На юге чудес - Глава 25


Когда на исходе 20 века в Софийске прошла научная конференция, посвященная стопятидесятилетию его основания, вновь разгорелись запальчивые споры историков, - существовал-таки, или нет, легендарный казак-основатель Петр Толмачев и сопровождал ли его в фантастических странствиях какой-то вселенский мудрец пир (святой) Якуб Памирский. Похожий на бледную поганку историк из Петербурга, выдвинул новую, очень остроумную версию, что легендарный Петр Толмачев реальный также как миф или призрак царя Менандра, который, если верить россказням, все бродит в себе и печалиться в этих краях, ибо человек, который после странствий основывает города, приручает драконов, идет бледным пилигримом любви в логовище врагов, значит человек наделенный чертами мифологического персонажа, а порой и обладающий свойствами божества, - он бессмертен, открывает двери мертвым в мир земной, и изгоняет мертвецов обратно, и одним движением пальца изгоняет Смерть, которая якобы до сих пор бегает от него как должник от кредитора, - так вот, такой человек во плоти невозможен. А все легенды о нем возможны только из-за навязчивого пристрастия простолюдинов опоэтизировать свое прошлое, их веры в чудеса, и сокровенной мечты роды человеческого о чистом, бескорыстном бессмертии. Мутный даггеротип, где запечатлен Петр Толмачев со скорбными глазами мечтателя на фоне гигантского дракона, - подделка Александра Толмачева, балканского монарха по прозвищу царь Куман, который такими легендами крепил свою власть в борьбе с местечковой олигархией, а сообщником его был толи родной, толи сводный брат Алексей Толмачев, участник разведывательной миссии офицера генштаба штабс-капитана Воронина, а впоследствии урядник казачьей пограничной стражи на новых рубежах империи, распускавший эти слухи что бы запугать суеверных дикарей на берегах Пянджа и в Мервском оазисе.

Судьба Энтони Коуэна, - майора ост-индийской компании, - вот что ожидало бы ученую поганку из Петербурга, если бы Алексей Толмачев услышал бы такую хулу на отца своего. Он бы его одним ударом убил. Урядник Семиреченского казачьего войска Алексей Петрович Толмачев в составе разведывательной миссии, почти мальчишкой прошел по самым свирепым пустыням мира семь тысяч километров, перевалил четырнадцать перевалом Кунь Луня, Каракорума и Гималаев, четыре из которых были так головокружительно высоки, что вознесли его в такие выси, что у путников пошла кровь ушами и носом, и они услышали прекрасную музыку небесных сфер, опирающихся на вершину великой горы К-2, которая была рядом. Они видели вороватых горных демонов со снежными лицами и птиц-дев с роскошными, будоражащими кровь грудями, которые заливали осклизлым, ядовитым пометов обледенелые склоны. Круговерть горных странствий привела его в затерянное памирское плоскогорье, где в поднебесной выси, в застывшем безмолвии шептали, умирали и вновь воскресали древние воспоминания ариев о победах над Александром Македонским, и где он увидел и прочитал Урус Санги Муср – камни русских печатей, знаки предков на владение великой землей Азии, предсказавшей, что русские вернуться и возьмут все земли до Гурджарата. Среди нищих глиняных домишек со слепыми дырами окон, обитатели которых спали вместе с похрюкивающими яками и грелись великими воспоминаниями и тем, что окунали руки в черную шерсть, он увидел драгоценный бирюзовый купол мазара пира Якуба и пролил слезы над прахом того, кого чтил и любил с детства. В Индии, талантами бойцового шулера и петушатника, знатока бегов, игры в кости, и страшных бойцовых псов с отрубленными ушами он очаровывал всех встречных и поперечных и завербовал бесценную агентуру, последние, седобородые старцы которой полвека спустя передавали разведстводки коммунистическому военному министру Льву Троцкому, когда он готовил поход революционной армии на Индию. Алексей Толмачев плавал на розовых островах живых цветов и плакучих ив по розовым водам Кашмира, в Лахоре посидел на гигантской пушке Зем-Зем, казачьими лампасами вызвав ярость у проходившего мимо корреспондента Редьярда Киплинга, знавшего, что оседлавшему Зем-Зем суждено владеть Индостаном, пережил пять покушений британской контрразведки, и добрался до Гурджарата, где среди светлых, искривленных редколесий, растущих прямо из насыпей барханов золотистого песка, он увидел ленивых, азиатских львов, отдыхающих прямо на берегу Аравийского моря. За годы службы на еще спорных между афганским эмиром и русским царем землях, он перехватил шестьдесят пять караванов с контрабандой. Участвовал в разгроме афганской армии в оазисе Пенде под Кушкой, где был в первой линии, отразившей частыми залпами и штыками атаку шахидов, - обезумевших от наркотиков смертников-пуштунов. Он знал многое, но не болтал, и не писал мемуаров, и его вдова с красивым именем Анастасия, как-то годы спустя поставив на плиту кастрюльку молока, ни с того, ни с сего вдруг вспомнила и сказала Ксении.

