Крила. Глава 39


Сегодня 20.10.2015, 16.22, и я еду на похороны Бабушки. Предчувствия, что что-то случится, не было. Мне снилась Кубань, приснилось, что с Сыном гуляем на детской площадке, и я должен перерезать глотки животным, каким-то козам, или корове, и в траве сидят львы и тигры, какие-то массивные дикие животные, только они никак себя не проявляют. Потом какая-то взрослая баба торопится в подвал трахаться, а напротив нее, такая же ошалевшая уже трахается, надев на голое тело лыжи и шапку-ушанку. Глядя на голых баб, я подумал, что дело к неприятностям, но что будет горе, я не ожидал. Снится еще какой-то двор, как в балийских замках, и там Алла включает на черно-белой пленке записанный концерт типа «Евровидения», но какой-то аматорский. Еще снится, что Жена вывезла сантехнику из квартиры. Короче, снилась всякая чушь и пурга, и никаких особых и специфических предчувствий не было. Даже вчера, когда начальник должен был выйти из отпуска, мне снилось, что он ждет от меня доклада по моим делам, а я начинаю докладывать, а он играется, как шоумен в игре «О, счастливчик», что-то спрашивает, а я все отвечаю. Он спрашивает что, а я не могу вспомнить, и я честно признался, что не помню, но это не мешает нам общаться. Весь казус в том, что когда меня Мама спросила, когда я могу приехать, то я стушевался, «включил попятную», замялся, не хотел подводить начальство, и от этого подумал, что совсем некстати сейчас ехать, лучше бы начальник вышел из отпуска, тогда я бы приехал. Как только начальник вышел из отпуска, вчера у Бабушки был инсульт, как будто было запрограммировано, как раз, прямо с самого утра. Мама довела мне новость только в обед, с ней рядом была соседка, в доме был кипиш, кавардак, шум и гам, и когда сегодня это стряслось в 3 часа ночи, как раз я поднялся пить воды, потому что уснул в 10 часов вечера, сказав Жене «оговорочку по Фрейду», что «нужно хорошо выспаться перед завтрашним днем». Хоть и не брал билетов на день, заблаговременно, но мне удалось купить-места были. Но я ожидал, что день выпадет трудный. Сын мне обоссал ноги, когда я вечером чистил зубы, я так и понял, что это примета «на дорожку», потому что примета для долгой благополучной дороги «на удачу» поссать на колесо машины, даже учитывая, что я не машине еду, эта примета, как раз, оказалась слишком «кстати». Потом семейная икона, привезенная напарником из Греции, упала на пол. Сначала я подумал, что просто так она неудобно стоит, но никакого значения, как знаку, не придал, все ждал какого-то железобетонного предчувствия или подтверждения-«почернеет серебро, померкнет золото, крест нательный оборвется, на гребне выступит кровь». За это время много что происходило, но «беда приходит не одна». Жена в воскресенье вывезла вещи из квартиры, нам негде больше жить, так мы потеряли угол в городе, и сегодня мы потеряли Бабушку. Несопоставимые утраты по своей значимости и последствиям, но для меня это звенья одной цепи, слишком много перемен за последнее время, чтобы чувствовать себя уверенным, все меняется. В июле приехал Отец решать свои финансовые вопросы, в августе я уволился, мы съездили в отпуск, 18 октября мы сдали квартиру, но не в смысле найма или аренды, а сдали ее как плацдарм, а сейчас, 20 октября потеряли еще и человека. Теперь дело за пополнением в семействе, потому что дальше уступать нельзя, мы и так находимся в неблаговидном незавидном положении. Поэтому, по дороге с Киевского вокзала до дома, уже будучи в автобусе, я подумал, что Маму нужно забрать в Метрополию, пусть ведет кружок, или устроим ее педагогом -преподавателем, будет помогать нам с детьми, и нам, все равно, даже в стесненных условиях станет легче. Я придумал, что так будет лучше, но Жене еще не объявил. Я подумал, что может даже мое творчество привлекает неприятности, ведь тогда Дед умер, когда я печатал мое произведение про ведьму в 1997 году на печатной машинке. Теперь я решил возобновить записи «Супергерл» про Русую, и тут меня постигла такая утрата, это напрочь отбивает охоту творить, если все