Крила. Глава 21


18.12.2011. Я позвонил маме. Маме сказали, что у Бабушки ушиб, и сильная отечность, и предложили ее госпитализировать в райцентре. Но в райцентре нет хирурга, есть терапевт, и Мама сейчас мечется, чтобы отвезти Бабушку в областную больницу. Ни скола, ничего нет, просто отечность. Родственники, как всегда, кинули, и в них ни помощи, ни опоры нет…Вчера Мама высказала предположение, что Отец «плохо посмотрел на Бабушку», так -то остальное, все нормально. Так было, когда она стала кричать на него у бабы Вари на празднике, когда тетя Алла сказала ему, что пусть потом, попозже придет. Мама сказала, что это из-за него. Я сказал Маме, что я решил, как финансовые вопросы будут решаться с Братом, и она сказала, что Отец к Бабе Варе приходил, выглядит солидно, как обеспеченный и очень деловой человек. А мне он сказал, что не может даже к братьям поехать, у меня просил деньги на поездку на празднование шестидесятилетия Дяди Вовы, и поэтому я всегда опять принимаю его вранье не «за чистую монету», и уже внутренне подготовлен к очередному обману, и вешанию лапши на уши. Опять что-то очередное «строит из себя», что пора присвоить ему звание «заслуженный строитель России». Я подумал, что новая книга, которую задумал писать и этим поделился с Женой, будет не что иное, как «Сувенир -2». Те же персонажи, не включая в историю Отца. А сегодня и вправду подумал, поразмыслил над бабушкиными словами- я ругался на маму из-за Брата. Брата ругала Мама последними словами. А ноги повредила именно Бабушка, вот как сработал бумеранг, весь негатив, посланный куда-то, отразился на самом нашем хрупком и дорогом человеке, подтвердив правило, что «Где тонко, там и рвется», самая уязвимая пята, самое слабое звено. Мы опять не сберегли в очередной раз нашу Бабушку. Мама сказала: «Только не переживай», когда мне позвонили. Я прикрикнул даже: «Только не говори что..», «давай без вводных слов..». Ну то, что Мама успокоила с диагнозом, тоже в очередной раз, как ножом по сердцу, слышать такие вести.

Позавчера, в пятницу, мы говорили с Бабушкой. Я срывался на крик, общаясь с Мамой. Потом мы очень долго говорили. Бабушка сказала, что нужно собрать-накрыть стол, и так у нее святился свет от лампы над головой, что я подумал, что стоит в кадре, как живая реальная святая. От яркого света, у Бабушки на лице были сглаженные морщины, и я думал, какая же она красивая, что я люблю ее лицо, от которого веет такой теплотой и такой волей к жизни, нашей прародительницы, и время щадит ее, бережет, не старит ее, и не забирает у нее ничего.

Жена прижалась к моему животу, как кошка, почувствовав мое больное сильное, и одновременно незащищенное слабое место, как-то магнетически или интуитивно, освоив это природным чутьем, и «ложечкой» вжалась в меня.

