Заброшенное кладбище. Глава 15


Былое вновь не воротить,
Отжившее не возродить,
Ведь время движется вперёд,
Ни на мгновенье не замрёт.
Когда воздастся по делам?
Кто милосердье явит нам?
Кто справедливость учинит?
Увы, никто не объяснит!

Стараясь оставаться спокойной (лошади всегда реагируют на состояние возничего), я ещё раз проверила, правильно ли взяла упряжь. Отец много раз показывал, как это делается, хотя не думаю, что он когда-нибудь доверил бы мне вести фургон. Держать вожжи надо было двумя руками: они проходили через всю ладонь снизу, стискивались в кулаке и прижимались большими пальцами. Управление же ими осуществлялось движением кистей и сгибанием локтей.
После моего возгласа «Хей» Белогривка и Вороной тронулись с места. Внешние ворота санаториума были открыты, и мы беспрепятственно покинули его территорию. Для поворотов я аккуратно притягивала вожжу нужной стороны, не ослабляя натяжения другой, и, о чудо, животные слушались меня. К тому же, в пылу я кричала им «вправо» и «влево», но уж не знаю, насколько это помогало нашему взаимопониманию.
В ранний час на улицах было мало других карет, поэтому мы спокойно двигались чуть ли не по середине дороги. Проехав некоторое расстояние, я освоилась и рискнула ускорить темп. Войдя во вкус, мне даже понравилось управлять экипажем.
Оказавшиеся на нашем пути прохожие рот открывали, увидев меня на месте кучера. Вдобавок, без тёплой верхней одежды – я совсем не подумала про неё в суматохе. Мне же было не до них.
Через пару кварталов показалась улица, свернув на которую мы бы доехали до больницы. Но я направляла повозку дальше. К моему удивлению, нам удалось почти безо всяких трудностей доехать до старого кладбища.
Мягко потянув на себя вожжи, я сделала лошадям знак остановиться. Когда они замерли, я соскочила с облучка и заглянула в фургон. Гийом лежал на скамье неподвижно – ни жив, ни мёртв.
– Давайте, нужно выбраться отсюда, – залезши внутрь, скомандовала я.
Он только хотел начать мычать, однако я не дала ему этой возможности и осторожно направила калеку к выходу. Кое как Гийом смог вылезти наружу. Тащить его в одиночку без помощи Флоры было гораздо сложнее!
Тут раздался скрип ржавой калитки и послышался знакомый голос:
– Эй, что здесь происходит?
Это вышел заспанный сторож. Его появление было как нельзя кстати.
– Помогите! – воскликнула я.
Тот подбежал и вытаращил глаза на необычное зрелище – молодая девушка тянула за собой на кладбище умирающего горбуна. Мужичок даже отпрянул.
– Пожалуйста, – теперь уже взмолилась я, – надо довести его до могилы Изабеллы Конрой.
При этих словах Гийома затрясло с новой силой, но он не стал вырываться из моих рук. Сторож решительно заявил:
– Чтобы горбатый там окочурился на морозе? Нет, в такие игры я не играю.
– С меня – бутылка виски, – тем временем, согнувшись, я взвалила Гийома на своё право плечо и пыталась провести его ко входу на погост.
Служитель насупился, но колебался недолго. Он согласился при единственном условии – чтобы в этот раз виски был настоящим, а не тем «дерьмом», что я ему тогда подсунула.
Я вспомнила, как вчера секунданты помогали идти раненому Полю – и таким же способом мы подхватили Гийома. В предыдущие дни шёл обильный снег, дорожки на кладбище, понятное дело, не чистились, и наш путь по колени в сугробах казался бесконечным…
Наконец, мы добрались до нужного места. Больше не в силах поддерживать горбуна, я и сторож высвободились и аккуратно посадили того прямо на землю.
– Можете посмотреть, вдруг приехал кто-то ещё? Тогда проводите их сразу сюда, – растирая побелевшие пальцы, я нашла предлог, чтобы спровадить пьянчугу.
Он с подозрением взглянул на нас. Потом, очевидно, подумал, что ничего вандального мы не сделаем, и медленно пошёл назад, на всякий случай, обернувшись пару раз. Стуча зубами от холода, я сказала Гийому:
– Здесь находится могила Изабеллы. Это же вы…
Договорить я не смогла. У меня не имелось достаточно фактов, чтобы обвинить его в убийстве тёзки. Я даже не была уверена в этом. Но ведь всё что произошло, произошло не случайно?
