УТРЕННИЙ ПОСЕТИТЕЛЬ


УТРЕННИЙ ПОСЕТИТЕЛЬ


(Глава из сборника Записки судьи)




Необычная история,происшедшая рано утром в судебном кабинете.
Распространять сведения об этом было нельзя до поры, до времени.
Все персонажи произведения реальные, некоторые из них хорошо известны читателю.
Тем не менее, всё тайное когда-то становится явным....


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1


Вода в бассейне была сегодня холодней, чем обычно. Поэтому я, проплыв
всего лишь три четверти обычной дистанции, так и не избавился от чувства дискомфорта, которое доставлял холод, и решил прекратить тренировку на пятнадцать минут раньше отведенного времени. Приняв душ, переодевшись в теплую спортивную одежду, я позволил себе немного отдохнуть и просто посидеть в раздевалке. Это была уже седьмая по счету, ранняя, утренняя тренировка. Она проходила в бассейне колледжа, расположенного на улице Гримау, в г. Москве.
Начинались тренировки в 7-00. Заканчивалась в 7-45. Затем следовал очередной сеанс занятий в бассейне с 7-45 до 8.30. На этом аренда бассейна взрослым посетителям прекращалась. Далее шел учебный процесс,
и там занимались учащиеся колледжа. И только с 20.00 до 22..00 часов, вновь предоставлялась возможность взрослым посетителям пользоваться спортивным сооружением. Таковы были правила, таков был график работы водного стадиона в колледже.
Я давно уже искал возможность заниматься в бассейне, потому, что находил это лучшим способом для снятия накопившейся за день усталости, если посещения происходили вечером. Если занятия проводились рано утром, до работы, то они давали заряд бодрости на целый день. А работа, вернее служба у меня была не просто трудная, она была «каторжная. »
В тот период – осенью 1996 года я, вот уже второй год работал федеральным судьёй одного из районов г. Москвы.
Не буду описывать всю тяжесть и ответственность этой работы. О ней реально знают только те, кто побывал в её шкуре. Остальные имели и имеют самые различные мнения и понятия относительно этой профессии.
Проработав год в качестве судьи, я четко осознал, что без физических нагрузок, без занятий спортом, долго в этой профессии не протянешь. Здоровье начало сыпаться от бешенных физических и моральных перегрузок уже на второй неделе, с начала работы.






2


Некоторые старшие коллеги, которых уже нет в живых, предпочитали снимать стресс алкоголем. Нетрудно понять, что это всего лишь иллюзия и
западня. Я понял это довольно скоро и был вынужден отказаться от алкоголя совсем. Другие находили отдушину, надрываясь в выходные дни на своих приусадебных участках, но зато потом два, а то, и три дня приходили в себя от физических перегрузок, полученных ими на дачах.
Кто-то пытался в выходные посетить выставки, театры, кто-то просто отоспаться. Но всё равно груз хронической усталости был на лицах у всех без исключения судей в те не простые годы. Читатель скажет:
–А кому тогда было легко?-
Да, конечно, это были особые времена для всех нас, для всей страны.
Не было никакой уверенности в завтрашнем дне, Политика занимала большее место в жизни каждого жителя России. Только что был подписан позорный «Хасавютерский мир», по которому Чечня отделялась от России, и превращалось в самостоятельное государство.
Как я помню, у многих тогда было тяжкое, подавленное, пораженческое настроение, не ведомое моим сверстникам. А тем более, старшему поколению, поколению - победителей в большой войне.
Сама осенняя погода будто способствовала поддержанию депрессионного настроения. Постоянно моросил мелкий дождик, с резкими порывами ветра. Вокруг было пасмурно и хмуро. Многие оставались без работы, перебиваясь разовыми заработками. В то же время, продолжался разгул преступности, особенно тяжкой. Грабежи, насилия и убийства, хотя по показаниям статистики пошли на спад и были несравненно меньшими по количеству, относительно 1992-1993 годов, однако общий бардак, который царил и в государстве и в обществе еле- еле удавалась сдерживать властям, от нарастающего социального взрыва.
Именно в это время меня угораздило перейти на работу из органов прокуратуры в судьи. Как это произошло, - история, которая требует отдельного, специального повествования. Добавлю лишь одно, в момент моего перехода на новую работу, одновременно с этим, из моего суда, после проведенной специальной проверки Верховного суда, было уволено и ушло на пенсию сразу половина состава прежнего судейства. А таким как я, вновь прибывающим и заполняющим частично штат суда, досталось их «наследство» в виде сильно запущенных и нерассмотренных дел.








3


Дел - как уголовных, так и гражданских. Помимо этого на суд, который имел всего шесть действующих судей вместо двенадцати, положенных по штату, обрушились новые текущие дела, связанные с развалом известных в то время организаций, таких как: МММ, Властелина, а также многих других распавшихся и разорившихся структур и коммерческих, и государственных. Порою с ужасом приходилось вспоминать то время, когда на работу, утром, нельзя было протолкнуться сквозь плотный строй заявителей и жалобщиков, которые плотным кольцом оцепляли здание суда, проводили тут - же различные митинги, вели графики и списки очередников, которые должны были попасть на прием к судье со своими проблемами.
Поэтому председателем суда было принято решение в приемные часы, которые были два раза в неделю, всем судьям приходить на работу за час, а то и за два часа раньше, чем официально начинало работу учреждение.
Но и это мало спасало. Чтобы выслушать, принять, завести производство, а затем рассмотреть его по существу в кратчайшие сроки,
требовалось минимум раз в пять большее количество судей.
Но где их тогда было взять?
По Новому Закону «О Статусе судей» процедура назначения на должность судьи проходила несколько месяцев
Итак, проработав в этом кошмаре полтора года, я, отгуляв свой положенный очередной отпуск, вышел на работу, с твердым намерением поменять подход к самой работе. Я понимал, что фактически, вновь сам вгонял себя в армейские условия со строгим режимом труда и отдыха.
Не хватало только занятий физической культурой. А это необходимо было вводить в сложившийся распорядок жизни незамедлительно.
По – другому, выдержать такую колоссальную психологическую и моральную нагрузку, мне было невозможно. За год к нам пришла парочка новых судей, но такая же парочка старых уволилась по различным причинам. Поэтому ничего не изменилось. Нас оставалось шестеро судей, вместе с исполняющим обязанности председателя суда, мужчиной, который был постарше меня на пять лет, а по опыту работы в суде опережал всего на два года.
Первым же неприятным сюрпризом для меня, тогда в сентябре 1996 года стало то, что я временно перевожусь с рассмотрения гражданских дел на уголовные. Это не обсуждалось.






