МИФ. Глава 4


(Начало см. здесь)

Глава 4
Параллель первая

Итак, что же меня могло так взволновать в этой, казалось бы, довольно заурядной истории, когда повидавший всякого кабацкий музыкант решил слегка подшутить над подвыпившим замечтавшимся посетителем? Ответ на этот вопрос пришёл неожиданно быстро.
Закружив себе голову мечтами о «сияющей вечности», я в каком-то беспамятстве добрался до взятой внаём квартиры, не раздеваясь завалился спать и… в тот же миг вновь оказался на ночных городских улицах! Только теперь во сне. Впрочем, в последнем я не уверен — настолько яркими и реальными казались все явления и события сновидений, посетивших меня этой ночью!
Как и пару часов назад наяву, я опять брёл по тем же местам, по безлюдному парку, по прилегающим к нему плохо освещённым переулкам и, что удивительно, с тем же самым «космическим» настроением. Душа моя парила от ощущения единения с миром, со всей Вселенной, мне было и хорошо, и тревожно, я и смеялся, и плакал одновременно, я наслаждался этим необычным состоянием и боялся его. И как-то незаметно, в такт парящей душе, стал ускорять свой шаг, доведя его до лёгкого бега. Как только я понял, что бегу, я тут же широко расставил руки и… взмыл в воздух! Отчётливо помню, что для этого надо было всего лишь крепко сжать кулаки и изо всех сил напрячь мышцы рук и живота. Мерой напряжения мышц регулировались высота и скорость полёта. Сначала я летел невысоко, метра полтора над землёй, приноравливаясь к своим новым способностям, но затем, когда немного освоился, мне захотелось подняться выше, к звёздам. Я полетел на уровне четвёртого-пятого этажей, оставив где-то внизу бледные ночные фонари, и звёзды теперь и вправду показались не такими уж недоступными.
Так я летал между заснувшими домами, без цели и направления, пока не почувствовал, что какая-то сила неодолимо влечёт меня за город, в сторону чернеющего на фоне звёздного неба леса. Я не стал противиться этому зову и полетел по окраинным улочкам из города, упиваясь открывающимся простором и свободой. Тело моё было лёгким, как пёрышко, а мысли — вольными, как ветер. Никогда ещё я не испытывал такого ясного ощущения жизни, можно даже сказать, не ощущал себя настолько живым, как в эти минуты. И жизнь никогда не казалась более реальной. Мне было подвластно всё, даже силы природы не чинили никаких препятствий, не пугали ни громом, ни дождём. Полёт мой сопровождала величественная симфония, сочинённая только что мной самим и ничуть не уступающая самым возвышенным образцам человеческого музыкального гения, и под этот аккомпанемент я в полный голос декламировал притихшим звёздам свои собственные стихи, рождающиеся прямо на лету:

«Я видел бледный свет ночных мелодий,
Я слышал серебро звенящих звёзд,
Я чувствовал, как ветер Землю нёс
Среди своих космических угодий.

И я упал в объятия Земли
И вместе с ней лечу, покорный ветру,
И знаю — нет преград таких на свете,
Которых бы мы с ветром не смели!..»

