Многогранники - Вера Коваль


Многогранники - Вера Коваль
Вера Коваль




Рассказы из книги «Семь Я»

«КАМСА»

— Васька! Васька-а-а-а! Васька! — орал громко соседский Вовка. Были другие члены семьи — братья и сестра, но он сдружился с Васькой. Он жил с родителями, напротив. Была весна, каникулы.
Васькина семья в это время обедала и слышала ор Вовки с улицы. На обед была камса — так её называли местные жители, с варёной «в мундире» картошкой и луком. Вовка упрямо продолжал звать Ваську, но никто не решался выйти, оставив трапезу. Наконец Васькин отец не выдержал:
— Опять орёт твой дружбан, когда обедаем. У них что, есть нечего — гневно произнёс он. Сами такие толстые, а пацан вечно голодный — недовольно продолжал говорить родитель. На макаронной фабрике оба работают, макаронами одними и питаются, наверное.
— Тебе что камсы жалко? — вступилась тётя Маша.
— Иди зови, пусть придёт поест. За компанию и камса пряником покажется. Он один, а тут орава целая. Да они камсу сроду не покупают. Такая еда не про них. Они — интеллигенты, а мы — батраки.
— Васька, чего сидишь, иди тебе говорят, зови его — не унималась Васькина мать.
Васька нехотя встал из-за стола, облизал обе пятерни, затем вытер бумагой и вышел во двор, чтобы открыть ворота для Вовки.
— Васька! Ты что глухой? Я тут ору тебя, а ты не выходишь. Айда в ножички поиграем.
— Какие «ножички», мы обедаем.
— А чё едите? — с любопытством спросил Вовка.
— Камсу с картошкой.
— Ой, а я люблю камсу, только мамка не покупает. Говорит, что он неё все потом воняет и мыть посуду надо долго.
— Да заходи уже, мамка разрешила.
Вовка не один раз заходил на такое угощение, вот и сейчас повезло.
Оба мальчишки зашли в комнату, где за столом сидела семья из шести человек и вкусно пахло едой.
— Здрасьте вам! — сняв шапку сказал Вовка.
— Садись, Вовка, поешь с нами, — любезно пригласила тётя Маша.
— А я не откажусь.
— Как уж откажешься. Тебя в доме родители «деликатесом» не кормят, а все макаронами. Небось макароны поднадоели? — не глядя на Вовку, сказал дядя Петя.
Вовка ничего не ответил, снял куртку, подкатил рукава рубахи, чтобы не испачкать, сел на табурет и принялся за трапезу. Тарелок не было, чтобы их не мыть, а картошка была в одной большой миске, как и хамса. У Вовки аж слюнки побежали, пока чистил горячую картофелину. Хамсу клали каждый себе в рот почти нечищеную. Она весной мягкая, «с грибком», и очень вкусная. Вовка старательно отрывал головки у хамсы, запрокидывал голову и аккуратно её водружал в рот. Рассол из камсы капал на постеленную бумагу на стол и медленно стекал по пятерне. Приходилось часто облизывать руки.
Вовке нравилось приходить в эту семью, где четверо детей и всегда едят вкусно, с аппетитом, как говорили — за обе щеки трескают и все подряд метут.
В этой семье всегда была маринованная хамса, которую тётя Маша умела делать сама. Запасы на зиму делались в бочках и измерялись бочками. По одной бочке хамсы и огурцов, это точно, а арбузы, яблоки мочёные и капуста, по две, а то и по три. В Вовкиной семье такого разносола никогда не было.
— Видел бы твой отец, как ты у нас трескаешь камсу, не поверил бы — сказал Васькин отец, глядя на Вовку.
Вовка ничего не ответил, да и не хотел. Он с жадностью поедал маленькую рыбку с черным хлебом и сочным, хрустящим луком. Это было неимоверно вкусно. Семена кориандра попадали в рот, придавая приятный вкус.
— Вовка не спеши, а то подавишься. Греха потом с тобой не оберёшься — посоветовала тётя Маша.
— Не-а, — с полным ртом ответил Вовка.
Обе миски постепенно пустели — одна с картошкой, другая — с рыбой.
Родители Васьки встали из-за стола, сказав:
— Доедайте все, чтобы ничего не осталось в мисках. Посуда любит чистоту.
Ира сидела рядом с мамой и медленно ела, как полагается девочке.
А за столом никогда ничего и не оставалось. Разве может остаться такая вкуснятина, когда последняя рыбка была взята из миски, стали вымакивать хлебом вкусный рассол и доедать. Весной запасы подходят к концу, поэтому и рассол шёл в ход.
— Ну что, ребятня, наелись? — спросила тётя Маша — теперь по очереди мыть руки с мылом под умывальником. Сейчас угощу ещё чем-то вкусненьким.
Когда вымыли руки, сели снова за стол в ожидании вкусненького. Тётя Маша вышла в сени и занесла в миске мочёный арбуз.
— Вот это да! — с восторгом произнёс Вовка.
— Да у нас часто бывают арбузы и яблоки — подтвердила Ира.
— Мальцы, давайте я разрежу арбуз, а то нож острый — предложил дядя Петя.
Все получили по куску арбуза — это было вкусней конфет.
— Вовка, а ну, ешь с корочкой, она тоже вкусная, — посоветовал дядя Петя.
— Да, и правда вкусная, — сказал Вовка.
— А сейчас по кружке чая и марш из-за стола — скомандовал дядя Петя.
— Спасибо за обед, тётя Маша — поблагодарил Вовка. — Всё было очень вкусно.
Тётя Маша налила всем чай, чтобы запить после хамсы.
— Ну что пойдём в ножички играть? — тихонько спросил Вовка друга.
— Какие ножички!? — Васька поднял рубаху и показал своё пузо, как барабан. — Я теперь не смогу нагнуться. Давай завтра. Не каждый день такая вкуснятина даётся. После неё всегда пить охота, а когда выпьешь кружку, то в животе булькает, будто в кувшине. Тяжело. Давай лучше пойдём на улицу и на брёвнах посидим.
— Айда — согласился Вовка.
Вся компания высыпала на улицу, где рядом с воротами лежали на земле три бревна огромного диаметра вместо скамейки. Это было излюбленное место всей детворы с улицы.