4

Положение дел в уголовном судопроизводстве суда было критическим. Многие сроки содержания под стражей подсудимых, которые всё ещё числились за судом, истекали. Большие, многотомные, много эпизодные дела, не были рассмотрены. Поэтому приоритет в работе судей был направлен на незамедлительное их рассмотрение и вынесение приговоров.
Иначе приходилось бы выпускать на волю, прямо из зала суда, лиц, совершивших преступления, срок уголовного наказания и содержания под стражей у которых уже истек. Нужно было заменять меру пресечения с содержание под стражей, на подписку о невыезде, а это являлось недопустимым. Всем правоохранителям было прекрасно известно, что никакой подпиской о невыезде освобожденных из-под стражи не удержать, они тут же исчезали в неизвестном направлении, и их вновь приходилось объявлять в розыск. Остальные подельники с более тяжкими составами преступлений, таким образом, получали возможность значительного облегчения своей участи, поскольку ключевых свидетелей по их делам, связанным с совершением преступлений группой лиц, бандитским делам, и
т.п. опускали. Оставшиеся подсудимые, вместе со своими адвокатами меняли линию защиты, сваливая вину на подельников, которые были освобождены из-под стражи, и исчезли в неизвестном направлении. После этого, дело фактически разваливалось.
Чтобы не допустить такого массового обвала, а как можно скорее, порой вопреки установленному порядку, необходимо было, во что бы то ни стало рассматривать по существу эти оставшиеся дела и выносить по ним обвинительные приговоры.
Я прекрасно понимал, что какая дополнительная ответственность и нагрузка сваливается на мои плечи, но ничего поделать не мог.
И.О. председателя мне категорически заявил, что поскольку я имел опыт работы в следствии и прокуратуре, кому как не мне, спасать сложившуюся в суде ситуацию, присоединившись к двум судьям-криминалистам, как принято называть судей, рассматривающих уголовные дела. В противном случае, он готов принять от меня заявление о добровольной отставке, но никакого другого варианта он не видит.
-Послушай, Викторыч - сказал мне и.о. председателя. - Это всего максимум месяцев на пять – шесть. - Далее, на подходе уже ещё два судьи,
их документы находятся на рассмотрении комиссии в администрации президента. То была последняя инстанция, перед выходом президентского указа о назначении на должность.






5


-Потом - продолжил он - Я надеюсь, будет уже ясность с моим председательством, и я вновь верну тебя не только на должность судьи-цивилиста, но и подниму вопрос о назначении моим заместителем.
А сейчас, надо потерпеть и вылезти из этого болота, в которое мы попали благодаря нашим предшественникам.- Подумай, у тебя есть время до вечера.-
Вечером того же дня я высказал своё скромное согласие. И закипела работа.
Передав все находящиеся у меня в производстве гражданские дела, я принял в своё производство около ста уголовных дел, различной категории.
От простых краж и побоев до серьезных преступлений об убийствах, изнасилованиях, вымогательствах, короче тяжких и особо тяжких составах, как профессионально принято называть такие дела. Все они были уже назначены к слушанию моим ушедшим предшественником. Поэтому мне приходилось только организовать такое слушание самого дела, непосредственно рассмотреть его и вынести приговор.
Все дела были назначены по времени буквально через каждый час. Получалось, что в день у меня выходило не менее 8-10 дел. Понятно, что реально рассмотреть столько дел различной категории сложности никакой судья-криминалист не в состоянии. Если удавалась вынести три- четыре приговора, то это уже был большой успех.
Однако, чтобы этого добиться, нужно было практически безвылазно сидеть в суде по 9-10 часов, прерываясь на обед, или вынужденное чаепитие на полчаса, или вообще минут на 15. В таком режиме мы с составом заседателей и секретарей протянули ровно месяц, пока не загрипповал один заседатель, за ним другой, там свалил недуг секретаря. Сам я уже еле ходил,
Вечером едва хватало сил вместо полноценного ужина, немного перекусить,
добраться до постели и забыться тяжелым, беспробудным сном.
На втором месяце работы я стал всё больше осознавать, что в организме, независимо от моих усилий, начинает накапливаться всё большая и большая усталость. Я ничего не мог поделать. Вскоре это стало сказываться и на качестве работы, что было совершенно недопустимо. Однажды зайдя за очередным советом к старшему товарищу, служба которого уже подходила к концу, я, глядя на его здоровый и бодрый настрой, невольно спросил:
-А как Вам Михаил Михайлович удаётся сохранять себя в такой прекрасной форме, хотя пашете наравне со всеми, а то и больше, чаще засиживаетесь на работе дольше положенного. Никогда не болеете, всегда пребываете в хорошем расположении духа?



6


-Сколько сразу у тебя вопросов, да все по существу. Настоящим судьёй становишься – рассмеялся Мих. Мих., как его ласково называли в суде все сотрудники. – А если серьезно, то это, прежде всего спорт. Я очень люблю все подвижные игры, сам поигрываю иногда в футбол с прокурорскими работниками. У них свободного времени больше, есть официальная команда в городе, им это доступно.
Да ты и сам знаешь, недавно от них к нам пришёл. Но основными моими занятиями является бег и плавание. Вот уже много лет я дважды в неделю хожу на вечерние сеансы в бассейн спортивного комплекса Труд, что на Варшавке.
-Знаю такой - ответил я.
-Но это не всё, любимым моим занятием, являются, конечно, лыжные прогулки по выходным. Иногда вся семья выбирается в наш Битцевский лесопарк. Иногда, один устраиваю себе пробежки километров на тридцать.
А в летнее время, безусловно, кросс. И тоже километров под двадцать, не меньше. После таких нагрузок всю неделю могу просидеть в здании суда безо всяких проблем.
- Такие большие расстояния вы назвали, что даже не верится, обескуражено промямлил я.
-Только такие физические нагрузки, причем постоянные, постепенно возрастающие, с систематическим медицинским контролем и могут реально помочь в нашей работе. Простая физкультура или утренняя гимнастика, тут не пройдут. И никакие отговорки, что, мол, совсем нет времени, не причина. Мы больше тратим время - на пустую болтовню, чаепитие, вредные привычки и т.п. Вот это как раз и отнимает последние силы и поэтому многие ломаются в нашей профессии. Посмотри на наших женщин, да что там, на наших девчонок- секретарей взгляни. Совсем молодые, а уже
потускли, лишний вес, сутулятся, курят, а старшее поколение, как правило, в большинстве своём также страдают избытком веса, да плюс тяга к рюмке.
Дескать, стресс они снимают. Никогда спиртное, особенно крепкие напитки не приносило человеку пользы. Стресс у нас снять можно только приличными физическими нагрузками. Это я тебе говорю, как человек,
за плечами которого, уже более тридцати лет работы в органах, двадцать два из них в суде.
-Да интересно - восторженно воскликнул я. А что Вы посоветуете мне лично, с чего необходимо начинать? Может с популярных ныне единоборств или в фитнесс - клуб походить, а там весь комплекс нагрузок можно набрать?
- Не нужен никакой клуб,- немного нахмурился Мих. Мих. Зря выброшенные деньги. Для начала, дай-ка, я сам тебя спрошу:




