Крила. Глава 59


12.07.2016. Когда приезжали родственники из родного села, Отец им очень обрадовался, что как только увидел их, сразу повел по Облцентру, как экскурсовод, потом сидели в кафешках. Отец сказал, что «готовится к свадьбе младшего сына» (женить Брата, который и сам не ведает, что женится), «такой заботы много, я часто к старшему сыну езжу» (ему хорошо пиар-менеджером работать), «его выучил, теперь езжу». «Брат, а ты че, разве женишься?». «Ты откуда узнал?». Отец сказал, что деньги на свадьбу собирает. А я говорю? «Да ты че?», и стал смеяться. Вчера встречался с ним: «Отец, скажи, хоть на ком я женюсь? А то ты всем рассказываешь». «Но, сынок, когда-то ты ведь женишься.». И то правда. Никакой определенности нет, значит, Отцу можно верить на слово.

Сибиряк уехал, на телефонные звонки не откликается. 22.06. у его сына был день рождения. Мама и Тетя Нина сказали им на продажу квартиры: «Если нужна будет помощь, обращайся!» «Спасибо за предложение. Будем сами». Все Сергиенко сами «себе на уме». Мама, наученная сама своим горьким опытом, что все предсказуемо, могла даже не предлагать. И всю эту их реакцию следовало ожидать в отказе- не то, что они могли подумать, что мы преследуем свой интерес.

В тот день, когда приезжали родственники, были необычные минуты. Мама провела их на маршрутку. «Ты очень гостеприимная», хотя Отец из водил по кафешкам. продали 7 банок меда. По скайпу Мама смотрит- звонок. Берет трубку- мамина студентка, которую готовила к работе, она звонит из-за границы, вспоминает Маму: «Что вам привезти, вы такой замечательный человек!». Та учащаяся, которая немножко жила у нас дома. Потом другой звонок, звонит неизвестный абонент: «это ваша бывшая студентка, я звоню по первому попавшемуся вашему номеру». «Я тебя помню, ты хорошая студентка, помогала». «Мы топчемся по овощам, вы сможете встретить, я хочу хоть так вас вспомнить хорошо. Я ни о ком так не думала из преподавателей». Так Маму растрогал факт такого обращения. Когда одному ребенку 2,5 года, а другому 8 месяцев, и она занимается детьми, но сказала то, что помнит о Маме из всех других преподавателей. «Вас вспоминаю, что вы такой человечный человек!».

Жена сказала, что вчера с Сыном проводили Аллу на автобус, шли с ним через весь лес. Он прошел уже сам. Смотришь, как растет ребенок. Вчера слушал записанные его речевки, на то, как он сказал изображая, как говорит каждое животное. Сегодня он носился и бегал между деревьев. Жена прислала мне его фотки.

