Крила. Глава 36


Вспоминая город моей работы по распределению в разговоре с Женой, я сказал, что город менялся на моих глазах. Я не отслеживал изменения последнего времени по Интернету- как строительство нового ТРК или обустройство набережной или площади с фонтаном перед вокзалом. Город не оправдал в полной мере моих надежд, что иногда и сам не рад, самому хочется все поскорей забыть, перелистнуть эту страницу, где я не реализовался-у меня был отличный старт-а потом бесславных три года ожидания увольнения. Но когда с Женой говорил про дома, в которых мы с ней живём, я сказал, что туда нет желания возвращаться в город, где работал, ни в первую, ни во вторую квартиру, где спал на пуфиках. Как не хочется ехать ни в родное село, ни в облцентр. В ее городе не высыпался в спальном районе, хоть и кровать хорошая там была, и не гудела улица, пьяные не шатались, которых сильно было слышно в историческом центре, где тоже было неуютно спать. У Мамы не выспишься, потому что докучные мухи летают и садятся, бесстыжие, прямо на лицо. Все в селе надо перестирывать, тоже все диваны и пружинные кровати раздолбанные, которые милы и дороги сердцу, как память, и в них ничего не хочется менять-потому что через эти предметы и вещи проходил электрический ток четырех поколений моей семьи. Здесь тоже неудобно спать, плечо левое болит, везде по-своему неуютно. Жена говорит, что надо иметь одно жилье и обустраивать его «под себя», а не жить в чужой мебели и декоре, где ничего не дозволено менять и ничего не меняешь, потому что не понимаешь, насколько долго ты здесь, и прогнозы делать проблематично, и это ощущение времени, только как данности, непостоянства и цыганства, не покидает. Я там, где моя семья, я там, где я в текущий момент. «Дорога мой дом», как начальница сказала, что «мы фирма одного проекта», и про одного из руководителей проекта, что «человек, который будет удачен во всем и справится с любой работой, за которую бы не брался. Ответственный сотрудник, который может отвечать за любой профиль». Это важное качество, говорит о пригодности человека, о его состоятельности, о том, что он потенциально может работать в разных направлениях, и быть эффективным и успешным, вот о чем это говорит. О том, что человек быстро вникает во все, разбирается и пытается быть задействованным. Когда я говорю, что дорога мой дом, я вспоминаю мой первый день работы в Цехе- мне нужны только розетка и стул. Стул чтобы сидеть и устроиться поудобнее, а розетка, чтобы включить ноутбук. Эта универсальность- все свою ношу с собой, наука обходиться малым и постоянная готовность к переменам она сделала меня универсальным, приспосабливаемым и гибким, когда за это хвалят других, я автоматически принимаю это на свой счет, потому что знаю, что мне такого никогда не скажут-потому что бояться потерять свою власть и что их «колдовство» и «злые чары» надо мной закончатся.

08.06.2015. У Брата плохие анализы, кровь густая, сказали ему разжижать. А Бабушка сегодня упала, но заваливались на мягкое, за что я отчитал Маму, а Мама стала огрызаться в ответку, и Сын тоже завелся, когда сидел рядом со мной на диване и слушал разговор. Сын тоже как-то взбудоражился, ему передалось мое настроение гнева.

09.06.2015. Сегодня снилась Бабушка, старая кухня в доме, где сушатся сухофрукты в этих противнях, как всегда у Бабушки летом. Только не могу понять, что это за фрукты, и потом Мама приезжают и с ней какие-то люди, и эта «летняя кухня» не похожа на летнюю кухню, в ней фактически два этажа, и она просторнее основного нашего кирпичного дома.

С постройкой этой новой летней кухни на месте старой хаты Бабы Севы были связаны надежды и определённого рода ожидания. Во-первых, титан, который должны были пристроить к ванной, для которой обложили даже целый угол плиткой, условно отгородив пространство. Все так и простояло, несмотря на смонтированный угол- «руки не дошли». Баба Сева так и не стала жить, и не переместилась на постоянной основе в старую кухню, не сделала ее своей «официальной резиденцией». Какое-то время она действительно пожила там. Но, без постоянного печного отопления там было нечего делать от того, что там было незручно и неуютно. Сам уклад жизни менялся на ходу –замена электросетей, прокладка газопровода. И за столько лет, считай полвека, так и не смонтировали канализации. Был на двору устроен умывальник, его так и не переместили в дом. В кухне печь смонтировали коряво, дым забивал всю комнату, как в бане, которую топили по-черному, от въедливого дыма, которым можно было угореть. Чтобы проветрить, открывали двери и окна на распашку, а открывалась только форточка, он медленно уходил в одно-единственное окно. Так как окошко в сенях летней кухни, обзором упиравшееся в стену курятника, даже не отрывалось, не было предусмотрено конструкцией. Так, летняя кухня стала, скорее, складом и амбаром, многофункциональным комплексом, на котором максимум, что готовили, то если не хлеб, то варили в казанах прокорм для домашней живности, птиц, куча картошки и или картофельная кожура, очистки, лушпайки, которые вываривали.

Мы радовались, когда вылуплялись свежие курчата, которых выращивали в какой-то кастрюле, а потом пересаживали, немного подросших, в летнюю кухню. Мне нравились только что вылупившиеся маленькие квочки, желтые, как мультяшные миньоны. При этом не нравились те, что уже были мальками, подросшими, с вытянутыми шеями и облезлые от выпавших перьев, неуклюжие и худые, как вещи навырост, которые тебе не по размеру.

Мы помещали курчат и качат, которые выхаживались, как в инкубаторе, для роста до того размера, чтобы их можно было впустить во двор, чтобы их уже гарантированно не мог утащить кот или пес, или даже гавы- вороны, для чего мы устраивали систему «панцирь»- накрывали их большим ячеистым решетом, через которое просеивали зерно, и оно спасало, как колпак, и служило им физической защитой от «атак с воздуха». Баба Сева кормила птиц, и когда «поралась», она выискивала места кладки яиц, забираясь в курятник, изучив все места схрона. Потом на отдельные яйца высаживали смирную квочку, и она их грела своим телом и теплом, ей носили зерно, и она продолжала выхаживать курчат.

В сене соседней повитки кошка заводила котят, и на них, как на чудо жизни и рождения, было интересно посмотреть, потому что все было окутано и овеяно какой-то непостижимой тайной. Мы искали потом с Сестрицей счастливых четырёхцветных котят, но их также нереально было найти, как и четырехлистный листок клевера, под который мы засеивали пятую часть огрода.

Я думал, как не сдержал слово и обещание перед Бабушкой, не приехав в село, когда мне исполнилось 25 лет. Но я должен думать о себе, о своем будущем, о семье, обстоятельства и жизнь изменилась, и я пересмотрел свои взгляды (а не это ли подточило ее силы не менее, чем старение, возраст, болезни и травмы, моя необязательность, что я не был настолько близко привязан к селу, что я смог без него жить и обходиться, чем подвел и бабушку, обманув ее ожидания, тогда как она меня любила больше всех?

13.06.2015. Новость о симметричном «погроме» украинского консульства в Москве, и это означает, что конфликт из политического переходит в бытовую фазу, и от этого становится мерзко. Оттого, что власти не заслали своих Штирлицей, и агентов влияния. Оттого, что власть отпустила ситуацию. Оттого, что власть медлит и бездействует не предпринимает нужных и решительных мер, а ситуация усугубляется тем, что она переходит в острую, бытовую фазу, от того, что она бездействует и тупит. Виновата власть. Виноваты олигархи. Именно они устроили это месиво и крошево, они спонсировали конфликт, за их активы велись эти стычки и конфликты. Все довольно просто и прямолинейно, и без изысков. Это никакая не политика, не геополитика, это просто дележка ресурсов, это просто такой передел собственности, или новый рейдерский захват, более крупного пошиба и масштаба, и ничего более. Это просто их попытка пересмотреть эти итоги приватизации, когда олигархи укрепились тем, когда скупили кучу украинских предприятий. Конечно, это естественное объяснение, что они захотели их отобрать, и вернуть баланс силы, обратив ситуацию в свою пользу. Переиграть, когда стали достаточно сильными. Отыграться.

22.06.2015. Я нашел новую параллель, которую мог бы изложить в своей книге то, что «у горобця колино», что Отец и Бабушка постоянно употребляют в речи.

Отец начал что-то «заливать» про какой-то маеток, который был у семьи в селе. Я стал опровергать, что он спутал, что тройка коней была у богатой семьи его бабушки. Он мне стал отчаянно доказывать, что не бабушкина семья вовсе состоятельная, а его дедушка был известным священником. Я стал доказывать, что всего лишь псаломщик, потому что когда смотрел все дореволюционные справочники, и там и близко не было священника с такой фамилией, а кроме как в этих справочниках доступной информации и не было, а был только в мамином селе и в его селе был один и тот же священник, вот какое было совпадение, как я долго искал, какая связь между Отцом и мамой, кроме того, что они мои родители, и его и ее селом, если между ними искать что-то общее.

Отец разозлился и раздражился по поводу того, что я сказал, что он неправильно берет на себя обязательства, хоть и живёт у Тети Лиды. Отец преобразился, рассвирепел, как оскорбился, оттого, что я указал ему на его неправоту и стал его поучать. И я его таким прежде никогда не видел, только слышал, когда мы от невоздержанности раньше спорили по телефону. Было реально странно его видеть таким, как того, кто долгое время скрывал свое обличье, что тебе непривычно его видеть таким бесконечно далеким даже от проекций на него. Ты не готов его таким воспринимать, и это тебя удивляет его резкая перемена в лице. Вчера мы говорили до 12 часов ночи, мы обсуждали все подряд. Меня самого несколько раз «вырубало» во время разговора, и я стойко переносил борьбу с сонливостью, усталостью. Мне все время хотелось спросить о тех вещах, как обычно пишут в журналах «20 вещей, которые вы должны спросить у своего отца». Вот после прочитанных статей про Теодора Резвоя и его отца, путешественника Павла Резвоя, многое становится интересным, потому что видишь, что от отца закладывается в сыне, так и, несомненно, во мне многое от Отца и это нельзя отрицать.

Брат Алик в Интернете выложил свои фото, которые были прикольные о его детстве, службе его отца, как сказала Жена: «самое интересное в его жизни случилось до достижения им возраста 10 лет». Действительно, в моей семье многое интересно. Многие люди замечательные, особенные, удивительные, как постоянно подчёркивает коллега по работе. И дело не только в скрытых талантах, или связанных с нами событиях. Все так в нашей жизни переплетено, что у Алика и меня сыновья названы почти мусульманскими именами. И удивление вызывает именно то, какая интересная и насыщенная выдалась жизнь, что в ней сочетаются культуры разных миров. Не то, как говорит Жена, во мне сильно желание выпендриться, приподнять себя самого за счёт близости или принадлежности к моим именитым родственникам, или известным знакомым. Вовсе нет, это не главный аргумент, не цельный, и не самый важный. Как они все оказывались на переднем краю, в самой гуще событий, как они оказывались на волне, не только благодаря непостижимости судьбы, а одному только стечению обстоятельств.