26.12.2011. Сделаю такую же фишку, как автор «Коллекционера» Фаулз-все оборвется на таком моменте, чтобы начать новое параллельное повествование о семье. Но хочется выдержать этот выработанный стиль описания, который мне понравился, такое заумничание, без плеоназмов, размазывания, без увода в сторону, которое я намеренно избегал. Я прорабатывал каждую мысль, не слишком много приводя повествований от других лиц, в основном мои монологи, где я не употребил диалогов, может и трудно будет понять «о чем сие произведение вообще». Мысли о доме, Украине, «как все должно быть» (устроено). Украина это там, где мы есть, где наш дом, где накрыт стол. Это негеографическая категория. Она там, где наши люди, и я думаю, этим и надо завершить произведение. Хотя я хотел сделать его более масштабным, включить кучу описаний автобиографических моментов, но я все повествовал в общих чертах, не удаляясь в подробности. Типа такой- сякой, все подростки, как дети малые, такие-сякие. «Отцы и дети» «Намбер ту», только без слюней, отходов в сторону, краткое изложение умонастроения взрослого, повидавшего жизнь, которому непонятен и чужд мир глазами подростка. Их открытый конфликт. Попытка разобраться с ним. Его разрешить. «Фар авей», также как и «Трое нищих» мои неожиданные незапланированные произведения, это дань моему умонастроению. Если «Трое нищих» это новаторская для меня находка, попытка что-то из юмора и социальной сатиры сделать- но я не автор «Фитиля» и журналов «Крокодил» или «Перец», мне просто не дано. То «Фар авай», скорее «юности честное зерцало» попытка показать, как решить проблему, не отходя, и не избегая ее. Открытая плоскость. Как ты справишься с этой бедой в собственном доме. Что ты скажешь. Как наведешь порядок. Поэтому скорее, это разговор не обо мне, а разговор обо всех семьях сразу. Оно синонимично. Оно универсально. Оно типично. Сто лет украинского одиночества. Попытка сохранить свой мир, сделать его чистым. Сохранить свою культуру, самобытность, уникальный и специфичный, оригинальный культурный код. «Поваренная книга украинца». Свое живое слово. Меня Жена и Пых осторожно спросили: «А ты собираешься писать в следующем году?». От неожиданного прямого вопроса в лоб я прыснул смешком: «Неужели все это можно привязать к какой бы то ни было календарной дате? Пишу, пока пишу. Пока прет». Пока мысли приходят на ум. Просто раньше я на них додзабивал, и не обращал внимания, пока они тлели, а теперь я дал им право гореть! Я их овеществил и материализовал- они покинули пределы меня и стали жить самостоятельной жизнью, своим духом. Азбука горения как «новости свободного падения».

12.01.2012. Позвонил Отцу, он попросил денег, сказал, что выматывается, работая на два храма. Я переспросил: «Неужели ты братии не можешь отдавать себя по силам, а не на пределе своих сил и возможностей?». «Я ради этого живу»- сказал Отец, тяжело выжимая из себя. Я говорю: «я тебе отправлю, но чтобы ты тратил только на себя, для своих нужд». И переспросил, где он живет, в том же районе. «Нет, в другом». «Так сколько ты платишь?». «Пятьсот за коммун.послуги»- говорил он. «Мне нужны одежда, обувь». Я понимал, что Отец лжет, но я позволял себя обманывать. Я спрашивал, зная, что в том, что я делаю, я выполню его волю, и в то же время я себя представлял, как человека, также делающего милость, потому что в этом было и мое живое участие и посильная помощь, и мне это во мне нравилось тем, что я, во благо людям, как-то руковожу их жизнями и финансами, когда им престало быть самостоятельными. Отец в этой рождественской суете. Ну, я представляю, как он разоряется для других, но я же хочу, чтобы он ни в чем не нуждался, что со стороны это выглядят, как будто человека покинули, оставили за бортом, как будто он покинут самими близкими, и обречен бедствовать, а он, Отец, это допускает по своей воле, а виноваты в лице все мы- его семья и близкое окружение, что отпустили от себя и дали ему пожить для себя, сняв свою опеку. У Отца теперь нет другой семьи, его семья это то братство, или братия -миряне и лица духовного сана, их паства. Все те лица, объединенные в лоно церкви, это теперь его мир, смысл и назначение его существования.