13.07.2016. Мама сказала, что Брат может приехать в Грузию, так что ради этого отменил свои предыдущие планы на Будапешт. И получается, что мы с 28 по 31 августа будем в Тбилиси, а потом мы будем с 1 по 11 в Батуми, но там мы будем в Кобулети, не в самом Батуми. Я сказал Коллеге по работе, что мы были в Абхазии, сказал, как там сменялся сервис сквозь года, и рассказал про мои впечатления от Абхазии. Она сказала, что тоже не была в Грузии, и я сказал ей на то, как начал было говорить, кто кого мне из актеров всех напоминает, она не дослушала и перебила, спросив: «А кого я тебе напоминаю, Анджелину Джоли?!». «Нет»- я сказал: «я не знаю армянских актрис, наверное, Сальму Хаек или Пенелопу Крус, а скорее, грузинскую актрису Софико Чиаурели». «Не знаю такой»- сказала она. А я подумал, как «не знаю», мы ведь с тобой ровесники, почти одногодки. «Я Роксану Бабаян только знаю». «Она классная» -сказал я. Потом я рассказал ей про Параджанова, засомневался кто он по национальности, но боялся продемонстрировать свое невежество, на то как она предположила, что он армянин, по слогам прочитав, почти проспеллинговав, как американцы: «па-ра-джан», а я сказал «грузин». Я сказал, что поразительно, как он умудрился для каждой из советских национальных республик и культур снять знаковые, запоминающиеся и удивительно яркие и не похожие друг на друга фильмы- молдавскую сказку, «Тени забытых предков», «Саят Нова» и «Ашик Кериб». Потом я заговорил о том, что как исполняются желания, как я молился Богу о том, чтобы появлялся сын, что мой мужской род по отцу растворил все женские рода. Она сказала, что для полного счастья нужна дочка. Я сказал: «Нет, только мальчики. Это залог выживания и жизнеспособности». Я сказал, что долго ждал сына, почти 20 лет, и появился у меня уже после 30. Бог дает человеку то, что ему действительно нужно. Я сказал: «Я скажу так, что вас вылечу». Она сказала: «Я убивалась. Я ждала. Я хотела быть с человеком, но не получала, не выходило, я так ждала, так долго, долго, но не выходило». Я понял, что у нее тоже была в жизни несчастная любовь, как у всех этих встреченных мной за последнее время женщин. Я пошел сканировать документы, и снова увидел ее, когда три раза в течение дня заходил в кабинет, ей улыбался, как инвестиционное вложение, чтобы ко мне потеплела, потому что с ребятами обсудил тему о том, что она показывала всем в кабинете, как ее дочка танцует. Тогда не увидел в телефоне видео, а заслушав музыку, сказал: «Что это, восточный базар?!». А она сказала: «национальная армянская музыка» и обиделась. Вот я думаю, как с испанцами наши девки собираются жить, когда тут с армянкой, говорящей на русском языке, живя в одном городе, не можешь договориться, и то срабатывают культурные различия. «Восточный базар»- сказал я, ничего не вкладывая, а она восприняла, как что-то «товарное» поэтому и стала разыгрывать из себя задетую, прямо как по нотам, уверенной поступью, где активно используется «культ жертвы» и «виктимность», чтобы за каждую ситуацию и реплику в тебе культивировать чувство вины и рефлексии. «А ты знаешь, что армянский народ первый принял православие». «Да, знаю, даже в каком веке тебе скажу». Со стороны ей могло показаться бестактным, но я же не в курсе был того, что там было на видео. Я не видел, только музыку слушал, и так сказать, безошибочно определил, судя по звучанию. И я почувствовал, что она не просто говорит, она все говорит, как бы продавливая, даже в мельчайших, тонких и не значащих вещах. О чем бы она не говорила, в нем чувствуется сила, напряжение и поступь, как борьба за внимание, продвижение себя, а не просто самореклама, и это нравится мне в ней. Хотя, разглядывая ее, я часто понимаю, что я, думая о ней, скорее вижу не ее саму, а ее образ и кальку. Мне кажется, что в ней такой типаж умницы, отличницы, деловой, сложенная бизнес-вумен. С ней не пример в другим, мне интересно. И я могу обозначать свой интерес. Надо реально определяться, потому что «бигая, как цуцык», никаких плодов это не дало. Нужно определяться с самого начала. Когда я решил поздравить всех девчонок цветами и стихами, и, в итоге, так и не остался ни с кем, тогда я понял, что это все бесполезные попытки, да, ты съешь торт, да, ты выступишь- покрасуешься, погарцуешь, а потом наступит тупняк, будет скучно, и ни с кем из них не захочется остаться, и ни с кем нет интереса дальше как-то продолжать общение и вечер, никто не заинтересует собой, от повышенного количества и обилия женского пола вокруг, по теории вероятности, это не умножает твои шансы на успех, ты реально растрачиваешься, разделяя себя на всех, тогда как твоя задача сохранять концентрацию, силы, и внимание, и беречь свои силы, не расходуя их попусту, и концентрироваться, фокусироваться в нужное время и в нужном месте, так и я понял, что нет смысла всем уделять знаки внимания, и нужно сосредоточиваться всего на одной женщине, зачем тебе нужны все? Все это все равно, что ничего, это размазанное тонким слоем, как если бы все сразу выиграли в лотерею и всем бы и досталось по копейке, что каждый не посчитал бы за выигрыш. Вот выбрал себе собеседника и компанию, и этого достаточно, довольствуйся этим. И по тому, что Коллега раскрылась, я понял, что поражаю в самое сердце, что я вытаскиваю из него занозы, определяю, щупаю, заговариваю каждую из них, заговаривая их душевные раны и заглушая общением эту боль, и эти женщины выдают мне, причем сразу, не раздумывая, сногсшибая, какие-то свои сокровенные тайны, в доверительной беседе, хоть и обтекаемыми словами, но и это тоже важно. И тут получается, что когда я заговорил про желания, что их нужно бояться, они могут иметь свойство сбываться, я наглядно увидел, что я задеваю ее за нужную струну- «Только Бог знает, что тебе действительно было нужно. Значит, тебе это было не нужно». Все зависит от того, как будет строиться и развиваться наше общение. «Вы очень хороший собеседник» сказала она, и я понял, что она подыгрывает мне, как зная, на что меня цеплять, сначала на профессиональных вопросах, теперь в плане личного общения, подчеркивая, что ей со мной интересно, и я соотнес это с баснями Крылова, про то «какая птица, неверное, ты еще и славно поешь», так и она мне напевает, как будто я «мыслю и люблю ушами», как женщина, что мне можно напеть. Строя служебные общения с армянкой, калмычкой, грузинкой, и с представителями других национальностей, мне интересно это не сколько, как общение, тем более с женщинами, сколько добавляет в мою жизнь определенный колорит и украшает и обогащает ее. Это нечто очень важное для моих наблюдений. Никаких практик и методик я не употребляю, просто я подготовленный собеседник, хочу показаться людям интересным, потому что я образован и эрудирован. Резануло не только слух, но и душу, как Коллега сказала вчера про кафе, что только: «шваль туда не ходит». Я тогда заинтересовался- кто же в ее понимании- шваль -бедные и голодные. Я бедный, значит, и я тоже шваль. Или мои родственники из села, все бедные. Тоже получается, что я сам в жизни много голодал, так много, что про все свои ощущения голода, как про «венский период»: «голод был постоянным моим спутником», могу написать целую книгу. Так было, что в агентстве я вообще пил воду из-под крана, натурально из-под крана, потому что кулера тогда в офисе не было, пил простую хлорированную водопроводную воду, да, не кипяченую. Да, такой период был в моей жизни, мне не стыдно его вспоминать, потому что я через все это испытание прошел и выдержал. Родители мои бедные были. Мама думала, чем кормить, когда была задержка выплаты зарплат, и когда отец приносил домой сухпаек на семью. А сама Армения в блокаде ела иранские макароны. Это тоже шваль? Никогда не нужно делить людей на сорта, как колбасу, превозносить кого-то, или делать расчет на публику. Пусть люди простые, искренние, простодушные. Их не надо стесняться, или относиться с высокомерием или «снизу вверх», высокомерно. Всех людей нужно равно уважать, в какой бы мы фирме не работали, кто бы ни был нашей целевой группой, отношение к человеку должно быть непременно уважительное- не смеряя его достаток и не считая, что он определяет достоинство человека.