Про Брата Отец сказал, что Брат не корыстолюбив, и поэтому он ничего не добьется. Он не алчный, он не любит денег, не ставит их превыше всего, не стяжатель по своей натуре. Я сказал: «Все члены нашей семьи, ни Дядя Толя, ни Дядя Вова, ни Тетя Нина не скопили богатства. Мы не предрасположены к этому. Другое дело, что человек будет делать с этим бременем, с деньгами, чтобы ими распорядиться?». На вопрос о том, что ни я, ни Брат не привязаны к земле и не привыкли на ней трудиться, и поэтому у нас не вышло фермерства. «Этот путь был убыточен»- как отрезал, категорично сказал он. Я тогда просчитал, что я больше прокатывал бензина, чем стоили все эти выращенные овощи, просто не стоили того, чтобы ими заниматься. Решение взять у колхоза эти земли было неправильным. На вопрос про кабана, который напал на него во время проливного дождя, Отец сказал, что не помнит. Я несколько раз переспросил, так был тогда кабан, или не было? «А был ли мальчик?». Плод твоей фантазии и буйного воображения, или ты меня тогда разыграл? «Тогда там водились». Что водились, я и без тебя знаю, так в тот момент, были они или нет ? Он не ответил, он так и не ответил утвердительно, как я у него не пытался это выудить. Он чего-то сразу переключился на другую ему удобную тему, заговорил про ресторан, про прогулки, как он хочет посидеть в кафе, но не хочет сидеть в ресторане. Несерьезность сквозила во всем-начиная с этой темы про кабана, с которой он «съехал». И про рестораны- я подумал, что в самой мелочевой и бессодержательной теме отец не может быть искренним и прямолинейным, открытым и честным. Я понял, что это все рисовка и дешёвые понты, чтобы показаться круче, слишком дешевые, они не стоили всего этого разговора. Просто это все, что сделало нас скучными и неинтересными- такой добровольный отказ от развлечений, от удовольствий- путь аскезы и самоограничений. Отец избегает ресторанов из-за дороговизны. Я просто игнорирую их из-за того, что у меня интересная финансовая ситуация, которую я не знаю, как разрешить. У меня уже нет того волшебного карманчика, в который можно было без конца залазить. Просто я как Отцу сказал в сердцах, что когда хозяйка квартиры заговорила как повысить плату «на один шаг», то сбегу. А потом подумал, что у меня нет таких денег. Страшно, но у меня нет даже резервных денег, на случай смены жилья, потому что нужно отдать три цены- часть риелтору из суммы за месяц, сумму аренды и вторую сумму, как задаток. В итоге мне нужно отдать три цены, и в итоге, я уже почти год работаю, а так и не наработал на эту сумму- дико и смешно, но я, работая в Метрополии, и получая неплохую по ее меркам зарплату, так и не наработал на ту сумму, которую отдал в качестве первоначального взноса за съем жилья. Так что и смех, и грех. Бог помогает, как-то держимся «на честном слове и одном крыле». Даже нет суммы на первый взнос на приобретение машины, и мы всю сумму, которую есть, потратим на отдых на море, потому что в прошлом году не отдыхали, и Жена давно не была на море. Да, именно так и складывается, что сейчас можно напрячься и купить машину, а вместо этого мы сливаем деньги на отдых, а если так задуматься, то «слив» денег на съем жилья идет постоянно. И вот именно по этой причине не удается скопить, и не достигнуть коммерческого результата и финансового преимущества.

23.06.2015. Зато в других жив и фонтанирует, бьет ключом дух стяжательства. А я могу только удивлять своим творчеством и живу в говне, и ничего не делаю чтобы избавиться от этого незавидного положения. Пытаюсь решить все какие-то примитивные, элементарные вопросы моего отца, тогда как мог целиком посвятить вопросы себе и своему отдыху. Вместо того, чтобы наслаждаться жизнью и кайфовать, я решаю чужие проблемы. Да и сам Отец проводит время не так, как обычные люди. В то время, как мы могли бы развеяться, расслабиться, и как-то отдохнуть, к кому-то съездить в гости, мы выясняем отношения. Мы не то, что конфликтуем, я просто себя сдерживаю, потому что почва благодатная для этих раздоров. Когда у меня спросила коллега, как мы проводим время с отцом. «Мы беседуем» сказал я. Я уклончиво сказал, я не сказал, что мы с Отцом фактические не общаемся, потому что мы не виделись 1, 5 года. А так, по сути, оно и есть. Мы толком не общаемся с ним и сейчас, после разлуки. Вечером он спит, по ночам молится, когда я ухожу на работу, он торопится на службу в церковь. Вот так и проходит наше общение, общение отца с сыном, где кто-то мог бы взаимовлиять и помогать друг другу, проявить участие, чему-то научить, что-то подсказать, кроме того, что неплохо бы мне петь в клире.

Отец, следует признать, конечно, сдал. «Отец сдал» из-за того, что его как бы и поддержать надо, но это и в науку ему пойдет, это он сам себя проучил. Он сам все испортил. Это просто как-то морально повоздействовать на него, не высмеять, не укорить, а такого чувствительного пожурить. Это уже не то, надо просто решить проблему. Не морали читать, а спасать ситуацию и брать вопросы в свои руки, как-то разруливать.

С экскурсией вообще вышел смех. Я знал, что к обеду он после службы в церкви, куда он ходит, освободится, и договорился, что его проведут и в музее все покажут. Благо, руководитель проекта, с которым прежде эту возможную тему корпоративного сбора и экскурсии для своих, мы уже неоднократно обсуждали, с утра к нам заходил. Потом, когда с Отцом говорил, он сказал, что гуляет. Я сказал, что отправил ему смс, чтобы он прочитал, что его ждут. Потом он сказал, что деньги не пришли, а узнавал в других отделениях банка. Конечно, они не знали, и он не знал. что в других филиалах не отображается информация. Я подумал, что не верю ему, неправдоподобно звучало из его уст, и я подумал, что раз у банка такая обширная филиальная сеть, значит и сведения должны отображаться. Я подумал, что он был неубедителен и его всерьез не восприняли сотрудники банка, что «отшили» его, ограничившись «дежурной» расхожей отмазкой. Он потом сказал, что поедет разбираться, сказал, что так ничего не решится дистанционно, поскольку они ведут региональные базы автономно, самостоятельно. Но, тем не менее, я сбросил ему адрес, куда и как ехать, на Вавилова, д.11. Потом позвонил ему напомнить. А он: «я гуляю, я гуляю». Я подумал, что он отложит поездку в банк на позднее время, раз с экскурсией тут договорено и его ждут. Для чего, чтобы удостовериться, я его переспросил: «Ты едешь? Тебя человек ждет. Приедешь?». И потом я несколько раз связывался с руководителем проекта, подтверждая, что он едет, а потом, когда ориентировочное время на дорогу 15-20 минут вышло, я у Отца спросил «где ты?».
-У входа, на вахте.
-Где, на вахте?»- я говорю: «заходи, где ты есть, где стеклянный вход, и иди к подводной лодке».
-Какой подводной лодке?.
-Напротив, на другую сторону реки перейти?
-Куда перейти? Музей и лодка на одной стороне реки.
-Я тут, у банка.
Я говорю: «выйди из здания, там, прямо напротив выхода пришвартована подводная лодка!
-Здесь у входа в банк нет никакой подводной лодки.
Отец подумал, не знаю, что, или он намеренно меня не понимал, или не переспрашивал, или попросту проигнорировал мои предложения насчет культурной программы в виде экскурсии, видно ему, вообще, было плевать на все с высокой колокольни. Я подумал и на свой счет, что я не убедителен, и поэтому на него не подействовал, но и на его счет отнес. На его невнимательность, рассеянность, раз у него все совместилось, и что подводная лодка, и сбербанк, и все сразу. Он или прослушал в пол-уха или из того, что я ему говорил, он или не понял смысл сообщений, или не воспринял, а переспрашивать было неудобно, производить впечатление несобранного и невнимательного человека. Тогда как трудно было не понять,

Я старался быть максимально доходчивым в сообщениях, адресованных к нему. Впрочем, Отец вел себя целый день, как растяпа с друшлаком вместо ушей, и луноход. С одной стороны его, по-человечески, даже и жалко, потому что он взволнован оттого, что не может получить свое бабло и им распорядиться. А с другой стороны, он сам натворил, и с какого перепуга мне его жалеть? Нужно просто решать эти проблемы, а не мучиться оттого, что что-то не так вышло. Нужно исправлять ситуацию, как-то выходить из положения. Трудно, тяжело, но возможно. Это хоть вовсе и проблематично, но есть ходы, этим можно заняться, благо бы обстоятельства завтра позволили бы мне решить оперативно эти вопросы. Иногда отец становится неуправляем, трудно предсказуем, фееричный тип, мен оф мистерии, несносный дед. Он не то, что держится особняком, но он чужой, он реально чужой, по поведению, по тому качеству, которое другие люди называют «адекватностью». Да, он образованный, интеллигентный, эрудированный и предупредительно- вежливый человек, но в то же время и хитрый, и расчетливый, и в тоже время хочется вспомнить выражение «хохол хитрее черта, но глупее вороны». Это истинно так. В этом и проявляется вся сущность. Я вижу, как с одной стороны, я могу помочь людям. Но в то же время, что я могу реализовать свои планы и свои идеи из того, что есть, если буду стараться для себя, ведь «своя рубашка ближе к телу». Поэтому, мне оттого и обидно, что именно так ведет себя тот, кто дал мне жизнь. Оттого мне и хочется всеми силами не быть на него похожим в нераспорядительности, в инфантильности, когда он хвастается перед маленьким, что «купит машину вам». Я понимаю, что это все несерьезно, это все рисовка. Дед, Сынок, у тебя, мастер спорта по построению воздушных замков. Это просто плут, твой дед, такой же как и Дядя Вова, когда Тетя Нина угощала Брата и дала гостинец, он невозмутимо провел взглядом и сказал: «А я что? Я племенника коньяком поил». И ты понимаешь, что все, что они делают для тебя, это просто прыск, это просто свист. В них нет ни какой-то серьезной помощи. Иногда она совсем мизерная или символическая, не привыкли что-то делать для других. Сергиенко –те, которые живут для себя лично, это законченные эгоисты. На примере Отца или Дяди Вовы я не вижу какого-то участия или помощи. Нет, справляйтесь сами, выживайте, как сможете. Как этот парень наш племянник приехал сюда, в Метрополию, даже он ко мне не поехал встретиться, он поехал к своей телочке. Вот оно, легкомыслие. Вот оно! Вот он, инфантилизм. Он соседствует с ними, он их сопровождает во всем. Бесталанность в действиях, и бесплодные усилия, тщета и суета, как результат всех начинаний. Вот что их сопровождает. Хотя, с другой стороны, зная и их отношения, и общение с Братом, нулевое, он не верил, что я брошусь им помогать, хотя бы по тому, что видел, что не проявив к нему никакого участия, не на что рассчитывать взамен.

Брату все дается легко, в отличие от меня. Не знаю, почему. Может быть, оттого, что я собрал все возможные препятствия и противодействия на мою службу, оттого, что мне тяжело приходилось и во всем занимался и старался, и думал, что я смогу одолеть оппонентов, противников и откровенных кровных врагов, но я как боролся с ветряными мельницами, как мне было тяжело и напряжно взваливать все на себя, весь этот груз ответственности, я просто выстоял, выдержал, но ничего с своей эпической-героической борьбе не имел. Получил практику и богатый жизненный опыт.

Отец сказал «у тебя везде друзья». Да, сказал я, а сам подумал, что я все время помогаю другим, чтобы меня не забыли, чтобы не как ты в своей день рождения других не обзванивать от щемящего чувства одиночества, когда ты единственный в свой день рождения звонишь людям сам, а не тебя поздравляют и навещают. Сам думаю про Ежика в уме, а если так серьезно задуматься, кого бы я из друзей бы попросил тогда о помощи, кому бы я мог доверить вопросы заняться обустройством, всесторонним обеспечением: питанием, ночлегом моего отца? Кому бы я мог доверить расквартирование, определить на постой, проживание отца родного? И стало действительно тяжело с выбором тех людей, которым бы безоговорочно доверял. И это все мое общение с Отцом напоминает какие-то раунды поединка, где поединок идет, но он разорван во времени, постоянно происходят разные паузы, от недоверия, от недосказанности.