сопряжено с такими потерями, может, это и совпадения, я бы просто так на этом не фиксировался. Еще череда тревожных совпадений была вызвана с требованием Брата: «Так ты приедешь?», его расчетом, что я помогу ему с вкладыванием в вилку, просьба Крава отвезти деньги его матери, которая побилась и попала в больницу. Я так понял, что все равно мне ехать придется, только не ясно, когда. Вопрос оставался открытым только во времени. Это и настораживало, как все меня толкало на этот путь, на эту дорожку, в эту поездку. Хоть мысли и материализуются, но я настойчиво не хотел озвучивать происходящее вслух. Вчера я перенервничал оттого, что Мама сказала, что Бабушка в коме, и находится дома, что ее не забрали врачи, потому что она не транспортабельная, а только сделали укол. Я спросил: «А где ты видела, чтобы люди в коме ходили, и они, что, сами едут в больницу, и свободно передвигаются?». Она ныла от бессилия, что мы не можем ничего предпринять, я сказал, что проблема в другом, что кто-то принял решение не брать ее. Все дело либо во врачебной ошибке, либо в отказе в медицинской помощи, подсудном деле, либо в малодушии, когда можно все списать на возраст. Я так и не понял, что 2-3 недели назад уже был 2 инсульт, а я не зафиксировался на этом, тогда как после 20.10.2016, несомненно, уже пошел «обратный отсчет». В прошлом году, когда мы уже жили на этой же квартире, через неделю, как приехала Жена с Сыном, умерла Тетя Галя, и я подумал, что это недобрый знак, что за этот неполный год ушли многие люди, которых я знал лично. Ушла мама Блонды и Брюн, теперь Бабушка, сильно болеет Тетя Нина, мамина сестра, у нее рак кости. Я подумал, что после смерти старика соседа, чью палочку-клюку постоянно трогал Сын, как плохая примета, отразилась на Бабушке. Что смерть совсем близко, и она забрала Бабушку, Бабушка была живучая, как кошка, которая выжила в горящем автобусе, которую Дед бил обухом топора или молотком по голове, которую боднула бешеная корова, которая падала с дерева высотой 3 метра, и ломала позвоночник, а кроме того, страдала еще и язвенной болезнью, столько раз обманывала смерть, но в этот раз у нее не получилось. Я думал, что я был прежде здесь до майдана, и когда мне еще доведется побывать в Украине, но Брат Алик и Крестный категорично, в один голос, заявили, что они туда не ездоки до момента нормализации обстановки, и что там делать нечего. Скорее, после всех новостей про высаженных мужчин возраста от 16 до 60 лет на границе, многие с опаской помышляют о поездке в Украину, как о сомнительном и рискованном предприятии. Когда Жена меня спросила, как я поеду, несмотря на всё происходящее и всю политическую ситуацию, я ответил: «Я об этом вообще не думаю. Просто еду и все». Я спрашивал жену Крестного: «Как пересекают границу?». Она сказала, что все нормально. Я спрашивал и Крава. Но не было времени получать нотариально заверенную телеграмму, когда завтра похороны, иных вариантов решения вопроса нет. Выслать или выставить кого-то вместо себя, как официального представителя, невозможно, какая бы опасность тебе не грозила. Это неотвратимость выбора, в которой тебе однозначно и непременно нужно быть самому, добраться, доехать любыми путями, чтобы успеть. И тупо в этой ситуации одно, что я хотел выждать время, когда появится начальник, и тогда я с более-менее спокойной душой смогу уехать, не навредив делам, что так и стало. И я знал, что неотвратимо, но это долг, как в сказках про «Золотого петушка», или про Водного царя из колодца, которому ты должен отдать долг, как бы тебе уже не расхотелось расставаться с близкими, и ты оттягиваешь этот момент до последнего, насколько возможно, пытаясь выжать историческую максиму. «Должок!». Затянул я естественно, это оправданно, но ситуация подсказывает одно -нужно разборчиво жить, нужно круто принимать решение по маме, нужно определяться с финансами, нужно четко представлять, на что ты метишь, нужна заявка на будущее, стратегия будущих приращений и приобретений. Когда мы потеряли человека и плацдарм, и у нас нет