А между тем лес, к которому меня так влекло, становился всё ближе, и вскоре я оказался в самом сердце его — над небольшой прогалиной, окружённой дремучими, широко раскинувшими свои зелёные лапы елями. Опустившись на эту своеобразную посадочную площадку, я наконец увидел то, к чему, вероятно, стремился в своём полёте. В самой глубине леса, под охраной могучих елей, фасадом к поляне стояло весьма необычное здание, даже издали поражавшее своим эклектичным и экзотическим видом. Никогда не видал я ничего подобного, а подлетев поближе и рассмотрев здание внимательнее, ещё больше подивился прямо-таки безрассудной смелости и размаху создавших этот не то храм, не то замок неведомых архитекторов, на фоне которых Антонио Гауди кажется робким подмастерьем. Они смогли соединить несоединимое, смешав стили и направления, идеи и зодческие находки всех времён и народов!
К сожалению, из-за недостатка знаний я не смогу точно описать всё это великолепие, скажу лишь о том, что бросилось в глаза. Прежде всего, хотя бы по масштабу, выделялись гигантские башни по краям этой воплощённой в камне архитектурной фантазии, выполненные в стиле поздней готики, когда соборы научились крепче стоять на земле и не так уже стремились ввысь. Своей мощью они словно бы сдерживали более лёгкую центральную часть здания с тонкими высокими шпилями и маленькими круглыми башенками-маковками, чтобы она не улетела в космос. Многоцветные витражи, прорезающие стены, были закованы в отлитую из бетона лепнину с причудливым орнаментом, а между ними в нишах стояли статуи, изображающие каких-то мифических существ. И вместе с тем всё сооружение было достаточно компактное, почти квадратной формы, так что казалось, будто готический собор свалился прямо с неба на православную церковь, перемешав свои шпили с её «луковичками», но ничего не разрушил, а так и застыл. Это странное ощущение усиливалось тем, что во всём виде здания явно угадывалось его сакральное предназначение.
Пока я пытался осмыслить увиденное, буквально замерев в воздухе от восхищения, высокие ворота замка (я решил называть его так) распахнулись и из них навстречу мне вышел… недавний певец из ресторана, только постаревший лет на тридцать и потерявший в битве со временем почти всю свою шикарную шевелюру. На носу его сидело позолоченное пенсне, однозначно показывая, с кем именно я имею дело. Да-да, с тем самым курортным знакомым из моей юности! Думаю, моё лицо в этот момент выражало целую гамму эмоций, потому что он сразу улыбнулся, явно довольный произведённым эффектом (мол, я же говорил!), и почти театральным жестом поправил пенсне. Затем повернул обратно и пригласил меня следовать за собой. Я согласно кивнул, что, возможно, означало заодно и признание поражения в том давнем споре, и… полетел за ним, приземлившись на ноги уже внутри замка. Эта сцена, как и все дальнейшие события сновидения, проходила в полном безмолвии и с моей, и с его стороны. Вероятно, нам обоим всё было понятно без слов (что именно было понятно мне, я после пробуждения так и не вспомнил).
Надо сказать, изнутри замок поражал воображение не меньше, чем снаружи. Конечно, я в своей жизни не много-то замков и видел, но, думаю, не в каждом из них есть прозрачные полы, сквозь которые любой желающий может во всех подробностях рассмотреть недра Земли вплоть до её пылающего ядра, а вместо потолка зияет пропасть ночного неба. Точнее, у меня было ощущение, что само небо со звёздами-светильниками и являлось потолком замка!
Прямо от входа куда-то ввысь вела широкая мраморная лестница. На её балюстрадах справа и слева через определённые промежутки стояли античные статуи с горящими факелами в руках, освещая нам путь (света звёзд было явно недостаточно), а чуть выше на одной из площадок в горделивых позах сидели два огромных каменных пса, которые, едва мы приблизились, вдруг поднялись нам навстречу и завиляли хвостами, оказавшись вовсе не каменными, а вполне живыми. Они поприветствовали своего хозяина и меня и деловито побежали немного впереди нас. «Следуй за ними!» — показал мне жестом старик и… исчез.
Оглядевшись по сторонам, словно желая убедиться, что моего провожатого действительно больше нет рядом, я послушно двинулся вслед за собаками. Мы шли по лестнице ещё какое-то время, пока не приблизились к необычному ярко светящемуся объекту овальной формы, горизонтально висящему в пространстве над широкой лестничной площадкой. Понять предназначение этого объекта (и вообще что это такое) было затруднительно, но на фоне ночного неба он смотрелся вполне органично, возможно, восполняя собой отсутствие Луны. И правда, если естественный спутник Земли сильно приплюснуть с полюсов, пожалуй, будет похоже.
Сопровождающие меня псы тотчас улеглись под этой светящейся капсулой-луной, давая понять, что мы пришли к пункту назначения. Я остановился, совершенно не понимая, что следует делать дальше, но, кажется, от меня ничего и не требовалось, потому что капсула вдруг снялась с места и медленно и как-то торжественно (не знаю, как сказать точнее) полетела в мою сторону. Постепенно вокруг меня всё засверкало, засияло, и я чудесным образом незаметно оказался… внутри этого светящегося «дирижабля»!
Удивительно, но меня этот факт нисколько не испугал; напротив, мне показалось, что именно сюда я и стремился всю свою жизнь! Я чувствовал себя внутри капсулы абсолютно естественно и спокойно её рассматривал. Впрочем, рассматривать, в общем-то, было нечего, поскольку вся она изнутри состояла из сплошного зеркала, вернее, вся была выложена зеркалами — и её верхняя часть, и нижняя (на которой я стоял), и то, что можно было бы назвать стенами. И везде отражался я, в изогнутых местах зеркал меняясь до неузнаваемости — в каждом по-разному.
К сожалению, возможности человеческого языка не позволяют достаточно точно описать все мои ощущения в эту минуту, ведь понятия и представления об одном и том же у каждого свои. Тем не менее, слова «восторг», «блаженство», «исполнение желаний», «обретение смысла», «прикосновение к совершенству» — хоть и бледно, но всё же передают общую тональность моих переживаний. Под воздействием этих грандиозных, сочных, полнозвучных аккордов-ощущений я опустился на сверкающий зеркальный пол, закрыл глаза и растворился в этой симфонии света весь, без остатка. Тело моё оставалось на месте, а вот душа дождалась своей очереди взлететь. Не скованная теперь никаким земным грузом, она упорхнула, словно бабочка, и летала по лабиринтам следовавших одно за другим фантастических сновидений-видений, как бабочка летает от цветка к цветку. Сколько чувств я испытал за время этого вдохновенного полёта, сколько нектара впитал в себя мой разум, сколько новых знаний подарил мне каждый «цветок» о мире, о жизни, о тайном! Не всё я отчётливо запомнил, но все полученные дары остались в тайниках моей памяти, я знаю это наверняка.
Так я находился в волшебной зеркальной капсуле всё оставшееся время этого прекрасного волнительного сна, а когда проснулся, у меня было ощущение, что я вернулся из далёкого, полного неожиданных открытий и приключений путешествия, и теперь, сидя у домашнего камина, рассказываю своим самым близким друзьям обо всём, что видел и узнал. И даже больше.