Гийом послушно дополз до ограды и прижался к ней. Я обернулась – поблизости не было ни души. Мороз не выказывал жалости, и я обхватила себя руками, чтобы хоть как-то сохранить тепло. Тишину прервали завывания горбуна. Подойдя поближе, я заметила, что он плачет и слёзы с его подбородка падают на снег.
Вдруг с памятника поднялся вверх поток снежинок. Они закрутились в вихре и начали летать над нами. Посмотрев вокруг, я видела, что ветра нигде нет. От того происходящее напоминало что-то нереалистичное. Если бы не мороз, щипавший меня со всех сторон, я бы точно решила, что сплю и вижу сон. Поток же разрастался, притягивая всё больше и больше снежинок, он кружил над нами как облако. Гийом тоже поднял взгляд и зачарованно наблюдал за небывалым явлением природы.
И тут произошла вспышка: снежная туча взорвалась и стала медленно оседать. Она окутал инвалида, словно коконом, и я снова услышала тот самый неведомый голос, который произнёс лишь одно слово:
– Прощаю.
Не в силах пошевелиться, я опять не поверила своим глазам и ушам. Это происходило на самом деле или у меня галлюцинации? Потому что после того, как все снежинки опустились, Гийом приподнялся и стряхнул их. Но предо мной был уже не он!
Теперь здесь находился обыкновенный здоровый мужчина лет тридцати, среднего роста, русоволосый и сероглазый. Одежда калеки оказалась ему мала и трещала по швам. Я видела этого человека впервые! Куда делся тот немощный, умирающий горбун?
– Кто вы? Где Гийом? – спросила я его, оглянувшись вокруг.
Он же молча перемахнул через ограду, прыгнул прямо в снег и обнял памятник. Мужчина плакал, а я стояла как дурочка и не знала, что делать. Я уже не могла находиться без верхней одежды на улице, беспощадный холод доконал меня. Инстинкт самосохранения пересилил, я развернулась и побежала отогреваться в сторожку.
– Впервые оказался здесь. Хотя любил её, как никто на свете, – неожиданно сказал мужчина мне вслед.
– Что? – развернувшись, переспросила я.
Он обратил ко мне заплаканное лицо. Но я по-прежнему не понимала, что происходит.
– Тогда я был шестнадцатилетним мальчишкой, – начал рассказывать незнакомец. – А они вместе с Готлибом составляли красивую пару. У меня не имелось ни малейшего шанса против старшего брата.
– Вы и есть Гийом? – ужаснулась я. – Как такое возможно?
– Тот превосходил во всём, – словно не слыша моих слов, продолжал мужчина. – Бравый офицер, а я – тощий, неуверенный в себе подросток, подмастерье аптекаря. Белла даже всерьёз меня не воспринимала.
Заинтересованная, я подошла поближе. Его срывающийся, но всё же твёрдый голос совсем не походил на недавние хрип и мычание.
– Моя вина была в том, что я безоглядно любил её и не хотел никому отдавать. А они тогда собрались уезжать неизвестно в какой полк и неизвестно насколько! Зная непостоянный характер брата, я почему-то решил, что, если Белла подурнеет, он откажется от неё, и тогда та увидит мои настоящие чувства. Любовь того, кто не отречётся ни в болезни, ни в старости.
Когда она бывала у нас дома, я подсыпал ей в еду маленькие дозы яда. Те не причиняли непоправимого вреда, хотя на здоровье, конечно, сказывались. У неё выпадали волосы, испортилась кожа, Белла стала терять вес…
– Вы раздобыли отраву в аптеке… – догадалась я.
– Я работал там на подхвате, - махнул рукой он. - Нашёл в записях старика информацию о субстанциях, которые невозможно определить при вскрытии. Поэтому я всего лишь воспользовался невнимательностью Кирхарда и припрятал небольшое количество ядовитого вещества.
Гийом встал и начал отряхивать снег с колен. Я же спросила:
– И что было дальше?
– То, – мужчина горько усмехнулся, – что я ошибся. Брат и не думал её бросать. Непонятное заболевание Беллы только сблизило их. А я тогда был очень нетерпелив. И решил наказать её. Когда она пришла в аптеку за лекарством, прописанным Арендтом, вместо него я отдал ей фатальную смесь. И знаешь, что самое страшное?