Почему я с Женой так заговорил об отце, и так показательно, чтобы он услышал. Не потому, что я уличил его во лжи или недомолвках, а полно и наглядно демонстрируя, что у меня полная открытость, прозрачность, транспарентность, и я не держу никакой тайны. В его поведении от нее не хочу скрывать как факт проявление его малодушия. Если человек так себя ведет, он должен видеть, что ему нет послабления, именно такой должен быть эффект. Я хотел ему показать, что я делюсь в информации с ней полностью, ей доверяя, не в пример его скрытности от Мамы. Вряд ли это со стороны воспринималось как мое ябедничество или «держи вора», алармировать о чьих-то косяках, чтобы потом его показательно клевать, приковывать к позорному столбу. Я хотел его порицания всеобщего за нечистоплотность, вот что мне важно было, застыдить его. При Брате я не мог, посеяв в нем очередное чувство обиды на отца, с мамой не мог, потому что они не общаются, и в моем круге была только Жена, которую я не призывал совместно осудить Отца за недоверие, а просто сообщал о выявленной и вскрытой мной причине и отгадке того, над чем бился несколько лет, пытаясь определить корень наших бедствий. Недоверие. Оставив я при себе эту инфу про Отца, он бы понял, что тайна, как была, так и есть, похоронена между нами двумя, а здесь примешивается еще как арбитр и Жена, отношениями с которой он, конечно, дорожит, и в чьих глазах он не хотел бы себя ронять, поэтому это резонанс был нужен.

Жалко было, что я пиво не вылил показательно в раковину, но я такой человек, которому не нужна была лишняя рисовка. Перед кем мне рисоваться? Вместо того, чтобы рисоваться, упражняться в справедливости уроках, мне нужно было просто тихим голосом уколоть Отца и выпытать его. Получив рычаг воздействия на него: «скажи так…». На что он морщинился, отворачивался, и не смотрел в лицо, именно потому, что правда была ему неудобна, колола глаза, он не знал, куда от нее деваться, от этой правды, от нее было «не спрятаться, и не скрыться». Она стала той костью и комом в горле, камнем на душе и плечах, больше который уже было никуда не деться, не избежать. Затяжной блеф и фол стали донельзя очевидными. Тайное стало явным.

Брат достигает успехов, он все пробует, как и я. Писать стихи, увлекаться музыкой. Правда, у него было только стучание на баночках. Проба пера писать «Сторге», «Дыня», что меня подвигло на графоманию и творчество. Все это издержки роста. Он также проходил, как и я, что у нас, до его и моей моногамиии приблизительно одинаковое количество женщин в донужанских списках. Все у нас похоже, ведь мы братья, мы сделаны из одних и тех же клеток в разных комбинациях, и при всей нашей внешней несхожести, многие вещи у нас похожи.

Отец расстроился, как маленький ребенок, когда я сказал, что нужно ехать разбираться со счетом, а у меня нет средств. Он первым делом распечатал пиво, сняв крышку, обозначив то, как можно расслабиться, уходя от проблемы. «Когда собрался пить, куда тебе еще пиво? Ты в дорогу едешь! Тебя ссадят с автобуса!». И я подумал, что желание отправить автобусом было самым простым и эмоциональным. Потом я дозванивался в банк. И он ходил в соседней комнате, спальне и слушал, как я дозваниваюсь, но безынтересно, как будто ожидая, что проблема или решится мной, а сейчас от него ничего не зависит, или «рассосется сама собой». Учитывая, сколько я мучился с автоматическими ответами, и работой оператора, переключая со звездочки на решетку. Потом, когда я уже связался с девушкой оператором, которая стала со мной плотно работать, она стала давать данные, и я видел, что он оживился. Когда я торжествующе его уличил во лжи, сказав ему, что он врун и лжец, который скрыл от меня информацию. Но он в ответ не стал оправдываться и отрицать, а стал паясничать, и это и было его «защитной реакцией». Он стал обезьянничать и кривляться, говорить, что это все злые неопытные сотрудники банка, которые всего день работают, и все сделали, не как он велел и просил. На что мой ответ, как обвинение, был четок и резок, в его преследовании я стал еще более жесток и агрессивен: «Ты солгал! Ты обманул! Ты решил схитрить!». «Он, лукавый меня попутал, сатана».

Прямо как в каком –то фильме про измену и предательство кто-то из антигероев из училища гардемаринов все крестился, божился и приговаривал персонажу Домогарова «бес попутал». Но я не унимался: «Ты сам все испортил! Ты сам все натворил!». «Это все злые сотрудники банка»- он вертелся, как уж на сковородке. «Я буду звонить твоему Крестному!». «Ах, Крестному!»- сказал я, как Мама говорила, такими же интонациями и в такой же позе, как я, в свое время, воспитывал я свои подчиненных. «Крестному?!»- сказал я. «Да на мои звонки просто так пообщаться, без обязательств и без просьб с моей стороны, он уже год как не отвечает, сторонится и избегает общения. У него, думаешь, есть желание заняться твоими проблемами? Лучше избеги позора- никого не посвящай в свои трудности». «Я позвоню другу»- это все была демонстрация беспомощности- попытки обратиться к кому-то из однокашников, которые и близко в этой теме не работают. И по его речи и интонациям я понял, что это самые авторитетные люди, которых он знал, и кроме его однокашников за 30 лет после выпуска других авторитетов и влиятельных знакомств у него не появилось. Не нажил ни связей, ни оброс знакомствами.

Потом он собрал сумку, как пионер, и собрался выезжать. Выглядело это дешевым трепом родом из моего детстве, когда Отец по каким-то причинам не сходился в мнениях с домашними, хватался за велик или сумку, заправлял в носки края брюк и уматывал прочь на дизель, чтобы умотать на узловую станцию. Сначала рассчитывая на то, что его будут умолять простить и упрашивать остаться, а потом, старательно изучив его поведение, попросту на дурь уже махали рукой. Как прием воздействия это уже не работало, а новых методов Отец за 30 лет так и не придумал. Я говорю, ты даже не знаешь, когда отправляется автобус. Я сказал, что «В отличие от тебя, я готов помочь. Ко всему, я разбираюсь, прежде, чем принять какое-то решение. И никуда ты не уедешь, пока вопрос со счетом не будет закрыт». Потом я несколько раз его звал к ужину, он сказал что в него ничего не лезет, а выпив чай, сам уткнулся, зарывшись лицом в покрывало тахты в спальне, и почти плакал. Лицо было красным. Видеть своего Отца таким беспомощным, слабым, уничтоженным, униженным ситуацией, чиновничьей бюрократией и корпоративными правилами Сбера и моими словами, и таким рыхлым было мерзко. Мерзко было отчасти и от того, что и с Женой я говорил нарочито демонстративно. Адресуя не ему лично претензию. Но жаля его тем, что распространялся о нем «что папа сам наказал, сам себя перехитрил, и ему пенсию не платят уже как два года». Напевая во время того, как мыл посуду на кухне, что «жадность это скверно», было сильное желание его проучить, как реванш за все его такое неприличное поведение, как будто настал час предъявить все претензии, которые к нему накопились за это время, и от меня, и от Мамы, и от Брата, и даже от Сына, что дед к нему не приехал, когда он родился и уже ребенку год и три месяца, и только сейчас в нем проснулись чувства. Я не знаю, можно ли сказать в этой ситуации, что было во мне сильно желание одновременно и справедливости, не то, чтобы раздавить Отца, но показать ему, как он считает себя умным и умнее других, что это ложное восприятие.

С целью самозащиты, как бы «включая дурака», он плел: «но я ведь в этих вещах банковских не разбираюсь».
Я апеллировал:
- Сотрудники банка не выйдут за пределы твоих желаний. Бумаги подписывал?
- Подписывал.
- Заявления подавал?
- Подавал.
- Все, сотрудников банка ни в чем упрекнуть нельзя.
- Просто она не разбиралась. Она мне сама говорила, что она первый день работала. Ах, она такая-сякая!
- Такой-сякой именно ты, потому что ты закрыл счета сам, верно?
Из чего вывожу, что он поехал сделать дубликат, ему не дали сделать. Тогда он решил закрыть счет. Он закрыл счет, так деньги перестали поступать вообще, как только он снял средства с них, и положил конец счету, но он не предусмотрел, что деньги не могут уходить в пустоту, и он сказал, что его гоняли по всему городу, но это все размахивать руками и пускать пыль в глаза, это его известный метод. Просто он в этот раз действительно перехитрил сам себя. И мне пришлось звонить старинным товарищам, закадычным друзьям. Я не стал признаваться в том, что от моего неумелого хозяйствования, я стою на таком пороге в отношении денежных средств, когда очевидно, что зарплата придет только через 2 недели, а как жить дальше. Я понял, что не смогу даже дать Отцу денег на дорогу, и он мне сказал: «я пойду к нашим, в церковь». «Кому ты нужен? Будешь побираться?». У меня есть полторы тысячи, вот это было просто финиш, а как возвращаться обратно? Мне пойти к метро, денег просить? Брать кредит, который мне никто не даст?». Отец вообще нерационален, как он живет, неизвестно, это не самоуничтожение. Я ему сказал то, что ты сделал с собой, со своими счетами и карточками, это не просто самоуничтожение. Человек, который сам себе все испортил. Вот оттого-то и он принял решение уснуть, чтобы проспаться, выплакаться, чтобы стало легче. Я же знал ситуацию изнутри и от всех действующих лиц и персонажей моего жизненного театра. Я знал, что и в этом он лгал, он лгал во всем, от начала до конца, просто думал, что я поведусь на ложь, или пропущу мимо ушей. А я не дал понять, поверил ли я в его little lie, просто даже если бы мне и хотелось поверить. С моей стороны было демонстративное различие, как когда тебе не хочется разбираться, и ты дашь оценку потом, просто оставляешь вопрос открытым, чтобы потом к нему возвратиться. Тебе нужно принимать решение, исправлять ситуацию, а действовать сгоряча, оскорбить скоропалительной оценкой, все равно, что потерять лицо и авторитет самому. Нужно опасаться принимать решение на эмоциях. Когда ситуация затрагивает тебя лично, все становится настолько субъективным из-за личной обиды, что из посредника и арбитра, который над ситуацией, должен справедливо и беспристрастно рассудить, сам превращаешься в жалкого сутяжника тяжущегося, с его мизерными моральными качествами, спесью, алчностью, и дальнейшей потерей лица «со всеми вытекающими».

Отец принял единственное верное решение- спать, не заниматься вопросами, не решать, или продолжать плакать от бессилия, зная, что этими проблемами займется кто-то другой. Или как в сказках «Ляг, поспи, утро вечера мудренее». А я за тебя пока буду строить хрустальный мост и дворцы по обе его стороны. Почесываясь, он сказал мне: «было видение мне, был знак, что моя поездка будет пустой, у меня ничего не получится». Я видел Отца таким, каким не хотел его знать, и злился про себя от раздражения на него. Не то, чтобы меня одолела гордыня, а мне было страшно, что этот беспомощный человек, который ничего не может решить, ничего не может сделать, абсолютно безвольный человек, и есть мой Отец. И это было не демонстративное и показное, христианское смирение с трудностями, не попытка все объяснить высшим промыслом и волей Божьей, или происками темных сил, или проделками лукавого. Он, как человек, не абсолютно расстроен от понимания реальности, просто он не то, что он так живет, он так существует. Он живет такими категориями. У него абсолютно атрофировалась жизненная хватка за эти несколько лет, даже после поездки на встречу выпускников, еще все усугубилось. Нет борьбы за жизнь, витальности, пассионарности, толчка, и человек расслабляется. Он уже не держит себя в тонусе, он выпадает из седла, он забывает, что нужно крепко держаться, вжавшись во время езды. «Акела промахнулся».