имущества- отдушины, которое бы нас кормило и делало нас самостоятельными и материально независимыми. Мы должны отвоевать эти позиции, если быть рациональными, и не вкладывать в это никакие эмоции, нужно быть трезвыми и собранными. Когда я обвинял родных в ситуации, что и обвинять их не за что, что не продлили жизнь, что человек ушел по старости, от болезни сосудов, а нормальные результаты анализов, здоровый румянец на щеках и работоспособное сердце ничего не значили. Ты все равно понимаешь, что рано ушли, как говорит мать Крава Тетя Люда, что «старики, они вечные», и Бабушка говорит, что они «корчи». Бабушка самая младшая из них, поэтому и была надежда, что будет жить дольше всех, было больше шансов, много больше, что она будет держаться благодаря лекарствам, нашему вниманию, что мы будем регулярно общаться по Интернету, и эта эмоциональная подпитка зарядит ее, продлит ей жизнь. Мне все время кажется, что я недоработал в этом вопросе, был недостаточно настойчив, когда я кричал на Маму во весь голос: «Что с Бабушкой?», Мама ссылалась на то, что у нее болит спина, ей физически трудно ее поворачивать, и в этом кажется не то, что мы себя жалеем, а есть ограничения, которые не позволят быть вечными и неизменно сильными: физические возможности организма истощаются, человеческая жизнь имеет предельный срок, пилюлей против старости не придумано, рецепта счастья тоже нет, и в этой ситуации вряд ли можем кого-то винить, даже себя. Я мог молиться истово об ее выздоровлении и подъеме сил. Мы могли чаще общаться по скайпу. Брат мог с ней проводить больше времени, когда приезжал. Все могло быть совсем иначе, совсем иначе, если бы мы вовремя приложили усилия, если бы мы себя не жалели, если бы мы отдали бы себя Бабушке, так, как она отдавала себя нам, всю, без остатка, без изъятий. Если подумать, что прадед Елисей умер в 1970 году, дед умер в 1997 году, а баба Сева в 1998 году, а бабушка спустя 17 лет, на целых 17 лет пережила их. Понятно, что не все эти годы она была в жизненном тонусе, последний год почти лежала, и не вставала. Она и так набегалась за всю жизнь, бегала как заведенный моторчик, живчик, просто ей уже было и 60, и 70, и 80, и мы еще понимали, что это все еще не предел, когда у нее был юбилей –ДР, когда исполнилось 80 лет, мы искали ей фейерверк с Кравом, уехали в райцентр. Это было 6 лет назад, в 2009. Так тяжело представить то, что с ним мы выбирали ей фейерверк, когда у нее отец и наш прадед был фейерверкером –артиллеристом. Вся ирония судьбы состояла в том, что Крав меня вез до Киевского вокзала, но уже на ее похороны, и я сказал ему, что я готов к любой нештатной ситуации в дороге. Сколько у меня уже было этих пересечений границы, я готов к ним, и ко мне приставали, и вещи выворачивали наизнанку, причем свои же, во внутренних, а даже не в международных рейсах, те же «свои», которые рьяно, ретиво и ревностно, «с душой и огоньком», смотрели мои дорожные сумки, когда я переезжал в 2012 году, так что я внутренне морально готов к любому сценарию. Просто ситуация в том, что я внутренне морально готов, но я не могу предугадать, как именно будет развиваться ситуация, и каждый раз по-разному. И каждый раз это сложно, и каждый раз это чистой воды импровизация, «как пойдет дело», никогда не угадаешь.

С тех пор, как мы переехали от Деда Коли в центр, с 2007 года, по дороге на работу, я постоянно ежедневно молился о ее здравии. Целых 8 лет я знал, что это неминуемо наступит, и безоговорочно верил, что этого в силу молитвы не произойдет- Бог не допустит, зная, что у нее есть болячки, что она себе накручивает, зная, что есть внутренние резервы, и что она трусиха, как и любая женщина, и боится боли, я верил, что она все же победит болезнь, и не сдастся, недуг ее не подкосит, не подточит. Самое главное, что я верил в силу своей молитвы. Более 8 лет, каждый день, изо дня в день, я оттягивал этот срок, этот неминуемый конец, я верил в продолжение, я верил в саму жизнь всему вопреки- обстоятельствам, ее собственному неверию, болячкам и слабости.

