Проза - Фаина Дерий


Проза - Фаина Дерий
Фаина Дерий




ПОПУТЧИЦА
(печатается в сокращении)


С этой женщиной, такой приятной в общении, мы ехали в одном купе. Впереди — путь под стук колёс, с тряской во время сна, но всё равно спится сладко. Нам обеим перевалило за тридцать с порядочным хвостиком, в беседах мы были откровенны, чувствовали себя при этом легко и непринуждённо, чему потом и сами удивлялись. Как будто что-то близкое и дорогое открывали друг в друге. Я поняла, что это сердце открывалось навстречу другому, и волна любви окутывала нас обеих, как будто мы знали друг друга давно-давно. Может в какой-то прошлой жизни.
У Верочки, так звали мою спутницу, был очень приятный голос, и я слушала её с удовольствием. Особенно это осознавалось, когда я на неё не смотрела, как слушают музыку. Речь её была без вычурных слов, и описывала она всё, о чём говорила, просто и ярко. Поэтому мне очень ясно представлялась её жизнь в доме и на работе, муж, сынишка с дочуркой, её друзья по работе. Я представляла её как жену, как мать, как преподавателя младших классов и как женщину, так как тоже испытала многое из того, о чём она говорила. Я видела перед собой женщину, перегруженную домашней заботой, работой в школе. Как и все учителя, она была связана правилами общения с родителями учеников. Нужно было найти в каждом ученике ту изюминку, о которой надо было рассказать родителям, стараясь в них найти поддержку и работать вместе, убирая недостатки характера в их любимце. С учениками тоже нужен был контакт, любовь, умение проживать трудные для них ситуации их намерениями, а потом смотреть на всё происходящее их глазами и только тогда судить, решать, что и как делать, не обидев ни ту и ни другую стороны.
Семья. Заботы о ней. Всё взвалила на себя, хотя муж был рядом. Но и его винить нельзя. С работы приходил уставший, и Вера, жалея его, всё больше и больше брала на себя обязанностей: обязана рано встать, всё успеть, любить и быть весёлой.
«Почему у меня такой характер?» — удивлялась она. И я тоже задумывалась: «Как правильно жить в обществе и дома, чтобы не было отчаяния, усталости и сохранялось самое прекрасное в нас, — наше внутреннее чувство любви? Любви сострадающей, жертвенной, возможность сделать такое, чтобы в ответ увидеть улыбку, а может услышать слова, да хотя бы одно, но для тебя оно было бы эликсиром неугасающего чувства высокой искренней любви. И в глазах засветится огонёк вечной радости, согревающей, как солнце. Иногда кажется, что это такая малость, но она, как бы прячется, и не проявляется открыто. Почему? Скрываем? Зачем? Нет смелости или теряется любовь? Не знаю. Ищу на ответ в жизни. Она — мудрость. Со временем, я думаю, найдём.
Верочка не была красавицей, но какая-то симпатия, её хрупкость привлекали меня. У неё были красивые маленькие руки с жестами светской дамы.
Тонкие пальцы. Светлые волосы. Стрижка «каре». Глаза светло-карие, блестящие. Косметикой не пользовалась. Она вся была, как говорят, естественная. Мне же нравился её голос, — какой-то юный и музыкальный. Да. Он был как музыка, и я слушала её с удовольствием. Верочка охотно делилась своими переживаниями о том, что в её жизни выходило так, что за всё в семье она была в ответе, хотя, конечно муж помогал, иногда советовал. Она прислушивалась к нему, и было легко, даже на работе. Какой-то заряд бодрости получала. «Знаете, — рассказывала она. — Он раньше всегда часто шутил, гулял с детьми, и они возвращались домой оживлённые, под впечатлением увиденного. Муж не из тех, что шутя мог оттолкнуть и сказать: «Ну дай же и мне получать удовольствие от проделанной работы. Разве я не мужчина? Но ты смотри как я всё быстро сделаю, не то что ты, моя малышка».