21.07.2016. Я думаю, как по линии работы взаимодействовать с кучей людей совершенно разных этнических типов: на работе армянка, нотариус калмычка, сотрудница банка грузинка- полный набор всех наций. Многонациональный суп.

Жена сказала, что Сын целый день бегал в трусах. Видел дядю на озере с собачкой. Пробовал и игрался, как будто он ловил рыбку на удочку. И завтра Тесть и Алла едут сдавать анализ в город до пятницы, а Жена с Сыном останутся одни на даче.

14.07.2016. Сегодня у Бабушки по документам день рождения. Думаешь, сегодня бы она стала старше на год, но не преодолела этот рубеж, не перешла этот путь до этой точки, но это ведь только по документам записана. Видишь, как все движется. Бабушка, день десантника, когда говорят «Илля в воду насцяв». Когда родилась Бабушка, вода в ставке в пруду начинает цвести и становится непривлекательной. Редко когда видел Бабушку ушедшей на речку или Отца, только после полевых работ, когда они сильно испачкаются от напряженной работы. Мужики в мокрых безразмерных семейных трусах, по расцветке узора гороховых стручков, как будто сшитых из наволочки для подушки, когда никого нет, идут домой после плавания, плечи обернуты «махеровыми» полотенцами. Все люди в простой одежде, неяркой. Вся жизнь прошла в деревне, не покидая этих родных улиц и кутков. Ты увидел мир, а они не выбирались за пределы, иногда даже не видели моря. Видели Облцентр, райцентр, узловую станцию, столицу и другие города, где были базары и ярмарки, но этим их мир и ограничился. Ты же получил и познал больше, у тебя совсем другой уровень запросов.