Пугает сама конечность бытия, предопределенность жизни, отчего появляется презрение к вещам, как к чему-то потерявшему всякую ценность, как шматье или драгмет. Иногда думаешь, что самое ценное из вещей это жилье и тачки, а все остальное из материальных ценностей просто расходные средства и материалы, поэтому вкладывать можно только во что-то большое и серьезное, а не в мелочевку, и когда думаешь, что нужно расти духовно, перерастаешь эти вещи, и приходит понимание не строить лишних иллюзий, строить жизненные планы и концепции, во всем просчитывать риски. Риски сохранятся, будут разные сценарии развития ситуации, желание выгоды, мира и безопасности для себя.

Нужно держать удар, мы многое потеряли, но взамен мы мобилизовались, мы стали крепче и тверже, и наши ряды стали плотнее. Мы будем работать над ошибками, мы пересмотрим свои позиции, мы вернем себе привычные нам вещи, мы будем искать выходы и решения, мы сделаем над собой усилие, мы выстоим, поэтому свалившаяся на нас беда, это и есть одновременно отправная точка, которая нас питает и заставляет нас двигаться дальше, это как мотиватор, наш мотор и наше топливо. Без этой жертвы наш путь не был бы так сложен и незатейлив, это испытание, которое нам выпало пережить, чтобы стать взрослее и старше, мы выросли, мы взрослели, теряя Деда и Бабу Севу- это было прощание с детством, теперь, спустя еще 17 лет я попрощался и с юностью, ступил на новый этап своего развития, когда я сам постарел еще на одного человека, еще на одну утрату, еще одну дощечку выбило в мосте над пропастью. 17 лет мы никого не теряли, и это лихо обходило нашу семью, если не считать травмы Жены, повлекшую утрату плода в 2011 году, и все эти испытания только отнимали у нас. Да, они делали нас крепкими и стойкими к ударам судьбы, но мы ничего не получили взамен, кроме новых качеств. Мы просто перегруппировались, мы выдержали удар, мы просто продолжили жить дальше, в новом качестве, перераспределив роли, жизнь пригрозила нам пальчиком, но мы продолжили кайфовать, как ни в чем не бывало. Все эти годы я жил со вполне внятным ощущением тревоги от того, что мы с Бабушкой ходим по краю, что она в группе риска, что это событие неминуемо, ожидаемо, не маловероятно, но когда-то потом. Но как себя морально не готовь к событию, к нему ты все равно окажешься не готовым.

Сосед умер в прошлый понедельник 12 -го, а Бабушка спустя 8 дней, 20-го, как кучно проходят эти события, что сначала я выражаю соболезнования и сочувствие, а потом сам получаешь не заживающую рану «в ответку», и человеку взрослому, опытному и подготовленному проще ко всему относиться, но это отнюдь не умаляет всю горечь ситуации от того, относишься ли ты к ней стоически или философски.

В эту ночь я собирался молиться, как только мне Мама довела сложившуюся ситуацию, то я раз 5 или 7 на работе, сидя за компом, прочитал 90 псалом, в надежде, что поможет. Ехал всю дорогу домой и молился, собирался молиться всю ночь, прочитать или пересказать «Видения болящей Веры», которые, раз ее подняли однажды, поднимут на ноги и еще. Я решил расслабиться, зная, будучи уверенным, что подействует еще раз, и это проверено на практике. Но я не молился на ночь, а ночью ее не стало, я проснулся и подумал, невзначай «она умерла», просто как мысль, постучалась в голову, и я разу отогнал эту мысль, как чумную, а потом подошел прочитать сообщения за ночь, и увидел оповещение от мамы. Грусть, печаль, сожаление, скорбь, наверное, это даже неприменимые слова, все какие-то однобокие –утрата, потеря, это то, наиболее емкое, что может обозначить твою боль. Да, что-то неимоверно большое, как груз, поэтому сознавая, что жизнь сама доставляет ей боль и мучение. Все же не мой отказ от ночной молитвы был желанием облегчить ее страдания, и пустить все на самотек, как Бог даст, или исполнить Божью волю. Когда ты чего-то хочешь и просишь, и при этом отдаешь, оставляя на усмотрение суда, так и здесь, только на усмотрение небесного судьи- самого великого Бога.

