МИФ. Главы 6 и 7


(Начало см. здесь)

Глава 6
Параллель первая

Но прежде чем я окончательно порвал с действительностью, случилось вот что. Конечно, я не был бы самим собой, если бы оставил попытки найти-таки своего «старца-певца». Однако неудача в ресторане поставила передо мной интересный вопрос: кто же из них реальнее, кто существует на самом деле — певец из действительности или старец из снов? Кого искать-то? В моей прошлой жизни такого вопроса просто не могло возникнуть — сны есть сны, а реальность есть реальность, — но теперь… В общем, купил я за бесценок какую-то развалюху на четырёх колёсах и принялся в свободное от службы и ночной «учёбы» время колесить по загородному пространству в поисках привидевшегося мне во сне замка старца или чего-то похожего на него.
Шли дни, но моё упорство никак не вознаграждалось. Постепенно я изучил все окрестные леса в радиусе примерно сорока километров, мне стали знакомы все просёлочные дороги, я узнал много нового о людях по их хибаркам и дворцам, по дачам нуворишей и по заброшенным хуторкам, оставшимся от некогда цветущих деревень, но волшебного замка с прозрачными потолками среди них не оказалось. Всё было тщетно. И вот однажды настал момент, когда я вынужден был признать, что продолжать поиски бессмысленно. Тем более что промозглая осень превратила лесные дороги местами в непроходимые болота, в чём мне лично пришлось убедиться именно во время возвращения из своей последней (таковы уж законы драматургии жизни!), как я решил, поисковой экспедиции.
Бесконечный ливень в тот день опустил на землю сумерки раньше обычного, и до меня не сразу дошло, в какое серьёзное положение мы с моей колымагой попали, застряв где-то в дремучей безлюдной глуши. Когда же стало очевидно, что самому мне из огромной лужи не выбраться, а помощи ждать неоткуда, я вылез из машины и, поблагодарив небо всеми соответствующими случаю выражениями, побрёл по едва приметной лесной тропинке в надежде, что она выведет меня к людям. Ливень усиливался и темнело катастрофически быстро, так что вскоре я потерял из виду и тропинку, заблудившись окончательно. Уже давно промокший до нитки и утративший всякую надежду, я присел под высокой разлапистой елью, совершенно не представляя, что делать дальше. Положение казалось безвыходным, точнее, разумный выход виделся только один — оставаться на месте под этой елью до рассвета, а там уж… И тут вдруг я увидел пробивающийся издалека сквозь тьму проблеск света. Это был поистине спасительный огонь! Я сразу подхватился и без рассуждений побежал на него, как мотылёк летит на свет ночного фонаря. Мотылёк за этот полёт платит опалёнными крыльями, я же старался не думать о плохом.
Через несколько минут я вышел к деревянному дому, возможно, это была хижина лесника, свет окон которой и привлёк моё внимание. Хижина была довольно ветхая, но какая-то громоздкая — с многочисленными пристройками, с крытой террасой вокруг и даже со вторым этажом. Так обычно выглядят старые школы в небольших деревнях, которые со временем превращаются в амбары, а затем и вовсе, никому не нужные, рассыпаются в прах, напоминая о себе лишь чёрными руинами в бузине и крапиве. Такая же участь, несомненно, ждёт в ближайшем будущем и представший перед моим взором дом, как только его хозяин по каким-то причинам оставит этот лес или этот мир, — только он, минуя стадию амбара, просто развалится и сольётся с природой и будет иногда пугать заплутавших грибников своим жутковато-сказочным видом или, быть может, станет пристанищем для медвежьей семьи. Но пока ещё здесь точно жил человек — у медведя в берлоге не бывает электрического света.