Параллель вторая

«В этом… там, где эти… создания (всё ещё трудно подобрать им имя), происходит что-то интересное. Я замер. Замрите и вы! Что?.. Вы ничего не слышите? Никакого сострадания! Я не сочувствую вам, вас просто нет для меня! Не идите дальше — будет только хуже…
А вот вы, вы видите этот розовато-белёсый свет? Нет? Слышите очень хорошо, но ничего не видите? Что ж, вероятно, нам тоже не по пути, хотя мне немного и жаль. Остаётся всё меньше тех, с кем можно…
Ну, вы-то хоть чувствуете? Да? И видите?! И слышите!!! Наконец-то! Я знал, что я не один!..

…Кажется, уже о многом поговорили, но не всё сразу! Успеем, что вы! Времени?.. Да-да, теперь поняли? Времени просто нет! Вот я, вот вы, вот то, что нам нужно, — вокруг. Всё в наших руках, в наших мозгах, в наших душах. Мы видим звёзды на небе, но не все на него смотрят. Для многих нет звёзд, нет неба, нет нас. Вот звёздный ужас — это когда совсем нет звёзд, ни в душе, ни на небе! Но довольно об этих… Мы только что с ними распрощались навсегда. Что?.. Не сомневайтесь! Всё зависит только от нас. От них — ничего. Если мы захотим, их и вовсе не будет. Один пушистый снег за окном, любимый образ на стене и потёртый томик в руках. Есть другое измерение, и другое понимание, и другие ценности, и другая вера, и другие… существа. Я — другой! Вы — тоже другой! И если мы не захотим, никто не убедит нас в том, что их чёртова реальность — наша. Я не хочу! А вы?..
И нужно-то совсем немного. Только решиться. Ведь изменения происходят вокруг постоянно, достаточно быть чуточку внимательнее. Вспомните: бывало, встанешь утром — и всё какое-то не такое, как вчера. Вроде всё то же, но что-то не так. Немного не того цвета дом напротив, небо как-то выше и светлее, другие слова говорятся вокруг. Едва-едва, почти незаметно, но по-иному. Мир сместился, стал другим, перешёл в иную параллель мироздания. И призывает тебя к ответным действиям, потому что и ты в нём теперь — другой. И опять, как и всегда, всё зависит только от тебя…