«ПЕЛЯМЕНИ»

Хорошо, когда приезжают гости. Дети это понимали так, — раз едет гость, то везёт с собой гостинец. А кому не хотелось получить гостинец от гостя. Пусть любой, а ещё лучше, если привозят и дарят конфеты. Но гости приезжали очень редко в эту семью. В таких семьях, как тёти Маши и дяди Пети, лакомство покупалось очень редко. И вот тётя Маша получила письмо от своей двоюродной сестры с Урала, что та собирается приехать в гости к ним в Крым, в Керчь первый раз в жизни. Тётка ехала в разведку, как говорили взрослые, если ей здесь понравится, то они со своей семьёй переедут жить в Керчь. Тётя Маша стала готовиться к встрече своей сестры, а дети тоже, предвкушая от гостьи гостинцы. Тётя Маша посолила хамсы — керченского «деликатеса», наквасила капусты. Каждый из детей думал, что же гостья привезёт. И вот настал день, когда тётя Маша поехала на вокзал встречать сестру, а дети должны были подойти к остановке встречать их обеих и багаж. Вот пришёл автобус, а вместе с ним и гостья. Дети ждали тётку Настю, даже приоделись в чистое, как приказала тётя Маша. Тётка была возрастом почти такая, как их мать, только толстая, грузная. Когда вышли из автобуса, то тётка командным голосом сказала:
— А ну, басурмане, держите мешок крепче. Это вам гостинцы, вам и нести.
Тётка Настя одним движением рук схватила мешок и передала его в руки детям. Тёте Маше досталась сумка с поклажей, а тётка Настя шла пустая, уставшая от длинной дороги. Дети втроём еле тащили за углы мешка поклажу и всё думали — что там такое тяжёлое. Не камни же она привезла, хоть по очертанию было похоже на булыжники. Вася, Миша и Ира, когда отдыхали, ощупывали мешок, теряясь в догадках. Детвора от усталости еле передвигали ноги.
— Скорее бы дойти и заглянуть в мешок, — шептала Ирина своим братьям.
И вот все в сборе во дворе и тётка Настя разрешила развязать мешок. У детей слюнки потекли, представляя, как они едят конфеты или что-то очень вкусное. Но какое было их разочарование, когда мешок был развязан. В нём оказалась уральская картошка — крупная, белая с пол-литровую банку размером. Несколько картошин — и целое ведро. Дети не верили своим глазам, что всё место в мешке занимала картошка.
— А гостинцы где? — вырвалось у Иры.
— А это и есть гостинцы — ответила тётка.
Ира подумала — может они в сумке? Но и в сумке их не оказалось. Там была одежда тётки и ещё кое-что, но не гостинцы. Разочарование было полным.
— Зачем она в гости приехала, если гостинцев не привезла, — почти со слезами пожаловалась своим братьям Ирина.
— Так значит, зря её мы ждали, да ещё тяжеленный мешок тащили — обиженно произнёс Миша.
— Зачем нам нужны такие гости — также с обидой в голосе прошептал Васька.
Тётя Маша попросила детей снять «парадный мундир» и одеть всё домашнее или уличное. Дети переоделись и рассерженные вышли на улицу, где их ждала уже уличная компания, а женщины остались готовить ужин по случаю приезда гостьи.
Детвора окружила своих соседей.
— Ну что привезла тётка. Поделитесь конфетами — начал Вовка.
— Какие конфеты. Там картошка. Как будто у нас своей картошки нет. Вот додумалась, — не унималась Ира.
Тётку уже невзлюбила детвора — жадная.
Когда Ваську, Мишу и Иру позвали к ужину, то дети еле шли и нехотя садились за общий стол. Что может быть там вкусного — картошка с хамсой, но, когда тётя Маша раздала всем в тарелку по картошине с хамсой и капустой, а сверху жареный лук, то это было что-то сказочное. Такой вкусной картошки они никогда не ели. Она была сладкая, рассыпчатая, да ещё с хрустящей капустой и огурцом. Вот тогда все узнали цену «гостинца». У них была своя картошка, но мелкая. Самая крупная — с яйцо, «американка» называлась. Тоже вкусная, но не такая, как уральская.
Картошку со стола смели быстро. Такая вкуснятина не сравнится ни с какими конфетами.
— Конфеты ещё будут в вашей жизни, а вот такой картошки никто вам не привезёт с Урала, — довольная своими гостинцами сказала тётка Настя. — Это самая вкусная картошка в мире — важно подтвердила она, — другой такой не найти, — гордилась своей картошкой тётка.
Но вот ей не понравилась наша керченская хамса.