25.01.2012. Хочется написать такое мощное произведение, на злобу дня, примерно, как я прежде пробовал сочинять что- то наподобие «Протоколов синтетических мудрецов», что-то такое возродить, такие сцены, массовые народные волнения, как они написали, что в требованиях, предъявляемых к сценарию не должны быть сложнопостановочных сцен. Но мне плевать на требования, я просто представляю себе те сцены, которые, как мне кажется, будут сильны, и в них будет наяву размах, как раз будет происходить именно то масштабное, можно туда в сочинение добавлять, как в фильме «20 сигарет», где были рекламные абсурдные ролики, так и ролики Скота, будут все, что я придумал в серии «Загадочный русский мужик», а что будет интересно, будет много чего не утвержденного на рекламе, но оригинального по силе, по стилистике, по народному духу в стиле «Кода да Винчи» и «Сокровища нации», и именно это я чувствую, будет востребованным, чтобы люди узнали свою страну. Это будет фарс. Мега фарс. Такое представление, что будет просто клекотать внутри. Я чувствую, что напишу такое что-то такое масштабное и эпическое. Также, как меня одолела сегодня уверенность в споре по налогу. Я твердо знаю, что я не разбираюсь в налоговом законодательстве, но ребятам сказал: «Я чувствую, что порву налоговую»- у меня такая жесткая и твердая решимость и уверенность, и в чем-то вообще неоправданная, я знаю, что не знаю, но интуитивно чувствую, подспудно воспринимаю, что вся правда, и следовательно, что и сама победа на моей стороне, пусть я это сформулировать толком не могу- начинаю выражать мои мысли, когда замысел начинаю воплощать, и все сыпется, как карточный домик. Когда я говорю, все еще складно, но как только начинаю писать, то такая требуха выходит, и во всем и я не знаю, как с этим справиться, но я делаю этот труд настойчиво, несмотря на неясность перспектив этой писанины, есть аван проект и какая-то умозрительная концепция, и получаю от этого оптимизм, веря в это дело, и это мой стимул, это мотивация, это движущий элемент, это мой стержень- это мой мотор, и я «с сознанием этим живу».
Во сне на 27.01.2012, перед приездом Брата, точно помню, была фраза, какая-то метка или какие-то теги моего сна, связанные с Янушем Леоном Вишневским. И я задавался вопросом, почему на бессознательном уровне, на ассоциативном мышлении, Брат у меня ассоциируется я Янушем Леоном Вишневским. Какая между ними связь, что его шутливая манера говорить на польский манер? Сейчас он выучил несколько слов по –польски, которые употребляет к месту, и не к месту. Или то, что Брат написал первое сочинение под впечатлением «Одиночества в сети»- и он первый, а не я, а потом я перенял этот момент. Став писать наперегонки с ним, и увлекся так, когда он оставил это, получив мощный стимул творить. Ему подарили несколько книг Януша Леона, он их осилил, но разочаровался в чтении книг этого автора- поняв, что он исчерпал себя и уже повторяется. Но, между тем, многие вещи, почерпнутые из его книг, он употребил, в частности, допамин, который теперь отрицает. Сказал, что узнал об этом раньше, чем прочитал в книге. Так бывает, и в это можно поверить. Вчера был день многих просмотров. Мы долго думали -гадали на «Боевого коня» мы не пошли, и, по моему настоянию, пошли на «Шапито шоу». Брат сказал после просмотра: «Зная тебя, ты единственный из тех, кого я знаю, кто бы пошел на этот фильм», и я задумался над этим- комплимент это или нет? Фильм я ангажировал как неформальное продолжение фильма «Пыль», снятого этим режиссером прежде. Хотя, когда вчера стали смотреть фильм, то «не пошло». Просмотра фильма не получалось, как бы я ни разогрел и подготовил публику. Брат повернулся набок, Жена дернула чашку, и я понял, что я предлагаю всем то, что нравится одному мне, да и меня порядком разочаровало изложение. Раньше он мне казался гораздо интересней, в этой трагикомедии я вовсе забыл, чем закончился фильм, я забыл, чем он меня заинтересовал. Наверное, многие вещи хороши только один раз. Пытаясь обратиться к ним снова, за то время, что ты успел измениться и стать другим- ты обманываешь себя этой ностальгией. Тогда все было в унисон, а сейчас диссонанс. Все, что казалось прежде оригинальным, а шутки оправданными –поблекло и потускнело. это как пересматривать старые выпуски «КВН».

30.01.2012. Вчера с Братом мы устроили «вечер балканской кухни». Брат так расхваливал, как будто я говорил в кадр на камеру, что-то попутное сочиняя на ходу, готовил онлайн, в режиме реального времени, как ведущий телепередачи. Был такой эффект, когда он хвалился перед Мойвой приготовленным им блюдом.

Правило 5 букв. Все наши имена на 5 букв. В случае союза Брата с Мойвой, учитывая, что начальная буква имени какая по счету в алфавите, это расширяет численный и буквенный диапазон наших имен.