7

- Какие, по – твоему мнению занятия приносят наиболее оздоровительный эффект, больше подходят для нормальной деятельности организма?
- Я, не задумываясь, ответил – бег.
-Не совсем так. Бег является самым доступным видом физических нагрузок, но в рейтинге наиболее полезных для организма, он находится на четвертом месте.
- На четвертом? – Удивился я и помощники, которые находились в комнате судьи и стали невольными свидетелями нашего разговора.
-Так что же на первом? – Уже, совершенно растеряно спросил я.
-Плавание – неожиданно прозвучал ответ от пожилого мужчины - народного заседателя, который сидел чуть в стороне от нас.
-На третьем месте ответил судья.
Тут воцарилось недолгое, сосредоточенное молчание, которое сам же хозяин
кабинета и нарушил: - На первом месте, согласно заключения Всемирной
Организации Здравоохранения, является спортивная ходьба. Подчеркиваю,
именно спортивная ходьба, кто знает, что это такое, тот меня поймёт.
На втором месте, по оздоровлению организма, и принесению, если можно
так сказать, ему максимальной пользы, являются простые беговые лыжи.
Те самые лыжные прогулки, о которых я уже упоминал. Они хороши тем,
что доступны многим, а главное задействуют не только все группы мышц
нашего тела, как и при спортивной ходьбе, но тренируют, в первую очередь,
самую главную мышцу организма - наше сердце. Плюс ко всему-
получаемое эстетическое наслаждение. В солнечную, морозную
погоду, ты имеешь возможность наслаждаться потрясающими пейзажами
зимнего леса, поля и.д. Михаил Михайлович продолжил:
-После этого идет плавание. Это тоже великолепное занятие. Оно служит
для оздоровления и очень нам подходит.
Поэтому я тебе советую, сейчас в межсезонье выбери себе бассейн
поближе. Их, кстати сейчас разрешено иметь многим учебным заведениям
и сдавать в аренду во внеурочное время. Вот и подбери себе поближе к дому, и два раза в неделю или до, или после работы начинай помаленьку заниматься там. Надеюсь, плавать то умеешь,- с улыбкой произнес оратор?
-Конечно, умею!- немного обиженно поддакнул я. Занимался в нескольких бассейнах несколько раз, правда, по два - три месяца, а затем бросал, надоедало.-
Раздался дружный, весёлый хохот. Но Мих Мих. очень серьезно произнес :
-В этом вся наша беда. Уж коли начал заниматься, то бросать нельзя, пользу от занятий ощутишь только месяца через два и то, при условии, что будешь заниматься постоянно, постепенно увеличивая нагрузки, и обучишься системе самоконтроля.



8


-А что это такое? - заинтересованно спросила секретарь судьи Лена -
-Это сейчас везде доступно, в спортивной литературе можно об этом подробно прочитать. А если коротко, то нужно постоянно прислушиваться к организму, к дыханию, к появившимся вдруг болям, знать свой вес, рост, пульс в спокойном состоянии и при сильных нагрузках, следить за давлением. Короче много всего. Повторяю, информация эта сейчас вполне доступна, был бы интерес.
-Ну и последний вопрос, всё не отставал я. Назовите нам, какие же ещё виды спортивных занятий рекомендовало ВОЗ.
-Я, кажется, назвал вам первых три. Вот вам ещё: далее идет велосипед, и только за ним бег, не трусцой, а хороший, настоящий бег, в рамках или коридоре твоего сердечного предела. Т.е. бег, в хорошем ускоренном темпе, таком, при котором частота пульса не превышала 120 ударов в минуту. Но это братцы для здорового человека. А, вообще завершая свою маленькую лекцию, предупреждаю, что занятия, о которых мы сейчас вели разговор, требуют обязательного похода к спортивному доктору. Он индивидуально все посмотрит, все потрогает, всё расскажет. На этом позвольте закончить.
Впереди – очередное заседание, так что перерыв окончен.
Находившиеся в кабинете судьи дружно поблагодарили его за интересную и полезную информацию и стали расходиться по своим местам.
Вышел и я, плотно закрыв за собой тяжелую дверь кабинета, и поскорее направился в свои апартаменты, уже по дороге твёрдо решив, что в ближайшее время нанесу визит в бассейн колледжа, который, я уже посещал пару лет назад.
Сейчас, сидя на лавочке, в раздевалке школьного бассейна, я вдруг вспомнил тот разговор и улыбнулся. С тех пор прошло уже почти два месяца.
Первоначально я стал посещать бассейн в вечерние часы, после работы.
Конечно, плавание снимало напряжение, которое накопилось за день, но после водных занятий, необходимо было ещё: не спеша добраться до дома, поужинать где-то в 22 часа, затем уже ложиться спать. И в это время, неожиданно, вдруг приходила ненужная бодрость и возбужденность.
Появлялся прилив сил и вместо того, чтобы спать здоровым сном, приходилось полночи метаться в постели, пытаться заставить себя уснуть.
В итоге, утром я вставал совершенно разбитым и уставшим. Чувствовал себя гораздо хуже, чем прежде, до занятий. Так я провёл только три вечерние тренировки и был вынужден пересмотреть расписание своих спортивных занятий.





