Крила. Глава 33


09.11.2014. Мама говорила, что будет Брату собирать сумки перед его отъездом, и эти мои ребята, его ровесники, «тени из моего прошлого», такие же глубоко сидящие в моем подсознательном, как и переживание о Брате, потому что все связанное, с моим братом, у меня тоже, уже в прошлом, когда мы были ближе друг к другу, и когда разница в возрасте между нами была более ощутима и заметна. И даже сейчас, с нашим взрослением и мужанием, она не сгладилась, она еще сильней усугубилась. И я себе нашу разность зачастую объясняю не тем, что мы люди разных характеров и складов, а именно тем, что нас разделяет 11 лет, мы родились в разных эпохах- я в СССР, а он на его обломках. Я родился в могучей империи, в сердце нашей великой Родины, а он в осколке былой роскоши и величия, в глухой провинции. Мы и сейчас находимся в том положении, что можем радоваться лишь возможности общения и связи в реальном доступе. А от всего этого, от этих событий все переменилось, мы не только в разных местах, мы в каких-то разных пространствах, где мы не пересекаемся, не столько в разных государствах, сколько в разных цивилизациях. Он где-то на Западе, я в какой-то азиатчине, на Востоке. Мы совершенно в разных измерениях, двух разных Вселенных: я традиционист и консерватор, он же либерал и индивидуалист. Мы совершенно разные, в разных категориях. Я, по его меркам, уже старик, старпер. А он шоумен, стиляга и молодой бунтарь. Мы совершенно разные, но мы находим общий язык. Просто наше общение в последнее время прекратилось, пошло на убыль, сошло на нет. Не то, что мы стали чужими друг другу. Последние события наложили свою печать. Простые люди меняются, и это вовсе не мы. Мы не зомби у телевизора и ко всему относимся критично, подвергая разумному сомнению. Бытовая почва часто порождает конфликты, казалось бы, на ровном месте. Странно, что сами люди меняются. Да и мы совсем не знаем того, что там происходит вообще, за информационным белым шумом и стоит за дымовой завесой. То, что политики дистанцируются оттого, что происходят, говорят где-то на саммитах, в отъезде совершенно о другом. А «караван идет», а история творится своим чередом, и происходят события, и меняются вехи, и все идет по заданному плану и сценарию, и вообще, мы многое не знаем из того, что сокрыто от нас, как от непосвященных, поэтому я не могу открыто возразить Артуру Сиренко, хотя бы потому, что не представляю, где он и как он, и зачем он в это во все ввязался, просто не могу понять человека, и меня это злит, то как он расписывает про литературно-философскую роту, которая воюет и рассуждает в окопе в минуты затишья «про Рильке и Лорке». Ну не могут люди ввиду деградации общей системы образования, у которых нет элементарного теплого обмундирования, вынужденных покупать бутилированную воду, когда «бытие определяет сознание», говорить языком Вольтера. Много читал про то, что тыловое обеспечение напрочь отсутствует и все брошено на усилия волонтеров. Представляю отсутствие палаток, дизельных генераторов, дров и антисанитарное состояние личного состава. Грязь, свинство, в котором человек находится. Где размыты границы между порядком, дозволенным и произволом. Конченные логистика и снабжение, все ужасы войны, которые могли только привидеться. Но у него чисто стерильная картинка, тут он поражает из «Фагота», как Дон Кихот ветряную мельницу. Тут он «Фигаро там», вездесущий и успевающий вести фронтовые заметки «окопной правды», занят чисткой оружия. Интеллигентный, образованный, прежде всего, советский человек, должен ненавидеть войну, презирать ее всеми фибрами души, и останавливать, а не дальше лить масла в этот пылающий костер. Творческий человек, художник должен быть антимилитаристом, пацифистом, а он, как назло льет и льет воду на мельницу. Я не мог принять это, потому что чересчур много личного, корни, воспоминания, то, что здесь я вырос и работаю, оставаясь этническим украинцем, горячо любя Украину, и откровенно ненавидя и презирая ее настоящее, как Руину 2.0.

Да, у меня не тем, очевидно, занята голова, не решением наших бытовых вопросов, а вопросами общего порядка, глобальными вопросами устройства целого мира занята голова, тогда как я должен, в первую очередь, управляться с тем, что дано мне, в моем мирке, в моей семье, в моем собственном доме, на которого меня мыслями, душой и головой с избытком не хватает. То, что я устремляюсь в какие-то другие миры и категории, это непозволительное и безрассудное излишество, вот в чем отгадка. То, что человек не привязан мыслями к окружающей его действительности. Человек не может без полета, без воображения, без фантазии. Иначе он приземлен. Иначе он привязан к реалиям, к своему быту, к своему стойлу, и ему некуда больше двигаться, он привязан к настоящему, в котором преломляется его быт. И ничего не происходит, никаких позитивных изменений, никакого роста. Непрерывный «день сурка». Непрерывный «полярный день», только длиной в целую жизнь. Чем занята моя голова, пока я гуляю с ребенком? Всем подряд. Моим прошлым, осторожным заглядыванием в настоящее. Всем, чем угодно, рассматриванием красоты природы, взглядам по сторонам, мечтаниям о том, каким будет мой сын, и кем он станет, но не привязано к тому насущному, что у меня прохудилась обувь, или что-то болит. Нет, не привязана «к здесь и сейчас» моя голова, она завязана на сложных проблемах, которые не могут получить даже коллегиального разрешения, голова занята тем, как кому позвонить, справиться о его делах, и заботах, но никакого себе «о хлебе насущном», вот ведь в чем головная проблема. Тебя не хватает всегда на самого себя. Все свои собственные трудности воспринимаются как что-то второстепенное, неважное, что-то не существенное, малозначительное. Проблемы всецелого мира и вселенского масштаба кажутся гораздо более интересными, действительно стоящими и заслуживающими неотрывного внимания. Такое фантазерство без обращения к самому себе, без привязанности и адаптации к собственным потребностям, и побудили моего Отца к разрыву с семьей. Он всегда занят вопросами жизни и смерти, бытия, всего основного, главного, основополагающего, когда у него куча бытовых неудобств и передряг. Куча проблем, проблема на проблеме, которые нужно решать, хотя бы постепенно их форсировать, но он не вникает в свои нужды и запросы, он не формирует свои требования, он пальцем о палец не ударяет к тому, чем он должен «де факто» заниматься. Отец занят чем угодно, но не собой, при всем том эгоизме, который позволил ему уйти и направил его путь на ухода из семьи, когда, казалось бы, должен жить «исключительно для себя». Отец не решил ни одну из своих забот, приобретение им каких-то вещей для себя просто точнее подчеркивает, как исключение, общее правило. Отец не поменялся, Отец зациклен на чем-то супер-архиважном, но не видит происходящего прямо у него под носом. Он мечтатель, романтик. Он чересчур так возвышен, что стоит большого труда, а подчас и просто невозможно приземлить его на землю, и он такой, и я весь в него, и от него эти качества во мне самом циркулируют.

