглых людей, хвост очереди которых со време­нем стал всё больше чернеть — люди униженно занимали периметры топографически расчерченной земли, но вдруг образовывали мощные силовые линии и начинали искрить, теряя своё унижение в родах первобытной всепобеждаю­щей сути; о жителях севера, гордо решивших при помощи технических приспособлений стать царями всех земель и набравших себе униженных полуодетых слуг, с улыбкой говоря о праве каждого быть равным каждому — слуги тоже в свой час возгордились правами и собственным ко­личеством и отобрали всю топографически расчерченную землю; о пробиравшемся сквозь дремучие леса варварском царе, которого звезда неуспокоения вела к свернувшейся в стойку бессмертной гидры реке — странной красоты го­род вдруг оседлал гидру и, напитавшись её силой, встал с высоко поднятой головой, указывая венценосным пальцем места всех народов; и даже о выстроенных разноязыкими людьми башнях, поражённых безжалостными хо­лодными птицами, после чего из огня и обрубков мяса на много километров вверх восстал дух всеобщего объедине­ния для всеобщей радости — разворошив часть Азии и хо­роня под собой миллион людей, дух внезапно успокоился и ушёл в дыру от разрушенных башен. Эти полуфантасти­ческие арабески проносились когда-то в сознании Серёжи, и сейчас было понятно, что все они являлись цепью свя­занных архетипических переживаний его детства. Но ведь не обо всех сюжетах он до того слышал, не всё видел в книгах и кино! Образ падающих башен начисто валил какой-либо прагматический вариант объяснения. Что есть жизнь? Неужели всё действительно предопределено, как говорит Шульц, и мы становимся лишь слабыми марио­нетками в этом гигантском театре? А как же сила воли, стремление к действию? Всё это уже входит в программу чьей-то собственной судьбы? Но можно ли здесь вообще что-нибудь рассчитать?























Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Ключевые слова: "ПЕТЕРБУРГСКИЙ РОМАН": БЕНЕФИС АДИКА КОЗОРЕЗОВА, "МОСКОВСКИЙ РОМАН", БАХМЕТОВ,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 32
Опубликовано: 05.05.2018 в 08:43
© Copyright: Александр Алакшин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1