Я ничего не сделал стоящего и серьезного, только много писал. Писал, но со статусом «в работе», пока виден горизонт произведения, которое требует серьезного до-оформления, поскольку каждый день на тебя просто идут валы и волны информации, ее очень много, со всех сторон, по всем каналам, не реально отказаться от намерения ее тоже включать в сочинение. Хочется переключаться на нее, анализировать и обобщать, потому что все годно, и, по сути, имеет совсем отдаленное и весьма опосредованное отношение к книге.
И здесь выходит так, что, доведя до ума «Крила» и «Zoom», ты сразу выруливаешь на другие проекты, собираешь материал для формирования «Искушений Святого Антония». Ведешь дневники, делаешь наблюдения, потому что это сбор и накопление материала. Нельзя упускать момент, нужно формировать информационный массив, когда в порыве вдохновения лезут крутые смачные лакомые куски текста из головы, которые тоже нужно употребить, и «не пройти мимо». И что ты будешь делать в итоге, как художник, у которого сушатся полотнища, а он дописывает детали, он дописывает другие элементы, все начатое в разное время, все ведется попутно, какие-то заготовки, поделки, все именно так, что сам человек- берется за все, в надежде все охватить, как в приставке «Рембо ТВ гейм» в компьютерной игре «Ранчо», где ковбой гонит крупный рогатый скот по 10 полосам сразу, попеременно перескакивая с одной на другую. Я вчера придумал, наконец, этому название «принцип жонглирования», нужно все предметы подкинуть в воздух, и пока они в воздухе, ты можешь подкидывать все другие предметы, все задачи должны быть «в статусе выполнения», «в работе», «на изучении», а не в статусе готовности. Запустить много уровневые ходы и комбинации, в которых что-то будет делаться, пока будут приходить ответы, ты будешь двигаться дальше, по мере того как собирается информация, она дополняет картину мира, как у ребенка, все усложняется, и ты доводишь начатое до ума. Сначала боишься, что не отреагировав на актуальное и злободневное, когда тебе было, что сказать- ты упустил ценный момент, когда «день целый год кормит», и им не воспользовался. Если ты делаешь вневременное- актуальность написанного для тебя уже не представляет важности. Моменты не упускаются. Ты «делаешь великое дело» и делаешь его, как строишь дом «на века». Дом на камне, а не на песке. Тебе некуда торопиться. Ты должен сделать его четко, как полагается, основательно. Спешка и подстегивание к хорошему результату не приведут. Напротив, все умные мысли начинают лезть уже при завершении, дополняя общую картину. Как кулаки, которыми машут уже после драки. «Хорошая мысля приходит опосля».

Под какую музыку писались «Крила»? Писались под «Шабля» и под «Без меж», «Аментнес» и еще другие металлические альбомы. Как это влияло на творчество? Написание под музыку коллективов «Сестры Тельнюк» или «Плач Еремии» давало какую-то особую нотку во весь этот национальный букет. С какой музыкой ассоциированы отдельные эпизоды, которые я писал. И что в них значимого и интересного, и что может показаться публике, в своей простоте и доступности описания, не перегруженности образами, не избыточном описании, без вычурности, пестроты, аляпистости слов, без ничего лишнего. Я пишу, как построена картинка в голове, и как многие, тоже, думают, я просто до- формулировал эти мысли, довел их до логического конца, и изложил их на бумаге, предал огласке. Ничего сверхъестественного я не создал, не сделал, покопался в памяти, структурировал, сгруппировал, разложил по полочкам, попытался описать отношения, как сочинение на заданную тему. Каждый бы мог попробовать сотворить нечто подобное, но ни у кого не было в плане, потребности, и приоритете. Поэтому, это мой путь. После события с Бабушкой, я восстанавливаю баланс и равновесие тем, что я просто использовал свою скорбь и свое страдание, как топливо, которое может что-то дать еще, как альтернативный источник энергии, и это дает дополнительно в нагрузку еще и самопознание. Благодаря этому ты открываешь новые стороны себя. Ты писал и раньше, но ты не ставил перед собой конкретных целей. Только теперь они появились и получились, как оси и скелет, на которые ты вешаешь блины, кирпичи и наращиваешь мясо, и именно это формирует твою словарно-словесную реальность. Ты воссоздаешь целый мир, населяешь его людьми, формируешь картину мира и реальность, воскрешаешь стариков и всех ушедших. Даешь шанс увидеть их снова, «вспомнить всех», и вся эта задача оказалась мне под силу. И я употребил на нее много времени. Пока все было соподчинено этой цели, я рад, что работа мне позволила воплотить это в жизнь, писать на работе, и возвращаясь домой в транспорте, очередях. У меня есть на это время, но не на чтение, не на просмотр фильмов, а только на творчество. В каком-то плане мое творчество стало более продуктивным и осмысленным. Вместо того, чтобы писать понемногу обо всем, я сосредоточился «на теме», писать на тему проще и легче, потому что есть нужная установка, а все лишнее ты попросту отсекаешь. Это придало некий структурализм и направленность всему произведению. Все растут. Все мастера тренируются, что-то да делают, и это неизбежно. Оттого, что каждый хочет владеть предметом, и каждый хочешь себя проявить и примерить, и это движение к прогрессу и свету не остановить. Такое движение и рост оправданны и обусловлены эволюцией.