10.11.2014. За это все во мне, за что отдельное спасибо Отцу, за вклад в меня, спасибо за то, что таким я стал. Спасибо за то, что все время пытался менее всего быть на него похожим, и даже избегал беглого сравнения с ним. И все время, порицая Брата, говорил: «Ну вот и все, ты весь в отца!». В сердцах говорил ему я, перенося обиду с отца на младшего брата, как его ментальную проекцию. Потому что Брат, как и Отец, зодиакальная обезьяна, которому легко все в жизни дается, и которая все время хочет усидеть на двух стульях, и эта двуличность, и двуличие в общении, оно остается, есть, и будет. И симпатия есть, и расположение, но постоянно остается в осадке только это гримасничанье, это, действительно, обезьянье поведение. Ключ к познанию Отца лежит не в познаниях астрологии, или попытке разложить на мотивации его поступков и причин его поведения. Размышления об отце и есть корень того, чтобы разобраться в самом себе. Ключ к пониманию самого себя это пройти через понимание и постижение собственного Отца. Отец это разгадка всего, ключ ко всему, чтобы чего-то понимать, чтобы иметь разумение. Нужно пытаться постичь замысел Отца, и разгадать мотивы и пружины его поступков. Также как мы видим постоянно какие-то не вещи и знаковые смыслы. Они - смыслы постоянно касаются каждого из нас, и в этом и есть загадка то, что знание разлито в доступе у других, мы сами не имеем к нему доступа. Как то зеркало в «Снежной королеве», которое разбили на осколки, которые нужно было собрать. Именно Мама видит что-то плохое, связанное со мной, она чувствительна. Она потом говорит и предупреждает. Здесь и есть эта связь, эти нити, которые пронизывают нас, что-то происходит, какая-то настороженность, какое-то предчувствие, оно приходит к другому близкому человеку, не обязательно к тебе самому, и даже обязательно «не к тебе», и он, другой и близкий, спешит тебя предостеречь, чтобы ты осторожничал, эта гиперчувствительность, это не суеверие, это не подверженность внушению, это попытка управляться с этим интуитивным сигналом, как с даром, с каким-то волшебным чутьем, которое у тебя есть. Да, ты не заговоренный, и у тебя нет никаких даров, ни талантов, ничего в тебе сверхъестественного нет, и у тебя нет развитой мощной интуиции. Но есть же предчувствия у всех людей, и, зачастую, именно они как раз и не обманывают, и не подводят. Зачастую они действительно помогают, в тысяч раз, мы подсознательно или в бессознательном понимали, что это не наше, и принимали другие выборы, принимали другие, не характерные для себя. странные и малообъяснимые со стороны и непонятные для всех окружающих действия, мы вели себя иначе, strange, и потом говорили, что спасла нас Высшая сила, а ведь это действительно так, словно само Провидение помогало нам, и управлялось с нашими проблемами, как поверенный в наших делах. Именно сообщение этого сигнала другому твоему близкому человеку, как предупреждение о грозящей опасности и символизирует то, что мы должны постоянно поддерживать наши связи –постоянно быть в доступе, поэтому такая гиперчувствительность и работает- как проверка прочности и доверительности наших отношений. Чтобы отношения между нами работали, чтобы мы не забывали друг о друге, чтобы были связаны «круговой порукой», двойным стежком и швом, формируя «обратную связь».

Будучи в дороге, за последнее время я тоже ничего серьезного не написал. Максимум, на что меня хватало, вести некое подобие дневника, и все это меня не увлекало, и я делал это нехотя, не из-за желания или вдохновения, а просто чтобы занять время, пользуясь предоставленной на то возможностью. Единственное, что я сочинил из стоящего, это однажды написанное мной на форзаце записной книги, исписывая ее всю на вокзале, когда на выходе в метро, по дороге, поднимаясь, подходя к эскалатору, меня сильно стало переть мыслями про страну, и про границы, и про почву, и народ. Я подумал, что самое устойчивое это вера, и ее носители- сами люди. А территория здесь вовсе не причем. Вспомнил песню «Сепультуры» «Вор фор территори»- тоже не причем. Всем, каждому по уму, всегда найдется куча разных объяснений: и экономическое, политическое и даже геополитическое. На любой вкус, всем угодят, всем объяснят. Куча разных интересов затронуто и задействовано, вряд ли все можно свести к всего-навсего одному разумному объяснению, что только из-за ресурсов. Получается банально и жестоко, правдиво и цинично. Всегда так бывает, что находится совсем куча разных разнородных аргументов, для категорий населения разного уровня подготовки и ангажированности собеседника и докладчика. Все подстраивается и все объясняется с тех или иных позиций: военной, логистики, экономической географии, экономики, политики, этнографии, культуры и языка.

12.11.2014. То, что Сын пополз к Бабушке, это, конечно, был знак, причем знак серьезный. Сколько она воспитала детей, Тетю Аллу, когда еще наша мама не родилась, потом саму Маму, потом Алика Бабы Вари, потом нянчила Сестрицу, когда та появилась, потом меня, потом Брата и Артура, она всех нянчила, я также пошел к ней, и Сын к ней прополз всю леку. Она сказала «йди до мене, йди», и он пополз, Бабушка сама обращалась к нему как «Зорюшка, Зорянчик», и он пополз к ней на голос. Она сама к нему пришла на ходунках, опираясь на стул, что мама даже неудачно пошутила, что бабушка пришла на драндулете, он видел ее сам, и тянулся к айпадику, и маленький пополз, он прополз весь ковер, и я его даже не останавливал. Он вылез за периметр килима, на паркет, и я не возбранял ему. Крикнул несколько раз Жене, чтобы она подошла и сама увидела это чудо. Жена пришла и ворчала, что я опять устраиваю показуху и делаю шоу, но так редко бывает, когда Бабушка почтила своим присутствием, что для меня это было дело огромной важности, что именно ориентируясь на Бабушку Сын пополз, это была как эстафетная палочка, как смена вех и непрерывная связь поколений, что столько раз ребенок ползал, и столько раз пытался двигаться по чуть-чуть, а самое настоящее чудо произошло именно в этот вечер, 12.11.2014. И самое лучшее в этой истории, что двигался навстречу к ней. Я, всегда находясь рядом с Сыном, пытаюсь понять и открыть все для себя, пережить в нем мою жизнь заново и в этом движении к бабушке- я сам двигался, я много-много лет назад. И я в нем узнавал и себя.