- Алеша говорил, что через Софийск пройдет Александр Македонский. Он где-то возле Индии его могилу видел, говорил, что там его до сих пор ждут. И еще говорил, что у него нет другой дороги, кроме как через наш перевал.

- Пускай приходит. Если человек хороший то у нас поживет – ответила Ксения, по глазам внуков увидевшая что им надо дать рыбьего жиру.

Алексей Петрович Толмачев, зачатый в любви и рожденный в густой снегопад, погиб за три дня до окончания срока своей службы, когда уже были забиты гвозди в ящики с его пожитками удачливого пограничника, преуспевшего на трофейной контрабанде, а его жена содрала штора с окон его домишка, ибо ему, как женатому, полагался отдельный дом. Об этом поведала Ксении его молодая вдова Анастасия, - худощавая, кроткая женщина, явившаяся вестником горя в черной косынке, и держа за руку мальчика лет пяти, а на руках годовалую девочку. Она сказала, что это сироты Алексея Толмачева, его дети от законного, венчанного брака, и показала обручальное кольцо на вдовьем, безымянном пальце правой руки. Вообще-то её слова были лишними, ибо мальчик, - его называли Петр, в честь деда, настолько походил на Алексея своим радушным, и живым лицом обаятельнейшего плута, что сомнений в родстве не возникало, а у крохотной, тщедушной и плаксивой девочки, как будто она была не из рода Толмачевых, из-под чепчика выбивались рыжие прядки, явственно говорившие, что в ней струиться кровь изуверки Болесты. Анастасия рассказала что Петр-младший, еще до родов был столь буен и непоседлив, что её трясло каждый день, а с рождения его буйных сил хватает на двоих. «Его, точно его, - сквозь потеки горьких слез сказала Ксения. – Ведь Леша это двое сросшихся, покоя с ними не было». И благоразумно поинтересовалась, - «А припадков идиотизма у него не бывает?». Но Анастасия уверила что с мальчиком все в порядке. Девочку, сосавшую то соску, то материнскую грудь, звали София, в честь сердцевины юга чудес, и это имя вызвало смутное беспокойство у Ксении.

А Петр Маленький, (так его сразу прозвали, ибо его имя было прочно закреплено за одержимым дедом-патриархом), самоуверенный не по годам, отпустив руку матери вошел в дом, словно в свой собственный и прямиком направился к комнате Якуба. «Я хочу туда», - требовательно заявил он. Но Ксении очень не хотелось пускать внука в этот заразный рассадник химер и фамильного безумия. «Хочешь, я тебе змей в банках покажу, скорпионов, паучков засушенных», - стала она прельщать ребенка тошнотворной, но безвредной коллекцией Ольгреда Дрейке. «Я хочу туда», - потребовал ребенок, и, к испугу Ксении, надежный замок вдруг сам собой покорно звякнул и дверь открылась, впуская Петра Маленького к покосившимся башням талмудов и манускриптов Якуба, дьявольски попахивающие серой и человеческой кожей несчастных, когда-то освежеванных заживо. Ксения растерялась. А Петр Маленький разворошил кучу старых книг, уверенно достал книжку, которую ребенком рассматривал его отец, и, открыв фривольную картинку, спросил, - разве не стыдно рисовать голых женщин.