9

Я перешел на ранние, утренние часы. Тут были и свои плюсы, и свои минусы. Во-первых, приходилось вставать на час раньше обычного. Это было не так уж просто, особенно в осеннее - зимний период. Во-вторых, нужно было в ускоренном темпе собираться на работу, прихватив с собой
всё необходимое для занятий в бассейне. Завтракать уже доводилось после занятий, на работе, куда я прибывал примерно за час до открытия суда.
Завтрак, проходил в ускоренном темпе, он был с собой, в термосах и тарелочках, приготовленный заботливой рукой супруги.
Но, его нужно было быстро разогреть, быстро с ним расправиться, потом попить чайку, и только после этого подходило время трудовой деятельности.
Поначалу меня это устраивало. Однако, та поспешность, с которой приходилось всё это делать с момента подъема, немного напрягала.
А затем, я стал замечать, что после занятий в бассейне, получив заряд необходимой бодрости, примерно к часам 11 утра, на меня наваливалось неприятное чувство утомлённости, весь мой бодрый пыл и заряд куда-то исчезал, и я, в самый ответственный момент, когда начинался судебный процесс, вдруг стал чувствовать себя очень скверно.
Благо, в один из таких моментов, у моего народного заседателя – женщины, находящийся на пенсии, но изъявившей желание поработать в качестве народного заседателя, был с собой постоянно тонометр – прибор для измерения давления. Она одна из первых заметила это моё некомфортное состояние, которое ярко выражалось во внезапной моей бледности и слабости, которая наступала всякий раз в районе 11 часов.
Она предложила мне измерить давление и когда мы это сделали, то оказалось, что оно (давление) у меня резко понижено. Не помню точно, какие показания выдал тогда прибор, но на моём самочувствии, как я говорил ранее, это сказывалось негативно. Только выпив пару чашек крепкого, сладкого кофе, я приходил в норму и мог продолжать работу.
Только вот, постоянное употребление кофе, в свою очередь болезненно отражалось на желудке, и таким образом получался замкнутый круг.
Я сходил за советом к Михаилу Михайловичу. Он, внимательно выслушав меня, посоветовал прекратить занятия в бассейне, а попробовать наиболее подходящий и удобный способ для меня – это пешие прогулки до работы и после неё. Он так и сказал: - Физические нагрузки строго индивидуальны, вспомни, о чём я тебе говорил, видимо, твой организм устроен так, что ранние утренние часы не для него, также как и поздние вечерние не
подходят.






10


Давай попробуем с самого доступного. Простые пешие прогулки. Тем более, что ты живёшь в четырёх километрах от работы. Ничего не
мешает тебе чуть раньше, чем обычно выйти из дома, и после работы, уже в нормальном темпе, пешком, добраться обратно. Попробуй недельки две продержаться в таком режиме. Что будет дальше, посмотрим. А с бассейном завязывай, этот распорядок занятий не для тебя.-
Так мы и решили. Поэтому сегодняшнее занятие утренними водными процедурами было для меня последним. Я, не спеша, оделся, ибо понял, что утренняя спешка, только мешает, нервирует и вызывает такой настрой на целый день, как будто, ты куда-то всё время не успеваешь. Затем отдал ключ от шкафчика дежурному вахтёру и вышел на улицу. Подошел к стоянке автомобилей, сел в свою Ниву, и направился в суд.
В кабинете я был ровно в 8 часов утра, т.е. за час до начала работы.
Это меня вполне устраивало. Для начала я переоделся в цивильный костюм, и, не смотря на то, что в кабинете было немного прохладно, не стал одевать теплую судейскую мантию. По правде сказать, я не очень любил её, хотя она была удобной, теплой, хорошо сидела на мне. Всё равно, одевал я её не регулярно, в особо тяжелых процессах, или в зимний период, когда было холодно в зале. Вот и сейчас, я быстро достал из портфеля два термоса. Один с котлетами, другой с картошечкой пюре.
Положил котлетку и немного картошки в контейнер и поставил их разогревать в печь СВЧ, хотя они были ещё теплыми, даже горячими. Достал бутерброды, состоящие из хлеба и сыра. Остальные продукты, убрал назад в портфель, до обеда. Включил чайник, приготовил свой бокал и сахар и приготовился к завтраку. Однако позавтракать в тот день мне не пришлось. Сидя в своём кабинете, включив только свет настольной лампы, я находился в полумраке.
На улице едва - едва забрезжил рассвет, было ещё довольно темно. Темно было и в помещении суда. Мой зал и кабинет находились на пятом этаже.
На втором и на третьем этажах проводился ремонт. Свет горел только в коридоре четвертого этажа. На пятом я его пока включать не стал, решил это сделать после завтрака. Поэтому везде и на этаже, и в моем судейском зале было темно. Попасть в мой кабинет было возможно только через зал. Дверь в кабинет была открыта, и я находился под рассекающим светом только настольной лампы. Неожиданно внизу, где-то, на первом этаже, я услышал сначала приглушенный звук закрывающейся входной двери.




11


Это значило, что кто-то из судейских работников тоже пришел пораньше. Затем до меня донеслись приглушенные мужские голоса. Один из них, видимо принадлежал охраннику, сидевшему на своём посту, около входной двери, сержанту милиции из отдела охраны, а другой более грубый и басовитый был мне не знаком. Я по началу не придал никакого значения этому, поскольку каждый день, являлся свидетелем множества подобных ситуаций.
Через некоторое время я услышал, как по лестнице, а потом и по коридору пятого этажа раздались четкие, тяжелые шаги, как мне показалось, они были немного осторожные, и неуверенные. Шаги приближались к моему залу. Принадлежали они, несомненно, мужчине, взрослому, с приличным весом, потому что под их тяжелой поступью стали поскрипывать половицы. Одновременно я услышал лёгкий шелест, происходящий от трения кожаной куртки. Я быстро встал, выключил уже закипающий чайник, отключил печь СВЧ и успел включить свет в кабинете и зале.
В этот момент в зал вошел высокий, плотный мужчина в черном кожаном плаще, застегнутом на молнии и пуговицы на многочисленных карманах, которые находились на груди плаща. Ростом он был под метр девяносто, выправка военная, волос короткий, вернее короткая стрижка. Одна рука держала черную кожаную фуражку, другая находилась в кармане куртки.
На вид лет ему было чуть больше сорока. Весь его облик говорил о решительном и волевом характере. Этот мужчина мне кого-то напоминал. Несколько секунд в зале воцарилось молчание. Первым его нарушил посетитель.
- Прошу прощения, Сергей Викторович Мартусов – это вы? – спросил мужчина чуть простуженным, глухим баритоном.
-Да – немного напряжённо ответил я, и в свою очередь спросил: - А вы кто будете и что вам угодно?
Человек без приглашения стал приближаться ко мне, вытаскивая руку из кармана. Сделав несколько шагов, он предстал прямо передо мной и, раскрыв служебное удостоверение, в своей широкой ладони на уровни моих глаз представился:
-Полковник Озеров, заместитель Главного Управления уголовного розыска МВД России. Зовут Николай Петрович. Я, как обычно, бегло прочитал написанное, в красном удостоверении МВД, не вникая в суть, и
продолжил вопросы, не сходя с места: - Чем могу служить, столь раннему визиту представителю вашего ведомства?