Также и с этим мужиком кавалером- ухажером, о котором Мама призналась мне по дороге к магазину на даче, когда мы двигались на велосипедах, что он прежде помогал ей, потом он увидел бесцельность этих попыток и ухаживаний. Потом с Мамы стал что-то требовать в общении исключительно на украинском языке, хотя у него не было никаких прав на Маму. Потом, когда у него пошел клин на украинство, Мама сказала ему, что не собирается подчиняться, и выбирает сама на каком языке говорить. И мужик спекся, как бы не сватался, и как бы не помогал. Это не то, что такое невозможно было предугадать мной интуитивно в момент нашего с ним знакомства. Рано или поздно ситуация себя проявит, и здесь и имело место, что не было ничего, и само время показало, что вариант был проигрышный и никудышний, все было, какие-то элементы, фрагменты, детали, какой-то интерес, что-то сказанное, а потом и нет ничего. Не воплотилось, не реализовалось. Все состорожничали. Не тот вариант. Так что так даже лучше, что время не только лечит, а время и отсеивает лишние варианты, сама судьба убрала этого человека из маминого окружения, отфильтровала и убрала лишних людей, когда остаются только нужные и настоящие. От лишних и фальшивых людей действительно нужно избавляться. Они лишние в прямом смысле этого слова, в чем-то они могут быть нам полезны, они нас окружают, приносят небольшую выгоду, помогая ситуативно, оказывают мелкие услуги. Где-то в своих уязвленных помышлениях они, может быть, и на что-то претендуют, но не более того, что в своих мыслях они могут рисовать себе самые радужные планы и фантазии, но они никогда не обратятся явью. Потому что такие люди будут обижаться на невнимание и не выраженное, без различия на то, выразили они это вовне или нет, они будут обижаться на невнимание, даже не проявив его сами. Сами себе будут дуться и обижаться, «как мышь на крупу», и я думаю, что этот мужик он из категории таких же людей. Сам себе что-то надумал, сам себе и опроверг, сам себе потребовал, сам себе и стал обижаться, такие деятели нам доподлинно и хорошо известны, ведь это и наш собственный отец. Таковы его правила, его поведение, его повадки, его манеры. Сам живет в собственной иллюзорной реальности. Сам себе строит воздушные и песочные замки, и сам потом их же и потрошит, а обвиняет во всем все свое окружение. «Вот разберусь, как следует, и накажу «кого попало»». Так и Отец неразборчив, «человек импульса». Так и у меня часто бывает в поступках- взял, сделал, не точно взвесил и обдумал, но в тот миг уже понимал, что поступаю правильно, и сообразуясь с этим, действую «по наитию». Просто когда думаю об Отце, зная, что никакой он не ловкий просчитывающий игрок, он слабый, безвольный и запутавшийся человек, который не может в себе разобраться, который наделал кучу ошибок, которые ему трудно и подчас невозможно исправить, которого невозможно оправдать в силу тяжести обиды, только сердцем, но не трезвым умом и рацией.

13.11.2014. Жена меня ночью вчера неожиданно спросила: «Есть ли у тебя чувство дома?», и не была удовлетворена ответом, и заключила, что «У тебя нет чувства дома», и когда я стал объяснять, я был уверен в том, что я говорю, поэтому меня трудно упрекнуть в том, что рассказывая об этом, я не был убедителен, я не путался, и не отпирался. Я сказал все, как есть, я сказал о каждом моем доме и объяснил. На что она снова переспросила: «Ты и правда так думаешь?». Я сказал, что понятие дома условно: «Ты же хочешь услышать правдивый и честный ответ, а?». Правда всегда неудобна, правда, поэтому, зачастую и не принимается. Потому что с этой правдой подчас тяжело согласиться. Можно понять, что человек говорит, но принять и разделить его точку зрения, это совсем другое. Принять особенно как свою точку зрения подчас сложная задача, мысленно перейти на сторону того человека, так это вообще непосильная задача. Все сводится к тому, что у меня не было полноценного чувства дома, когда я гостил у Тестя, это еще было легко. А пока мы жили, я полностью распоряжался вещами, пользовался ими и всегда я себя чувствовал уютно, но это совсем другое ощущение. Это наше затянувшееся временное жилище, как никто не возражал, по умолчанию, все могло продолжаться и дальше, бесконечно. Было комфортно, и нас никто не гнал, и нас все устраивало, но мы не главные, мы не собственники, и внешне свобода этим и ограничивалась. Я сказал, что я не собственник, так и ты не собственник, а значит, «мы на птичьих правах», пока не попросят. Скажи, документы на кого оформлены, вот тебе и весь ответ. То, что мы там живем, это ничего не значит. Что есть в собственности, но мы там никогда не жили, я не свыкся с мыслью, что я там, и я не могу там устроиться на работу, поэтому, несмотря на титульность, нет ощущения стойкого дома и полной уверенности в том, что это подлинно мое, потому что меня там нет самого. Квартира сейчас съемная, все жилье съемное, поэтому, можно здесь быть, принимать то, что здесь уютно или нет, и все дальше, что за этим мы пользуемся вещами, берем их, трогаем, мы за это платим, этого достаточно. В облцентре я тоже никогда не жил, я там только гостил, это мамин дом. И этот дом не дает чувства родного дома, в котором хочется остаться и быть. С него постоянно тянет куда-то уйти, куда-то свалить, в нем совершенно неуютно оставаться, он перехламлен вещами, в нем нет никакого комфорта, начиная с холодного туалета и неуютной ванной, и заканчивая постоянно гудящими насекомыми или комарами, и все время утыкаешься в пьяные закиснувшие матрацы и хоть и стиранные покрывала, но с характерным запахом шкафа. Когда я приехал холодной осенью, я укрывался во все возможное и спал в одежде-до того неуютно. Единственное уютное место, это бабушкин дом, который уже и не был таким уютным, когда я в нем оказался один. Дом это когда ты не одинок, когда он наполнен твоими близкими, их присутствием, голосами, ощущением жизни и движения. Дом для навсегда овеян какой-то тайной, что-то в нем есть, такое архаичное. Этот дом много значит для меня, потому что это моя Родина в поэтическом смысле, и в смысле становления, в смысле того, что я там начал ходить во всех смыслах, несмотря на отсутствие удобств, и удобства во дворе, несмотря на отсутствие элементарного для гигиены места, где помыться. Несмотря на то, что ванна используется в летней кухне просто как хранилище для зерна, и всегда только в этом качестве, как учебная ванна. Именно поэтому могу объяснить свой феномен моего кочевничества. Мы кочуем, потому что у меня не было никогда полноценного чувства дома. Та квартира, первая, которую мы получили, мы ее приватизировали спустя только 5 лет, после получения в 1994 году, долго не верилось, что ее дали, и не отберут обратно. Даже когда сделали в ней ремонт, не верили своему счастью. Такие вещи, что так далось трудно, и стоило таких нервов. Неоправданно размышлять о том, что с каким трудом, «нытьем и катаньем» это все досталось, даже как награда, после всех наших мытарств, волнений, переживаний и нервов, коммуналок, антисанитарии и привычки «жить на чемоданах». Поэтому мой испытательный срок может и есть квинтэссенция этого образа жизни. Мой испытательный срок и есть квинтэссенция кочевой жизни, жизнь на два города, на два мира, где у меня устроена жизнь, здесь, где я веду дела, здесь, где я общаюсь и сообщаюсь с людьми, здесь, где мне комфортно и приятно, где собрались важные и нужные для меня люди.