Раньше она именно таким представляла мужа. Но судьба подарила ей молчуна. «Иногда чувствую такую усталость, что уснула бы и спала день, два, чтобы появилась вновь лёгкость, свежесть и тогда готова всех осчастливить. Но не имею такой возможности, и досада достаёт до самого сердца. Я сама виновата — всех жалея, имею то, что имею. Иногда я почти кричала: «Господи! В чём я так провинилась перед Тобой? Подскажи!»
Взгляд Верочки становился задумчивым, немного грустным, но это длилось всего лишь мгновение, и она вновь улыбалась, и продолжалась беседа.
«Как надо жить? Много сказано для нас Богом, да не всё мы понимаем… Вот и у меня… Я сама по себе весёлая, хохотушка, песенница, а муж молчалив. Говорит слово, как дарит. Говорливым был, когда встречались. Я думала такой и будет. Но… всё в жизни изменяется, и мы… тоже. И не скажу, что нет любви между нами, но обстоятельства складываются иной раз так, что удивляться не приходится. Отчего так? Может мы не можем справиться со всеми наваливающимися на нас обязанностями, ответственностью, трудностями жизни и слабеем? Может мы очень зависим от условий, которые ставит перед нами жизнь? Как знать… Один день становится похожим на другой. Бывают минуты, когда нет желания разговаривать и мы молчали бы, наверное, целый день, если бы не дети. Это дома… Но работа… Там не помолчишь, а к тому же и улыбка нужна в нашем деле, любовь. И… настраиваешься на волну сердца, радуешься этим пытливым глазам, наивным детским вопросам.
Дома день начинается тревожно, а нужно быть спокойной, любящей, всё продумавшей за детей и даже за мужа иногда. Нужно всех приободрить, внести в них уверенность, что всё будет хорошо, если сами этого захотите и будете стремиться к этому. Иногда даже нужно быть строгой. А когда же расслабиться? Разве после уроков. Но стоит сесть в учительской и замолчать, сразу слышишь: «И что это мы задумались?», или «А что случилось?» Обнимают, заглядывают в глаза. «Почему вы грустите?» — я начинаю сразу улыбаться, отшучиваться. Не буду же я вводить в грусть и других. Вот так и перестраиваюсь от одного к другому. Что это? Притворство? Или приходится говорить, что жизнь — всегда счастье. А я живу словно бы в двух мирах: мир условий, препятствий, изменений и мир внутри. «Господи! Дай нам возможность быть в жизни такими, чтобы и мы и Ты в этом неустойчивом мире были радостными и спокойными при всех обстоятельствах. Разве может быть радостным человек, если он неспокоен?»
Она подняла руки, сложив их в молитве. Это обращение к Богу было настолько искренним, как будто она Его видела перед собой. Я старалась её понять. Человек человеку друг. А любовь? Это необъяснимое и самое главное в жизни чувство. Самое дорогое, что нам надо. В чём-то наши судьбы были схожи: по составу семьи, по характеру.
«Вы верите в Бога?» — спросила я её осторожно. «Верю, – услышала утвердительный ответ. — Только об этом никто на работе не знает. Меньше любопытствующих». Она опустила голову, закрыла глаза, затем посмотрела на меня спокойно и серьёзно, как бы спрашивая: «Осуждаешь?»
Я не осуждала. Она подкупала своей открытостью, и я видела в ней судьбы многих женщин, которых не согнёт беда. Она выстоит, умея любить этот мир с его неожиданностями и быть почаще радостной и нужной всегда кому-то, сама того не осознавая.
Когда Верочка замолкала, я вновь желала слышать её. Она была интересной собеседницей. «Вот и выходит, — заговорила она вновь. — Мы как бы, притворяемся. Говорим, что счастливы, а что такое счастье? Для одного — это богатство, для другого — власть, а третий — у него и карманы-то дырявые, а он счастлив. «Моих коллег всегда встречали по вечерам, где бы они ни были, мужья, и они были счастливы от этого. Когда я подвожу итог счастлива я или нет, то понимаю, что счастлива, но всегда хочется побольше к себе внимания. Скажете: «Эгоистка!» — Да! Но только я всегда ссылаюсь на то, что так, видимо, мы устроены. Так почему бы моему Серёже не сказать лишний раз магическое слово, чтобы я была действительно счастливой. Иногда начинаю анализировать свою жизнь, работу и, довольная, успокаиваюсь. У многих намного хуже. Меня особенно раздражают сумки, и хочется, что бы их носил мой любимый. Ну что ж, эгоистам всегда чего-то хочется: любви, внимания, благополучия, мира, тишины и т.д. Часто думаю о своей семье. Нет. Любовь есть, но порой бывает очень тяжело где-то в глубине сердца. Что это? Не знаю. Хорошо, что я вот такая, — то реву, то смеюсь, а то запою».