Подойдя ближе, я немного удивился, что в такой глухомани у дома не было ни забора, никакого иного ограждения. Всё-таки в лесу могут быть опасны дикие животные и, тем более, люди, которые вдали от цивилизации часто оказываются куда страшнее братьев своих меньших. Однако удивление быстро прошло, когда мне навстречу откуда-то из своего укрытия выбежали два огромных волкодава, наверняка способные задавить на пару любое лесное чудище, и ещё быстрее сменилось ужасом, едва я заметил, что сторожевые псы не на цепи. Беспомощно глянув на стоящую невдалеке высокую сосну без сучка, что называется, без задоринки на толстом гладком стволе, я замер на месте и выдавил из себя первое, что пришло на ум: «Ребята, я свой!» Почему именно «ребята» и какой я им свой, я уточнять не стал, но уж больно не хотелось быть съеденным посреди дремучего леса без свидетелей и без всякой надежды на спасение. Тем не менее псы остановились, переглянулись, будто сказав друг другу: «Да ведь он и правда свой!», и неожиданно завиляли хвостами. И в ту же секунду откуда-то сверху (нет, не с небес, хотя я был уже готов ко всему, а всего лишь из распахнувшегося окна второго этажа дома) сквозь шум ливня до меня донёсся чей-то оклик:
— Заходите скорее, не мокните под дождём!
Я посмотрел наверх и крикнул в ответ:
— А собаки?
— Они вас не тронут. Заходите, дверь не заперта!
— Слышали, собачки, мне разрешили, так что…— обратился я уже тише к бдительным мохнатым сторожам и, всё ещё с опаской поглядывая на них, пошёл к двери.
Едва я вошёл, в доме погас свет, и я остался стоять у самого входа в кромешной темноте.
— Сейчас-сейчас, не беспокойтесь! — сразу раздался где-то надо мной надтреснутый старческий голос, и послышалось шарканье нетвёрдых шагов. — Подождите, я зажгу свечу и спущусь к вам. Сейчас-сейчас…
— Вы извините за вторжение, — громко сказал я в ту сторону, откуда доносилась возня хозяина, — у меня машина заглохла, здесь, недалеко от вашего дома… Точнее, застряла в луже…
— Да-да, сейчас-сейчас…
— А тут ещё как-то быстро стемнело…
— Да-да, понимаете, генераторы старые, наверное, где-то контакты замкнуло…
Сверху блеснул неверный свет и вслед за ним из темноты выплыло лицо старика-хозяина, в одной руке держащего перед собой горящую свечу, а второй прикрывающего её огонёк от возможного сквозняка. Старик медленно и осторожно стал спускаться ко мне по довольно крутой узкой лестнице, поскрипывающей при каждом его шаге, и мне невольно подумалось, что они — хозяин и дом — пожалуй, ровесники. Наконец он завершил свой долгий путь с небес на грешную землю — то есть со второго этажа на первый, — приподнял свечу и, убрав ладонь от огня, подслеповато всмотрелся в моё лицо.
— Здравствуйте, — просипел он в унисон с недавним скрипом лестницы, — я говорю, генераторы уже старые, впрочем, как и я, кхе-кхе… Наверное, замкнуло…
Я немного подумал и решил, что старик скорее всего не слышал мою историю о застрявшей машине, так что нелишне будет её повторить, однако он жестом свободной руки остановил меня и протянул свечу со словами:
— Посветите мне!
Затем подошёл к стоящему у стены комоду (естественно, увлекая за собой и меня со свечой), выдвинул верхний ящик и стал рыться в нём, как я предположил, в поисках фонарика. Но извлечённый им спустя минуту из ящика предмет мало походил на фонарик, скорее это были… Старик поднёс предмет к своим глазам и медленно повернулся ко мне.
— Вы!.. — выдохнул я и едва не выронил свечу из рук.
Передо мной всё в том же позолоченном пенсне стоял человек, которого я так долго искал, — старец Серафим.