Во сне на 28.11.2014 я видел, что Напарник сидит в зале с партами, таком большом, как учебный класс, и я ему сетую на жизнь, говорю про работу. И здесь мне снилось, что я не могу пройти сквозь дверь, и я взлетаю, и я лечу перпендикулярно двери, и я врезаюсь буквально в дверь, снося ее собой. Стекло в двери, такое толстое, как стеклопакет, я его ломаю тем, что я башкой пробиваю его, и разлетающихся от удара осколков от него нет. И я лечу дальше, в нужное мне здание. И этот сон меня, можно сказать, и окрылил, вселили в меня некоторую уверенность, если я лечу, значит, я чего-то достигаю, в плане карьеры, и личностного роста, значит, у меня получается, и я и действительно понадеялся на благосклонность комиссии, где бы я увидел, что мне идут навстречу. Если предоставляют шанс, значит, действительно хотят разобраться в проблеме и ситуации, а не так, рамочно и поверхностно, формально отнестись к моей проблеме, значит, я могу рассчитывать на пущую объективность. Но этим- то я сам себя и обманывал, скорее всего, мою нелояльность была показана в том, что я сменил работу. Досадней для меня было остаться работать, и обломаться потом, увидев, что нет перспектив устройства, остаться ишачить, и не быть вознагражденным, еще потеряв свое жизненное время. С другой стороны, могло быть ими учтено и то, что не поколебался, если бы остался. Но здесь и произошло самое главное. Причина моего перепутья- радость успокоения за то, что «я в седле», а «запасной вариант» не прошел. Я попробовал- и этого достаточно, «главное-участие». Сыграл в лотерею. Реализовал возможность. Попытка не пытка. Но самая главная первопричинная проблема осталась именно нереализованность в системе, когда оставалось всего несколько шагов, все рухнуло, как карточный домик. «И вот когда вы в двух шагах- от груды сказочных богатств. Хитрый шанс». И это ли фантомная боль от меня невоплощенного, или это был «вспененный осадок» от несправедливости, обида «на всех и вся», как со мной плохо и непотребно поступили. Или вся проблема состоит в том, что я, получивший колоссальный, уникальный опыт, все же имея огромный неизрасходованный потенциал, вынужден реализовывать себя на другом поприще, тогда как я могу принести еще большую пользу, работая в системе. Так мне жалко их или себя? Просто здесь я могу много еще сделать для других, тогда как что я получу взамен? Кроме денег и может быть, и признания. Что я получу для себя? Стойкий стресс, бессонные ночи, отсутствие нормального отдыха, постоянные запарки из-за аврального режима работы, проблемы, о которых невозможно будет говорить вслух, даже вполголоса и обсуждать публично, даже в семье, и копить все в себе. Консервы для меня будет вся моя жизнь, и я ничего не смогу с этим поделать, я влезу в ту узду, из которой я не смогу выпутаться, и других альтернатив у меня попросту не будет. Уходить будет сложнее по мере ввязывания в ситуацию и врастания в структуру. С другой стороны, я буду востребован, и как-то реализован. Всегда будет хотеться большего. Проблема моя в том, что я почти достиг знаний и познакомился с нужными людьми, и со временем все наработанное в этой системе будет остывать и забываться, а все накопленное за это время и люди и знания не пригодятся. Все люди, которые меня хорошо знают по совместной работе, или куда-то уйдут, или потеряются. Возможно, и работа перестанет мне казаться такой социально престижной, и сам статус не таким уж покажется и привлекательным, и у меня не будет столько возможностей и времени на семью. Все будет по –другому, оказавшись со стороны, будучи погруженным в систему, впечатляет крутизна людей из системы. Люди думают, что все так круто у тех, кто имеет статус. Статус ничего не значит. Статус закладывает мину медленного действия, и синильный яд в том, что такому статусу следует соответствовать: не светиться на публике, не мелькать, не делать ничего личного лишнего, и предосудительного. Строжайший внутренний самоконтроль и многие прочие вещи. И это не вещи порядка и разряда «попадания в небожители», и вся крутизна уже не проявляется, а притупляется, когда начинаешь беситься оттого, что в систему опять «понабирали детей», опять наделали «малолеток», опять тех свежеиспеченных, которые не имеют ни жизненного опыта, ни знаний, ни кругозора, не достигли элементарного уровня зрелого человека. И невольно удивляешься, как они пролезли, как эти гладкие ребята, в которых не за что зацепиться, гладкие, с простой незамысловатой автобиографией, ограничивающейся только работой в системе, где человек не «обкатан» работой в правоохранительной и правоприменительной системе. И я такой «проблемный кандидат» для целой системы, с которым мало кто захочет теперь связываться, когда отсудился, и еще и проиграл вдвойне, и еще метит подать жалобу дальше. Человек, который на пути в систему пошел против системы, став ее отступником и аутсайдером, не успев даже в нее попасть. Человек, который счел нужным доказывать свою правоту, а не юлить и зализывать раны, виляя хвостом, доказывая свою преданность лояльность к системе. Мне нужен был этот реванш, это был не акт мести, а уязвленная тяга к справедливости, к самовыражению, самоутверждению. Показать свой настрой, что я буду бороться за это, буду добиваться, и это ощущение веры в себя было сильным тогда, когда я сидел напротив закрытых дверей, пока они совещались. Я улыбался, у меня было такое просветленное лицо. Я вспомнил, что мне ничего не удавалось с первого раза и это меня грело тогда и организм вырабатывал эндорфины. Вспомнить хотя бы поступление. В первый год не взяли мои документы, пробую снова. Меня валят на вступительном экзамене, когда меня должны взять учиться после сдачи всего одного экзамена, как уже проучившегося год в другом ВУЗе. Я подаю апелляцию, доказываю, мне опять занижают балл, и приходится сдавать все экзамены, вместе со всеми, на общих основаниях. Так и в последующем, все мне все также тяжело давалось. Я сдавал документы для экзамена, не принимали. Приняли только с третьей попытки документы, когда уже сам работал, формально «был своим». То не брали из-за необходимости подтверждения аккредитации ВУЗа, когда я наделал кучу запросов, доказывая то, что можно было и не доказывать. Треклятая предвзятость и надуманная бюрократия там, где не следовало и можно было избежать- но было выставлено как предоставленная милость и снисхождение, как акт доброй воли. Потом я сдал экзамен, и мне отказали в рекомендации, и я посчитал, что это такая проверка. Мне нужно доказать свою правоту, свое усердие и упорство. И я должен это доказать им, чтобы они поверили в мою настойчивость. А настойчивость и была принята, как недопустимое и нежелательное поведение. Мой расчет не оправдался. Это была не проверка-это было банальное и простое не желание их видеть меня в своей когорте. Меня не потренировать хотели – а четко и недвусмысленно «показали на дверь»-показав, что я им не ровня.

