Медвежьи истории


Медвежьи истории

Бывало, соберётся у костра, на охотничьем биваке, тёплая компания бывалых таёжников, да ещё примут они немного на грудь, — это уже как положено – и тут пошло-поехало; истории так и текут нескончаемым потоком, у каждого они есть, каждому хочется рассказать своё.
Так было и в этот раз. Вначале была обычная беседа, так… ничего особенного, пока Кузьмич, невзначай, не свернул на излюбленную, таёжную тему:
— Я тогда ещё совсем молодой был, когда устроился рабочим у геологов; даже не помню названия той экспедиции, и где мы тогда были, что в прочем не важно: тайга, она везде тайга.
— Это уж точно! – согласились с этим утверждением, чуть не хором, братья-близнецы Кузины.
— Наш отряд маленьким был: старший – геолог, двое рабочих, да каюр со своими девятью оленями. На одном он сам ездил, а восемь других были вьючные; у нас много было разного бутора – бумаги, инструмент, рация, оружие, палатка, спальники, продукты, образцы пород и ещё другие нужные вещи. А сами мы всегда пешком ходили, всегда были в пути. Останавливались только передохнуть, пообедать, попить чаю. Палатку ставили только на ночлег, или когда били шурфы и собирали пробы.
Тайга, она какая… — иной раз такая чащоба на пути, что приходилось прорубаться как в джунглях, в другой раз – попадаешь в топи, даже страшно становится, часто по сопкам карабкаешься, по буреломам, и это во всякую погоду; и в зной, и в проливные и в затяжные дожди. Круглыми сутками, донимают комары, мошка, пауты. Нет, ребята, скажу я вам, — нет там никакой такой романтики, о которой поют, да показывают в кино!
— Это уж точно! – опять, чуть не хором, согласились двойники Кузины.
— Опять же заработки… пускай не ох – е какие, но где ещё так заработаешь. Завидовал я тому каюру, что он не ходит пешком как мы, а ведь, по правде говоря, и у него не меньше нашего было работы. Ему всегда приходилось править оленями, а когда мы отдыхали, то он искал корм оленям, пас и стерёг их, почти не отдыхал вовсе.
Мне всегда казалось забавным то, что у головного оленя, на котором ездил каюр, на шее висело ботало (вид колокольчика), на подобии тех, какие сельские бабы вешают коровам, чтобы издалека услышать звон, когда они ищут свою корову. Нахрена он каюру, когда олень всегда рядом, может быть для шику, как у наших троек?
Потом мне объяснили. Оказывается, он вешается для того, чтобы его слышали медведи. Летом медведь всегда сытый, почти неопасный; когда он услышит вас, то всегда уйдёт в сторону. Всякий разный гнус заглушает его слух и, если, с подветренной стороны, в тишине, неожиданно выйти на него, то он с испугу и неожиданности может накинуться на вас. Не дай бог, если это окажется медведица с медвежатами!
— Это уж точнее некуда!
— У нас с братишкой моим похожая история приключилась – вдруг сообщил один из братьев Кузиных — я сейчас расскажу свою, а он пускай свою расскажет после меня. Так уж получилось, что мы с братишкой с рождения, как говориться, ,, не разлей вода‘’, в смысле – ,,где он, там и я’’.
Когда мы отслужили в красной армии, мы вместе служили в одной части, то под самый дембель, к нам в часть приехали вербовщики из какой-то геодезической экспедиции. Нам с братом не хотелось возвращаться в наш колхоз, чтобы всю жизнь мантулить за трудодни, поэтому мы сразу же завербовались. Нам хотелось повидать свет, да и денежек заработать. Уже около десятка лет как мы работаем в этой экспедиции; здесь мы получили паспорта, женились, получили квартиры, завели детей. В общем, всё у нас сложилось удачно. А в тот раз, нам сразу же выдали подъёмные*, спецодежду, а уже через день на вертолёте забросили на нашу новую работу.
Мы попали в бригаду строителей, на строительство и установку знаков, то есть деревянных вышек, некоторые из которых достигали тридцати метров высоты. *

Геодезический триго пункт. Вышка.