Конечно, «треш и угар» была моя поездка, начиная с того, какие люди встречались на пути. Была женщина из облцентра, и была женщина из узловой станции, они обратили внимание на то, как я писал мелким забористым почерком. Увидев мои непутевые заметки, они сразу почти хором спросили меня: «молодой человек, а вы, часом, не писатель?». «Нет»- сказал я, «просто наболело у меня, я на похороны еду», и все они замолчали в дороге- как будто я их заткнул этой фразой, но никакими репликами не высказали соболезнований. Мы все общались между собой, мужик с вахты, и его жена, которые ехали забирать своего ребенка-подростка уже для учебы в Россию из Украины, где его воспитывала бабушка, и у нее не было российского гражданства, а у него было. И я подумал, что у них, как и у меня ситуация, когда семья распилена на две страны. Потом эти женщины, жившие на две страны, мотавшиеся к своим детям в Россию, они такие интеллигентные были, все рассказывали про своих детей и внуков. Одна из них рассказывала другой, как ее сын что-то построил на свои деньги, обустроил святой источник, где облагородил прилегающую к нему территорию, на что получил грамоту церкви. И вообще все хвастались не достижениями своих детей и внуков, а более самими детьми и внуками, как своим самым главным личным достижением.

Потом, когда меня повел разбираться пограничник, my story-моя личная история и сама моя личность сразу вызвала у всех сочувствие и участие. Офицер, почти мой одногодка по возрасту, спросил про цель поездки. Я сказал сколько, и что я еду на похороны, ровно на 3 дня, и у меня нет никаких оправдательных документов, потому что телеграмма будет идти целые сутки, а за эти сутки ее успеют похоронить. Он сказал, что грядут выборы, их предупредили, что возможны провокации, и дана четкая установка никого не пускать, а я единственный, кто оказался в поезде, как гражданин России. И впрочем, я и так знал, что я потенциальная жертва на «удаление с поля», что я в «группе риска», но я особо не волновался, я спокойно принимал, что мне скажут. Так что какого-то особого волнения или бессонницы, беспокойства или мандража по этому поводу у меня не было, равно как и сильного волнения под впечатлением от смерти бабушки, и всей этой поездки в край чудес тоже не было. Я владел собой и хорошо себя контролировал, был ровным и спокойным, таким выдержанным. И больше в этом общении было полупроверки, что это за проверка шутейная, понарошечная, «петрушечная», проверка для отвода глаз, чтобы показать народу, что «служба бдит» и работает, что есть контроль и за дело берутся серьезно. Но это так для плебса, массового зрителя, для потребителя, чтобы «пипл хавал», чтобы народ боялся, чтобы держать в страхе, ежовых рукавицах, чтобы и дальше безбожно щипать народ, держать все стадо в стойле, чтобы никто не рыпался. Поэтому, как следует, в чем-то я ему даже и подыграл. «Дружба дружбой, контроль контролем», нужно «жути нагнать».

Человек понимает, что я еду на похороны, подтверждающих документов у меня нет, я провокационного возраста, первый кандидат на высадку, вот я сказал, что если захотят как-то проверить, то обязательно проверят, справки на выезд-то у меня будут на руках, на что он резонно ответил, что именно сейчас нужны эти справки. Потом ты проедешь, пересечешь границу, и там тебя поминай, как звали- сказал он. «Еду к матусе». «О, как ты сказал?!»- переспросил меня он: «Матусе?». «Ну, мама, матуся!» -сказал я: «мама, матуся, тоже так, в моей местности называют маму». И я понял, что задел в нем живую струну. Потом я уже вспоминал, что, когда я описывал в дневнике 2002 г., как меня задержали на узловой станции, тогда, после моей поездки тоже возникли какие-то придирки у ментов ко мне с документами. И в своих записях я придумал, что запел песню, и они запели песню вместе со мной, что идентифицировало меня, как своего, и поэтому они ко мне уже расположились этим, и я их обезоружил тем, что они прониклись ко мне земляческими чувствами, и по доброте душевной меня вскоре отпустили. Я воспринимал все эти придирки, как допустимое и обоснованное испытание, как вступительный экзамен, который должен знать, сдать на зачет, должен пройти это как подтверждение того, что мне нужно, чтобы я получил, что хотел. Как загадка Сфинкса, или какой-то способ для героя сказки про Конька-Горбунка, искупаться в чанах с холодной водой и котле с кипящим молоком. В беседе мне помогла та песня из сборника песен «Гарний настрий» «Спивають дити» «Мама- матуся». Просто достаточно было одного слова. Пароля. Как «мутабор». Подкупающего и обезоруживающего слова-ключа, которое бы дало понимание того, что при всей вашей разности, перед тобой брат. Мы вспомнили «Колискову» Билоножко «…прикордонник наш не спить» и «казки дiда панаса»,
и я подумал, что попутчикам покажется довольно странным, что я не дал на лапу, и отделался знанием украинского фольклора.