Параллель вторая

«Иногда появляется чувство, что тебя нет, и ты бежишь к зеркалу, чтобы убедиться в своём существовании. Но вдруг оно окажется пустым? Или там ты увидишь только своего двойника вместо своего отражения?..
…Он донимал меня, мой двойник оттуда, с другой стороны. Он казался единственным препятствием. Я почти ничего не знал о нём и не был способен сопротивляться. В моих силах оставалось только направить одно зеркало на другое и стать между ними. И просто наблюдать, как дробятся в зеркалах мои отражения, как они начинают жить своей жизнью, преображаясь сами и преображая действительность. Ведь они теперь являлись не отражениями меня самого, как объекта этой действительности, а отражениями моего отражения, и так уже искажённого игрой света и тени. И где-то там, среди многочисленных клонов того, чего на самом деле нет, притаился он, мой двойник, прикрываясь щитом своей схожести с остальными. И вдруг — совершенно случайно — я понял, как можно сделать его слабее. Сместив немного в сторону одно из зеркал, я заставил двойника прятаться за всё меньшими и меньшими копиями отражений, пока наконец в самом дальнем, едва различимом отблеске зеркала он не исчез совсем. Я остался один! Конечно, только на время. Но это было моё время! И я, пока мне никто не мешал, без колебаний пошёл дальше — представил саму реальность, незыблемую и всемогущую, болтающейся между зеркалами Вечности. И она стала таять на глазах, показавшись мне в отражении своего отражения такой незначительной, жалкой, иллюзорной! Я забавлялся этой реальностью, словно детской игрушкой, вертел ею, как взбредёт в голову, разбирал на части, собирал снова в разных комбинациях, и она была совершенно бессильна перед моими прихотями. И тогда я понял, что реальность тоже подвластна обстоятельствам, что любой самый ничтожный вздох забавляющегося ею Дитяти может легко уничтожить её или создать заново; что одна лишь пылинка отделяет бытие от небытия, и, значит, можно эту реальность игнорировать, просто выбирая “чёт” или “нечет”. Что бы ни выпало, это каждый раз и будет ответ. А все эти бесплодные поиски смысла там, где его никогда не было, в конце концов приводят к идее абсурдности разума — творца той самой реальности, которой на самом деле тоже нет; разум сам загоняет себя в тупик абсурда (провоцируя эти поиски), а попытки найти смысл в абсурде сами по себе бессмысленны.
Иное дело в “отражении” разума, за пределами привычного сознания, — там столько глубины, что начинаешь видеть за внешней абсурдностью этого вдруг открывшегося тебе мира истинный и великий смысл. И, познавая его, всё больше удивляешься — если в бессознательном столько силы, тайны и глубины, почему мы упрямо пользуемся одним только глупым и беспомощным сознанием?..»

***
Оставшись одна, Джу постояла немного у окна, глядя на темнеющее вечернее небо, и пошла в соседнее, выполняющее с некоторых пор роль сакрального помещение, к мирно спящему на тахте… тому, третьему. Он, конечно, не спит, но так похоже! Интересно, где он сейчас? Ей бы хотелось быть рядом…
Джу прислушалась к его ровному дыханию, осторожно поправила упавшие спящему на глаза волосы и беззвучно прошептала одними губами какие-то нежные слова. Затем вернулась назад, в обыкновенную, не хранящую никаких тайн комнату с мебелью и уютом, слегка прибралась в ней, переложив пару вещей с одного места на другое, пододвинула поближе к окну кресло и забралась в него с ногами, укрывшись широким пледом. Всё. Наконец-то одна. Тишина и покой; весь мир исчез, и теперь можно сосредоточиться. Сегодня в полночь ей понадобятся силы…
Джу наблюдала за играющими тенями на потолке и вспомнила вдруг почему-то своих родных, их бесконечные упрёки, разговоры по поводу её «ненормальности», непохожести на других. Особенно донимал старший брат: «Ну что ты всё выдумываешь, играешь в эти свои дурацкие игры? Неужели трудно быть как все, выбрать пару, завести детей и жить себе спокойно? Ведь тебе уже двадцать три!» («Двадцать семь!!»; «Тридцать!!!») И так далее в том же духе. Короче, «не позорь семью…» И опять, и снова: «Будь как все! Будь как все! Будь как все!..» Словно гвозди в крышку гроба её индивидуальности. И что же, просто занять место в извечном круговороте? Вот течёт река и все капли в ней одинаковые, все складываются в единое целое и несутся в одном направлении. Куда — неизвестно, зачем — непонятно. Так надо. И, кстати, кому надо — тоже тайна. Поэты и философы, конечно, придумают этому вечному движению и смысл, и обоснование, но каплям-то что от этого? Ну уж нет!
И вот однажды её нашёл Старец. О, как важна была эта встреча, как она всё изменила! Теперь всё стало на свои места, и не надо было больше оправдываться непонятно за что, чувствовать себя ущербной, переживать, что там о ней думают другие. Потому что перед ней открылся мир, где всего этого просто не существовало!
Старец сразу объяснил главное: есть Избранные и есть остальные; у каждого своё предназначение. Ты — Проводник. Её это, правда, сначала смутило: чей проводник, куда? Но любопытство и — особенно! — предчувствие торжественной значимости перемены судьбы победили сомнения и страх. Ещё бы, ведь теперь её жизнь наконец-то обрела смысл, она же всегда знала, что всё не зря, не может быть, чтобы было так глупо: появиться и исчезнуть без следа. Нет! Даже погибшая звезда оставляет свой свет! Всё имеет причину, у всего есть следствие, ничего не бывает просто так! И каждая капля в той самой реке занимает своё место, и без неё, без миллиардов таких же капелек не было бы и самой реки…