Репер – чугунный штырь, забивается под вышкой, условная точка (знак).
Работа была тяжёлой, всё делалось руками – никакой тебе техники, поэтому бригада иногда делала передышки. В одном месте, сравнительно неподалёку от нас, прямо по профилю*, находился небольшой промысловый посёлок. Там у них работал ларёк. И вот, однажды, я отпросился сходить туда. Деньги у меня были, из подъёмных я не успел потратить ни рубля.
В посёлке никому до меня не было дела: мужики были в лесу, оставшиеся были заняты кто чем, бабы сидели по домам.
Зашёл я в ларёк, взял несколько бутылок портвейна, и айда обратно. Иду, значит, себе потихоньку, да понемногу винцо потягиваю. Я тогда молодой был, не опытный — не знал меру выпивке: опосля двух бутылок срубило меня как подкошенного.
Очнулся от того, что кто-то облизывает мою рожу. Еле-еле я разлепил свои моргала, сел кое-как на жопу, и, что я вижу: меня облизывает пара каких-то тёмно-бурых щенков. Хорошенькие такие, забавные… вот только больно великоватые… и откуда им тут взяться? Пригляделся я, и… – боже мой! Да это же медвежата! Я хоть и не протрезвел полностью, а всё-таки сообразил, что где-то поблизости их мамаша, медведица. Хочу бежать, а ноги не держат, даже сижу кое-как, заваливаюсь, — пьяный ещё совсем. Тут слышу, как неподалёку медведица ревёт, зовёт, значит, своих детишек, а эти балбесы мекают, откликаются. Тут на меня тоска такая навалилась, думаю: ,,всё, Мишаня, кранты тебе!‘’- а потом подумал — ,,все равно пропадать… так уж напьюсь на последок, да и не пропадать же оставшемуся добру ‘’.
Схватил я фанфурик, зубами пробку сдёрнул, приложился к горлышку, да и залпом заглотил его весь. Меня тут же опять срубило.
А когда я очнулся, день уже заканчивался; получается, что я его почти весь провёл в отрубе. Происшествие вспоминается как дурной сон. Потом гляжу… вокруг следы… большие и маленькие, медвежьи. Вот тут-то я, в протрезвевшую голову, испугался по- настоящему. Значит они всё ещё где-то рядом! До бригады я домчался как угорелый, только тогда окончательно одыбался.
— Видимо, медведица-то, побрезговала перекусить простым советским, пьяным засранцем – смеясь, подытожил Кузьмич – так уж выходит.
— В бригаде, когда я им рассказал это моё приключение, тоже смеялись и не верили мне; говорили, дескать, я напился до усёру, а теперь горожу им всякие небылицы.
Я сейчас и сам со смехом вспоминаю эту историю.

— Я тоже, сначала не поверил брату, и смеялся вместе со всеми, пока сам не угодил в такую же историю – заговорил другой из братьев Кузиных.
— Ну-ка, расскажи.
— Вскоре, после того, подумалось мне: Мишаня уже сходил в село, схожу и я – пойду, выпущу пар. Отпросился.
Брат отговаривает… а я говорю ему: — ,,снаряд не попадает в одно и тоже место дважды ‘’, и пошёл.
Вначале всё, как и у него, происходило. Только я не стал напиваться как он; всего-то выдул лишь одну. Однако, вскоре, сморило меня немножечко. Дай, думаю, отдохну немного. Присел и не заметил как отрубился. Проснулся я от того, что и моё лицо кто-то вылизывает. Открываю глаза, вижу — медвежата! Зря – думаю — я не поверил братишке, и не послушался его. А медвежата увидав, что я проснулся, стали со мной играться: лапают, треплют меня за ноги, за шмотки, ревут от восторга; как же – опять карифан ихний пришёл в гости. Я тут же протрезвел, будто и не пил вовсе, а когда услыхал, как медведица голос подала, да услышал неподалёку треск сушняка, то стал трезвее трезвого.
Рядом росла трёхствольная берёза. Я даже и не помню когда успел скинуть сапоги и влезть на средний, более высокий ствол, на самую верхушку. Медвежата, видимо подумали, что это игра такая, тоже полезли за мною, на остальные стволы. Раскачиваются на них, пытаются зацепить меня, ревут – радуются. Я шикнул на них – да куды там, а тут и мамаша ихняя показалась, и сразу же к дереву.
Встала на дыбы, попробовала раскачать берёзу, чтобы стряхнуть меня, да видимо побоялась уронить своих чад, а залезать не стала. Вдруг как заревёт, тут я чуть не кончился. Думаю: – ,,Всё, Вовчик, амбец тебе!’’ Да только, сейчас думаю, что она так приказала слезать своим детишкам, потому, что они тут же спустились. Потом она обнюхала их, и увела в лес. На меня даже не посмотрела, а ведь свободно могла стряхнуть или достать меня, если бы захотела. Наверно, всё- таки, приняла нас с братишкой, за мишуткиных приятелей.
— А я думаю, что просто побрезговала вами, засранцами – смеясь, сказал Кузьмич – вы, наверно, всегда наступаете на одни и те же грабли, как в том анекдоте…
— Ну-ка, расскажи его, мы анекдоты любим.
— У одного мужика было три сына. Послал их отец во двор по делу. Пошли они во двор. Наступил на грабли старший сын – попали ему грабли прямо в лоб. Наступил на грабли средний сын — получил по лбу. Пригорюнился тут младший сын. Да делать нечего… надо идти.

*
Подъёмные* — в СССР, вновь устроившимся на работу договорникам, сразу выдавалось денежное довольствие.
Профиль* — просека.
Геодезия*- до семидесятых годов, прошлого века, составлением карт (картографией) занималась геодезия. Тогда ещё не было космической съёмки. Тогда, составление карт, было сложным, трудоёмким и затратным процессом.

www.kriminalnoechtivo.net




Мне нравится:
1

Рубрика произведения: Поэзия ~ Авторская песня
Ключевые слова: рассказы, байки,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 42
Опубликовано: 07.04.2018 в 21:48
© Copyright: Криминальное Чтиво
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1