– Что? – взглянув в серые бездонные глаза этого чужого человека, мне и вправду сделалось боязно.
– У меня ещё было время всё исправить, забрать тот единственный из дюжины пакетик с ядом, – скривившись, объяснил он. – Нет, я ждал её неминуемого смертельного часа. И дождался.
Тут Гийом замолчал и спрятал лицо в руках. Я же сводила воедино все факты, полученные из разных источников.
– Виновного не нашли, – сказала я. – На вас и не думали…
– Конечно! – взорвался он. – Кто мог предположить, что к её смерти причастен какой-то подросток? Произошедшее списали на несчастный случай. Брат был вне себя от горя и страдал даже сильнее, чем я. Только тогда мне стало понятно, какую ошибку я совершил. Но слишком поздно…
– Готлиб ведь догадался, так? – робко предположила я. – Потому как не хотел, чтобы я интересовалась этой историей.
– Да, через несколько дней. Понял по моему поведению – я не смог скрыть своих эмоций, – подтвердил Гийом. – Он перестал со мной разговаривать, через неделю собрал вещи, уехал и мы больше никогда не виделись.
А для меня наступила расплата. Я потерял покой, мне всё было противно. Днём я не мог выносить белый свет, а по ночам – уснуть. Что я не перепробовал – и забыться спиртным, и уехать отсюда… Ничего не шло на пользу. Наоборот, с каждым днём я чувствовал себя хуже. Проявились те же самые симптомы – выпадение волос, зубов, внутренние органы словно отказывались работать. Кончить жизнь самоубийством не хватило духу.
Когда я попал в больницу к Арендту, меня поначалу ещё пытались вылечить, однако потом поняли, что это без толку. Благодаря доброте доктора, я не вернулся на улицу, хотя и не имел денег на лекарства. Оставленный умирать в чулане, я оклемался и стал помогать медсёстрам. Занимался всем, что скажут. Не важно – чистка овощей, обмывание лежачих больных или переноска трупов, я делал всё беспрекословно, ведь мне было некуда идти.
Ухудшение здоровья немного замедлилось, так я и жил последние пять лет. Сознание вытеснило мысли о прошедшем, я превратился в ничто. И вот вчера, когда ты и доктор спросили про Беллу, вы растормошили моё никчёмное существование. Я вспомнил, как был виноват. Свою вину я мог искупить только той же платой – смертью. И умер бы, но ты спасла меня.
– Нет, не я, – ошарашенная услышанным, выдавила я. – Это она...
Будто получив разряд молнии, Гийом снова ринулся к памятнику:
– Прости меня, я не хотел! Я не понимал, что делаю!
Он зарыдал над надгробием. Мне было не по себе от этой сцены.
– Белла, поговори со мной! Скажи что-то ещё! Вернись! – требовал мужчина, словно пытаясь раскачать обвитый вишней памятник.
Ничего не произошло. Кладбищенскую тишину нарушал лишь завывающий ветер. Похоже, у Изабеллы больше не имелось для него слов.
– Почему здесь вишня? – наконец-то я задала последний вопрос, на который не знала ответа.
– Вишенка, – поправил он, не оборачиваясь. – У неё были огромные карие глаза, в семье её звали Вишенкой. Поэтому и памятник поставили в виде этого дерева.
Всё встало на свои места. Что ж, моя миссия была выполнена. Нужно возвращаться. Там вся труппа, небось, с ног сбилась в поисках и меня, и повозки.
– Прощайте, – обронила я Гийому и пошла прочь.
– Спасибо, – тихо отозвался тот, не отнимая лица от надгробной плиты.
Когда я подошла к выходу, то увидела, что около него уже находятся Марк и Октавиус. Как они оказались здесь? Отыскали след экипажа в снегу? Впрочем, неважно. У меня не было сил и желания что-либо объяснить им. Укутавшись в протянутую отцом накидку, я попросила ни о чём не спрашивать и просто отправиться в дальнейший путь.
Прошлое и настоящее на миг соединились и дали ответ на заданный вопрос. Мои искания закончились также неожиданно, как и начались. Теперь я могла спокойно вздохнуть и сосредоточиться на собственном будущем. Ведь кто знает, что ждёт меня в следующем городе?

Эпилог выложен на страничке «Театр Конрой»:
https://vk.com/club4866288



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Приключения
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 40
Опубликовано: 07.03.2018 в 15:48
© Copyright: Марина Шульман
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1