Когда я вечером 29.11.2014. Я позвонил Марсианке, а потом она мне перезвонила, она с удивлением спросила меня, переспросила про мое намерение вернуться «это ты серьезно?», потому что я тогда уверенно дал понять, что возвращаться обратно на низкооплачиваемую и не престижную работу, я более не намерен. Идти туда, где мой вклад и труд не ценится. И я буду работать там, где более востребован и нужен, где за мой вклад получаю соответствующее жалованье. И это чувство реванша, к которому я обратился, к восстановлению моих позиций, оно показалось ей алогичным, и я подумал, к кому я могу позвонить, посоветоваться, к кому обратиться? Мое положение незавидно, в том плане, что до отрицательного решения коллегии, был еще какой-то просвет и надежда, какой-то вариант для обсуждения, то сейчас его вовсе нет, ничего. Шанс не реализован, и не факт, если бы я выиграл, ко мне отнеслись бы с большим уважением, только бы с большим вниманием, с целью отомстить, ко мне бы отнеслись с предвзятым вниманием, и более взыскательным отношением, как к «меченому». Сама конфликтогенная ситуация побудила и подстегнула бы их найти у меня другие основания к отказу, это спровоцировало бы новые проблемы, и новые проверки. Это повлекло бы возможные агрессивные действия в адрес меня, и семьи, что было бы неоправданным еще и ставить моих близких под удар, зачем лишний раз привлекать к ним особое или повышенное внимание? С другой стороны, это саднящее чувство, как заноза, что со мной поступили «не по совести», ведь от меня, большей части, все зависело, не от них. Это негативное чувство, оно на всю систему, это сложное чувство. Чувство, которое, возможно, испытывает жертва, чувство: «почему я?». Почему все эти кандидаты прошли, как по маслу, я же много лучше их, и по опыту, и по квалификации. Почему я не так оказался успешен, как они? Почему я столько времени в системе был в подчинении у женщины, которая не на много старше меня, и не сказать, что лучше меня подготовлена, но она работает, и в статусе, и в должности, что мной не было достигнуто. Значит, их пронесло. Им как-то повезло, оказаться в обойме, в нужное время и в нужном месте. А что я, особой породы? Почему я не был принят этим сообществом? Неужели я также «наломал дров», как при поступлении раньше, когда все испортил одним -единственным своим письмом. Почему дорога именно мне оказалась «заказана»? Оставив эту цель, и приступив к работе здесь, я все задумывался «мое это или не мое?». Вернусь ли я к судебной системе? Жаль выбрасывать это время, оно было интересным и насыщенным, и в то же время, меня только шуточки- прибауточки удерживали на плаву, от того, чтобы сдерживаться и не унывать, поскольку подчас было тяжело себя ощущать в любой системе «планктоном». Но я стоически держался, потому что мне маячила эта заветная цель, как ослику морковка. А теперь я все дальше и дальше от нее отдаляюсь. И если задуматься, что все это время, проведенное в системе это мой актив, моя инвестиция в будущее, и мой складочный капитал, то почему я им не распоряжаюсь, как следует? С этим можно работать, с этим имеющимся в моем послужном списке. Почему я оставляю борьбу? Почему я опускаю руки? И почему я больше не хочу бороться, видя отсутствие перспективы? Просто я более чем уверен, что эти люди дадут мне больше, чем уклончивые никакие несодержательные ответы, и вряд ли снова захотят посодействовать и разобраться. Скорее всего, это поведение комиссии дань времени, и пока политическая ситуация не изменится, вряд ли стоит еще пробовать. Но время (безвозвратно) уходит, добрая память обо мне выветривается, по принципу «с глаз долой, из сердца вон», и я считаю, что мне все накаркали проигрыш. Наверное, все же, были реалистами, что таких случайностей не бывает, и случаи выигрыша у системы эпизодичны. Ровно насколько, чтобы систему сложно было упрекнуть в наличии «системы». То, что против меня проголосовали в первый раз единодушно, а здесь в Метрополии, на заседании, мою позицию занял всего один человек, и то, может быть, для проформы, чтобы не показать отсутствие единого мнения, или голосования «по указке». Как видимость плюрализма, и все же меня это конечно не успокоит, поскольку я опять оказался «не удел», и ничего не добился, а это тяжелая печать. Это клеймо неудачи, это его тяжело носить, оно дает отпечаток. И тот сочуствующий, который почему –то проголосовал за меня и был «один, который не стрелял». И я сразу почему-то вспомнил одно прежнее дело, как бы пострадавший не был в ходе суда уже на новом месте интегрирован, можно было восстановиться на прежней работе, все же может какие-то отдельные вопросы и выиграть возможно, но никогда не победит, разбив «на голову противника», не решит своих проблем целиком. Только что-то бесспорное, сущий пустяк, что можно получить и так, несомненно, он и выиграет, но это ему ничего не даст, как-то мало-мальски потешит его самоудовлетворение, и не только. Будет хвастаться и рассказывать, почувствовав в чем-то себя победителем, а корень проблем все равно не решит. Поэтому все это судилище и все это сутяжничество, оно только забирает время и нервы, оно не может полностью восстановить все нарушенные права и быть равноценной заменой преждевременной старости и износу организма от переживаний и волнений. Где-то не хватит доказательств, где-то аргументов, где-то не сможешь убедить и переломить мнение, где-то противник лучше профессионально подготовлен, и в итоге, в сухом остатке, выигрыш донельзя малый. Он, несомненно, меньше того, на что ты сначала притязал, и это и отягощает тем, что кризис твоих ожиданий. Что ты получаешь несоизмеримо меньше, чем на то, что ты рассчитывал. Ты ждал многого. Ты надеялся, ты строил планы, у тебя были цели и мечты, но реализовать из них ты можешь только скудно маленькую толику, что-то неразличимое, на уровне статистической погрешности, как капля в море, что-то совсем не существенное и не значащее. То, что даст тебе только краткое сиюминутное удовлетворение в твоей ледяной постылой и дикой степи разочарования и непонимания, что ты напрасно боролся с ветряными мельницами, шел на них до конца и подорвал здоровье, расшатал нервы, но не подорвал веру в себя, а мог бы иначе распорядиться предоставленным тебе шансом, если бы тебе улыбнулось. Ты бы посвятил свое время другому. Ты бы не упорствовал, не был так усерден, настойчив и отчаян, ты бы потратил время с умом. И возвращаясь к моей ситуации- отказ от дальнейшей работы в системе после отказа в рекомендации и был такой разумной экономией сил. Попробовал –сменил курс, не получилось, оспорил, как подтвердил невозможность попадания «в колею», на этом и направил себя, где был востребован. Это чутье место приложения силы и применения себя в «здесь и сейчас», оно значит больше несгибаемого упорства. В таком упоротом упорстве ты проявляешь свою гребаную стойкость и характер. В выборе другого места приложения силы ты излагаешь понимание ситуации и обращен на интуитивный поиск нового созидающего начала, как точки опоры. В первом случае ты цепляешься за мертвое и тупиковое, которое тебе не светит, но манит, раздражая и увлекая своей недоступностью, тогда как во втором ты ищешь конструктив, чтобы себя спасти новым решением. В первом случае ты последовательно защищаешь себя, и свой интерес, вот втором борешься за выживание и озабочен тем, что неудача рождает новые смыслы и возможности, которые дают тебе несоизмеримо больше от того, что тебе не досталось. Ты становишься живучим, гибким, «без кости», меньше тратишь силы, экономишь себя. Обращаешь свои минусы в плюсы. Вырабатываешь из лимона лимонад. Используешь ситуацию, как работу над ошибками и делаешь выводы, производишь переоценку себя, своих возможностей и перспектив. Первое дает окна возможностей попадания во второе. В первом ты не принимаешь реалии и деструктивен в плане «ноля КПД» на хождение против ветра, во втором ты принимаешь данность, и ищешь конструктивное решение, практично и рационально ориентируясь по ситуации.