…Да, так вот, в том удивительном месте, где есть эти… создания, — я, пожалуй, для простоты назову его “Городом”, хоть это будет и неточно, — не всё так, как я хочу. Но я знаю, что он — мой, и что устроен он понятно и правильно. И врагам здесь воздают должное, а с друзьями сидят за одним столом; и первый снег хлопьями за окном, и её портрет…
Появился я в нём уже давно, но у меня всегда было странное ощущение, что жил я не в самом “Городе”, а где-то рядом с ним. Не очень понимал его устройство, планировку, меня порой пугали особенности архитектуры, названия улиц. Казалось, их немного, но очень легко было запутаться и заблудиться.
Самым интересным “Город” был в сумерки. Страшно, но притягательно. Кажется, бежишь от ужаса, но хочется остаться, посмотреть. И я оставался, почти всегда. И бродил в сумерки, точнее — прокрадывался, стараясь особо не светиться (в полутьме это опасно!), когда таинственные тени открывали больше, чем можно было увидеть ясным днём, а события шифровались подобно теням. Я ничего не понимал, но ещё больше хотел во всём разобраться.
Кстати, и звали меня в сумерки как-то по-другому. Другой… И меня это нисколько не смущало. Поэтому и ей, самому важному существу в моей жизни, я однажды здесь дал имя сам…
Конечно, я и раньше знал, что в “Городе” я не один. Кто-то ведь должен наполнять его пространство, зажигать вечером огни в домах, садиться ужинать в узком семейном кругу, а утром собирать детей в школу и спешить на работу. Но был над всем этим кто-то ещё, тот, кто звал меня за собой, управлял, руководил мной, мягко, ненавязчиво, тепло, отечески. Он был со мной с самого начала. Осмотришься, говорит, прикинешь, что к чему. Может и понравится. И мне понравилось! Почувствовал свою силу, стал как-то больше, объёмнее, значительнее. И мир стал значимее. Теперь я был везде, а иногда казался себе даже всемогущим. Но всё-таки никак не мог ухватить сути. Это меня злило и отнимало ту самую силу, суть которой я не мог распознать. Злился я и на Него. Ну что же это, недоумевал я, где же ответы? А ты сумел задать вопросы? — укоризненно возражал Он. Я впадал в ступор и не мог понять, что же дальше. И снова Он помогал, утешая: сделай один только шаг! И я делал. И опять был не в силах поднять ногу…»

***
Тот самый портрет на стене в простенькой золочёной рамочке, на который несколько минут назад с уважением и трепетом смотрел младший, был единственным предметом в большой пустой комнате (если не считать стула, находящегося под… тем, третьим). Никаких шкафов или комодов, никаких столов, никаких светильников или бра; даже цветов, обычных почти для каждого дома, и тех не было на подоконнике единственного окна, через которое с улицы падал в комнату неверный вечерний свет. От игры световых бликов нарисованный тонким карандашом портрет словно ожил и стал ещё точнее передавать правильные строгие черты лица стоящей сейчас перед ним красивой молодой брюнетки, немного иронично рассматривающей своё собственное изображение. Так иногда глядятся в зеркало, когда одновременно и нравятся, и не нравятся себе.
Кажется, и в этот раз не сумев разгадать скрытой в нарисованной самой себе загадки, брюнетка слегка качнула головой, и в дремавшей в чёрных как смоль волосах тьме на мгновение ожили разноцветные ленточки и бусинки, искусно вплетённые в причёску, выдав в своей хозяйке сторонницу идеи разить не пулей, но цветком. Однако жёсткий взгляд пронзительных тёмно-карих глаз, переведённый с рисунка на того… третьего, непонятно как до сих пор державшегося на стуле, вряд ли сейчас говорил о миролюбии.
— Могли бы и сами догадаться переложить его на тахту! — вдруг всколыхнул тишину её не менее властный, чем взгляд, голос, и двое — старший и младший — виновато затоптались у двери.
— Но, Джу, он запретил выносить его из этой комнаты! — попытался возразить тот, что посмелее.
— Сюда!.. — Джу махнула безнадёжно рукой и вздохнула. — Сюда надо было перенести тахту из той комнаты!
— Но он запретил и вносить что-либо в эту комнату! — вступился за смельчака второй.
— Но уж ты-то должен понимать!.. — Она вновь устало махнула рукой.
Двое оба смотрели на неё одинаковым взглядом, в котором смешались преданность и обожание.
— Джу, мы сейчас всё сделаем!
— Да, и зеркало из прихожей надо повесить здесь, — Джу указала рукой на свой портрет, — вместо него.
— Оно же там прикручено намертво… — вновь начал было возражать кто-то из провинившихся, но тут же осёкся под её выразительным взглядом. Второй после минутной паузы тихо и почтительно спросил:
— Откуда ты каждый раз знаешь, что нужно делать, Джу?..


Продолжение см. здесь



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Другое
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 47
Опубликовано: 31.03.2018 в 16:26
© Copyright: Алексей Сажин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1