Глава 7
Параллель первая

— Мы оба знаем, зачем вы здесь, не так ли? — произнёс Серафим внезапно помолодевшим голосом сразу после того, как наконец-то — спустя каких-то десять лет! — соизволил мне представиться.
— Может, и меня просветите? — немного придя в себя, ответил я.
— Всему...
— Опять вы!..
— Вы помните?
— Во всех подробностях!..
Старец… Я с самого начала терялся в догадках, кто он — волшебник, провидец, гипнотизёр? Что значит его появление в моей судьбе? От самого Серафима объяснений вряд ли стоило ждать. У него на любые вопросы был заготовлен один ответ: сейчас не время, а когда придёт время, всё и так станет ясно.
Иногда мне казалось, что старец — это я сам, только в другом измерении или в другой жизни. Его способность внезапно появляться и исчезать вызывала сомнения в его реальном существовании, а какое-то особое отношение к зеркалам и всему, что с ними связано, было по меньшей мере необычным. «Мы все — чьи-то отражения», часто говорил он и любил пересказывать древнюю китайскую притчу о зеркальном народе, который однажды вступил в битву с миром людей, но проиграл её и волшебной силой Жёлтого императора был заточён в зеркалах и лишён индивидуальности. Безликие существа в Зазеркалье стали теперь простыми отражениями людей и обречены были рабски повторять любые их действия. Но придёт время, и они пробудятся от колдовского заклятия... Слушая эту и другие подобные пугающие истории, я внимательно присматривался к движениям старца и шутливо замечал — уж не является ли он сам моим отражением? Серафим обычно сразу замолкал и никогда не поддерживал эту игру.
Впрочем, на какую-то странную мистическую игру стала похожа теперь моя собственная жизнь в доме старца. Разумеется, как и было давно уже определено неведомыми мне силами, я остался у него и продолжил своеобразный курс обучения, начатый в волшебных сновидениях после моего «озарения» в зеркальной капсуле. Очень скоро я узнал, что эта капсула существует на самом деле, более того, она находится здесь, в доме Серафима! Это открытие меня просто ошеломило.
— Только не говорите, что всему своё время! — в нетерпении воскликнул я и потребовал показать мне её.
Старец задумчиво посмотрел на меня, словно оценивая, готов ли я встретиться наяву с тем, что мог увидеть до этого только во сне, но, видимо, моя решимость не оставила ему выбора.
— Хорошо, — наконец ответил он, — только сначала вы должны кое-что узнать.