Он живет пространными рассуждениями, он живет какими-то одному Богу и ему понятными мыслями, и он абсолютно оторван от реальности, он не воспринимает ее в действенном ключе, и этот человек опасен, потому что не понять, что у него в голове. Да, он хороший, но малодушный, трусливый, боязливый. Мне бы не хотелось быть на него хоть в чем-то похожим, это действительно так. Отец испортился за это время. Про совершенство, про которое он говорил, что его все время интересовало. Про все те вещи, про которые он оговорил, я не видел в нем никакого дерзновения или юношеского максимализма, бунтарства и революционерства, который, может когда-то и присутствовал в нем, когда он был диким и неодомашенным, пока его укротила семья и брак и ему надлежало уже быть статному, уравновешенному и вести себя подобающе.

Я не видел ничего в нем примечательного, чтобы хотелось в нем копировать, и чему подражать, хотя бы отчасти. И это было унылое и досадное зрелище. Сказать про человека, который стесняется отца- это так мелко и поверхностно, это такая скупая незаслуженная оценка, которая ничего не объясняет, не расставляет акценты, и не проявляет тебя изнутри. Недовольство отцом, обида на отца, претензии к отцу, к тому, который сам рос без отца. У него не было отца, с него не ясно, за что спрашивать, он никогда не был освоенным в этой роли, потому что не видел не хороших и не плохих примеров, здесь наглядность практически всегда означает все. весь его внутренний мир и уникальный психологический рисунок обуславливает все- от взаимоотношений со внешним миром, окружающими, ближним кругом общения. Все было тускло. Не то, что фраза из рецензии на фильм «Духлесс-2»: «поскучневший главный герой». Здесь, вообще, не было никакого намека на какие-то амбиции, и если даже дело не в амбициях, дело не в духовном росте человека. Я не видел его духовный рост. Я видел такого же грешника, как и я, только не демонстрирующего истовую приверженность к церкви, к молитвам, и к посещению церкви. Да, безусловно, это дело нужное, но в насущном он не сделал ничего для себя, он не дал себе этого насущного хлеба. Он своей гордыней, лицемерием, хитростью и лукавством он сам себе все испортил, и я не тот человек, который будет преподносить жизненные уроки. Я тот, кто участливо исправляет ситуацию, который решает вопросы, который вмешивается, который пыжится, который старается. Я тот, который занимается, имеет опыт решения проблем. Я видел, как развивались события. Я видел, как обустраивались их жизни, что происходило с ними, какие изменения их затрагивали. Достаточно всех моих наблюдений, чтобы сделать какие-то выводы для себя и ориентироваться и по своей жизни тоже.

Раздражение Отцом не сказать то, что с каждым днем нарастало. Просто я понимаю, что он может доставить неудобства не одному только мне. Что мне сердиться на Отца? Казалось бы, он делает важное дело, ходит в церковь. И каково было мое удивление, когда он заикнулся насчет того, чтобы приехать пожить. Да, с одной стороны это классная мысль, но чем он будет заниматься? Пытаясь решить финансовые вопросы, все наглядно, ярко и сочно и очевидно демонстирует, что он элементарные вопросы решить не может. И все себе таится и все темнит. Поэтому мне сложно с ним взаимодействовать. Я ожидал какого-то прорыва и прогресса от него, какой-то серьезности, а он излишне пассивен во всем, и поэтому я думал, что в таких вопросах не он встречает препятствия, барьеры и преграды. Он становится отходчивым. Он из числа тех, у кого опускаются руки, и он отдает без сопротивления. Именно поэтому так и вышло с карточкой. Вся проблема была именно в том, что он хотел схитрить, а «обманул сам себя», потому что надо было действенно и серьезно этим заниматься мне, или с моим участием, а теперь «ищи-свищи» эти деньги и счета. Ничего может не сложиться, потому что он мог там что угодно не разобравшись напутать и сотворить с этим счетом. К отцу вовсе никакого доверия нет. Просто, если его финансовые вопросы не разрешатся, мне придется его дальше спонсировать, а деньги брать негде, у меня нет накоплений из-за того, что он меня обманул, не был со мной открыт до конца и откровенен. Ты причинил вред и ущерб не только мне, но и себе в первую очередь.

Проблема с Отцом, что тогда, в ноябре 2013 года мы толком не оформили его дела, отчасти из-за моей нерешительности и не должной настойчивости, зная, что он уйдет от вопроса или сорвется, слукавит, а потом он хитро сказал, что он все сам устроил, а на самом деле сам себя наколол, и мы имеем те проблемы, что имеем, и не знаю, как их решать. Дистанционно нет возможности решать, нужно только практическим выездом и ехать с ним, выбирать другое время, чтобы поехать во время моего отпуска. Реально брать ему отпуск и ехать решать. Потому что иначе сложнее. Можно на все забить, но это не выход. У Отца не все ясно в картине со счетами, поэтому вынужденность моей поездки туда во всем присутствует. Подождем, выждем время, может все и решится.

Отец, как всегда, приехал, поднял пыль столбом. Просто я думал, что он поможет мне разобраться с моими проблемами, но он не может. Мы ничего не можем друг другу сделать. Ничем не можем, по большом счету, поучаствовать в судьбе друг друга. Мы совершенно разные люди, с разными жизненными установками. Отец рассказывал упоенно про человека с хорошей памятью, который стал получать духовное образование. Потом говорил, что может я к старости и приду к своему духовному пути, что я не то, что приду в церковь, или пройдет этап становления моего духовного пути. Он выразился как-то обтекаемо, стараясь побольше натянуть на моей мирской век, откладывая, по возможности, говоря «на склоне лет», чтобы не вызвало у меня отторжения и раздражения. Я заметил многие речи его и слова осторожны. Мы намеренно избегаем острых углов. Мы в чем-то жалеем друг друга. Хотя за разговор по поводу квартплаты он сказал: «что ты из меня выуживаешь!». Надо отдать должное, Отец во всем ждет подвоха, как будто не готов принять того, что к его делам может быть демонстративное и полнейшее безразличие. И типа «твои дела, ты и сам разбирайся», просто не проявляя никакого интереса, и не покушаясь на его свободу в таком ракурсе, и в таком качестве, в роли сына, не то, что претендовать на то, чтобы учить Отца «как учит яйцо курицу», а вторгаться в личное, в свои вопросы, не в свой бизнес, и в этом и есть риск непонимания. В этом и состоит риск навредить отношениям. Впрочем, наши отношения так и есть безнадежно испорчены, что тяжело еще с ними что-то сотворить худшее. Отец, как я уже успел выразиться, еще до его приезда, это сама Украина. Она поступает по-своему, ведет себя по-своему, что иногда со стороны кажется неадекватным, а когда она не в твоем влиянии, и не в твоем субъектности, тебя это бесит, и ты все пытаешься ее приструнить, несмотря на то, что она вольна за себя решать сама, и действовать самостоятельно, и по своему усмотрению. Но желание доминировать, навязать свою точку зрения, поступать, как можно лучше тебе, потому что именно ты знаешь только, как лучше, и вынуждает тебя действовать без оглядки, без опаски, бесцеремонно, вмешиваясь, вторгаясь в чужое пространство, несмотря на издержки, ты хочешь все действовать, тебе не хватает этого простора, и пусть это навязывание идет грубо, непопулярно, пусть оно идет с издержками и болезнями роста, все кажется непоправимым и сложным, и тебе хочется его и поддержать, ведь ты не можешь и дальше оставаться равнодушным и безучастным к его трудностям и его просчетам, тебе кажется, что ты желаешь добра, и поэтому твоя помощь действенна и оправданна, эффективна, ты недооцениваешь его, сетуешь на его инфантильность и беспечность, нераспорядительность и невнимательность, и ты не хочешь отдавать должного тому, что это сам человек наделенный автономной волей и правом выбора, что ты не можешь отрицать, но все же ты не согласен, и именно твое несогласие и будит тебя, оно не дает тебе покоя, и является твоим побудителем, оно тебя мотивирует, именно то, что не все идет по твоему плану, по твоему сценарию.

В вопросе денег моей стратегической ошибкой было то, что я не придумал, как с ним быть дальше. Вариант вложения денег в банк был просто планом капитализации. Вопрос инвестирования был решен ровно до того момента, когда я считал, что деньги так гарантированно не пропадут. Деньги были спасены, не вложены под рискованный проект, были сохранены, как капитал, еще и позволил ровным счетом кормиться за их счет три долгих года, пока я строил иллюзии на устройство на большую зарплату, исходя из чего, всегда воспринимал эти деньги, как расходный материал, чтобы ими распорядиться, как жировой прослойкой, и ни в чем себе не отказывать, пока не подыщу нормальную работу, так ведь мог поступить и иначе, можно было все средства, что есть, реализовать путем вложения, но не в банк, а в бизнес. Можно было организовывать бизнес, можно было находить привлекательный к инвестированию проект. Можно было распорядиться умнее, иначе, хитрее, благоразумнее, продуманнее, просчитаннее, почему я так не сделал? На что мне списать эти все мои ошибки, что самому себе поставить в вину и в упрек. Вот она и моя долгосрочная стратегия многоходовки не вышла, я решил, что устрою себе бизнес, куда можно спокойно уйти с работы, как большинство преподавателей моего университета загодя готовили себе запасные плацдармы. Я не буду работником по найму, а сам буду владельцем собственного бизнеса, но я не принял в счет все поправки, куда должен был заложить еще и смену ситуации, и все состояние кризисное экономики, то, что нереально создавать рабочие места и работать легально, вот именно так, прозрачно, и по закону, потому что подчас заведомо невыполнимые условия по организации, что труда, что рабочих мест, что условий труда. Тяжело это все устраивать, обустраивать, куча разных рисков, за которые не хочется ни отвечать, ни впрягаться, зная, что должность руководителя, она, априори, «расстрельная», и что иначе и быть не может, потому что ошибок в своей жизни мы плодим реально великое множество и обширное число, гораздо больше, чем добрых дел, которые мы творим. И я не знаю, как все оно уравновешивается. Это миф, что мы мягкие и пушистые. Мы страшные люди, которые «мерзенности перед Богом». Так и есть, мы мерзость и греховность, грех во плоти перед лицом великого Бога. В своем кипучем злорадстве, в злопыхательстве, в поиске себя, в маркере самоидентификации и самоборчества, мы просто отрава, яд, мы болезнь и вирус, мы только развиваем то, что есть, когда хотим подобраться, когда хотим что-то изменить, что-то сделать, что-то сотворить, что-то полезное, чтобы вырваться вперед из замкнутого круга и плотно запаянной колбы. Я вижу, что мой отец средоточие многих талантов, но он бездействует, ссылаясь на испортившееся зрение, ссылаясь на то, что он не может быть лучшим, поэтому он не прилагает усилий. Я думаю, эта болезнь прокрастинация, она остановила его, и остановила многих, не зараженных живой волей, не готовых действовать решительно, не готовых что-то менять, идти, не останавливаться. Думаю многих одолел этот недуг прокрастинации, когда люди просто решили не прилагать усилий, просто все безропотно отказались от своих первоначальных намерений и замыслов, бросили свои попытки и начинания, просто из-за той идеи, что если ты сделаешь успешный бизнес, у тебя его отберут. Твою идею сопрут. Если ты сделаешь что-то хорошо, на это что-то кто-то другой позарится, и все эти проблемы роста они связаны с тем, что возможные опасения они душат любую инициативу.

