Проза - Людмила Десятова


Проза - Людмила Десятова
Людмила Десятова




ПЕРСОНА ДЛЯ РАССКАЗА

Спровоцировала эту историю моя подруга, когда дала мне рукопись своей соседки: крупный каллиграфический почерк на пожелтевших листках. Содержание показалось мне интересным, и подруга повела меня знакомиться с автором записей.

По дороге я узнала, что этой даме уже исполнилось 80, что на лето она покидает многоквартирный дом и переходит жить в родную усадьбу, которую она называет «моя деревня». Я представила: старенькой бабушке, грузной и полуслепой, трудно выходить из квартиры на прогулку. А воздух нужен, поэтому лучше в своей деревне.

«Деревня» обнаружилась среди новых трёхэтажных особняков на окраине Керчи. Мы подошли к белёной низенькой хате (мне такие очень нравятся) зашли во двор, застроенный сарайчиками, навесами, где много цветущей зелени.

Из темноты одного дверного проёма навстречу нам быстро вышла стройная пожилая женщина с ясными голубыми глазами и просто предложила войти.

«Это не она, — подумала я, — наверное, кто-то живущая рядом».

Я ошиблась: оказалось, это именно она, коренная керчанка Спришевская Валентина Борисовна. В сумрачной комнатке с характерным запахом старого натурального жилища для нас был накрыт скромный стол.

Беседовали мы долго. Приятно было слушать и созерцать красивую образованную, знающую себе цену женщину и ловить себя на мысли: вот так надо выглядеть в 80 лет!

Переоценила я свои писательские способности, пообещав хозяйке на основе её рукописи сделать несколько рассказов для публикации. Села дома за компьютер, начала набирать вступление и тут же поняла, что сведений для логичного изложения конкретных судеб у меня слишком мало. Я же обычно пишу стихи или путевые заметки. А тут нужен документальный рассказ, причём, не о себе, любимой, а о незнакомых мне людях, чего я раньше не практиковала. И отправилась я за советом к мастеру журналистского рассказа Василию Яковлевичу Маковецкому, за плечами которого долгая жизнь и огромный опыт.

Сели мы друг против друга, и я, обрисовав внешний облик новой знакомой, изложила ему свою идею.

— Понимаете, эта рукопись содержит очень интересные, но отрывочные сведения. Автор записала всё то, что ей рассказывала давно когда-то её бабка. Валентина Борисовна считает своей непреложной обязанностью оставить внукам и правнукам всё, что она знает о своей родословной. И это здорово, ведь через историю одной семьи прослеживается история народа. И мне захотелось некоторые моменты из рукописи превратить в короткие рассказы-персоналии.

Маковецкий внимательно слушает, иногда покачивая головой — удивляясь или соглашаясь. А я продолжаю:

— От своей бабки Спришевская узнала, например, о своём прадеде. Видимо, это была яркая личность. Ефим Павлович Мысников, уроженец села Анатольевка Одесской губернии, отслужил в русской царской армии 25 лет, участвовал в Крымской войне, по севастопольской обороне был знаком с молодым Львом Николаевичем Толстым. Когда через четверть века вернулся на родину, он был избран односельчанами волостным судьёй, как наиболее грамотный и опытный человек. И пользовался уважением на этом посту. Женился он на молоденькой и очень хозяйственной девушке Ксении. Но в семье он, убеждённый атеист, был озорником. Запомнился вот такой эпизод.

Когда во время христианского поста супруга надолго уходила в церковь, Ефим вместе со своими детьми спускался в погреб, открывал макитры со сметаной, нарезал свежий хлеб, испечённый женой, и приговаривал:

— Ешьте, дети, досыта, пока ваша мать не пришла. А то эта дурочка свезёт всё на привоз в Одесс (ударение на первый слог!) и продаст жидам за бесценок.

Вернувшаяся Ксения, заметив следы сметаны в бороде мужа, сильно огорчалась:

— Ты зачем, старый чёрт, детей оскоромил? — и долго стояла на коленях перед иконами, замаливая грехи мужа и детей.

Родственники считали Ефима лодырем. Когда жена просила его хотя бы хлев почистить, Ефим резко отвечал:

— Я с людьми работаю, а ты хочешь, чтобы от меня навозом пахло? Вас много, сами справитесь.

Но всё-таки он любил детей и жену, и дети его уважали. Прожил Ефим Павлович 101 год, и что особенно восхищает, до смерти читал без очков и имел все зубы.

— Да, противоречивый характер. Ты хочешь написать рассказ о нём? — тихо спрашивает Василий Яковлевич.

— И не только о нём. Автор рукописи с большим почтением описывает и свою прабабку Ксению, великую труженицу. Это её самоотверженным крестьянским трудом создавалось благополучие семьи. Она созидала своё хозяйство в условиях всяких государственных потрясений, выпавших на её долгую жизнь. Вставала в 4 утра, спать ложилась в полночь, и четверых детей приучила к труду и дисциплине. Ксения Фёдоровна прожила 91 год.

А ещё во время встречи с Валентиной Борисовной, продолжаю рассказывать Маковецкому, я с великим интересом слушала то, чего нет в рукописи, например, как выглядел Старый Карантин в период её детства. Она помнит фамилии соседей и расположение их домиков. Помнит события немецко-румынской оккупации, даже такие неприглядные, как доносительство одной молодой дамы фашистам, что вот в этой хате живёт коммунист, у этих — сын в партизанах, а вот тут живут богатенькие, их можно обобрать. И семьи из указанных домов исчезали, а предательница стала хорошо одеваться и приносить домой полные сумки.