06.12.2014. Самое главное событие года- рождение моего сына, потом я переезжаю в Метрополию для трудоустройства. Вечер выпускников. 4 главное событие года, чего греха таить? Так оно и есть, не переоценивая. Просто таких праздников для души больше и не осталось. Отпуска и каникул в этом году у меня не было. Так что хвастаться в виде развлечений и досуга особо то и нечем. А так, в основном, все стабилем. Все идет нормально, все идет по плану. Остается только разобраться с тем, чтобы у родителей и Брата, и у Бабушки все было устроено. «Жизнь одна, и нужно прожить ее в Метрополии»- вот как говаривал проверяющий, и так мне будет легче определяться здесь, если меня будут окружать люди, которых я больше, и лучше знаю. Ведь в Метрополии несравненно больше тех людей, которых я знаю достаточно хорошо. Так что тема выходных это тренд на налаживание связей и восстановление разрушенных мостов, попытка общением поднять свою жизнь на новый уровень интеграции, как-то реанимировать свою прошлую жизнь. Смысл нам все то, что было, иметь только в прошлом- так мы не достигнем будущего, если то, что у нас было хорошего, осталось в прошлом, а нет у нас в настоящем. Весь смысл состоит в том, что мы должны тянуться и перестаивать, переформатировать свою жизнь. Зачем были все эти изменения с моим переездом, с этой ротацией, если сменилось только местоположение? У меня здесь родные, знакомые, родственники, сокурсники, даже реальные одноклассники. И что, неужели весь этот наработанный потенциал социальных связей будет «мертвым грузом», просто безжизненной материей? Нет, я должен решительно что-то с этим делать, что-то предпринять. Ведь в моих жилах живет этот предпринимательский дух, исканий и приключений. У меня не опустились руки, и я много раз предпринимал, я много раз начинал, спотыкался, но шел дальше.

Во мне это от Бабушки и Мамы. Они такие деловые и гиперактивные, они бы не оставили все это в стороне. Если бабушка даже на чердаке хранит эти засушенные травы, которые она отдавала в аптеки для медицинского обеспечения людей. Под кроватью деда в спальне, в трех больших вазах лежали лекарства россыпями, которые теряли свой срок годности, но лежали в ампулах и в связках. Многие не были даже початыми в пачках. Бабушка сдавала государству лекарственный сбор, и часть стоимости лекарств взамен сданных ею трав компенсировалась, возмещалась или обменивалась на нужные и ходовые лекарственные препараты.

Всегда эта энергия, бьющая через край, которая не находит себе места, которая постоянно пребывает в созидании, в поиске, в трудовой активности, которая во всех сферах-начиная от животноводства и земледелия и заканчивая собирательством лечебных трав. Постоянно, здесь и везде. Постоянно «сурраунд». Постоянно занимает деньги, постоянно к ней приходят, к ней обращаются, всегда она угощает, всегда ладит, была всегда этим центром притяжения на селе, всегда безотказно помогала всем, всегда по-человечески относилась ко всем, всегда была справедливой. И эта особенность у нее сильной хозяйки, это все к ней пришло от ее родителей, от прадеда, который также был бригадиром в селе, и был, в свою очередь, и сильным хозяином. Так и крепкий хозяйственник Павел, мой прапрадед, отец прадеда Елисея, все они выходцы из крепостного права, но сильные хозяйственники и крестьяне- собственники, что Павел, имевший две ветряные мельницы, что отец Бабушки также имел сельхозмашины. Крепостное право в поколениях не убило в них инициативу и социальную активность. Оба моих прадеда- продемонстрировали готовность срываться с насиженных мест и менять место жительства, переселяться за тысячи километров в поисках лучшей доли. Елисей- в Москву, Яков- в комунну на север. И так и все фамилии у нас в семье- все ремесленные профессии, так скажем, образованные от профессии и специализации, а не просто фамилии, данные от прозвища, когда-то данные в старину, и уже и ныне существующие как атрибут и уже, как и родовое имя.