Я хочу у себя в резюме указать, что работаю на опережение. Так и есть, но мне не дают развить инициативы. Ты еще не готов. У тебя не получается. Всячески душит руководитель все мои начинания, вот почему так тяжело. Не то, что я неспособный или нерадивый сотрудник. Но то, что на мне стоит куча фильтров, которые кастрируют все предлагаемые мной решения, они просто гасят свободный выбор и эту инициативу, которую я проявляю. Ее скопят и рубят на корню, и как ее мне проявить, как мне сделать пристойное предложение, какой найти выход из ситуации, лицемерно и двулично принимать все это, или терпеть и заниматься своими вопросами. Благо сейчас для этого времени уйма, в полный рост. Неизвестно, что завтра будет.

Смешно подумать, сказать, что я общался с тем, у кого Отец был свидетелем на свадьбе, с которым не списывался и не созванивался никогда, и теперь я обратился к нему, спустя столько лет после того, как мы были у них в гостях. Я играл с лопаткой, и мы с его дочкой сидели у кроватки его родившегося сына. Это все я помню очень отчетливо. Отец мне постоянно приписывает мои какие-то достижения, про которые я не знал. То, что я Бабушке письмо написал раньше, чем начал говорить, в 2 года. Все у меня было успешно, и я бурно и рано развивался, и где сейчас это развитие? Как оно повлияло на мою жизнь и судьбу? Я плохо приспосабливаюсь к условиям. Я был в неудачной обстановке, что так выпятило меня, что так задвинуло меня. Как и почему к своим 34 годам я не состоялся, и не развил успех, не стал успешным дельцом или предпринимателем, не построил успешную карьеру, не стал дикорастущим карьеристом, несмотря на лидерские задатки. Виноват мой конфликтный характер или моя одиозна личность, или все вместе, все сразу повлияло. Мне бы чего-то добиться в плане самореализации.

24.6.2015. Пожалуй, самое интересно в моей жизни, это мир моих искусственных и добровольно принятых на себя самоограничений. Наверное, и с Отцом лучше употреблять эту фразу из фильма «последствия любви»: «Наверное, наша самая главная проблема в том, что мы не можем доверять друг другу». Странно то, что за много лет, и почти 3 года попыток разрешить с ним все финансовые вопросы, я натыкаюсь на лобовое столкновение и опосредованно являюсь втянутым в конфликт между ним и Мамой.

Чуеш Брате мiй?
[03.04.2015 23:10:50] Алексей Сергиенко: вунькисис?
[03.04.2015 23:11:08] *** Пользователь Алексей Сергиенко хочет внести вас в свой список контактов Skype
вонючка ***
[16.06.2015 22:31:17] Алексей Сергиенко: Привет
[16.06.2015 22:38:44] Брат: Привет! Скажите маме, чтобы не заставляла меня вам писать и звонить!
[16.06.2015 22:40:12] Алексей Сергиенко: у тебя все в порядке? Я сам ей сказал, чтобы ты вышел на связь. Она сказала, что это важно.
[16.06.2015 22:41:40] Брат: Все нормально! Повлияй на нее, чтобы она сама ничего не придумывала.
[23:02:01] Алексей Сергиенко: c"Пока, Утя!"
"Эй, дядя Вунькис, вообще-то туннель уже давно кончился..."
"О, сладкий вкус родной земли! - Осторожнее, Утя - эту лужайку мы недавно удобряли."
"Здрасьте, здрасьте... Не хотите ли слегка увлаженную литературу почитать?"
"Внимание! Психопат-маньяк-убийца сбежал сегодня ночью из тюрьмы штата. Это маньяка полиция описала как долговязого человека с бледным лицом, который последний раз носил красную кепку, синий пиджак и зелёные кеды... - Уфф... - О, нет! Извините - оранжевые кеды - Мамочка..."!
"Могу ли я видеть Джонни Пью? Он - мой кумир! Самый любимый скунс на всём телевидении!"
[23:02:57] Брат: Дадада...точно!!! Ты прям цитируешь))).
[23:03:12] Алексей Сергиенко: да я нашёл из него цитатник.
[23:03:50] Брат: Круто! тогда поищи, может где-нибудь и вторая часть есть.
[23:08:01] Алексей Сергиенко: целую статью на английском прочитал. Не было.
[23:08:05] Алексей Сергиенко: https://en.wikipedia.org/wiki/Tiny_Toon_Adventures:_How_I_Spent_My_Vacation
[23:09:22] Брат: Печаль беда
[23:10:09] Алексей Сергиенко: да. я подсел в свое время на уроцукидодзи. ты должен их был видеть. я привозил на диске. Если отец их у тебя не изъял.
[23:10:12] Алексей Сергиенко: хентай
[23:10:50] Алексей Сергиенко: https://ru.wikipedia.org/wiki/._
[23:11:03] Алексей Сергиенко: Уроцукидодзи. Легенда о сверхдемоне
[23:11:25] Брат: Ну это ты смотрел уже в зрелом возрасте?! Я тоже смотрел пока папа не выкупил и не сжег
[23:11:45] Алексей Сергиенко: Но ты же видел. Твои глаза это помнят
[23:11:57] Алексей Сергиенко: Если бы не было обложки. Он бы еще сохранился.
[23:12:38] Алексей Сергиенко: Смотрели фильм с Женой «Судья» с Дауни младшим про отношения в семье сыновей с отцом. Такой показательный фильм. Не такой долбанутый как «Август».
[23:13:08] Алексей Сергиенко: я все время размышляю над нашими отношениями с отцом, и понимаю, что все также нелепо и чудовищно, что никакие фильмы снимать не надо.
[23:13:30] Брат: Есть такое))) У нас свой Левиафан.
[23:15:02] Алексей Сергиенко: Отец непостижим и фееричен.
[23:15:03] Брат: В этом плане там все продумано.
[23:15:15] Алексей Сергиенко: Полон загадок.
[23:15:39] Брат: Просто остались родственники, которые думают, что он еще не совсем фрик, и может быть он исправится, со временем.
[23:16:11] Брат: Прям не Сергиенко, а Бенедикт Камербетч.
[23:18:26] Алексей Сергиенко: Нет, я думаю, проблема гораздо глубже. Если бы отец вел двойную жизнь, это было бы понятно. Если бы был профессиональным лицедеем- актером или артистом это было бы объяснимо. Если бы отец был харизматичен, такие проявления его поведения были бы если не закономерны, но приняты. А поскольку человек наплевательски относится к себе и окружающим. Причем окружающие сторонятся ему помогать и участвовать, то это отношение к нему вполне заслуженно им самим. Раз ты не надежен-вот и нечего тебе помогать.
[23:19:18] Алексей Сергиенко: В мужчине самое главное качество это надежность. Порядочность это уже другой вопрос. Нужно быть серьезным человеком, отвечать за свои дела, поступки. Быть реально хозяином положения во всем.
[23:20:03] Алексей Сергиенко: Даже, может, чувства постоянства может мужчине не хватать. Он может принимать ошибочные решения, может, как и все мы погрешимы. Однако он должен быть предсказуем, последователен.
[23:21:22] Алексей Сергиенко: Главное то, что у отца отсутствуют качества, за которые его можно ценить и уважать. Рационально он ведь не вызывает никакой симпатии к себе. У нас с ним может сугубо эмоциональная связь. А так он же не принимал в нашей судьбе никакого участия -воспитанием и образованием обеспечением не занимался. Я назвал это «17 просранных лет».
[23:29:58] Алексей Сергиенко: В том плане, что самое продуктивное время, когда он был свободен от армии, он не реализовал. Он мог бы сделать многое, потому что рано ушел на пенсию. Но вместо этого он положил на все.
[23:32:01] Алексей Сергиенко: Есть люди, которые всю жизнь ждали хаты от государства, до 50, до 60 лет, и когда ее получили, только ушли. Когда уже стали стариками, получили свои хаты. Самое главное достижение жизни это хаты. А отец получил хату в 37 лет, и уволился в 42. То есть достаточно всего, чтобы прожить вторую жизнь. Попробовать все сначала, имея тот багаж, который есть. Снова. Второй шанс всего достичь и добиться. Заняться делом, а он просрал.
[23:32:32] Алексей Сергиенко: Монте Кристо 17 лет просидел в тюрьме, а тут человек добровольно просирает свою жизнь. Вроде на свободе. А вроде ничего и нет из достижений, неприятно и само его невнимание к себе.

25.06.2015.
Отец поблагодарил меня. «За что?»- спросил я. «За ужин и за фотографии». Я ему показывал старые фотографии Деда Гриши, среди которых было фото с гражданской войны. Он сказал «коллаж», как человек, который или эксперт или настолько проницателен, но сказал, даже не разбираясь, и ничем не обосновывая, так убедительно, что понял, что на легковерных, или не до конца посвященных в тему, это действует. Это работает. Потом я ему показал после разговора с Мамой по скайпу, во время которого он тактично удалился в спальню, фотки Деда Коли, и он сказал, что справка о ранении Деда

Потом я позвонил в клиентскую службу, и парень- оператор меня успокоил и заверил, сказал, что реально осуществлять все операции через эти карты и можно сообщить их реквизиты для начисления пенсии и перевода «зависших» средств. Товарищ впрягся решить мои проблемы, скорее, проблемы моего Отца, однако проблемы моего Отца это и есть мои проблемы, я их не разделяю.

Отец рассказывал про всех тех людей, которых знал лично, и сказал, что какой-то неприятный инцидент и драма имела место, так и Дед Гришка стал злым после какой-то случайности, и резко изменил свое поведение, а до этого был вполне адекватным. И еще была история с его знакомым мужиком, которого и я знал лично, которому он прогревал машину, когда заводил ее и ездил раз в неделю, чтобы она не теряла своего надлежащего технического состояния. Вмешалась женщина, и его жена погибла при странных обстоятельствах. Потом у него в гараже при обыске нашли не то орудие убийства, не то какой-то предмет у этого старика. А потом и с самим стариком что-то тоже произошло трагическое, то ли из ванны не выбрался, не выкарабкался. И я понимаю, что у всех, даже у внешне благополучных, достойных и представительных стариков есть свои «скелеты в шкафу». Заниматься розыском наших родственников, погибших во время ВОВ, когда уже поздно, такой нехилый замес идет в отношении Украины. Более того, смотришь, как все же оно закрутилось, в такую точку, в такую спираль, в такой клубок противоречий, что страшно и смешно становится оттого, что происходит, и то, на что ты рассчитывал, на что ты делал ставки, ты видишь, с каким бешеным темпом и скоростью развиваются события. Тебе кажется, что какие-то точки и импульсы меняют людей, которые внешне нормальные, ветераны, типа Деда Гришки, а потом что-то пошло не так. Спутались с другими людьми, изменились жизненные обстоятельства, и не вернулись в СССР и не только потому, что они не патриоты. Как сказал папа: «нашлись другие причины».