12


-Можете, очень даже можете - Уже совсем другим тоном проговорил пришелец. Только давайте пройдём к вам в кабинет, а то встали посреди зала, а здесь какой может быть разговор. Полковник бегло осмотрел зал судебного заседания. Больше всего его внимание привлекли углы помещения, где обычно ставят видеокамеры. Но тогда еще речи об их установке в старых судебных залах не велось. Это сейчас они натыканы повсюду.
-Хорошо, давайте пройдем в мой кабинет, - согласился я, тем более что в зале, действительно было неудобно и неуютно вести беседу. Мы прошли в кабинет, я сел в своё кресло за судейский стол, и жестом руки, показывая на кресло, стоящее рядом, пригласил полковника расположиться в нём. Он без особых церемоний сел в предоставленное ему кресло, закинул по хозяйски ногу на ногу и спросил:
- А, курить у вас здесь можно, вы сами курите?
-Нет ответил я, не курю, и курить у нас можно только в туалете, ну, в крайнем случае, в зале суда, открыв окно.
-Хорошо, тогда я пока воздержусь - последовал ответ.
-Так что вас привело сюда? – вернулся я к вопросу о визите офицера, всё ёщё надеясь, что визит будет коротким, и мне удастся позавтракать до начала работы.
Полковник расстегнул верхние пуговицы плаща, и чуть приспустил молнию.
Я увидел, что он одет в серый цивильный пиджак прямо на темно-синюю теплую спортивную футболку фирмы Адидас. – Значит это неофициальный визит - мелькнуло у меня в голове. Я быстрым взглядом прошёлся по его фирменным джинсам и необычным коротким полусапожкам. Такие сапоги я видел впервые. Это были не те сапоги, которые я видел у офицеров в армии или у сотрудников милиции. Они были на шнурках, и сделаны из какой-то очень толстой и мягкой кожи. Одновременно было видно, что они весьма крепкие и добротные, к тому - же, хорошо смотрелись на ноге. Но такой модели я не видел ранее. Я поднял глаза и встретился взглядом с полковником. Он смотрел спокойно, как уверенный в себе, сильный человек.
Во взгляде его темно-синих глаз промелькнула едва заметная улыбка.
- Да, Сергей Викторович, вы правильно заметили, что визит мой не официальный. Он носит сугубо личный характер. А сапоги эти, - он вытянул ногу и полностью продемонстрировал передо мной свою обувь, - сапоги эти
подарок одного спецназовца.






13


Которые мне подарили на день рождения, когда я был в командировке в Чечне. Вот в такую прекрасную обувь обуты наши разведчики спецназа. Хочу вам доложить, лучшей обуви я не встречал. Выдерживает и жару и холод. А главное очень легкие и очень крепкие.- Закончил на этом мой гость.
- Но я бы хотел знать, извините, Николай Петрович- Тут полковник резко, но мягко приложил палец к своим губам и сам продолжил, но, тихим голосом, чем говорил я.
-Цель моего визита? Не так ли?
- Именно так – Пытаясь быть немного сердитым, ответил я.
-Я сейчас об этом обязательно скажу, но прошу вас, наберитесь терпения, не перебивайте меня, я всё вам выложу по порядку. И, ради Бога, не будьте таким напряженным, расслабьтесь, ничего страшного или противозаконного я не собираюсь сообщать или делать. Он говорил это таким странным тоном, повелительным и, в тоже время, мягким и добродушным, что я действительно как-то размяк в своём кресле и приготовился слушать.
Полковник начал:
- Прежде чем прийти к вам сюда, я естественно навёл справки о вас. Извините, но это издержки моей профессии. Признаюсь, я был приятно удивлён, даже обрадован, когда узнал, что вы работали до этого и следователем прокуратуры, и помощником районного прокурора.
Особенно меня устраивало то, что вы немного поработали в качестве простого районного следователя, как и всем, вам доводилось принимать участие в дежурстве по городу в составе оперативно-следственной бригады.
Имеете за плечами несколько законченных уголовных дел, которые довели до суда и которые были рассмотрены судом с вынесение обвинительного приговора. Ни одной отмены, ни одного доследования не имели. Это очень хорошая школа, тем более для судьи. Вы знаете, я лично считаю судей самыми высокими профи в нашей общей работе. Назначаться они должны не ранее тридцати, а то и более лет. Но самое главное, они должны иметь за плечами опыт следственной работы, да и вообще не малый жизненный опыт.
-А та тенденция, которая складывается сейчас, когда в судьи берут в основном девчонок из бывших секретарей суда, заочно окончивших юридический Вуз и ничего кроме зала своего суда в жизни не видевших, не верна. Когда ни будь, это очень негативно скажется на всём процессе правосудия.