- Природа безнравственна – вдруг, словно чужими устами ответила Ксения.

И тут она содрогнулась, поняв, что повторила слова Якуба, сказанные им в ответ на этот же вопрос Алексея Толмачева, и ставшие первоначалом, губительной основой чудес, которые через хаотичную на вид, но предначертанную цепочку нелепостей, чудес и постыдных событий, привели её под пулю мстительного контабандиста-пуштуна. В порыве прозрения Ксения обернулась и увидела моложавого, бодрого Якуба каким он был в ту пору, когда приволок свои талмуды. Он сидел на скамье, и зеленью зубов облепленных мусором насвая улыбался Петру Маленькому, чистокровному представителю великого семейства, который благословленный метеоритом, основательно пришибшим его разум станет истинным внуком оголтелого патриарха, и продолжит славу семьи своим неудержимым разгулом, изумрудным блеском, презапутанейшими семейными отношениями, слоном, и горьким, и скорбным кругосветным путешествием, которое прервет залп латышей-карателей у расстрельной стены заведения Лизы. Ксении показалось что завоняло химикалиями коварной дагерротипии тех дней, когда она ненавидела этого таджика, подозревая в нем колдуна.

- Сгинь! – завопила она. – С тебя все началось, будь ты проклят!
- Что вы кричите? – спросила Елизавета, видя что свекровь проклинает пустую скамью.

С того дня в Ксению словно бес вселился. Она остервенело и тщательно упаковала дагерротипические пластины со снимками царапушек на шершавых бортах и все стопки писаний Якуба, перевязала их веревками крест-накрест и где-то основательно спрятала. «Сожги их», - посоветовала ей Наташа, в ту пору белая как наисвежайшая скатерть, ибо она была обескровлена тяжелыми, как когда-то у Лизы на кухне, родами. «Не я их писала, и не мне их сжигать», - ответила Ксения, обреченно чувствуя, что летопись истории человечества, в которой мужчинам мирно не живется, стала подлинным роком её семьи, который в огне не сгорит.

Этот безысходный фатализм был весьма странен на фоне неукротимой деятельности Ксении, и её непреклонной воле идти наперекор судьбе и времени. Её не сломило обрушившееся горе, а родило яростный всплеск жизненных сил, схожий с ожесточением каторжника, прогрызающего в каменной стене ход к желанной свободе. Белый дом наполнился детьми, - к Петру Маленькому и плаксивой Софии прибавилась двойня мальчиков – Борис и Глеб, принесенная Наташей. И Ксения объявила, что её внуки будут счастливы. Начала она с дома; вновь побелила пузырящейся известкой стены, после испражнения на них бессчетных птичьих стай ставшими похожими на какую-то варварскую мозаику. Не ленясь, она отскоблила крышу от наслоений птичьего дерьма и залила кипятком все муравьиные норы. Вопреки траурным цветам скорби купила новые тяжеловесные шторы с золотыми кистями и мохнатыми бахромами, и каждый день вытряхивала из них огромных тараканов, кусавших до жгучих волдырей. Не скупясь понакупила великое множество венских стульев, этажерок, новых шкафов, фарфоровых кувшинов, ламп и шандалов, покрывал и жестких ковров. Она даже собиралась схоронить хорошенько все отвратительные талмуды и манускрипты Якуба, но увидев, что Петр Маленький поглазев на голую женщину утратил к ним всякий интерес, оставила все как есть, только вновь замкнула дверь в комнату Якуба, а ключ положила в чулан, вознося мольбы что бы о нем никто не вспомнил.