И почему тогда мать отца, моя бабушка не вышла повторно замуж, она же была видная женщина, заметная. Отец сказал, потому что дети уже были взрослые, сознательные, и не готовы были принять отчима. К тому же, у бабушки было 5 детей, это много, и кто бы ее взял? Она получала большую зарплату по тем временам, почти 200 рублей, тогда как инженер получал лишь сто рублей, и она еще помогала своим старшим сыновьям- Дяде Толе, Дяде Вове, в первую очередь, потому что Дядя Толик был у Бабушки. И она имела еще средства помогать своему среднему сыну, когда Дядя Вова учился. Отец сказал, что Дед Коля гонял Дядю Толю и Дядю Вову, и лупил их за то, что они не слушались, и ходили туда, куда не надо было ходить. В общем, был праздник непослушания. Глядя на историю, как родственники имели расположение к Брату, и строится поведение родных братьев: отца, и Дяди Толи, видно, что все Сергиенко редкие «щедряки».

И глядя на то, что я дома готовлю, а Отец не занимается бытовыми вопросами, хоть в доме проводит много времени, я сначала хотел разозлиться, а потом понял, что я должен быть благодарен Отцу за тот факт, что появился на свет, что я ему обязан жизнью, и как я могу так думать, мелочно, о каких-то бытовых и пустяковых вещах, и фиксировать на этом мое внимание.

Как он мне с утра сказал: «Может, мне поможет товарищ однокашник, который в отделе социального обеспечения». «Папа, тебе поможет только Алексей Сергиенко»- сказал я. «Я знал, что ты мне можешь помочь» -сказал Отец. «Я тебе позвоню»- сказал деловито я, и отдал ему бумаги, которые заполнил для того, чтобы он отдал в банке.

[26.06.2015 19:59:03] Мама: Какая там у вас погода? Я сегодня по пути в больницу вся промокла, недавно вернулась, чтобы не заболеть парила ноги, сейчас лежу на коврике. Бабушка ждала меня, всем я ее обеспечила в свое отсутствие, так и буду эту неделю лечения, так как -то приноравливаться. Сегодня Тетя Алла уехала, тоже на недельку так складываются обстоятельства.
[26.06.2015 19:59:41] Алексей Сергиенко: Так ты будешь приезжать каждый день или безвылазно на семь дней лечиться?
[26.06.2015 20:10:06] Мама: Я с утра буду ехать туда в кардиоотделение, что недалеко от Бабы Вари, получу капельницу и домой это где-то в среднем 3 часа моего отсутствия дома. Я вижу сейчас такой выход, поправить здоровье, пока отпуск, так как порядком выдохлась работой и дома надо подкрепиться к след учебному году.
[26.06.2015 20:11:12] Алексей Сергиенко: Главное, чтобы за Бабушкой был контроль и уход.
[26.06.2015 20:22:27] Мама: Конечно буду обеспечивать, это все мне надо решать, кто как не я.

27.06.2015? Мамиными делами занимался, когда перед тем, как Жена уехала на празднование дня рождения подруги. Я поехал на в банк, и несмотря на все мои потуги все оказалось безрезультатно, напрасно. Мне сказали, что не в этот филиал перевели счет, и я понял, что это не просто какой-то квест «найти клад», а даже «найти вклад», и поэтому все напоминает сценарий какой-то игры, где, чтобы получить желаемое, ты должен основательно поморочиться, и еще побегать, так я и мчался, и, как оказалось, что цель почти достижима, а оказалось, что вовсе нет. Как в произведении «Сталкер» где самый казалось бы простой и быстрый путь не оказывается легким. «и вот когда вы в двух шагах». И времени было в обрез, и ехать в другое отделение тоже было уже не кстати, потому что Алину не хотелось подвести, поэтому я торопился успеть «высвободить ее под мероприятие». Находясь в метро, я видел туристов, и был удивлен, какими глазами на них смотрели мигранты. Они смотрели на туристов, не то, как на инопланетян, не то, как на европейцев, потому что те были в шляпах, а мигранты были одеты, как быдловатые русские в спортивных костюмах, гопники, не вышедшие из парадигмы девяностые-нулевые. А туристы такие модные, типа из «топшопа» или другого модного магаза, одеты как хипстеры, креативный класс. И они были шумные и веселые, тогда как эти такие мажоры, а мигранты угрюмые трудяги, загорелые, копченые от труда на улице- на солнце и ветре. Средняя Азия «холодного копчения». Но разница между ними была как между туристами и отдыхающими. Они были по сути одна и та же Средняя Азия, но в восприятии жизни, я видел, какая между ними была фундаментальная пропасть, просто «разрыв шаблона». Оказавшись в разных ролях, они бы вели себя иначе и увереннее, но здесь это было не суть. У простых трудяг мигрантов, а не у хипстеров заезжих казачков сами радости ощущаются иначе. Они переживают это по –другому. Это разность взгляда и восприятия, а не разность временных ролей, которые мы принимаем во время поездок или смены привычной обстановки. Мигрантам по кайфу покричать в мегафон, покататься на тележке в супермаркете или на пустынной улице, не густо наполненной людьми, они не унывают, не сдаются, их радость вымученная, и трудности их не давят, как будто они в мысленном твердом невидимом черепашьем панцире, который им выдают с миграционной карточкой или патентом на работу. Люди в городе воспринимают других людей в городе, не местные чужих, а мигранты, которые считают себя уже более местными», чем приезжие «чужаки»-чудики, потому что трудятся, украшают и облагораживают, убирают этот город, перемалывая в нем свою энергию и трудовую и деловую активность, и имеют на него «более прав», чем те, кто прибыл погостить, и на «постой». Так не могу привыкнуть, каждый город воспринимается иначе, особенно время быстро летит, и от этого восприятие тоже меняется, пока глаз успевает схватывать картинку, память запомнить, а мозг осознать. И я тоже воспринимал их иначе, не глазами местного, а глазами того же приезжего, который только наблюдает всех со стороны. Имея больше прав в отношении места, как зарегистрированный здесь, я все же в этой иерархии «местный-чужой», почему то имел одновременно и больше, так и меньше прав на этот город, не потому что я был его недостоин по личным качествам, или по какой другой причине. Все именно и по тому, что гости были приезжими, туристами-тусерами, приехавшими за впечатлениями и отдыхом, поглазеть-узнать-отметиться-отдохнуть и наблюдать попутно, воспринимая все случающееся, как неотъемлемую часть поездки. А я был в роли просто наблюдателя за всеми, во многом и потому, что я отказался от притязаний на этот город, я сдался, сменив свое постоянное место жительства, и поняв, что здесь не мое. Что в этом городе у меня просто остались нерешенные дела, и мне ловить в нем больше нечего. Я могу только решать свои вопросы и сторонним наблюдателем оценивать чужих, устраняя себя из оценки, а только воспринимая других, как обстановку, безмолвным свидетелем, фиксатором происходящего, докладчиком фактов, блюстителем прожитого времени, художником и летописцем.

Пых мне говорил в период нашего общения в пятницу по скайпу, что «Ты самый лучший из нас, ты достоин большего. Ты достоин получать по полмиллиона». Я говорю, что у нас столько заместители директора не получают. В общем, Пых как-то тоже самоутвердился, купил себе права и устроил себе машину, но в целом, он занимается тем, что сидит на такой же вилке, как и Брат. Читает книги и стратегии, тогда как у меня другая модель, и думаю о совсем другом, как бы самореализоваться. Я звонил тогда Ежику и сказал, что Отцу нужно помочь, и он сразу согласился. Тогда как уже сегодня он не захотел говорить по скайпу, а только ответил по СМС, что встретит. Это при условии отказа от общения по скайпу уже звучало, как одолжение, после того, как я попросил его повозить, он сказал, что сделает, тогда как насчет денег ничего не стал ему говорить, даже полускрытым намеком. Думаю, в человеке проснется совесть, он поймет, что все между нами в отношениях выправится и станет на места. Как прошло уже три года, а обещанного три года ждут, и сейчас пришло самое время и удачный повод.

Когда искал Отцу иммунитет от попутчиков я понял, что оказываюсь в той ситуации, что я еду в автобусе, и безучастно мимо проходят русские люди, оставляя меня наедине с теми, с кем зацепился, и я понимаю, что они и участливы, и в душе желают удачи и добра, но, все же, трусливо и малодушно оставляют меня одного, с той степенью риска с недоброжелателями, оставляя на опасном вираже и маршруте, когда со мной обещано свести счеты и на этот счет устроены планы. Может, они и хотят тебе лучшего в душе, а не знают, как выразить, и еще дико боятся за себя и за свои жалкие душонки, но не хотят связываться и помочь. И я оказываюсь в положении этих уходящих трусов, оставляя Отца наедине с проблемой в пустом поезде, где высок риск и сама окружающая его среда враждебна. Но я не могу отцу организовать отдельный бронепоезд с чудесной компанией. В мире всегда много опасностей. Отчасти я был из тех, кому наглость и реактивность компенсировала недостаток роста, веса и мышечной массы. В автобусе, после прочитанного рассказа «Очарованный странник», где герой был готов сутки с ним драться на ремнях, пока один другого не запорет, или наш герой из «Старика и море», который целые сутки в армрестлинге соревновался со здоровенным негром. Это было соревнование не сколько на силу, сколько на выносливость и витальность. Это было испытание и моей веры в том числе, когда все попутчики, в растерянности, меня бросили, спешно покинув автобус.

Решение уже было принято, я сэкономил денег, которых было в обрез, взял на последние деньги билеты, которые были, чтобы поезд приехал заблаговременно. Я сказал Отцу, что не было другого такого удобного поезда, чтобы тебя могли встретить. Да не нужно, сказал он. «Я бы в комнате отдыха привел себя в порядок, помылся бы в душевой на вокзале, а потом пошел по делам». Но я рассудил иначе, я думал, что Ежик будет более участливым, что он согласится принять моего отца у себя дома, я не стал на этом настаивать, но и он мне любезно ничего не предложил. Поэтому я решил позвонить Пыху. Я подумал, что он не откажет. Он был таким, и мы с ним начали общаться, я закинулся, какие мы друзья. «Тогда такие друзья» сказал он, «что звонишь мне спустя три года». Я подумал, вот и впрямь прошло целых три года. Я думал, что я нашел это время, а выходит, что ничего не нашел. Я действительно только отдалился от Пыха, и вырвался благодаря рождению сына, которого пообещал показать по скайпу. «Да, нищебродский город где ты был. Родина жены-могила мужа.» резюмировал Пых. «Я рад, что ты приехал в Метрополию, там больше возможностей.».

Его знакомая девочка тоже уехала, звонит, и оттуда плачется Пыху «за жизнь», что «зарплаты прежние, а цены столичные». Жена потом ему говорила, что специально говорят про город, что там плохо, но это миф, чтобы другие не ездили, чтобы не разгоняться приезжим. Город не резиновый. Разговор с Пыхом, который так и не был на море, так и не уезжал никуда и никогда за пределы города, тогда как я повидал свет и за эти несколько лет, а точнее за шесть месяцев из этих 3 лет повидал кучу стран из земного шара. Вот и вся эта разница между нами, она просто разительна. Я видел мир, в отличие от него, тогда как он прикован к компу, к своим вилкам или Интернет заработкам, которые не дали ему ни финансовой обеспеченности, ни реальных заработков, ни свободы, ни ощущения значимости и важности, не сделали его счастливым. Которые не улучшили его финансовое состояние, а позволили хоть как-то временно продержаться на плаву. Любая деятельность способна проносить доход, надо просто отдать этому должное, успешность возможна в любом занятии, если предаваться ему со всей настойчивостью и энергией, если всерьез заниматься, тогда только можно во всем иметь успех.