Параллель вторая

«…Да, сознание упрощает нам наше существование! Звучит парадоксально, но благодаря способности мыслить, мы мало о чём задумываемся. Любая отвлечённая мысль усложняет нам жизнь, дезорганизует её. Сбивается привычный ритм, сразу всё идёт не так или внезапно становится ясно, что всё идёт не так. Но только успеваешь понять это, как тут же кто-нибудь рядом говорит тебе: “Да не бери ты в голову, живи проще!” И ты думаешь: “Действительно, что это я?..” И возможность упущена.
Но, слава богу, есть кто-то и на твоей стороне. И вдруг откуда-то из глубины, из “под” сознания, приходит другая мысль: “А ведь куда уж проще! Не пора ли немного себя усложнить?” И вот ты уже мчишься открывать неведомые земли, лезешь в самое ядро атома или посылаешь всех к чёрту и уходишь в горы. Или в леса. Но всё же это — только активизация сознания, пробуждение от летаргии обыденности. А что там с “другой стороны”, откуда, собственно, и пришла эта спасительная мысль? Кто или что вытолкнуло её на поверхность сознания, заставив тебя проснуться? Что там “под” ним (сознанием)? Или “вне” его (сознания)? Если кто-то и пытался когда-нибудь копнуть глубже, то только как сторонний наблюдатель, напрочь игнорируя тот факт, что такой анализ включает работу сознания, и всё, что “под”, тут же прячется в самый дальний и тёмный угол. А то и вовсе бежит из комнаты. Как же быть? Как осознать то, что мгновенно исчезает от “осознания”? Как увидеть тьму, включив свет? Как успеть разглядеть отражение зеркала в зеркале, пока оно не раздробилось на бесчисленное множество своих микроскопических копий? Я нашёл ответ, и он оказался простым, как любая истина: надо искать не “под” или “вне”, а самому идти “в”…»