Дядя Вася открыл магазин в соседнем селе, на месте, где была раньше почта. Нашли толковую продавщицу, продают в магазине свой фермерский мед и выращенную продукцию. В перспективе хотят еще у Дяди Вити выкупить пустующий магазин. По случаю открытия детям был организован парк передвижных аттракционов с батутами, а взрослым бесплатно наливали горькую. Так Дядя Вася угощал народонаселение.

Маршрутка. Юг сильная страна. Я сам сильный. Она, как лакированные туфли Отца, вычищенные, отпидоренные до самого блеска, в котором можно увидеть мое отражение или бриться. Они одновременно и сами тяжелые солдатские сапоги, начиненные гвоздями, в подошве такие же тяжелые и грубые, как зубчатые колеса, шестеренка или жернова мельницы, или звено гусеницы трактора, которые раздавливают все, на что они наступят, беспощадно, зло, тяжело и больно. Армения нежная, как мать, плодородная и слабая, как материнский волос, жертвенная и волнительная, как звуки зурны и дудка. Все спорные территории представляются такими же слабыми, нуждающимися в покровительстве и защите. Слабыми не потому, что не могут оказывать сопротивление, а слабыми априори, слабыми из-за положения, из-за роли жертвы, из-за роли борьбы за жизнь, выживания за то, что рождается в борьбе и хочет отстаивать свои права, гонимые и преследуемые, как первые христиане. В ситуации, где ты не ждешь перевеса матери перед отцом, где в твоей жизненной парадигме они всегда равны, ты хочешь, чтобы не шли войной, а шли только с миром. Все во мне чуткое, нежное, трепетное, что нельзя ранить, и чему нельзя делать больно ни при каких обстоятельствах- это досталось от матери. Но как отец и мужчина я должен быть сильным, и это мой долг, это залог моего выживания, я должен презирать свою слабость, и себя в слабости, не разделяя свою слабость с другими, отделяя себя самого от слабости, как безволия, ты работаешь над собой, но чтобы одолеть эту слабость, тебе не хватит сил- она пока берет над тобой вверх-твое самое уязвимое место. У меня нет решения, но я не скажу, что путаюсь, эти и другие равные для меня величины, и имеют право на собственный выбор. Пусть защищают себя с оружием в руках, мы все сами оружие в руках Великого Бога Вседержителя, слабые и беззащитные, безвольные, ранимые, уязвимые, ущербные и хрупкие. Нас не нужно жалеть и опекать, отрабатывать на нас удары. Домашнее, бытовое насилие над членом семьи, о котором знают другие соседи по коммунальной квартире. То, что ты лупишь свою жену, стало достоянием публики, что тебя не красит, и это преступно, по сути, дубасить другого, «доводя до белого каления». Это больно и унизительно. Это надо остановить. Пусть это скорее прекратится. Физическую боль тяжело унять словами, ее также трудно всю описать в новых издержках преломлений, деталях и тонкостях, значимых и плево-пустяках. Нельзя отдать никому преимуществ, равно как нельзя и обозначить свой интерес и поддержку, открытую симпатию, потому что тогда неизбежно будет нарушен баланс и равновесие от избыточного акцента. Зная себя, ты не можешь открыто поддержать ни одну из действующих сторон, потому что это не педагогично, как наказание ребенка, когда жена в чем-то выходит за грани допустимого, и, не нарушая ее авторитет, не отменяешь наказание ребенку. Если играть в «плохого -хорошего родителя», ребенок не будет чувствовать власти родителя, и покажет нас дезорганизованными, но будет не лишним, и нужно сделать так, чтобы не было дальнейшей эскалации насилия, накала зла стало на порядок меньше. Просто как тебе еще описать игры моей реальности? Реалии именно таковы, что Бог или жизнь или судьба или случай распорядился так, как действовал, если бы хотел все усложнить, идя сразу «от простого к сложному» путем наращивания. Бог сделал меня украинцем, все же неплохо. Но, чтобы уравновесить, и не сделать меня анти-русским, он определил, чтобы я родился в Москве. Бог сделал меня воином в душе, защитником. Но как только мне все это стало нравиться, и я стал входить в раж, он сделал меня штатским, и не оставил мне никакого выбора и шансов. Я хотел стать цеховым мастером, чтобы служить людям и стране, а не вершить судьбы людей, как могло показаться со стороны, на первый взгляд. Но вместо этого, он бросил опять меня помогать слабым, «брать на буксир», и решать их проблемы. Помогать тем, кому нужна помощь, нуждающимся, которые даже об этом не всегда просят. Я понял, что мое призвание -поддержание баланса, равновесия, моя миссия быть там, где действительно нужен, где много несправедливости. Мой моральный долг и обязательство поддержать тех людей, которые не смогут защитить себя сами, которым нужен опытный и сильный наставник, коучер и куратор. Я провел детство в Юге, стране моего Отца. Эта страна –отец. Тяжелый, труднодоступный и жаркий край, где изнемогаешь от жары под палящим, знойным солнцем, где нет спасения и тени, весь мой организм это тело смуглое, черное, копченое, загорелое, как вяленая рыба или чурчхело, только волосы остались славянскими, прямыми, русыми, но внешне от сделал меня таким, чтобы все с Юга видели меня «своим». Моя физиогномия уникальна, в ней нет ничего от славянского мальчика, даже когда я говорю, и вижу себя в профиль, сам нос мой становится не греческим, а не прямым, я сам в себе вижу другого человека, которого не узнаю. Особенно, когда я активно жестикулирую, когда говорю, когда произношу тосты или когда произвожу впечатление- в этом я больше человек Востока, чем европеец- в своем гостеприимстве и открытости, эмоциональности я человек Юга.