19.12.2014. Сегодня меня спросила сегодня коллега, что я думаю про «ощущение отца». От понимания того, что у меня есть ребенок, или от того, что наш коллега состоится как отец в будущем. Ощущение отца. Я сказал, что все в нем проявляется и происходит постепенно, все усиливающееся осознание и осмысление того, что ты отец, как проявляется на фотопленке изображение. Это со временем, плавно выводится, а не сразу тебя ошарашивает. Я разложил ей в полную картину мира, начиная с того, что происходит сначала, что он относится к ребенку на первой стадии, как к НЛО- «пока не увижу, пока не поверю». То есть главное, дождаться акта рождения, чтобы ничего не сорвалось, чтобы все получилось. Потом приходит понимание, что «свершилось, и все -ты отец! Акт окончен, все произошло». Но дальше начнется сомнение: вроде ты есть, и есть он, но так это сомнение и это ли уверенность: неужели это я? И неужели это мое? В том плане, что не верится в то, что такое возможно. Что человек может породить другого человека, какая-то семечка, какая-то клетка, которая различима только под микроскопом, делится, растет и вырастает в целого живого человека. Потом непонимание того, а это действительно происходит со мной, или в каком-то параллельном мире, и именно сначала человек не верит собственному счастью, сколь не до конца понимает, что происходит случившееся, именно с ним. Не верит собственному счастью- как будто наблюдает его со стороны. А потом, что эта социальная роль начинает от тебя требовать быть добытчиком и защитником.

25.12.2014. Россия меня родила. Америка дала мне любовь. Я не могу ненавидеть Америку. Это было бы дикой неблагодарностью за то, что она для меня сделала. Америка дала мне больше возможностей. Она научила меня не стесняться того, что у тебя всего 2 пары брюк. Того, что у тебя не всегда (7 дней в неделю, 24 часа в сутки) стоит, и своих худых рук, и не некачанных, а это уже немаловажно. Можно быть бедным, без весомой мышечной массы, и не секс-гигантом. Так я победил в Америке сразу три своих комплекса- бедность, слабость и брезгливость к своей породе. Я не хочу сказать, что я там возмужал, просто я перестал стесняться своего тела, в лучшем смысле этого слова. Я мог комплексовать по поводу одежды, купленной мне родителями навырост (когда я не настолько быстро рос), или того, что я не рослый от природы, и генетически мое развитие обусловлено моей породой, породой моих родителей. Но развивая эту мысль, я скажу, что я принял себя таким, как я есть, именно в Америке. И звездой в школе, в быту, и осознание своей исключительности, ко мне пришло тоже благодаря Америке. Я увидел, что я ничуть не отличаюсь от своих сверстников, ни по уровню развития, ни по коммуникабельности, ни по каким физическим показателям я от них не отстаю. После Америки мне как-то стало проще справляться со своим комплексами, они никуда не ушли, но я стал увереннее в себе. Не то, что я возгордился, или у меня началась «звездная болезнь», а я просто окреп ментально, и я освоился, и поэтому у меня все вышло. Я не хочу сказать, что я был задротом до поездки. Я хочу сказать, что я просто перешагнул, встал на другой уровень, это была стадия моей эволюции. Простой школьник стал международником, вышел на другой уровень знания английского. Культурный обмен, коммуникации, это был другой мир для меня, другой космос. Я понял, что в мире есть моя необъятная страна, с ее огромными просторами, которая никогда не заканчивается, и есть другой мир, в котором все устроено по другим правилам. Там другая культура, там другие люди и другая ментальность, но эти люди другие тем и привлекательны для меня, что с ними интересно, как с «другими». Их хочется испытать с азартом естествоиспытателя, их хочется описывать, как писателю, или рисовать, как художнику, тебе они никогда не надоедят. Они для тебя и испытуемые, и объект, и материал, и подопытные, одновременно. Так же как вчера по дороге из с Буду! и Feeling мы слушали песню, которую я сделал громче «рубеж», и там были слова, которые я разобрал спустя почти 14 лет, с тех пор как мне подарил эту кассету DVL на день рождения – 20-летний юбилей, там были слова: «Нет мира кроме тех, к кому я привык, и с кем не надо натружать язык, а просто быть рядом, и чувствовать, что жив». Я никогда не задумывался над этими словами, первую фразу она постоянно «глотает», когда поет, поэтому я не придавал ей никакого особого значения. А только теперь я вдумался, и поразился точности этого образа, важности и искренности этих слов, и подивился тому, как моя любимая песня может быть настолько глубокой, что в ней можно черпать все новые и новые смыслы, и по своему открывать, а не истолковывать многие вещи. В ней знаковые вещи, которые не были для меня ранее доступными, но я принимал и понимал их интуитивно, вот почему я был ментально связан с этой песней на протяжении 14 лет, которая фиксировала и удерживала мое внимание. Поэтому не любить Америку я не могу. Ненавидеть ее тоже не могу. Потому что все взаимосвязано, и все взаимообусловлено. Борьба противоположностей и взаимные противоречия, вечный извечный конфликт, в котором нет ни конца, ни края, и также одно не может существовать без другого. Америка для меня, как Украина. Если ты принимаешь Украину, ты принимаешь ее всю- до конца и без остатка. Всю, а не по частям- и выборочное, что тебя устраивает. Это все Украина. И говорить, что она была бы возможна без всего этого негатива, горя, бед и драмы, нельзя. Ты же не можешь сказать, что в женщине главное это грудь и попа, а все остальное выкинуть, как необязательное в любви и в постели. Да, у девушек есть и запах изо рта, и запах пота, и если ты выбираешь грудь и попу, тебе приходится и закрывать глаза, и «терпеть» все остальное. Принимать, что она, принцесса, «тоже какает», и даже матерится, сердится и еще чего делает. Нет, невозможно отобрать все ради стерильной красоты, чтобы вычленить только то, что тебе по душе, и устраивает, и при этом закрыть глаза на все негативное, и неприглядное, что не хочется принимать, или что не настолько приятно.