Разглаживая салфетку на столике, Вера улыбнулась мило и весело продолжала звонким голосом: «Ну и жизнь! Иногда сравниваешь себя с роботом, в котором одна и та же программа. Утро, сборы на работу, возня с детьми, которые ещё спать хотят. Одеваешь младшую, старшего проверяешь. Готовишь завтрак. Настраиваешь себя с утра, чтобы никто ничего не забыл, чтобы внешне были в порядке. Хорошо, когда детей отводит муж. Ему совсем в другую сторону на работу. Его жалею, не обременяю особо. Ему тяжелей и на работе хватает. Есть за что отвечать и часто задерживается допоздна. Уставший приходит. Он у нас основной кормилец. Что мой оклад?
И вот тогда, когда он соглашается отвести детей, то для меня это — счастье. Я выхожу пораньше и… пешком. Как я люблю идти ранним утром! Забываю обо всём, как отключаюсь. Любуюсь природой… Тишина… Солнышко только встаёт и птицы его встречают своим пением, а я, когда иду, то слышу ясно голубей, в кустах шумят воробьи. А на траве роса как жемчужные бусинки. Вон паутина тоже в бусинках, но намного мельче. Она с таким узором, что невольно возникает мысль: «Как много в природе чудес!» — то ёжика увидишь, пробегающего быстро прямо через дорогу под ближайший куст барбариса. То, вдруг, откуда-то сверху на тебя словно специально брызнут водой. Глянешь, — это птичка качнула ветку над головой. Ветерок прохладен, тих. Однажды услышала соловья. Невольно остановилась и слушаю с жадностью. Не всегда такое услышишь. Как же он поёт! Чудо-мелодия! Вот птичка… такая маленькая, да и красоты особой в ней нет. Незаметная. Но какие трели! Стояла бы и стояла, затаив дыхание, слушая бесконечные его рулады. Недаром о соловьях поэты слагают стихи.
Так дохожу до школы… Ой, Валентина Николаевна, я так долго вам рассказываю… Не надоела ещё? — вдруг спросила, смеясь, Верочка. Кивком головы она откинула волосы назад, поправила кофточку на груди и на миг замолчала, а мне хотелось её слышать. «Нет, что вы!» — ответила я. — Я вас очень внимательно слушаю. Спасибо. С вами и дорога короче покажется. Я сама часто думаю о детях. Они — наше будущее и нельзя… о них не думать. Неважно где — дома, в школе или в более высших инстанциях, должны о них проявлять заботу».
Верочка опустила глаза. Потом, как бы спохватившись, что пауза затянулась, а я жду, вновь продолжила повествование, теперь уже о детях, о своих учениках. Она улыбалась. Улыбка и глаза были такими искренними, что невольно подумалось: «Сколько всепрощения и в то же время настойчивости и терпения должно быть у учителя, чтобы из этих мальчишек и девчонок выросли действительно такие ответственные молодые люди, за которых можно гордиться. Они и Родину любят и старших не обидят, а младшим в пример будут. Волнений хватает. Для учителя что родители, что дети — все что-то особое. Все разные, а ладить надо со всеми. Попробуй что-то не так сказать ученику… Он так может приукрасить, что, встретившись с ним и поговорив, глаза от удивления раскроешь. Ну да ладно.