И я подумал, что подвох может сохраниться, я ведь не застрахован дальше попасть не на того, и еще мало ли еще что. Даже проводник может дать на меня наводку, и ко мне, как в проблемному, все теперь могут придираться, воспользовавшись моей проблемной ситуацией, к которой я внутренне готов, потому что мне, во что бы то ни стало, следует добраться туда вовремя, и успеть до выноса тела из дома, и со двора. Поэтому моим единственным желанием было, как можно скорей разделаться, и расквитаться, в той мере, что когда к тебе пристают менты на улице, и ты говоришь, что торопишься, или по тебе видно, что ты куда-то спешишь, они намеренно пользуются ситуацией, чтобы тебя приземлить, чтобы заработать на твоей спешке- раз это так для тебя критично. Так искусственно все затянут, чтобы ты и сам был не рад, если ты скажешь «оформляйте, как положено, по закону», то на этом больше времени потеряешь, будут оформлять мучительно долго, и составлять бумаги, причиняя тебе больше проблем твоей задержкой, нещадно карая за твою принципиальность и несговорчивость. Когда встречаешь человека, который проверяет твои принципы, следит за тем, чтобы ты повел себя принципиально, а потом, как только нашел, нащупал у тебя твою ахиллесову пяту. Вычислил и понял все твои уязвимости- наступает самое интересное. Вместо человека с железной волей, вместо человека с принципами, из которых стоило «делать гвозди», ты становишься таким податливым и управляемым человеком, из которого можно вить веревки. По образному выражению, ты становишься «честной давалкой». И катятся неизвестно куда все твои хваленые и лощеные принципы. По поводу встреченных мной в пути людей, облеченных властью, я так стереотипно и думал, кто из них будет гарантированно лояльнее и больше всего расположен ко мне- «взрослые» или ровесники. В ком мне не стоит рассчитывать на проблески совести, кто колеблется, а из старой закалки, старой школы, настолько правилен и принципиален, что еще самому стоит брать с них пример. Все претерпели за жизнь, все имеют к ней претензии, все хотят выместить злость от обид на других, все считают по себе допущенную несправедливость, и все хотят ее компенсировать, по мере сил, в тех бытовых ситуациях, которые выпадают им на долю. Жизнь ведет с переменным счетом, отвоевывая «пядь за пядью» у аналитиков из диванных войск и команды знатоков в комнатных тапочках. И я понимаю их искореженную веру, отсутствие моральных авторитетов, стойкой сбалансированной системы ценностных ориентиров. Циничное грубое жестокое время сделало их ханжами, пресмыкающимися и трусами, потому что выдаваться за пределы строя и выбиваться из среды это хватить пули или дисциплинарные взыскания и искать счастья на бирже труда, перебиваясь случайным заработком. Жизнь в системе это движение, как на трассе, соблюдая среднюю скорость движения в потоке- не больше, не меньше, не чаще, чем все остальные.