Как только начинаешь проникаться чувствами и эмоциями, и ты привыкаешь и прикипаешь к людям, как только у тебя появляются первые симпатии и дружба, тебя выдергивает из этой среды. Потом на всех национальных окраинах СССР начинает сочиться кровь из резаных солдатских глоток. Из-за возведенный кривд и напраслин, гибнут мирные люди, гражданские объекты. Ситуация драматичная, я попадаю в дом матери в Украине, потом я попадаю на Кубань, она принимает меня иначе. Город основан казаками, но так на первый взгляд в нем и нет ничего казачьего, только флаги, казачьи атрибуты в рисунках, городской символике. Там казачьего быта и самобытности как у этнографической группы ведь нет никакой. Параллельно этим переездам и пертурбациям с места на место уходят все из дома отца, из старшего поколения. У тебя еще не успел проявиться и сформироваться к ним устойчивый интерес, а всех, от кого ты мог поучить из первых уст- уже нет и в помине. Бабушка Катя ушла, и остаются все те, кого это не интересовало, и выяснить, спросить, поинтересоваться не у кого. Так, семья отца, в которой передается все самое важное по мужской линии, гены, наследственность, иммунная карта, для тебя только будет как затонувшая Атлантида, свет запоздалой разорвавшейся и угасшей звезды, и ты всю жизнь, на текущий момент уже 25 лет как, будешь продолжать и продолжать упорные и настойчивые поиски каких-то о ней скудных и скупых данных, сведений и свидетельств. Такое чувство после Юга, было окунуться в Армению, как будто ты ребенок, все свое детство проведший с отцом в разделенной семье, теперь уже определен провести юность в семье из дома матери. В семье матери я проводил каждое лето, пока не поступил. Почти достигнув совершеннолетия, я оказываюсь в Метрополии, мужаюсь, крепну, становлюсь мужчиной. Здесь, в Метрополии, проходят все мои мужские инициации. В Метрополии, в городе, в котором я родился, я смешан со всем, и сформировался сам- город хранил и оберегал меня, как сына. Но мне для баланса еще было что-то нужно, и я выбираю в городе, который станет потом во всем поворотной точкой, Жену, и моя Вселенная дополняется новыми планетами, оттуда я еду по распределению. Будучи в Америке, я выбирал между девочками из разных городов. Этот выбор между городами и общностями всегда составлял уравнение моей альтернативы и вилки. В городе, где работал по распределению, как в месте моего стояния, или «галлипольском вневременном сидении», я достигаю точку своего кипения- в творчестве- которое всегда начинает мучить, когда ты озабочен самореализацией, и без грустной самоиронии, наблюдаешь, что в полной мере не реализуешься. Узнаю Россию. Много езжу, узнаю свою страну благодаря работе. Уравновешиваю свою Вселенную разными людьми, когда стал им помогать, находя ювелирный подход к каждому, стал развиваться как специалист, профессионал, универсал и «мастер спорта» широкого профиля, по всем направлениям, trouble shooter. Все это нужно было для баланса, пообтесаться, шлифовка, огранка драгоценного камня.