— Что же это рыбаки мальков наловили, не дали рыбе вырасти. У нас рыба по метру в длину, а вы мальков едите. Не нравится мне она, сами ешьте.
Как ни уговаривали тётку попробовать, не смогли уговорить. Нет, и все тут.
После ужина все довольные пошли спать, поглаживая животы. Так вкусно поели, что даже про конфеты забыли и про тётку.
На другой день после завтрака, в воскресенье, тётка Настя решила всех побаловать вкусненьким. Так и сказала:
— Побалую я детишек пеляменями. — Она так по-уральски назвала пельмени. Говор был уральский, башкирский, русский и ещё какой-то.
— Так, детишки, если мне будете помогать, я настряпаю вам пеляменей. Матери вашей некогда на такую ораву стряпать, а я гость, времени у меня много, а в подмастерьях будете вы, понятно? У нас это праздничная еда. Лепим всей улицей, родней и в основном зимой, когда морозы. Лепим по очереди в каждой семье, чтобы всю зиму есть. На улице морозим, а затем складываем в мешки. А ну-ка тащите корытце для рубки мяса. А ты, Мария, неси мясо, муку и остальные причиндалы. Ирка, а ты чисти лук, да побольше.
— А я плакать буду от лука, — возмущалась Ира.
— Ничего, все слезы не выплакаешь, а только глаза промоешь, — красивые будут.
Тётка командовала всеми, как будто всю жизнь здесь жила и все ей должны были подчиняться. Но что поделаешь, если хочешь есть пельмени, то будешь делать то, чего хочет тётка Настя. Она говорила:
— Не потопаешь не полопаешь.
Когда лук был начищен и тесто было замешено, она отправила всех мыть руки с мылом.
— А ну марш всем руки мыть и мне показывать.
Все кинулись к умывальнику.
— Кто больше всех налепит, тот больше и съест. Муку на пол не сыпать, фарш сырым не есть, — как на камбузе продолжала раздавать команды подчинённым.
— Приступаем к работе — объявила «командирша», так втихаря уже прозвали её дети.
Тётка Настя лихо раскатала тесто в жгуты, затем порезала на кругляшки, которые детвора раздавливала руками и только потом она их раскатывала скалкой по несколько штук вместе. Дети смотрели за её руками и удивлялись, как она такая толстая, а как быстро со всем управляется. Вот уже целая гора лепёшек.
— Когда же мы со всем этим управимся? — осторожно спросила Ира.
— А нас-то вон сколько много. За пару часов управимся. Чего тут лепить. Вы много не видели. Одного теста и фарша по целому тазу бывало, — не унывала тётка и старалась подбадривать всех.
— Это баловство, а не работа. Это на один раз поесть семье, а на завтра уже и нету.
— Вы столько много едите пельменей и животы не треснут? — задала вопрос удивлённая Ира.
— Не-а. От пеляменей животы не треснут. Они растягиваются, получают удовольствие, — спокойно, но уверенно сказала тётка.
Тётка продолжала всё говорить, рассказывать, а сама руками так орудовала, что дети не успевали наблюдать за её работой. Уже целые стопы лежали лепёшек на столе, кружочки были ровные, тонкие и просто вылетали из-под скалки. Как ей удавалось одновременно говорить и работать быстро руками. Она как будто услышала вопрос Иры и снова выдала.
— Когда руки работают, то и рот должен работать. Мы ещё во время лепки и песни поём. Язык-то не мешает рукам. Так веселее, и быстро дело делается. Поняли, детки?
— Так, раскладывайте кругляшки и ложкой раскладывайте фарш сверху, да понемногу, чтобы залепились — объясняла тётка, как будто делали впервые в жизни в этой семье, но все послушно исполняли указания. Даже тётя Маша тихо слушала и молчала. Теперь пошёл процесс лепки. Ваське, как самому меньшему, дали поручение складывать готовые пельмешки на фанерную доску.
— Защипывайте аккуратно, чтобы мясо не вылезло — опять делала замечание «командирша».
Почти два часа мучительного изнурения, и всё было готов. Голодная детвора уже слюнями захлёбывалась, представляя, как они их едят. Запах ароматного фарша витал по комнате, нагоняя аппетит. Последние штрихи — уборка стола, мытьё рук и долгожданный ужин «пяляменями». Это был настоящий праздник живота. Слюнок наглотавшись вдоволь, пока лепили, теперь ели, сколько влезет. Действительно, животы ни у кого не треснули, а только сильно растянулись. Этот ужин все запомнили надолго, ведь он был намного вкуснее, чем какие-то там конфеты.