***
Джу в полудрёме представила себя барахтающейся в безбрежном океане капелькой и тихо рассмеялась. И как в этом океане нашёл её Старец? Ведь он сказал, что ему нужна была именно она и только она. А уж как Джу ждала этой встречи!
Старец без промедления взялся за её «обращение», посвящая во все таинства своего великого Знания, ставшего её судьбой. Как оказалось, он знал о ней всё, знал не только её прошлое, но и будущее далеко наперёд. А что знала о нём Джу? И что знает сейчас, спустя столько лет после их знакомства? Кто он на самом деле, кем был раньше, чем занимался всю свою долгую жизнь? Сам он называет себя Привратником у Врат Знания, не объясняя подробно, что это значит. Она — Проводник. А ещё есть Избранные, вокруг них, в общем-то, всё и крутится, они — центральные звенья в этой мистической цепи, служению им посвящают свою жизнь и Привратник, и Проводники, и многие-многие другие, даже сами того не ведая. В обязанности Старца-Привратника входит сводить Избранных с предназначенными им Проводниками, открывать им Врата Знания, а также следить за тем, чтобы «туда» не проникли непосвящённые. А Проводники
Честно говоря, это было похоже на какую-то магическую тарабарщину, но Старец пообещал, что со временем всё прояснится. И правда, с течением времени многое становилось понятней Джу, день за днём, шаг за шагом она медленно, но верно продвигалась по пути великого Знания под чутким руководством своего мудрого наставника. И вот наконец наступил момент, когда Старец посчитал её достаточно подготовленной для знакомства с таинственной Зеркальной Комнатой, что означало переход на более высокую ступень посвящения.
Комната эта занимала центральное место в его странном, будто перемещённом в гущу леса из какого-то другого мира доме, где всё это время жила Джу. Огромный, немного нелепый, вдали от цивилизации, он хранил много тайн, но ни одну не выдал без воли своего хозяина. И о существовании Зеркальной Комнаты Джу долго даже не догадывалась, хотя была уверена, что изучила дом вдоль и поперёк. Тем сильнее было её впечатление, когда она впервые увидела это… сияющее чудо, волшебство! Что это, откуда, для чего? «Даже не пытайся понять, — сказал, прочитав в её глазах вопрос, Старец, — есть вещи, непостижимые для разума. Просто пользуйся Комнатой, как дышишь воздухом». И она с радостью приняла его совет. С этого дня Зеркальная Комната стала для Джу важнейшим местом на свете. В ней она отныне проводила бόльшую часть своего времени, проникаясь значимостью предстоящей миссии, глубоко уходя в размышления, накапливая в себе всё то новое, что пришло к ней в последнее время. Причём каждый раз перед посещением Комнаты необходимо было пройти особый ритуал очищения, как духовного, так и физического, а чтение молитв-заклинаний помогало избавиться от посторонних мыслей.
Однажды, после её очередного соприкосновения с сокровенным Знанием, Старец многозначительно намекнул, что за ней наблюдал кто-то со стороны. Джу была просто взбешена. Она-то всегда полагала, что интимность процесса в Зеркальной Комнате по определению не может быть доступна кому-то ещё, тем более чужаку «со стороны», и тут вдруг такое открытие! Однако Старец, проигнорировав её возмущённые возгласы, после бесконечно длинной паузы соизволил наконец объяснить, что великое таинство никоим образом и не нарушалось, а ему самому к священной Комнате, к сожалению, вовсе нет доступа, даже когда она не занята Джу. Контакт же происходил на ином уровне восприятия, ей пока неизвестном, и участвовал в нём никакой не чужак, а… Избранный! Что?! Здесь был он, Избранный, тот, которому она предназначена в Проводники? Неужели свершилось?.. Джу с замиранием сердца бросилась к Старцу, мгновенно позабыв свою недавнюю обиду: и где он? Когда они увидятся? Что будет дальше? Но Старец неожиданно холодно отстранил её от себя и почему-то угрюмо, недовольным тоном пробурчал, что ещё не время. Как, как не время? — возмутилась она, — ведь я так долго ждала этой встречи! Всему своё время, ещё суровей сказал он, и на этом разговор прекратился, оставив её в недоумении и растерянности.
Целую неделю Джу чувствовала себя обманутой и несчастной. Разладился даже её контакт с Зеркальной Комнатой, а Старца она просто старалась избегать. Он же лишь раздражающе хитро ухмылялся и сам не навязывал ей своего общества.
Прошло ещё какое-то время. Джу начала понемногу отдаляться от Старца, от Зеркальной Комнаты, от размышлений о предначертанной ей миссии, от того, что составляло теперь, казалось бы, весь смысл её жизни. Всё чаще она возвращалась в город, в свою квартиру, пытаясь хоть как-то отвлечься от навалившейся вдруг хандры. Ей даже стало казаться, что всё, что случилось с ней после знакомства со Старцем, несерьёзно, неважно и уже прошло. Видимо, остаётся только вернуться к своей прежней, безотрадной жизни, опять выслушивать бесконечные нравоучения брата, чувствовать себя во всём виноватой и мечтать, чтобы это поскорее закончилось. И тут…
Случайности — нити судьбы, любил повторять всезнающий Старец, и он, как всегда, оказался прав. Всё произошло совершенно случайно, как и должно происходить то, что впоследствии имеет право на долгую жизнь (тоже его слова). Как-то тёплым летним вечером Джу неспешно прогуливалась по городскому парку, наслаждаясь щебетанием птиц и лёгкой освежающей прохладой и беспечно листая на ходу книгу, которую собиралась почитать где-нибудь в укромном месте на лавочке. Более внимательные прохожие обходили замечтавшуюся брюнетку, уступая ей дорогу, но нашёлся в парке ещё один мечтатель, и они, конечно же, столкнулись. Он тотчас поднял выпавшую из её рук книгу и стал неловко извиняться, и тут их глаза встретились. Джу мгновенно почувствовала, что тонет в этих бездонных синих глазах, и в ответ на его извинения неожиданно сказала какую-то глупость о том, что в прошлой жизни они, вероятно, были мужем и женой. Он рассмеялся и лукаво признался, что не сразу узнал её. Она же, поддерживая игру, заявила, что он всегда был легкомысленным. Так, слово за слово, они не заметили, как проговорили до захода солнца. Когда почти совсем стемнело, он, спохватившись, что ей, наверно, уже пора домой, вполне логично предложил себя в качестве провожатого. Вообще всё с самого начала было легко и естественно. Может, эти двое и правда прожили прошлую жизнь вместе?..
Они ещё долго гуляли под призрачным звёздным небом, явно покровительствующим их неожиданной гармонии, и первый раз в своей жизни Джу была по-настоящему счастлива. Но когда при расставании её новый знакомый сказал ключевые слова, однозначно указывающие на то, что перед ней тот самый Избранный, она не знала, радоваться этому известию или огорчаться. Ведь с кем-то другим действительно было бы намного проще, а вот с Ним — Джу знала это наверняка — всё окажется очень и очень сложно…


Окончание см. здесь



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Другое
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 50
Опубликовано: 22.04.2018 в 14:22
© Copyright: Алексей Сажин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1