02.02.2012. Мы с братом разные, непохожие, хоть от одних родителей на свет. Два жизненных типчика. Один играючи относится к своей жизни, ему все удается, у него все ладится, как сыр в масле катается. И он особо не парится, особо не заботится, куда его вынесет кривая. Все у него идет на вась-вась, сам «идет по жизни смеясь». Он красень, красун, игрунок и игрун. А второй заморачивающийся тип. Такой, знаешь, он любит оставаться во всем. Ему когда-то сказали, что всему жизни надо учиться, и он учится, потому что, вдолбив себе в голову, как новую заповедь, что нужно принимать поданные знаки судьбы, сигналы и звоночки, и он следует по ним, как по условным ориентирам. Вырывает все для себя из контекста, и принимает из общего полотна, как руководство к действию. Думает, что Бог учит человека на языке жизненных обстоятельств. Как герой Рассела Кроу в фильме «Игры разума» тоже пытается вычленить из случайного важное и стоящее, тайные подстрочные смыслы, проследить тенденции и закономерности. Ссориться, так ссориться. Ругаться, так ругаться. Миловаться –целоваться. И во всем, без исключения, видит знак. В реплике, случайных донесшихся до него фразах, телефонном подслушанном разговоре, из разговора со случайными попутчиками, реплик из кино и книг, подвернувшихся в то время, когда был озадачен какой-то проблемой. Все кладет, как в копилку. Обрывает по лепесточку «любит -не любит». И тут ему оно «прямо, и иди в эти руки»- персты судьбы, указующие ему по жизни. Фабула два брата-акробата, с разницей в возрасте в 11 лет, и каждый и них отговаривает друг друга от спутницы жизни. Только старший это делает более радикально, а младший делает это косвенно, не прямо и не директивно, и каждый силится разрушить личную жизнь другого, понимая, что корень и ориентир, по которому они выбирают себе спутницу, чтобы была лояльней к своей собственной семье, почитая это за самую главную ценность семьи. Семьецентричность.

Когда Брат еще говорил по телефону, в голове возникла мысль, что провожать тяжелее, чем уезжать. При расставании твое жизненное пространство кажется таким пустым и незаполненным, как будто у тебя освободились шкафы, холодильники и нужно готовить меньше пищи, как какая-то часть от тебя оторвана. Время освобождается, чтобы заполнить ее другой белибердой или чем-то ценным, ради чего ты задвинул дела на задний план, освободив все время и все ресурсы для близкого человека, с которым готов говорить на любые темы. Как Брат сказал, что впервые открыл во мне друга, не как Отца, и Маму, а именно, как друга. Мы никогда не общались вот так, и никогда ты не слушал, и не прислушался к советам. Наверное, они прежде вовсе не были нужны и не так важны. И ты раньше попросту обходился без них. «Недопустимое обращение с Мамой, и Мойва думает, что как ты общаешься с Мамой, так и ты будешь общаться и с ней. И Жена, и ее Мама также просто в шоке от того, как мы общаемся с родной мамой. Когда я сам, бывает, что на нее кричу, но это вообще уже недопустимые вещи, это ведь честь семьи, и эту честь нарушаешь ты сам, и не задевает кто-то другой, посторонний. Ты сам, который должен ее свято беречь. Не смей так относиться к матери!»- это были мои напутственные слова ему перед отъездом, когда уже дверь, заедая, стала закрываться. Видя, что рядом с ним, на месте разместился толстый мужик. Я крикнул, подбадривая его: «Тебе, по ходу, вообще нескучно будет!». Потом, когда я глядел с обратной стороны, за его отправлением, то увидел, что на сидениях идет суета, как бы он не проявлял внимания ко мне, который ему махал рукой со стороны. Потом он подал знак, и я обошел автобус, который еще не отправлялся, и я видел, как Брат уселся рядом с девушкой, и уже у окна он жестами показывал, что «Все ОК!». Я несколько раз переспросил жестами: «Все ли нормально, ведь толстый что-то на тебя говорил, с тобой рядом эта девушка?». И он показывал только отставленный большой палец, что все у него в порядке, и он доволен.