Анастасия оказалась просто созданной для семьи и дома. Она родилась под ароматы йода и крови, в походной телеге отца, военного фельдшера, колесившего в пыли обоза русской армии, посланной императором с бакенбардами и водянистыми глазами дегенерата покорять среднеазиатские ханства. Она выросла на войне, собирая цветочки под треск перестрелок, хладнокровно рассматривая отрезанные головы русских солдат, притороченные к седлам трофейных лошадей, и дивные, солдатские ожерелья из человеческих ушей, которые русские солдаты срезали с голов противника, слегка подвяливали, надевали на суровые нитки и носили на шее. И теперь Елизавета, - после короткой семейной жизни на спорных между царем и эмиром землях Бактрии, где контрабандисты, не сумев подкупить казаков-пограничников пытались их вырезать, так вот, только теперь она, Анастасия, наконец-то явила миру свою кроткую суть мирной, домашней кошки, созданной мурлыкать у очага. Зеленая долина под перевалом, где вечно шумели ветры, бродили призраки и тигры, где земля порой подрагивала в толчках, волновавших её женское естество, но где не стреляли и не убивали люди людей ежечасно, стала для нее местом, которого для неё нет лучше, а большой, белый дом Толмачевых, оказался даже лучше и милее, чем в воспоминаниях мужа, озаренных трепетным мерцанием ностальгии. Ксения приютила Анастасию с радостью, растроганная её вытянутыми пальцами, удлиненными зубами, худобой и кроткими глазами лани, и нашла в Анастасии верную и безмолвную помощницу, взвалившую на себя все обширное хозяйство и изгнавшую из него паутину, пыль и черную кайму под детскими ногтями.

Софийск в ту пору запестрел черными, скорбными бабочками, осыпавшими угольную пыльцу с крыльев, а Ольгред Дрейке – единственный в городе мудрец академической науки, скитался по горам с англичанами, и не мог успокоить суеверных, холодевших от страха, когда мельтешение черных крылышек порой заслоняло небеса, и веривших что это нашествие знак беды, поджидающей людей. Все были перепуганы эпидемией смертей, одарившей Софийск кладбищем на горных склонах, словно вехой рубежа, до которого можно было жить с блаженным ощущением, ручной, совсем домашней Вечности, бояться только физической силы попа Батыра, а с Богом фамильярничать, зная, что ленивые движения праздности, совершаемые вечно, творят чудеса, достойные дел Всевышнего. И, словно гиены на падаль, на скорбь людскую набежали цыгане, быстренько попрятавшие свои скрипки, гитары и бубны, заткнувшие кляпом рот козлу-прорицателю и открывшие бойкую торговлю магическими талисманами из Египта, изгоняющим Смерть, и еще какой-то желтой, перекисшей бурдой в хрустальном сосуде емкостью в сорок ведер, - чудодейственным эликсиром бессмертия. А цыганки денно и нощно утешали скорбящих, поэтизируя горе смертей и спаленных домов веерами карточных колод, где крестовые короли дышали ледяными ветрами достойной и благостной смерти, подпорченной кознями пиковых восьмерок, лишавших покойников отпущения грехов казачьих, а счастливые расклады красных мастей спасали от смерти доверчивых, вытряхнувших золотишко, лишь бы откупиться от нагрянувшего страха.

Единственный официальный толкователь чудес, - благочинный отец Геннадий, на вопли несчастия изрек, что Бог есть начало, середина и конец всего сущего, и когда разберемся, где мы, в начале, в середине или в конце, и поймем тогда неисповедимую волю господню. А пока надо веровать и молиться, и не злить служителя Божьего до того, что он позабыв о святости, и согрешить сможет. От пастыря отступились, и он оставался невозмутимым до того дня, когда однажды войдя в свой храм-фанзу ранним утром, окунулся в такую гущу черных бабочек, что чуть не задохнулся в мельтешении крыльев, и рассвирепев, стал кропить святой водой места скопления черных насекомых, моля Бога, изгнать эту пакость.