Также бывает, когда рождается ребенок, с самого начала он встраивается в среду, во все отношения, во все агломерации, в картины реальности. При этом со всех каналов синхронно и поступательно идет информация, которую только успевают просеять твои решето и фильтры. Эти маховики и ситечка, просто зачерпывают «сколько нужно», чтобы не засорялись, так и ребенок, речь развивается волнообразно. Берет и включается во все, по мере сил и развития. Ребенку объясняют значение слов, строят общение, по мере ввода их в жизнь, по мере движения «от простого к сложному», где надо показывать устройство мира на каких-то блоках, элементах и модулях. Как из-за того, что произошло в Ницце, ты за один день за все 35 лет узнал о Ницце всё. Когда ты ничего про нее не знал, даже на каком побережье находится и в какой стране, что с ней связано, какие события. А тут узнаешь все, это говорит о том, что в нашей жизни все востребованным становится единожды, а все остальное- по мере того. Как нужно будет, ты усвоишь, а просто так, учить географию, распределяя свое драгоценное жизненное время на занятия в сфере знаний, которые тебе за всю жизнь могут и не пригодиться- это бессмысленная, пустая трата времени, напрасное и бесполезное отвлечение твоих усилий, расточение.

Когда Крав позвонил в маршрутке, следовавшей обратно до метро, я был усталым после применения сил. Немного выжатый, изможденный и истощенный, после плохого сна ночью, но довольный даже промежуточным результатом, тому, что удалось достигнуть морального превосходства, над зиждящим могуществом противника, у которого телки так и не стали ангелами, как модели «Виктория секрет» или «Ангелы Чарли», и «чуда не произошло». Опасность миновала- я видел в них организованность- но не видел самой силы, которая могла бы победить. Крав участливо спросил: «У тебя все хорошо?», я сказал ему за дела: «Да, работаю, хорошо». Это было в отношениях между братьями долей и унцией внимания друг к другу. Я ответил, а сам думаю, ведь трудно, но хорошо, потому что интересно; тяжело, но ведь хорошо, потому что обеспечен занятием, что много лучше безделья и невостребованности. Страшно, но хорошо, «страшно» не в смысле, «некрасиво», а в том смысле, что страшно от незнания, что будет с нами дальше. Но все же хорошо тем, что больше плюсов, или надежда перевешивает весь негатив. И на этом уже славно, как будто бы все возвращается «на круги своя». Когда создалась аварийная ситуация, одна из машин подошла слишком близко к стеклу, почти мне в бок, девушка, сидящая рядом со мной дернулась, и ойкнула, эмоционально, взбудоражено, а я невозмутимо сказал: «Вы больше за меня волнуетесь, чем я сам за себя». Я был настолько выжат, что даже реакция у меня была запоздалой и заторможенной.

Брат сказал, что Мама говорит, резюмируя их поведение в кафе в связи с низким качеством обслуживания: «что надо было скандалить». Друг Брата говорит: «Да, у вас же сын в Метрополии», ерничая и подкалывая Брата, что Брат, типа «не дозрел». Брат говорит, что «мне надо людям дурить головы и шифроваться, чтобы они не заподозрили за 3 года, что я «не дозрел», но как-то это все благополучно получается». Наверное, это и есть разность в нас- утилизированность и потребительство, что один реализуется в силу должности и талантов, а другой в этом видит совсем другие преимущества-статус и возможность заниматься своими делами, а не только должность как место приложения усилий и самовыражения в применении своих способностей к труду. В щедром казино нашей жизни каждый получает по заслугам.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 39
Опубликовано: 05.05.2018 в 00:32
© Copyright: Алексей Сергиенко
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1