У нотариуса я ему, уже раскрываясь в общении, как люди обычно делают «на десерт», посвящая в тайны, перед расставанием, глядя на предстоящую дорогу, сказал, что: «Мы жили обычной размеренной жизнью. Когда встречаются любовники, они спешат сначала от радости встречи и эмоционального накала натрахаться, а потом пишут друг другу любовные письма, когда есть время подумать, осмыслить отношения и расставить знаки препинания. Они сначала утоляют свой физический голод. Так и здесь, тебя выпустили на волю, или сняли цепи, ты спешишь наобщаться. А так и мы жили прежде, нашим привычным обычным ритмом, как и сейчас живем. Мы не куралесили, ничего не вытворяли, не отрывались, не отвисали, не дурачились. Я сделал вывод, что человек всегда едет туда, так уже повелось, что ему следует идти именно туда, где он нужен больше всего, или чувствует, что его более всего ждут и востребован». Я его останавливал ехать, и говорил: «Ну, тебя же никто не гонит, никто же тебе не говорит, что ты надоел. Неужели по нам видно, что нам неудобно твое присутствие, или мы хотим от тебя поскорей избавиться? Я хочу, чтобы ты чувствовал себя, как дома, чувствовал себя так хорошо в семье». Брат сказал, что «Я у вас отошел душой. Я у вас усиленно питался, даже поправился». Наверное, именно то, чтобы понять, что так хорошо, и так тяжко от того, что это зыбко, именно зыбко, если тебе хорошо и уютно, то не факт, что это будет продолжаться долго, и бесконечно долго. «Золотой век», когда тебя все устраивает, и всего вдоволь. Настолько мимолетен, когда не придаешь значение своему довольству. Куча людей, которые подразделяются на разные категории. Люди, которые ищут и дают всему толк, смысл и направление. Определения куча людей, которые ищут- «Искатели». Все делают, все сравнивают, все пробуют на вкус, эти пионеры даже не боятся это пробовать на себе, набивать шишек для опыта, для закалки. Я сказал ему: «Такого больше общения не будет, не в смысле, что убудет в наших отношениях, а не будет именно так, в этих обстоятельствах, в этих условиях, когда мы так, может, расположены, и нам ничего не мешает, и не досаждает. Я со своим свободным графиком занятости, когда могу позволить уделить себе время, и ты не занят, и у нас такая уйма времени, как может показаться на первый взгляд, но все равно, мы не успеваем наговориться. Нам кажется, что есть еще много-много тем, которые мы можем затронуть». Было непривычно и странно, когда он спросил меня в автобусе: «У тебя были девственницы?».
«Нет»- сказал я.
«Я не собираюсь это обсуждать, но просто я теперь не стесняюсь у тебя спросить».
«Именно поэтому ты спрашиваешь об этом в общественном транспорте?».
«Наверное, есть статья-публикация в журнале «Максим», про «50 или 40 вещей, которые ты должен узнать при беседе со своим отцом», что мы должны обсудить с родителями списком».

Я сказал, что мама рассказала мне историю о тех детях, которые у нее были, вместе с Братом и мной. И про которых мы, до поры, до времени не знали. Это был ток обстоятельств. Я рассказал Брату, как я игрался, и ненароком толкнул маму в живот, и она побоялась продолжать развитие плода. А потом Мама с Отцом поругалась, и он был с ней жесток. Отец говорил мне об этом лет десять назад, когда сказал, что по медицинским показаниям Маме было вредно иметь детей. Наверное, есть категория вопросов, которые не то, что задавать неудобно или неприлично, но которые предполагают некую такую долю откровенности, интимности и доверительности, на которую еще нужно настроиться, чтобы обсуждать и доверять, как самую главную тайну. Ты можешь никогда не получить открытости от тех людей, от которых ждешь, что они изменятся или будут к этому расположены и готовы. Они и сами будут отвергать, в силу устроенности своей личной жизни, и каких -то причин, выгораживая себя, представляя себя в выгодном свете, забывая неудобный для себя период, как пройденный этап, не фиксируясь на негативе, утратившем свою актуальность. Они никогда не признаются, как было на самом деле. Память такое ненадежное, хлипкое, шаткое, валкое. Такое часто подводящее, что сложно полагаться на нее, как на инструмент в воссоздании или реконструировании своей жизни, и попытки найти ходы и отгадки. Я не знаю, кто прав, папа или мама в объяснении причин утраты плода-медицинские показатели или чье-то настояние.