Ксения посмеивалась над попом Батыром, ибо давно уже знала, что привело в Софийск это наваждение. Ксения оплакивала свою судьбу, череда чудес в которой не принесла ей счастья, хотя работала без отдыха и роздыха как одержимая, отмахиваясь от Ольгреда Дрейке, частенько твердившего, - «Да отдохните мама, скоро мы будем богаты как короли». Но её отважное сердце скорбело и истекало от слез, которых никто не ожидал увидеть из глаз такой отважной женщины. Вечерами, после неистовства дел, войдя в дом и увидев, что молчаливая Анастасия уже сделала все что можно, и, похоже, даже домашний воздух постирала, выжала и выгладила, Ксения уходила в одичавший сад. И там, за густыми покровами сплетения инжира она скорбела так, что временами воздух вокруг неё леденел от горя среди духоты сумерек. Черные бабочки осаждали её. «Любовь у них, что-ли?», - думала Ксения, без трепета рассматривая их трогательные глаза, когда бабочки садились ей на пальцы, покрывали волосы живой, вдовьей накидкой и покачивались на жердочках её ресниц. И только из-за трепещущего мельтешения насекомых, она сразу не заметила как из глубины скорби, накликавшей черных насекомых вышел Туран-хан.

Увидев его Ксения не испугалась, - она уже была не в том времени, когда полудохлый гарем владыки был хоть и сомнительной, и зыбкой, но реальностью. А Туран-хан смотрел на неё с любовью. Путешествие по стране мертвых за окончательной Смертью, - той, высшей Смертью, стоящей над тупой и непостижимой Смертью земной и завершающие её монотонные труды земные таинством окончательного небытия оказалось зряшной затеей. Смерть мертвых оказалась сверхнепостижима, гораздо более непостижима и туманна, чем Смерть земная, и её поиски привели Туран—хана в такой убогий вид, что Ксения растрогалась. Только серебро заколок на висках не потускнела, а кожа мертвеца совсем выбелилась и стала похожей на зернистые высокогорные снега, ноги, руки и шея стали дряблы, истончились, а каждый его шаг напоминал немощную поступь подагрика. Но прекрасные глаза Чингизида говорили что он возлюбил своего убийцу, исцелившего его от пустопорожней родовой спеси и иллюзий власти. «Вот и покарал меня Бог за тебя, - забрал Алешу. За все заплатим» - сказала ему Ксения. Но она была рада его появлению, - ей льстила такая загробная верность покойника. Она тогда и заметила, что появлению Туран-хана всегда предшествует нашествие черных бабочек, слетавшихся на скорбь владыки, и теперь знала, что не поп Батыр, с его святой водой и громогласной глоткой, от которой у людей порой недержание мочи случалось, а только она может изгнать насекомых, если скажет Туран-хану уйти. Но она жалела его и в своем горьком одиночестве даже была довольна такому искреннему, хоть и потустороннему участию. Как человек в начале времен, когда даже долговязый Ной не родился, Туран-хан утратил человеческую речь, и беззвучно шамкал губами, и зажимал пальцем рваную рану на горле, пытаясь говорить или признаться в неудержимом желании поплакаться. Ксения останавливала его движением пальца, подбрасывающем десяток черных бабочек. «Не надо, - говорила она – Я все знаю». Это весьма сумеречное общение молчаливых продолжалось все лето, до четверга, двадцатого сентября, когда Ксения пришла в сад позже обычного, комкая в руках штемпелеванное письмо и выкрикнула поджидающему её Туран-хану.

- Александр на царской дочери женился!!!



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Роман
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 23
Опубликовано: 10.03.2018 в 09:46
© Copyright: Олег Черняев
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1