14


Но это сугубо моё мнение. Извините, что меня немного занесло, давайте вернёмся к нашему вопросу. Тут полковник глубоко вздохнул, приложил правую руку на область своего сердца, изображая свою малую вину.
-Да, давайте продолжим, - строго сказал я, хотя в глубине души мне были приятны те слова, которые положительно характеризовали мой образ в небольшом опусе полковника.
-Итак, я повторю, когда мне стало известно, что вам знакома следственная работа не по слухам, и вы пересекались с оперативной работой, и имеете реальное представление о ней, мне стало намного легче. Я подумал, что этот человек, этот судья, наконец, поймёт меня. Поймет, в отличие от тех двух дам, которые, рассматривали это дело перед вами. Кстати, насколько мне известно, обе совсем недавно, покинули эти стены. Одна на пенсию, другую как у нас говорят «ушли по собственному желанию».-
Наконец до меня стало кое что доходить, и не желая дальнейшего продолжения разговора и хождения вокруг да около я встал и твердо произнёс:
- Во-первых, товарищ полковник, прошу прекратить обсуждение моих коллег, а во-вторых, требую, чтобы вы ясно сформулировали причину своего визита, иначе я буду вынужден вызвать охрану.-
Опять наступило тягучее молчание. Я видел, как с лица этого мужчины слетела та добродушная и мягкая улыбка, как заиграли желваки на его скулах, а глаза, словно приобрели темный цвет, резко сузились, и уже острый орлиный взгляд буквально пожирал меня. Преодолев невероятно трудную борьбу внутри себя, полковник жестким повелительным тоном произнес, будто прошипел:
-Сядьте на место Ваша честь, возьмите себя в руки. У нас был уговор, что вы не будете перебивать меня до конца повествования, Я гарантировал вам правомерность своих действий, заверяю ещё раз, что не сделаю никаких попыток, чтобы причинить вам какие-либо трудности или доставить неприятности. Даю слово боевого офицера, коли на то пошло. Только прошу, выслушайте меня до конца, не перебивая.
Странно, но я словно кролик под взглядом удава подчинился невероятной сильной воле этого человека и вновь плюхнулся в кресло, что-то промямлив насчёт скорого открытия здания суда. Он быстро посмотрел на часы, махнул головой, в знак понимания сложности обстановки и продолжил рассказ в чуть-чуть ускоренном темпе.








15

-Вам, думаю известно о прошлогоднем летнем покушении в Чечне на нашего командующего генерала Романова? – неожиданно спросил полковник.
-Конечно, известно, он тяжело ранен, в прошлом году в Чечне, его парализовало - ответил я.- И, тут - же спросил:- А при чем тут это?
- Потому что перед вами заместитель руководителя следственно-оперативной бригады, которая расследует это дело вместе с Военной прокуратурой.
-Так вот,- не давая мне больше возможности высказаться, продолжил полковник, - С нашего Управления в помощь местным сыщикам и следователям, направили группу из четырех человек во главе со мной.
Все старшие офицеры, все опера по особо-важным делам. Мы прибыли в пригород Грозного, и там нас расположили в воинской части, которая была в семи километрах от города. Командовал частью один полковник-танкист. Хотя у него в бригаде полно прикомандированных, из разных частей и различных родов войск. Нам была выделено отделение охраны и БМП, на которой мы ежедневно выезжали на место преступления, проводя следственные действия. Ну не буду вдаваться в детали, вам всё хорошо известно. Так вот, мы работаем там без отдыха три недели, с утра до позднего вечера, три недели без выходных, Дальше на самолёте в Москву – неделю отдыхать. Затем опять Чечня и так несколько раз. В один из таких приездов из Чечни, совершенно измотанная моя группа прибыла на отдых в Москву. Я только добрался до дома, принял душ, даже не попил чайку.-
При упоминании о горячем чае у меня заныло в желудке, и я невольно обернулся в сторону своего чайника, который был выключен в тот момент, когда рассказчик шёл по коридору. Полковник, казалось бы, увлеченный рассказом, всё же умудрился перехватить мой взгляд, и неожиданно предложил:
-Сергей Викторович, давайте я буду рассказывать, а вы поставьте чайник, надеюсь, по чашечке мы успеем с вами выпить.-
-Хорошая мысль - вставая с кресла, сказал я, и, пройдя по кабинету пару шагов, воткнул вилку в розетку. – А вы, пожалуйста, продолжайте – кивнул я полковнику, а сам стал доставать из тумбочки чайные приборы.
-Короче отдохнуть мне тогда не удалось. Раздался телефонный звонок. Я поднял трубку. На том конце провода рыдала моя бывшая жена и что-то не внятно лепетала. Я с большим трудом понял, что-то случилось с нашей дочерью Ольгой. Ей 17 лет, она учится в педагогическом колледже, здесь у вас на ул. Дмитрия Ульянова. Он махнул рукой в сторону, где располагалась улица. Я с женой в разводе вот уже пять лет.




16

Не выдержала она моих постоянных командировок, задержек на работе, ну вы сами знаете.
Мы официально развелись, я ушёл, оставив с ней несовершеннолетнюю дочь.
По началу было нелегко. Но время всё лечит. Получил служебную однокомнатную квартиру на Динамо. Пока холостяк. Про ненормальных, как я, говорят: женат на своей работе. Я раз в месяц обязательно приезжал сюда к ней на улицу Одесская, привозил деньги, иногда продукты. Денег выделял намного больше, чем вышло бы плати я алименты. Постепенно мы оба успокоились и как-то, по иному стали смотреть на многие вещи, чего раньше никогда не было. А в последнее время, когда дочь уже становилась взрослой, моя бывшая во всём советовалась со мной, раскрывала многие девичьи тайны, которые ей стали известны от ребенка. И у меня с дочерью были очень хорошие отношения. Она у меня вообще самостоятельная, умная, целеустремленная и серьезная девушка. Никакого спиртного, курения или наркотиков. Хотя я и не мог особо повлиять на процесс её воспитания, особенно в самый опасный подростковый период.
И вот вдруг крик жены по телефону:- Срочно приезжай, Ольги нет дома, хотя уже 23 часа. С ней что-то случилось, она никогда после восьми- девяти вечера домой не приходила. А сегодня, у какой то её подруги по колледжу день рождения – совершеннолетие. Тем не менее, она позвонила мне с её квартиры, где-то в районе метро Профсоюзная в 18 часов и сказала, что выезжает и скоро будет дома. Однако до сих пор её нет-
Я, как мог, подбодрил жену, сказал, что немедленно выезжаю, а у самого, вдруг на сердце стало так тяжело, и непонятная смутная тревога овладела всем моим существом. Не знаю, годами ли накопившийся опыт, или эта наша необъяснимая интуиция, но я чётко для себя понял – случилась беда,
Она реально случилась с моей дочерью. Мне необходимо принимать срочные меры, чтобы беда не стала ещё большей.
Я позвонил всем своим товарищам , подчиненным по спецгруппе, которые только- только начали свой отдых, после трехнедельного пребывания в аду,
и предложил каждому из них, исключительно на добровольных началах помочь мне. Отказов не последовало. Как не последовало бы его и с моей стороны, обратись кто из них с аналогичной просьбой. Иначе на войне не бывает, там просто не выживешь по-другому. Я попросил всех прихватить с собой табельное оружие, так как всем нутром чувствовал, что оно понадобиться нам в эту ночь. Мы встретились у метро, а вскоре оказались уже на Нахимовском проспекте. Я позвонил бывшей жене домой, узнал,
изменилась ли ситуация.