Гадкий я, гадкий. Наверное, ты сам заговорил об абстракции. Конкретно ты меня заинтриговал конкретным примером, ты тогда сказал, а сейчас уже сам не готов обсуждать эту тему. Ты соскочил, ты обещал, наверное, может, еще и не наступило это время поделиться тайной. Еще не проступил ее контур. Наверное, я смогу лучше это изложить письменно. Мне проще об этом не рассказывать устно, а описывать в рассказе, мне легче и проще. Я меньше отвлекаюсь, я так больше сфокусирован и сосредоточен. Я только так смогу подобрать нужные слова, подобрать упущенные поводья, смогу доверить эту тайну. Лучше описать, потому что сказанные слова забудутся- а так останется след. Когда говоришь-то велико искушение «упасть на уши» слушателю, как говорит Вадик. Нужно написать рассказ про украинский колорит. Жаль, что в его очереди на прочтение нет действительно важных и нужных книг.

Почему я раньше не стал другом Брату? Может, потому, что раньше его не волновали все эти вопросы, которые он стал задавать себе только сейчас, потому что раньше он искал ответы не там, и никогда не обсуждал публично. Он говорит, что плохо, что не справляется сам в поиске ответа, и спрашивает у нас совета, рассказывая об этой проблеме. «Ничего страшного в этом нет, потому что у тебя нет мудрого учителя, нет опытного наставника. С кем ты можешь поделиться этой проблемой? С родителями не поделишься, из-за стеснения, точно потому, что не хочешь, чтобы они лезли не в свои дела, а сам выход не найдешь в силу опыта, в силу того, что раньше не сталкивался с такими проблемами. Эти проблемы надо обсуждать гласно, надо делиться, не замыкаясь на себе. Но я не дам тебе рецепта счастья, потому что люди такие твари которые непременно захотят все упрощать, и искать готовые, схожие схемы выхода из ситуации- сказал он, почти дословно процитировав меня, и одновременно и себя самого, выложив вчерашний пост. Потом, когда хвалил мой пост, отправленный на конкурс, он выделил: «вот что самое лучшее, это то, что было на русском», пусть оно и недоступное по выкладыванию в формате конкурса, и самое лучшее и смачное в тексте, что его привлекло внимание: «что без пуль и ключей проволоки разъединили страну».

Когда я с Коганом говорил, я выпалил тираду про детей, которые еще не годны иметь детей (Буду!), и людей, занимающихся выращиванием помидоров в силу своей непродуктивности (Тетя). Я сказал, что все следует делать в свое время. «Я беспокоюсь о его личной жизни»-деловито сказал я, говоря за Брата. «А в твоей личной жизни кто-то участвовал?». «Нет»- сказал я. «Вот, мне уже тридцать, а я о своей жизни беспокоюсь, как о квартире»- сказал я. Наконец, я даже Буду! сказал, теперь пришел черед Когану узнать, что мы получили. Не видя уже смысла скрывать, я сказал. Он обрадовался, «поздравляю»- сказал он.
Я сказал, что пробовал себя в разных городах- на Юге и тридцати тысяч человек не было, на Кубани не более 300 тысяч человек, в Метрополии 9 миллионов было, где работал город миллионник. Я не верю в формулу, что можно быть королем маленького места, чем полным лохом в большом городе. Большой город предоставляет большие возможности, нужно брать в оборот, и ими воспользоваться. Через сколько у вас с Женой, был на 4 день? Сказал, я так обычно все год чего-то ждут, отношений, а только потом, а у вас так не бывает -обычно те, кто сразу, у тех быстро оканчивается. Я не прокомментировал, так не будет, у всех по-разному, нет общих схем, рецептов счастья, нет правил. Даже если я тебе скажу, как следует себя вести, ты должен все равно поступить иначе. Все будут говорить тебе, лезть с досужими советами. Каждого ты должен выслушать из всех, но поступить именно иначе, потому что ты интуитивно почувствуешь, как в самом деле, тебе следует себя повести. И это и есть твой рецепт, как в Малдер и Скалли в «Секретных материалах» говорили: «истина где- то рядом». Истина это то, о чем не говорят, это все косвенное, приходящее на ум, что ты никогда не извлекаешь, даже из скорлупы своего сна, где все в нем не суть, а оболочка, обложка, реквизит, бутафория, декорация.

Твоя жизнь, в которой нужно еще потрудиться на славу. Нанять девелоперов, чтобы что-то с ней устроить, что-то с ней состряпать, что-нибудь путное, что не стыдно было бы показать другим людям.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 44
Опубликовано: 19.03.2018 в 22:00
© Copyright: Алексей Сергиенко
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1