Короче, приезд Отца стал для меня не сколько обузой, сколько шансом переоценить все имеющееся, свои capacities и свои возможности, не слишком располагая в своих планах и прожектах на отца, как он был бы нянькой, если бы серьезно занимался детьми, если и был бы сознательным, несколько раз в неделю водил их на кружки, занимался ими если серьезно, все устроил. Отец может не быть обузой, потому что болезнь Дяди и Жанны Фриске показывает всю ценность жизни, и показывает, что за нее нужно бороться, за каждый час, ценить те мгновения. Я думаю, что всех испугала эта ситуация с Фриске- так особо начальницу, потому что воспринимает все на нервной и на психической почве как обратную сторону достаточно сложной и напряженной работы. Она показала, как мы хрупки и уязвимы, даже когда мы сумасшедшее молоды, и казалось, еще вся жизнь у нас впереди. А Дядя - что такое случается с людьми, которых ты знаешь лично. И глядя на эти жизненные и актуальные примеры, начинаешь ценить то, к чему раньше относился если не безразлично, то без должного внимания, как к самому собой разумеющемуся. А теперь просто думаешь, что пронесло, и случайности с другими просто предупреждение самому, чтобы радоваться жизни и благам ее. Лишний повод задуматься, как не лишнее напоминание. И я думаю, что возраст Отца еще продуктивный, и еще можно его настроить не столько на охрану, сколько на серьезное занятие, которое бы было востребовано и задействовало его интеллектуальный потенциал, как его складочный капитал. Я мог бы юзать Отца, как тогда Маму, которая работала для меня риелторским негром, что об этом только узнала коллега, что стало насколько заметно, как я делаю столько много и провожу много встреч, тогда как прихожу на работу всего на несколько часов, и в чем кроется и зиждется секрет моего успеха, как будто мне кто и подыгрывает и передает невидимые пасы. Переоценить отношения с Отцом. Не могу же я его грубо послать и отказать в содействии, и не могу я ему отказать или поставить заведомо невыполнимые условия, чтобы он спекся, и сам отказался от этой мысли переезда, узрев сложности и проблемы с устройством и последующей адаптацией. Скорее всего, его реально беспокоит сложившееся положение дел, что он не может чувствовать себя комфортно и адекватно там, и ему требуется перемена места. Принесет ли ему перемена места решение его проблем, тогда как переезд Антоныча ничего для него не решил ровным счетом. Только переезд ничего ему не дал, также потерялся и не нашел себя, а семья за него не впряглась и не поучаствовала. Мама говорит, что Антоныч и Отец считают друг друга лузерами, они сами достойны такого названия, в том, что каждый из них не состоялся. В истории с Отцом это просто 17 просранных лет. Обидно, но факт. Досадно, но это действительно так. Sad but true. Мама, мама, где мои 17 лет. Все звучит, как будто тюремный срок. Человек растратил свое самое продуктивное время, свой потенциал, в течение которого он мог успешно и продуктивно трудиться, будучи опытным и подготовленным, сделать важное, использовать прежние достижения и наработки, когда он был наиболее близок к тому, чтобы состояться, быть успешным, когда никто не мешал. Он просто прошляпил свое время, и на глазах поседел, сдал. Как-то улыбается и смеется, совсем как Тетя Нина, и похож на обезьяну из фильма «планета обезьян». Мужчина всегда должен быть чуть красивее обезьяны. И становится страшно оттого, что лучшее время, самое то, которое он мог быть продуктивен и полезен, он посвятил время не тому, в плане того, что мог реализовать свой научный потенциал, заниматься наукой. Понятно, что наука не особо в почете, но сейчас самое время заняться ей, и это время упущено, и жаль, что уже ничего не исправить, упущенные года не воротишь, назад не вернешь. И жалко отца, что он так бесстыдно и бесславно распорядился отпущенным ему и отведенным ему шансом, что он все мог, у него были широкие потенции, уволился достаточно молодым, чтобы снова себя найти, чтобы себя реализовать, пойти другим курсом, закрепиться, перестроиться, но он не сделал ничего. Сказал Маме: «ну что же, теперь ты будешь работать» - и Мама посчитала это за издевку. Тогда как был продуктивен, тогда как ему просто нужно было удачно выбрать город для дальнейшей самореализации. Его заела серая жизнь, и все было не в кассу, и он стух, стал скучным, душным, пресным. Не за что было драться, не за что бороться, состарился среди книг, ничего не написал, ничего не добился, не реализовался. Синдром прокрастинации. Для тех, кто не смог начать. Для тех, кто даже ничего не пытался. Отец также бездействовал. На меня, не знаю, как перекинулась эта прокрастинация, как болезнь, инфекция, вирус. Но по сравнению с отцом я чувствую себя деловым, демонстрирую деловую хватку, рвение, умение, дух борьбы и схватки. Не боюсь звонить, действовать, участвовать, не боюсь что-то предпринимать, быть живчиком. Как Пых рассказал мне истории про товарища, что с него снимали перстни за то, что тот не смог вовремя вернуть долг, что он должен был денег в части, я понимал, что он не мог оказать сопротивление потому, что чувствовал, что виноват, что проштрафился, но чтобы не делать много шуму, и не привлекать лишнего внимания к себе, поэтому жертвовал этим, поэтому он шел на такое унижение, хоть и сам-то был не промах, остер и хитер. Вряд ли были люди, которых он мог превзойти по хитрости.

Было странным, что уезжая, я совершенно внезапно встретил нашего соседа по лестничной клетке. Я сказал ему, когда поздоровался. Он подождал меня, пока я завязывал шнурки. Он прямо спросил, что «вы здесь не живете?». Я сказал, что живу на два города, мотаюсь между городами, потому что подумал, что подвергаю семью угрозе, сообщив, что меня неделю дома не бывает, как будто сам невольно способствуя тем, что предоставляя информацию, снимаю с них покров защиты. Он сказал, что мотался раньше, понимающе, как бывалый. А я сказал, что, наверное, каждый должен пройти через эту стадию. Он сказал, что ездил, когда поезда были менее комфортны. А я сказал, что сросся с ними, что думаю, что поезд это одна из моих дополнительных костей.

01.07.2015. За день много раз зевал, даже лились слезы, видать насколько сильный был сглаз и энергетический посыл и атака в мой адрес. Видать, так сильно идет сильный энергетический выброс в мой адрес, раз мой зев, плач и слезы все нейтрализуют. Видать, та сила, которая за меня, и меня окружает, видать настолько сильны ее потенции, что она меня спасает, и так было во многом из того, что я просил у Бога: и поступления Брата учиться, и чтобы Отца не уволили со службы, и чтобы мне дал Бог здорового ребенка, и то, чтобы Дядя поправился, и стал на ноги, чтобы Отец вернулся в семью, и много о чем еще просил- избавления о болезней, от гузки на ноге, и чтобы нашлись потерянные на обочине в промзоне ключи, и чтобы я доехал в том автобусе. Я много раз мысленно обращался к Богу, и он меня спасал, как и в тот раз, когда ехали с островов Гили на Бали на том катере, где не было уверенности, что по таким волнам благополучно доберёмся, и в самолёте, когда нас с Женой сильно трясло, я чувствовал, что мало шансов, но Бог всегда спасал. И я понял, какой силой обладает моя молитва, раз Бог дает мне силу, и спасает меня и мою семью, и я вижу практический результат молитвы. Выходит, что это работает. Я никогда не думал, почему у меня выходит. Что я, избранный? Ведь сколько я молился о мире в Украине, я вижу, что есть результат, прогресс, даже в этом, даже в том, что я прошу остановить конфликт, видать, есть сила молитвы, это заставляет все переоценить, все понять. Думаешь, как велики ожидания других, а ты за несколько лет так и не приблизился к цели, все, что ты выясняешь, ждешь и дни проходят в суете, толчее, разных занятиях, а важные они или маловажные, кто их разберёт? Только по слоям пыли можно откопать и разобраться, насколько все было правильно задумано и устроено. Но кто поручится за такую перспективу? Кому дано знать будущее, или кто обладает таким даром предвидения. Нет, никому не дано. Хочется видеть смыслы или пытаться за что-то зацепиться, зафиксироваться, нужно искать разные возможности, нужно цепляться, пока есть силы и время, нужно устраивать свою жизнь, и не чураться тех возможностей, которые представлены судьбой, если есть такие ходы, то я не премину ими воспользоваться. Я обязательно попробую, ведь я этого давно хотел, почему бы нет, начать учиться, пусть не ВУЗ красит человека, не то, что такое престижное заведение, а смысл в том, чтобы получить дополнительное образование, если есть возможность и связи, я отказываться не буду, теперь я не упущу свой шанс. Сама ирония судьбы состоит в том, что мы все ходим одними и теми же дорогами. Ирония в том, что все рядом, в этом вся и претензия к тому, что в каком мире мы живем, и нас все возвращает на предыдущие круги, и в этой нарушенной последовательности действий и следствий мы выбираемся, как по линиям Мёбиуса, переходим на другие ступени и уровни. Мы пытаемся что-то выкрутить для себя.

Я поговорил с другом. Он сказал, что малы шансы трудоустройства. Сын начальника Отца подтвердил возможность заняться этим, и Блонда обещала завтра созвониться по скайпу. Там будет возможность жить Отцу и снимать в городе жилье, устроиться по специальности. Отца не хочется «пускать в самостоятельное плавание», его хочется держать где-то неподалёку, иметь возможность на него воздействовать, когда человек живет отдельно, он себя запускает, хиреет. Тоже самое я вижу по отношению к Антонычу, как он не следит за собой, щербатый рот. Человек, который отдает свою кравчучку Маме, а потом за нее требует денег на сигареты и кофе, потому что опускается. Человек спит на снятой с петель двери, которая покоится на пустых банках из-под краски. Разрушенный туалет, где вместо рабочего сливного бачка нужно смыть воду, включив душевой шланг. Абсолютно убитая квартира, находящаяся в непригодном состоянии уже восьмой год, какой бы «нехорошей» она не была, так и не попытался ее облагородить. И в том, что отец так и не починил мне на кухне, где сток воды под раковиной, абсолютно очевидно со всей наглядностью подчеркивает, что ему ни до чего. Человек, такой же пассажир, как и Антоныч, безразличный к своему быту и настоящему. Абсолютно не заинтересованный что-то менять, что-то испортиться, он будет воспринимать проблему, путем избегания, «подстраивания» под ситуацию, как она есть, смириться с ней, ничего революционного предпринимать не будет. Отец не из тех людей, которые переворачивают мир, он видит не уютность, и живёт, как живет, как получается. Да, трудно. Да, тяжело, но не идет на усилия, как было давеча, пока планы не расстроены, пока есть множество вариантов, когда мы можем поступить по-разному. Наш жизненный конструктор дает нам возможность по-разному собрать этот паззл. Какая мне сейчас роль отводится в жизни отца? Может, только я могу это все изменить, помочь ему наладить все снова, без обиняков, без взаимных претензий, без «качелей» и предъяв. Я даже Брату хотел предложить писать типа твиттера маленькие мысли, и это было бы интересно, как бы мы давали определения отцу, что относилось к нашему стандартному развлечению «стебать наших родственников». Но если быть честным и предельно откровенным, Отец справился, только с ролью «биологического отца». Если так вдаваться в подробности, то мы с ним никогда и не говорили ни на какие серьёзные темы, наше общение микроскопично. Никакая серьёзная проблема не была бы им затронута и решена. Может, и весь смысл был в том, чтобы предоставить нам, детям, полную волю во всем, что ненавязчивый, как сервис, принцип «неторопливого обслуживания». У тебя есть Отец, но это не заметно, он тобой не занимается, не напирает, не печется, не воспитывает, не доминирует, не муштрует. Он есть у тебя и все, а ты живешь, дышишь и решаешь сам, и устраиваешь все самостоятельно. Смысл в том, что ты автономен. Ты обратишься, когда посчитаешь нужным, и посчитаешь нужным вообще обратиться в самую последнюю очередь, потому что, когда других выходов вовсе не будет, вот в чем тогда смысл. Смысл в том, чтобы решать свои проблемы самостоятельно, изыскивать для этого средства, говорить, общаться с людьми, разговаривать, убеждать, проявлять настойчивость, делать это своими силами на своем уровне, где обращение к отцу дозволено считать самой последней, самой крайней мерой. Здесь вовсе об этом речь вообще не идет. Это и есть трезвое отношение к жизни, где каждый владелец и менеджер процесса своей судьбы, если говорить языком системы менеджмента качества. Это оправданно, хотя бы по тому основанию, что нужно дать свободу выбора, а там неизвестно, куда человека еще выведет кривая или параллельные кривые. Вот в чем состоит весь риск. Риск в том что играешь, как в рулетку «сбудется -не сбудется», «выгорит -не выгорит», «выстрелит- не выстрелит», и сам ходишь по краю, думаешь, что все случайности сойдутся, или твое желание все-таки окажется довлеющим и приведет к результату, или ты уверен в своей непогрешимости, или ты делаешь ставки в своей осмысленной «вилке» своего выбора.