Все на бытовом уровне все зависит от личного усмотрения и личный фактор превалирует –может заметить, может нет, может реагировать, и если захочет к чему-то придраться и прицепиться, всегда найдет формальный повод и веское основание. Ты во власти проверяющего лица, учитывая те социальные роли, которые вам распределены бытовой ситуацией. Неужели, они, взрослые, более «нормальные», чем современные офицеры, из моего поколения, мои сверстники, которые родились в Советском союзе, но служили уже после его развала? Хотя бы потому, что старая опробованная система образования, воспитания мерами общественного воздействия, и так далее, действовала. Особенно это касается старых, взрослых, заслуженных офицеров, которые служили в старой, еще Советской армии, что не значит, что там, в кризисное перестроечное время и неспокойные 90-е все было круто и правильно, но «старая закалка» и «идеологическая обработка» наложили на них свой отпечаток. Так это после общения с офицерами, а гражданские советские люди –кто обеспечит их лояльность ко мне? Ничто не гарантирует их добропорядочность и их нормальность по отношению ко мне. К примеру, кто в советское время «стал нормальным» от «стадной» системы воспитания, как и всех остальные- стал порядочным, принципиальным и честным- далеко не факт. Наверное, те «выбились в люди», которых «учили по другим учебникам», что, воспользовавшись «нормальностью» других, они «шли по головам»? Кто среди усредненной массы готов был идти против правил. Отнюдь не время делает людей плохими и хорошими, беспринципными и мерзкими. Время есть тот маркер, который более точно высвечивает то, что в человеке есть плохого и хорошего. Что делало их нормальными, этих офицеров? Тяготы и лишения, разочарования в выборе профессии, неустроенность быта и в личном отношении? Они служили при Советском союзе, и вроде все было нормально-дармовая стабильность- возможность вкусить до развала империи схему действия социальных лифтов и сопоставить свою зарплату с зарплатой главного инженера- заместителя директора завода страны. Потом их жизнь круто изменилась, падение Советского союза-проснувшись утром в другой стране, горячие точки, кризис неплатежей и задержка зарплат, стойкое снижение привлекательности престижного социального статуса и все такое, и после этого они и жили все время в жопе, в коммунальных квартирах, после чего настраивались, что вот-вот, и все наладится, надо потерпеть. Не то, что трудности отсеяли лишних людей. Не то, что пошли служить только верные и идейные, потомственные военные, из династий. Шли служить и те, кому больше некуда было деваться, кто не мог найти себе другого применения. И у этих людей были и есть личные кризисы и им также мучительно, как и тебе, себя найти, и они также мучатся вопросами, на которыми тщетно пытаются найти ответы, дезавуируя и обнаруживая себя. В отношениях власти и подчинения, и в комедии положений все решается на бытовом низовом уровне.

Поэтому все мое ожидание от визита в Украину, как места для проверки моих принципов, было такое же, что я еду в «Кривое зеркало», я еду в Зазеркалье, где все будет с ног на голову, где все будет в таком искаженном восприятии после обработки телевизором. Гротеск, где все будет сложно, все будет неправильно, все будет избыточно депрессивное от эмоционального фона поездки, и все будет таким не естественно грубым, к чему никогда нельзя привыкнуть, и что ты никогда не захочешь принять эту жизнь в предельной остроте ее переживаний и накале, этот образ жизни дикого поля, эту природную враждебность, подозрительность и патологическое недоверие по отношению друг к другу, напускную холодность и отчужденность, которой встречают новичка. И ценишь людей здесь, скорее, не за то, что они такой национальности, веры или убеждения, а именно ценишь за их дела, за их поступки, за их поведение –поэтому все личное- первостепенно, а национальность и вера не только вторична, но уже имеет опосредованное значение. Человека, проникшегося твоей «мамой- матусей» нечего не сдерживает повести себя с тобой принципиально и по правилам, ничто не сдерживает формально причинить тебе зло, и даже не злоупотребив своим положением. Думаешь, что ты кого-то как-то разжалобишь, апеллируя к своей беде и ситуации, расчувствуешь или как-то что-то «таке зворушливе» на него подействует, ничего от этого не поменяется. Просто их не тронут ни твои слова, ни твои дела, ни твои заверения, ни уважительность твоих поводов. Ничего это их не тронет, и ни к чему не обяжет. Ты ни в чем не угадаешь. Каждая ситуация нова и чрезвычайна. Рецептов успеха не существует. Везение дело случая, и правильное поведение это стопроцентная интуиция, ориентируясь по обстановке. Ни у кого нет правильных ответов. Они сами приходят, как патроны в обойму, каждый к ряду, к месту.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 52
Опубликовано: 30.03.2018 в 00:40
© Copyright: Алексей Сергиенко
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1