Многое хранится в памяти этой мудрой и светлой женщины, можно слушать и слушать. Но вот она засобиралась, извинившись, сказала, что должна срочно идти в квартиру сына, чтоб там посидеть с малышами, своими правнуками. Хотелось бы пожить беззаботно, гулять в своё удовольствие или читать любимые книги, но не могут наши дети выжить без помощи стариков. И не только физической. Увы, это черта времени.

Она взяла хозяйственную сумку, и мы вышли из её дома. Я пыталась помочь её нести эту сумку, но гордая Валентина Борисовна не позволила, сказала, что пока ещё сама в состоянии, и быстрым шагом и с завидной осанкой пошла по дороге. Наверное, такими же были её бабушки-прабабушки. Видна порода!


Василий Яковлевич встрепенулся, направил свой тускло-голубой взгляд поверх моей головы и энергично заговорил, постукивая воздух худым решительным кулачком:

— Вот о ком ты должна написать! Об этой удивительной женщине! Из твоих слов я увидел её чудный образ. На таких вот личностях надо воспитывать молодёжь! А её предков покажи как почву, которая вскормила такую личность. Иди пиши и опубликуй, пока она ещё жива!

И я пошла, обдумывая, с какой бы стороны подойти к выполнению полученного совета. Вскоре я поговорила с одной пенсионеркой, которая знает Спришевскую по работе в одном из керченских профтехучилищ. Валентина Борисовна там преподавала эстетику и была заведующей библиотекой. Выглядела эта культурная принципиальная женщина всегда образцово опрятной, проводила много интересных познавательных мероприятий и пользовалась огромным уважением учащихся и сотрудников. Ежегодно ей вручались премии, почётные грамоты, дипломы, а в трудовой книжке полно благодарностей.

Да, наш Василий Яковлевич до сих пор сохраняет журналистское чутьё на хороших людей! Такие всегда есть вокруг нас, они — нравственная основа народа, которую потомки должны знать, ценить и продолжать!

Вот что вышло из предложения моей умной подружки прочитать случайно попавшую ей рукопись.



ЧЕЛОВЕК, ГОРА И СОЛНЦЕ

Человек поднимался на гору. За горой поднималось солнце. Вокруг громоздились другие приморские горы. Их угловатые вершины и мягкие складки, что пониже, всё больше покрывались розовым утренним светом. Человек был в красной футболке, а потому ярко маячил на зелёном крутом склоне. Он спешил, как будто боялся опоздать к восходу. Иногда он замирал, поднимал руки, словно ловил теплеющий луч, и резво проходил следующий участок подъёма. Вот он забуксовал на сыпняке, обошёл его сбоку, остановился посмотреть, далеко ли ещё, и упорно лез вверх, становясь похожим на крохотного красного муравья.

Я наблюдаю за красной футболкой с пляжа. Я тоже жду, когда над зубчатым горизонтом появится огненный шар. Но я тихо гуляю по мелкой гальке, а он покоряет крутизну, за которой резкий обрыв к морю. Смотреть и то страшновато: чего ради?

Выбравшись наконец на верхнюю точку горизонта, человечек вскинул руки и застыл. Конечно, он увидел солнце! Он стал смешно махать ему, как будто боялся, что светило пойдёт по ложному пути. Человек считал себя обязанным указать путь солнцу. И он сделал это: долгожданный ослепительный диск величаво появился из-за горы и продолжал торжественный восход, а маленькая фигурка на его фоне уже казалась не красной, а чёрной. Великое светило с материнской заботой охватывало, обнимало, заливало теплом и светом весь свой подшефный мир, побуждая всё живое к доброму труду. По логике, теперь должен был состояться долгий разговор Человека с Солнцем, примерно, как у Маяковского, иначе зачем столько труда и даже риска!

Но нет. Как только склон с тропинкой залился ярким светом и в небе началось броуновское движение бесчисленных свистящих чёрных точек — ласточек, человек весело побежал обратно, вниз, домой. Он достиг цели, он встретил новый день на высоте, и этот день для него и для мира начался как надо.

Я быстро пошла к подножью горы, к началу тропинки. Я очень хотела увидеть глаза этого смелого, неугомонного романтика в красной футболке. Наверняка это крепкий уверенный в себе мужчина в расцвете лет, он лидер, он в ответе за всех, он сходил на горизонт, он прикоснулся к солнцу, увидел перспективу и сейчас расскажет о ней человечеству! Несомненно, его просветлённый ум уже рождает великие планы, его ясный взор обращён в красивое будущее.

…С тропинки на тротуар спрыгнул и несколько угловато зашагал мне навстречу худой пожилой человек. Красную футболку он нёс на руке, обнажив загорелое тело, выдающее возраст. Его седые волосы, освещённые сзади, выглядели нимбом, на лице угадывались утомлённость и вдохновение. Его выцветшие серые глаза улыбались мимо меня. Человек нёс в себе волнение от пережитого момента.


Ранним утром следующего дня я, преодолевая лень, направилась к горному горизонту. Было тяжко. После середины подъёма чугунные ноги требовали опуститься на землю. Можно же подождать, когда солнце само придёт ко мне. Оно конечно придёт, но это будет уже не моё солнце, оно будет недосягаемо высоко и невыносимо ярко. И я тащила себя вперёд и вверх. И отрадно, что на восходящей тропе я была не одна. Впереди меня легко шагали двое молодых людей. И сзади я увидала, оглянувшись на передыхе, что на эту тропу встали взрослый человек и мальчик вдвое меньше папы. Цель у всех нас была одна: открыть для себя СВОЁ солнце, просветлить душу, получить заряд восторга и заработать право на самоуважение!

День за днём, год за годом, жизнь за жизнью. Человек всё так же поднимается на гору, за которой поднимается солнце. Они оба спешат к высокой вершине, с которой должен начаться радостный плодотворный день.





Мне нравится:
1

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 27
Опубликовано: 29.04.2018 в 10:37
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1