Я продолжаю писать, несмотря на все, и то, не то, что графомания, это попытка обнажить все знаковое, чрезвычайно важное в моей жизни и линиях судьбы, нет желания реагировать, потому что массив сообщений и записей огромен, и массив стоит большого труда структурировать, просто технической работы исправления и редактуры много, это все размазывать по строчкам, где мысли вообще не разделены, все напечатано в одной куче, относящиеся к совершено разным мыслям и по разной тематике, что все нужно разбирать все закинутое в голову. Тебе хочется верить, что ты надеешься для этого вылучить время, чтобы заняться, чтобы упорядочить все свои записи, чтобы реализовать все что было написано, сообщено, задумано, чтобы как-то вызрело, чтобы все заготовки и все то, что было приготовлено, наконец пустить в ход. Куча мыслей за это время утратила свою актуальность. Все, что было задумано, имело более радикальные сценарии, и воплотилось в жизнь без твоего участия. Просто было предчувствие, также, как я задумал однажды «Пираты Карибского моря». Были в моих задумках и роботы птицы, они воплотились в «Энгри бердс». Парень, который ходит с песней «Ходит дурачок по лесу» Егора Летова сыграл в фильме «Живой», и все, что я так или иначе придумал, воплотилось в жизни, и имело своё решение и назначение, и поэтому глупо теперь сетовать, что я практически не занялся реализацией чего бы то ни было, оно было бы оправдано. Проблема в том, что не было мной реализовано. На что мы потратили свое жизненное время, на главное или на мишуру. Насколько мы ответственно подошли к каждому шагу, насколько мы хорошо все взвесили, насколько это важно и нужно. Насколько продуктивно и эффективно мы распорядились представленным нам временем.

Насколько мы взыскательны к себе, насколько мы требовательны к своему жизненному времени, насколько мы основательно ко всему подходим? Я решил заняться Отцом, потому что вижу, что нужно ценить каждое мгновение жизни, и мы не знаем, какой каждому из нас отведен срок. Поэтому надо пользоваться этим временем, пока оно нас не оставило в гораздо сложных условиях и обстоятельствах. Безусловно, к отцу доверия нет, равно как я с тревогой и опаской отдал бы сына в его руки, даже на детскую площадку. Посади его с книжкой для внука, он уснет, а внук будет скакать везде. Он квелый и расслабленный, в плане несерьёзный человек, он не готов ответственно и серьёзно чем-то в жизни заниматься, как человек настроения, который погнался, когда заинтересовался, его надолго не хватает. Поэтому такой «пассажир» никому не интересен, потому что он больше обуза, чем помощь. Почему так все тягостно по поводу Отца?

06.07.2015. Как я его матюкал, потому что он так и не отправился днём на автобусе, ни в 2, ни в 4 часа! Потом я, когда эмоции схлынули, понял, что нужно исправлять ситуацию вместо того, чтобы искать крайних и вымещать свой стресс криком. Я сказал ему отправляться к торговому центру, откуда непонятно, к какому перевозчику была обозначена принадлежность автобуса, что не было даже информации предоставлено в Интернете. Потом, когда я уже собрался выходить в пельменную, потому что от ребят поступило предложение встретиться, Отец позвонил и сказал, что деньги за билет вернули, но в автобус не сажают, не дают даже сесть. На автобусный маршрут ему билет продали, но не взяли, на много мест вперед продали билетов, и все равно не пускают. Зато потом хоть деньги вернули, дополнительных рейсов нет. Отец ругал почем зря автобусы, и я понимал, что всего остаётся один час 20 минут, за которые он должен добраться с автовокзала до железнодорожного вокзала. Отец что-то промямлил насчет Тети Нины, которая возьмёт ему билет, но я стал брать с денег, которые только упали на карточку, потому что понимал, что его нераспорядительность и неумение договариваться ни к чему не приведут, и я взял ему билет, скрепя сердцем, за то, что если он затормозит, деньги пропадут, и их уже не вернёшь. Я поспешил через банк «Открытие», который закрыл банкомат, лишив меня возможности обналички в окрестностях, в пределах кольца моей работы, и ставя на риск провоз наличности по дороге, в поезде, я достаточно быстро добрался до самого вокзала, зашел внутрь, и определил, что киоска распечатки билетов не предусмотрено, мне пришлось возвращаться в людской массе, я хотел встретить отца еще в самом метро, оттого, что его нужно ускорять, если он опоздает или если не повезет, все будет худо, не такой уж он и расторопный, а тут еще как назло такое людская плотная масса, такое наводнение и наплыв людей в часы пик, и как преодолеть эту людскую волну и вовремя вырваться на вокзал. Я спешил и уже перед зданием вокзала взял и стал его набирать, зная, что он может где-то затормозить в пути. Обойдя лужи, я уже стоял у строительных вагончиков, я стал наяривать, чтобы понять, где он. А он, как всегда, тупил, толком не брал трубку, так как не умел правильно ее положить. То, от чего по двадцать минут разговаривали наши телефоны без нашего участия, потому что отец не умеет отключать трубку в конце разговора, просаживая и мои, и свои деньги, в трубу. Я ожидал от него медлительности, нерасторопности, торможения, но никак не суеты, и вот, когда я его крыл последними словами, потому что, судя по звуку, я определил, что он мог и не покинуть пределы автовокзала, он сказал, что уже обходит вокзал, у меня отлегло от сердца, потому что я ошалело до этого орал в трубку: «Ты что, охеренел, я взял тебе билет, и здесь тебя жду!». Отец заставил меня конкретно понервничать, и тут он еще раз меня набрал и переспросил, какой же все-таки путь. Я сказал, что самый крайний, 15, и когда я увидел его, он радостно замахал рукой, и когда мы встретились, я его обнял, и стал качать, как действительно обнялись, как будто давно не виделись, лет 100. Мы поспешили к его вагону, внутри вагона я излучал билингвальность- пробовал говорить то на русском, то демонстративно и показательно, на украинском- «прощупывая» папиных попутчиков. Отец излучал участливость, то от распределения чужих вещей, то внимания, и рассказывал о своих злоключениях при покупке билетов. Хохол с суровым лицом и женой приятной наружности, оттеняющей его напряженность, меня переспросил, как жарко. Я сказал, что «даже в аду хорошо и уютно, если есть хорошая компания», и тут все оживились. «Будете друг другу помогать». «В чем?»- спросил он, не поднимая глаз от телефона, следя за моими репликами. «В пересечении границы?»- добавил он. Я сказал: «В дорожных приключениях». Потом мы помогали женщинами распределить их сумки. Отец, ретируясь в моих глазах, как талантливый организатор, опять работал распорядителем по размещению всех мест, зная, как людям, как кому лучше поставить вещи и разместить сумки, о том, о чем они сами не знали, и я понял, что во в мне сделано мастерски- я открыт людям, и им помогаю. А отец другой, отец участливый. Отец радушный, он может уступать место не только женщинам, но и нуждающимся, потенциально папа может уступить место и даже мужчине, вот такой он благородный. Сын такой общительный, в этом пошел весь во второго деда, Тестя, который со всеми заговаривает. Брат такой же интересующийся, строящий связи, такой, вкладывающийся в отношения. Бабушка такая энергичная, она рвет себя «ради других», не жалея «последней рубашки»: «На менi усi сорочки мокрi». Она все делает «ради други своя», жертвуя собой. Такая же и Алла, она сама, забывая о себе, отдает себя на алтарь своих внучков, разливая по ним внимания, и я понимаю, что Сын получает только треть из этого «пирога внимания», в то время, как от Мамы он получает больше всего внимания, она больше передает подарков, делает ему детского собственным творчеством-рукоделием, и больше ему мастерит, и это дает ей возможность заниматься самоотдачей, сломя голову делать это, расходуя все свои соки и силы напролёт. Сын, все равно, у нас находится в самом центре внимания, так что ему всегда хорошо и позитивно.

В тот момент, когда он уезжал, у меня брызнули слезы. Когда он уезжал, это была трогательная сцена, что я не выдавливал их из себя, не вымучивал, а так просто понеслось. Давно не плакал, наверное, со времени фильма «Мужчина с гарантией», в сцене, когда Олешко уселся есть утку по-пекински, и я тоже почувствовал это ощущение, что потекло из носа, также как у меня сопли закапали, когда принесли готовую лицензию. Здесь было ощущение такое, что я шел и вытирал слезы, но не прятал их, не задерживал их. Я мог думать о том, как Отец меня подводил или подставлял, какие у меня сложные с ним взаимоотношения, но при всем при этом я сохранял к нему чувство глубокой привязанности и любви. Просто думаешь, что это вовсе и не рациональное. Рациональное впору с него требовать, спрашивать за его родительские обязанности, требовать с него, а так быть ему обязанным за то, что позволял мне носить длинные волосы, или в свое удовольствие быть неформалом, и делать, что вздумается, заниматься музыкой и своими увлечениями, творчеством, в той степени свободы, что он мне предоставлял. В том, что не было гнетущих лимитов и ограничений, не проявлялась, как доминанта, жесткая, деспотичная власть отца, как довлеющий императив, мы не ощущали этого давления, диктата и пресса, от которого я бы протестовал и возмущался, как от ярма, которого норовил все скинуть. Надо отдать должное, что это было «влияние-лайт», такое рамочное, опосредованное, без ощутимого вмешательства, и только за это можно стоило бы быть благодарным Отцу, что он дал нам ощутимую кожей и всеми фибрами свободу. Свободу выбора в том, что он не перенапрягал нас, не мучил нас, не истощал, не издевался над нами, не довлел, не изматывал, не напрягал, не «дрочил», как говорят по-военному. Как Брат часто говорит, что Мама «навесная», именно потому, что ее внимания к нам много. Я объясняю это ее дефицитом внимания и тем, что мы ее единственная отдушина. В том, что она общается с нами, это ее спасительное средство выживания, поскольку на работе она не получает то, что хотела, а с Бабушкой у нее в общении все напряженно. Семья это отдушина тем, что дает чувство гордости и уверенности оттого, что дети хорошо устроены, у них все ладится, дело спорится, все есть.

Мама показала мне фото племянниц, они действительно писаные красавицы, уже не мои сестры, а племянницы, какие они выросли, когда успели, и стали щирые украинки.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 32
Опубликовано: 25.03.2018 в 19:03
© Copyright: Алексей Сергиенко
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1