«Всё бы ничего, но как-то получается очень часто, что Сергей (муж) задерживается на работе. Я с утра, если не захватываю дополнительные часы, всё равно должна поскорей забрать из детсада малышку, по магазинам пробежать, сделав кой-какие покупки, таская за собой Натусю. Хорошо, что не избаловала. Она ничего не требует. Только смотрит и отмечает всё красивое, и папа ей купит. Она в этом уверена, но после посещений магазинов девочка моя как будто забывает увиденное ею, это меня радует. Мы бежим с нею на автобус. Спешим домой. Там ждёт сын.
Взглянув в вагонное окно, Вера заметила золото заката. Глаза её отразили внутренний восторг. Да. Такое описать трудно. Столько было оттенков. Как будто какой-то город утопал в этом золоте лучей. Где тот мастер, что подарил нам это видение? Верочка повернулась ко мне, и мы поняли друг друга. «Богата красками природа, — заключила она. — Какое разнообразие цветов, кустарников, деревьев подарила нам природа!»
События маленькие и большие заполняют день с утра и до позднего вечера. Как их много иной раз! Мы любим планировать, а выполнить намеченное не удаётся иногда. Дела с сегодняшнего дня переносятся на следующий и так день ото дня видишь, что их накапливается много, а справиться нет сил и времени. «Стою, бывало, на кухне, — рассказывала Верочка. — Стою и размышляю: детей искупала, всё на завтра приготовлено. У Димы сделала проверку. Папа дневник подписал. Робу Сергею постирала…
Хотелось всё успеть. Сварить. Помыть. Пошить. В магазин сходить. В школу на собрание успеть. Купить цветок в горшке для класса. Скоро в саду утренник. Костюм клубнички попросили сшить на Натуську. Хорошо, что Сергей самостоятелен, и справляется сам со своими заботами. Меня не хватает на всё. Я нервничала. Иногда срывалась. Уходила в ванную и тайком плакала. Но жизнь давала нам понять, что есть ещё и любовь. Жизнь без любви — каторга. «Всё хорошо» — утверждала я. И прощала всех и себя тоже, а они прощали меня, мои срывы.
Уже все спали, а я перебирала в памяти что сделано, а что ещё надо сделать. Всё сделано. Бабе Наде купила лекарство, которое она просила. Не забыть купить молока для тёти Лиды. У неё нога в гипсе. Доклад о моральных качествах для молодёжи приготовила. Сажусь и готовлюсь к урокам, чтобы детям было интересно, чтобы познавали и запоминали как можно легче и надолго; чтобы умели с детства ценить то, что им даётся.
Ну и всё. Кажется, я устала… До кровати я уже добираюсь сонная. «Ещё погладить бельё… Но это завтра… Завтра». Умащиваюсь на краю кровати так, чтобы не разбудить Сергея. Он тоже устаёт. «Ничего. Утро вечера мудренее. А завтра опять то же? Нет. Какие-то изменения могут быть. «Как жить, Господи, чтобы душа радовалась и люди чаще были с улыбкой на лице, а то — зайдёшь в автобус, а в нём столько уставших печальных лиц. Нужно понять, что ты должен помогать другим. Все заботы окупятся радостью».
Прислушиваюсь к мерному посапыванию спящих. Как хорошо погрузиться в сон и знать, что завтра я опять буду нужна и дома и на работе и Серёжа согреет ласковым взглядом, а если трудно — поможет. Нужно только попросить. «Боже! Да я же всем нужна! Дай мне только умение справиться со всем, что Ты даёшь мне на пути моём в этой жизни. Спасибо за то, что мирное небо, а на нём солнце, согревающее всё на земле. Спасибо! Пусть каждый день у всех будет счастлив!»
Мерный стук колёс и монотонное покачивание вагона, ночь за окнами и приглушённый свет верхних плафонов убаюкивал. Расположились и мы с попутчицей на ночлег. Утром Верочка покинула вагон на одной из станций, а я долго ещё хранила в памяти и этот мелодичный голос, и сияющий неподдельным восторгом взгляд, и тихую задумчивую улыбку. Мы словно породнились. Даже нет: две родственные души повстречались на Пути, обогрев друг друга душевным светом и любовью.




Мне нравится:
1

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 14
Опубликовано: 29.04.2018 в 07:55
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1