«Педалируемая» в известных кругах политикума проблема про «теневое правительство», о чем мне говорил, вторя моим размышлениям, старший коллега, человек со своей внутренней профессиональной деформацией, привыкший ко всему, любым неожиданностям, «человек системы», человек определенного склада ума, и научившийся за долгое время системно и методично работать с информацией. Я тоже пришел к этим выводам, но другими дорогами, на основании анализа, размышлений, большого количества усвоенного и прочитанного материала, ежедневного мониторинга прессы. И когда о таких же «рецептах спасения» и способах решения ситуации, тебе говорят уважаемые люди, умудренные жизненным опытом, то ваше синхронное мышление свидетельствует о том, что, придя разными дорогами к одним и тем же выводам, вы, оставаясь такими разными, невольно ступили на одну ступень и грань понимания. Судя по тому, как он ведет себя при разговоре со мной, пытаясь представить его восприятие меня со своей, другой стороны, я, скорее, тоже ко мне бы относится с некоторым недоверием, как к чужим, «людям пришлым». Поэтому когда с ним начал обсуждение темы «дистанционного правительства» он сначала посмотрел на меня, как на говорящий степлер. Я для него расходный вариант, как пачка писчей бумаги, как вещь, как орудие производства, как расходный материал, который можно заменить, как деталь, которая бракованная, или непригодная. С легкостью ее изъять и заменить на любую другую. Меня вообще не воспринимает, сторонится, запретил мне приходить к нему. Дескать, я не его уровень, дистанцировался от меня. Одно то, что здоровается, уже хорошо. Отгородился за своей дистанцией, что иногда подмывает стебануть: «Извините, мне не велено с вами разговаривать, я передам вам через своего начальника. Как, вы снизошли до меня, до такой маленькой пешки, что вы заговариваете со мной. Это верх, снизойти до меня, до скромного садовника». Либо долго держит в приемных, либо постоянно переносит мой визит к нему, чтобы не порхать, перепрыгивая через голову начальника. Наше общение происходит через посредников. Видеть, что не доверяет или приглядывается, а что уже составил себе мнение, и ведет свою генеральную линию. Выстроил вертикаль так, чтобы вся вертикаль работала эффективно, чтобы каждое звено работало и вырабатывало свой ресурс, не пропуская свои рабочие обороты, сменяя на бесполезные холостые. Чтобы каждый съел свой хлеб. Эта дистанция, она напускная, без нее можно было бы легко обойтись, без обиняков, и без оглядки. Ее оставить можно было, убрать лишние бюрократические барьеры, упростить, оптимизировать. Но это система, и система должна проводить свою линию, она кормит саму себя. Весь аппарат бюрократии, как «вся королевская рать», и ее чрезмерная громоздкость обеспечивают устойчивость этой системы, ее долговечность, ее выживаемость, ее непрерывность функционирования, ее постоянное воспроизводство, ее переход от количества в качество. Вот почему я люблю эту систему качества. Можно не любить Макдональдс, можно запретить себе его посещать, но не можешь себя заставить не хотеть там бывать. Ты связан с ней ментально- а это сильнее физических уз. Просто ты пробуешь и убеждается, что везде качество неизменное, оно не меняется, проходят года, а там непрерывно гоняются за улучшением, там постоянно работают стандарты. Стандарты дают ориентиры, чтобы в компании было так: один директор пришел, сказал, как делать, потом другой пришел, и сказал все делать иначе. Все, что связано с прежним цезарем, подлежит забвению. Да, обновление происходит, оно, по сути, и помогает систему поддерживать в тонусе, но и стандарты направлены на то, чтобы вызывать привыкание, чтобы люди шли за этим качеством, чтобы его получали, и испытывали от этого удовлетворенность, как уверенность в чем-то неизменном. Служба качества отвечает за обратную связь, чтобы вы хотели работать с нами, чтобы вы получали то, чего хотите, чтобы вы оставались довольны. Все процессы прописываются для того, чтобы они работали на благо. Система сама работала. Все было внедрено и прописано для того, чтобы эти заповеди были претворены в жизнь. Америка дала мне первую любовь, первую серьезную, первую настоящую, первую осмысленную, не какое-то переживание и влюбленность, а стойкое настоящее неподдельное чувство, искренние переживания, волнения, какое-то она поселили во мне новое качество, благодаря знакомству с моей любовью. И с ней я впервые познал женщину, она стала моей первой женщиной, долгое время, будучи моей мечтой, вот как все взаимосвязано. Это все взросление бы случилось и без Америки, у меня бы были женщины, но такой, как она, вряд ли было, и такой удивительной истории тоже вряд ли бы не получилось. Может, я как-то себя запрограммировал на такое развитие событий, настроил себя, может, так и задумано было так, как это все произойдет. Если я себе мысленно представляю ее станцию метро, и это мое, это все мое, это со мной связано, со мной ассоциировано. Она жила на улице писателя, и я видел памятник ему, будучи в командировке, и я понимал, что все взаимосвязано, и эти нитки они пронизывают всю мою жизнь, насквозь, и всех населяющих ее людей, такими плотными или размашистыми стежками, как мазками красок на холсте. Все так или иначе завязаны на ней. Америка дала мне женщину, по большому счету, которую я полюбил, с которой я хотел связать свою судьбу, и в этом был определенный смысл в том, что мы познакомились, там навели мосты, так скажем, а познали друг друга, уже будучи в Москве. За нее я написал потом книгу обо мне, которую она сама обещала написать «раз в жизни». Там мы открыли друг другу себя, узнали, а здесь встретились и без Америки, в наших отношениях ничего бы и не было, я открыл для себя женщину, дивный новый мир, новый уровень в компьютерной игре, новый космос, новую вселенную, открыл для себя женское начало, совершено иной ипостаси. Что мне дала Америка? Она показала мне, она приоткрыла ширму, она оказала на меня такое воздействие, поэтому я многим обязан Америке, ее гостеприимности, пока не было наследия холодной войны или враждебности, нервозности в наших отношениях, никакой напряженности. Как я сказал Маме: «главное, не под каким флагом ходит народ, главное это сами люди». Когда я говорил с Братом о выборе пути, что на такой платформе восстановления разрушенного мира можно сколотить себе и политические дивиденды, и капитал, не на розни, направленной на разрушение, а на созидании. Идти путем восстановления того, чтобы реабилитировать людей, оказать им помощь, содействие в решении бытовых проблем, неудобств и различных вопросов, связанных с разорением, вот где нужнее и адреснее помощь.

Мама сказала, что правильное направление мысли на то, что Брат купил книжку Сыну. Мама сказала, что «жаль». Я недоуменно говорю, зная ответ, и почувствовав интонацию ее голоса: «Почему «жаль»? Жаль, что на украинском языке? А на каком языке должна быть книга?». Мама не ответила. Я говорю: «Ребенок должен говорить на русском, украинском, английском языке, должен свободно владеть и объясниться. Я буду готовить сына не как украинского националиста, а как гражданина мира, первого среди равных, чтобы он знал свое место в мире, чтобы он чувствовал, для чего он пришел в этот мир».



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Количество рецензий: 2
Количество просмотров: 31
Опубликовано: 24.03.2018 в 17:39
© Copyright: Алексей Сергиенко
Просмотреть профиль автора

Наир Арушимов     (24.03.2018 в 17:47)
Марсианка в метрополии. Когда до крымского вопроса дойдём начнётся трэш и угар. Пока что човен хренячит по Днепру и везёт банкноты в один купон неизвестно куда. Но и это осилил

Алексей Сергиенко     (25.03.2018 в 00:45)
скоро сказка сказывается да не скоро дело делается. Я благодарю вас за потраченное время и хотелось бы оправдать ваше терпение






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1