17


Она не изменилась. Тогда, я велел одному из своих сотрудников быстро добраться до моего прежнего жилья, и проводить мою бывшую, в 53 отделение милиции, куда мы направились с остальными.
Когда-то я начинал молодым оперуполномоченным в этом отделении, хорошо знал нынешнего начальника ОВД. Вот с замом по розыску и его подчиненными мне ещё предстояло познакомиться.
Это было отделение по месту жительства дочери. Поэтому мы направились для начала именно туда. Представившись дежурному, мы сразу же поднялись
в комнату дежурного опер состава. Там вышло небольшое недоразумение.
В кабинете находилось: три мужчины и две сильно пьяные женщины, один из столов был заставлен бутылками со спиртными напитками и закуской, громко играла музыка. Короче царил полный бардак. Все трое мужчин были тоже пьяны, но в пределах нормы, а вот с правилами хорошего тона у них было неважно. Один, сидевший за столом, справы от двери, вскочил и бросился на меня, с отборным матом, не дав мне никакой возможности представиться по всей форме. За что получил прямой удар в подбородок.
Он так и сполз вдоль стенки, и упал на пол, не закончив своего грязного ругательства. Двое других, совсем не ожидавших такого развития событий, запоздало попытались добраться до своего табельного оружия. Но мои помощники быстро нейтрализовали их, выхватив свои стволы и направив на хозяев кабинета. После этого я приказал немедленно удалиться представителем женского пола и когда те исчезли за дверью, дал волю своим эмоциям. Для начала, я представился, показав служебное удостоверение, потом, грозным тоном спросил:
-Кто старший, прошу представиться по форме?
-Один из сидевших за столом мужчин средних лет встал, пытаясь изобразить положение по стойке – «смирно» и громко, немного заплетающимся языком доложил: - старший оперуполномоченный, капитан Титов.
-А где твоё непосредственное начальство, смягчая тон, спросил я?
-Заместитель по ОУР – майор Давыдов, наверное, сейчас дома.
Сегодня дежурный я и старший лейтенант Николаев. При этих словах, капитан кивнул на пришедшего в себя мужчину. Тот, отходя от полученного от меня удара, прислонился к стенке, всё ещё сидя на полу. Мутными глазами, он, наблюдая за происходящим, и тихонько стонал. Третий мужчина тоже представился.








18


Кто он был по званию и должности я уже не помню, да меня это не интересовало. Главное, нужно было выиграть время, поэтому я стал отдавать распоряжения, которые тысячу раз за время службы приходилось делать, когда поднимался вопрос о поимке преступника по горячим следам. Я отдал приказ капитану о немедленном вызове сюда его начальника, а сам стал звонить в 120 отделение милиции дежурному, по месту предполагаемого преступления. Я представился, ввел его в курс дела, и приказал, через
оперативного дежурного, личному составу, который находился на дежурстве в то время, прочесать все окрестности и дворы, прилегающие, к
станции метро Профсоюзная. Сам обещал подъехать туда с дополнительными силами. Только я закончил разговор, как в дверях кабинета появилась моя жена. К этому времени почти весь бардак, который ранее был здесь, был устранен. Так быстро и профессионально заметать следы могут только менты. Жена с плачем бросилась мне на шею и разрыдалась окончательно. Мне пришлось приложить не мало усилий, чтобы успокоить её и как можно скорее выяснить обстоятельства, предшествующие ЧП. Но ничего нового я не узнал. Как и прежде, она повторила, что дочь ушла на день рождения подруги, оттуда позвонила в 18 часов, и вот уже первый час ночи, а от неё нет никаких известий. Все находящиеся в кабинете вышли во двор. Подъехали две патрульные машины. Операм - капитану Титову и старшему лейтенанту Николаеву, который так удачно подставился под мою руку, я дал задание. Он, кстати, успел принести свои извинения, и был мною прощен за оказание ответной услуги - принять активное участие в операции. Так вот им я дал команду оставаться в отделении, приготовить место для потенциальных задержанных, и заранее решить вопрос с дежурным по ИВС, которое находилось как раз в 53 отделении милиции о парочке свободных камер. Они бегом бросились исполнять мои распоряжения, понимая, что от их правильных и своевременных действий будет зависеть очень многое.
Я, всё верно рассчитал, опираясь на былой опыт, что в случае происшедшего ЧП с дочерью, мы успеем имеющимися силами перекрыть район и взять злодея или сколько бы их там не оказалось, по горячим следам, рядом с местом преступления.
Дальше, по правилам оперативной работы, мы должны проводить мероприятия уже в местном отделении милиции, т.е. в -120 м.