БИБЛИОТЕКЕ

Учёным стать, труды издать,
Прославиться на всю планету,
Библиотеку прославлять —
Ведь здесь нашли мы путь к успеху.

Здесь умершие говорят
Не громко, а тихонько с нами.
Здесь Музы тоже молчат,
А говорят из книг устами.

Предела нет в азах наук,
А книга есть источник знаний,
Она — и жизнь, и сердца стук,
Для изученья мирозданий.

Нам жить, пока жива Земля.
Среди немеркнущих профессий
Библиотекарь — как друзья,
Незабываемая песня.

НЕ СДАМСЯ

Не иду, а бреду по просторам,
Словно странник я, с посохом грубым.
Равнодушна к пустым разговорам,
Вот, года повернули на убыль.

Днём горят, ну, а к ночи сгорают.
Так видны и души все изъяны.
С каждым днём мои силы всё тают,
В ночь бреду сквозь туман и бурьяны.

Я не знаю, что за поворотом
И какая меня ждёт дорога:
Может, тракт, а быть может, болото,
Но хочу, чтоб пропала тревога.

Я не сдамся судьбе равнодушно,
И пусть ночь не смыкает объятья.
Знаю я, мне сейчас это нужно, —
Чтобы выйти в простор в новом платье.

Час заката я свой отодвину,
Пусть в пространстве побродит там годы.
Час настанет, — приду я с повинной
В Храм Господень, на лоно природы.


СИРИЯ

Вслушайтесь! То не раскаты грома —
Это в Сирии бои гремят.
Древняя страна взывает стоном:
Здесь стреляют в маленьких ребят!

Разгромили города, больницы;
Полит кровью всюду здесь песок.
А покой и мир им только снится,
В горле — без воды — сухой комок.

Но Россия к ним не равнодушна,
Страждущим помочь спешит скорей.
Если Родина сказала: «Нужно!» —
Сыновей пошлём и дочерей.

….........….
Отправляя сына, мать просила:
«Возвращайся поскорей домой!»
И смиренно Господа молила:
«Боже! Пусть вернётся он живой!»

Я молиться стану всем на свете,
Чтобы кончилась скорей война,
Наступил чтоб мир на всей планете,
На Земле настала тишина.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Авторская песня
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 10
Опубликовано: 29.04.2018 в 12:02
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1