19

Но опять же, по опыту мне было хорошо знакомо, что как только кто-то из задержанных, а тем более, несовершеннолетних, доставлен в отдел, то моментально, появляются его родители, адвокаты, различного рода высокопоставленные должностные лица, и начинают активно противодействовать следствию. Таковы порядки на земле, т.е. на районном уровне. Да вам это самому хорошо известно.- Я медленно качнул головой в знак согласия.
Тем временем полковник продолжал свой рассказ:
- У нас в Главке, конечно, было не так, но сейчас мы находились на территории, где первоначальную работу должны по закону проводить районные опера и районные следователи. Мы, с моей командой и бывшей супругой сели по машинам и направились по Нахимовскому проспекту к станции метро Профсоюзная. На пару минут завернули к дому жены, который находился по ходу движения на ул. Одесская. Там я высадил её у подъезда и, посмотрев в глаза, как можно спокойным твёрдым голосом попросил её вернуться в квартиру и ждать у телефона, обещая звонить
каждые полчаса. Она опустила голову, затем, резко запрокинув её и посмотрев мне в глаза своим несравненным ни с кем взглядом, на этот раз наполненным слезами, взяла меня за руку и тихо прошептала:
- Найди её, Коля, слышишь? Обязательно найди.- Тут она быстро повернулась и исчезла в подъезде.
Полковник замолк, с трудом перевёл дыхание и на мгновение закрыл глаза.
Пауза пролилась несколько секунд. Воспользовавшись заминкой, я посмотрел на часы. Было ровно 8-30. Оставалось ещё полчаса до официального открытия суда. Вот-вот должны были подойти секретарь, а за ним и народные заседатели, а я до сих пор не знал цели визита этого человека, хотя в глубине души уже догадывался о ней.
Рассказ продолжился также внезапно, как и прервался:
-Простите меня, Ваша честь – вновь раздался его чуть простуженный баритон, я понимаю, время поджимает, а я не сказал самого главного. Я постараюсь быть далее предельно коротким, тем более суть проблемы совсем в другом. Дальше всё пошло как по нотам, видимо кто-то свыше, в ту ночь помогал мне. Это я уже потом понял. Представляете, мы, доехав до поворота
с Нахимовского проспекта, на улицу Кжижановского, как вдруг увидели в свете фар одиноко стоящую женскую фигуру, в светлой куртке, и белой вязаной шапочке. Она стояла рядом с палаткой Союзпечать, как застывшая статуя, совершенно не двигаясь, а лишь вцепилась ладонью левой руки в угол этой будки.





20

-Тормози - сразу крикнуло несколько глоток, находящихся в машине.
-Тормози, с каким-то трепетом прошептал и я. Машина остановилась. Мы выскочили из неё, но первым к застывшей женской фигуре подбежал я.
Да, именно так, передо мной стояла моя дочь, моя родная Ольга, правда, я никогда не видел её в подобном состоянии, да и не дай Бог никакому отцу увидеть такое. Я обнял её, крепко прижав к себе, совершенно забыв, что трогать её сейчас нельзя, могут быть уничтожены улики. Но тогда во мне, прежде всего, говорил любящий отец. Когда схлынул первый поток эмоций и возобладал профессионал, я бегло осмотрел её с головы до ног и понял, что над моей девочкой надругались, она была в одной блузке, сверху накинута только куртка и на голове шапка. Лицо было все опухшее и в кровоподтёках.
От неё шел очень сильный запах спиртного. Сама она находилась в шоковом состоянии, и только твердила одну фразу – Они рядом, они рядом, они близко…..-
Я схватил её в охапку и стал сажать в машину, она податливо, не сопротивляясь, села в неё, продолжая твердить одну и ту же фразу.
Тут мой заместитель Боря Кораблев, как только я усадил дочь и только хотел давать какие-то команды, резко прервал меня. Буквально схватил за плечи, оттащил от машины и крепко стряхнув, а силища у него огромная, как- никак, а мастер спорта по вольной борьбе в тяжёлом весе, и прокричал:
- Командир, слушай меня: - Сейчас вы, с дочерью едете в 120 отделение, благо уже почти приехали. Туда доставят медэксперта, опера уже
в курсе, мы им сообщили по рации, что Ольга нашлась. Они уже вызвали дежурного следователя из прокуратуры. Ты прейди немного в себя, и проконтролируй, слышишь, как сам нас учил, чтобы всё прошло достойно,
с точки зрения закрепления доказательств. И жди нас. Я чувствую, что рыбку мы скоро поймаем, даже даю слово офицера, что появлюсь в отделении вместе с тем, кто это сотворил с Ольгой. Мы сейчас выходим из машины и прочёсываем дворы, а ты двигай в отдел, всё, давай, пошёл -крикнул он водителю, и машина тут же сорвалась с места как на гоночном старте.
Дальше я буду ещё более короток: всё произошло как во сне, мы прибыли в отдел, там были уже, и начальник, и замы, и почти полный набор оперативного состава, и даже кинолог с собакой. Но мне первоначально нужен был доктор. Он, к счастью был на месте, Верней она, уже пожилая
светловолосая, крупная женщина с очень добрым лицом. - То, что надо - мелькнуло тогда у меня в голове.






21


Женщина сразу увела дочь в самый дальний кабинет, там, видимо, уже приготовили всё необходимое.
-Никому не входить, пока я не позову сама - сказала доктор и захлопнула дверь кабинета. Я по началу, хотел пройти следом, но меня остановили ребята из отделения.
-Товарищ полковник, вы же знаете, сейчас туда никак нельзя.
Я невольно остановился, чувствуя, что меня колотит мелкая, нервная дрожь.
Тут я почувствовал, чью-то руку на плече и обернулся. Рядом стоял подполковник Нефёдов Валерий, отчества не помню. Он тоже когда-то бегал в операх в соседнем районе, когда и я был молодым оперативником - лейтенантом.
Волей неволей всех за долгие годы службы, так или иначе, узнаешь, так или иначе, пересекаешься.
-Пойдём Петрович, для начала в мой кабинет минут на пяток заглянем, а потом вернёмся и подключимся к работе, которая во всю уже идёт. Всё необходимые силы задействованы. –
Я был не в силах ему отказать, тем более, что чувствовал себя совершенно выбитым из колеи. Меня продолжала донимать эта непрекращающаяся мелкая дрожь и озноб. Я никак не мог собраться, и всё время испытывал лишь одно желание, увидеть свою дочь. Мы вошли к нему в кабинет, он усадил меня в мягкое кожаное кресло, потом подошел к приоткрытому сейфу и вытащил бутылку коньяка. Я, было, замотал головой в знак протеста, но Валерий уже налил два стакана, один граммов сто пятьдесят - отдал мне, себе оставил граммов пятьдесят.
Протянув мне большой стакан, он сказал:
- На, махни залпом, это коньяк Наполеон, настоящий, действительно прямо из Франции, на той неделе мне подарили на день рождения.
Уговаривать меня не пришлось, я залпом выпил, совершенно не почувствовав вкуса. Выпил только для того, чтобы прийти в себя и выскочить из этого состояния, в котором находился.
-Понимаешь, Викторыч, - неожиданно продолжил мой гость, перейдя со мной на - ты, словно хлебнул коньяку, не тогда, а сейчас, я много чего видел на свете и за время работы и тем более там, в Чечне. Ничего меня не могло уже удивить и « выбить из седла»
Но когда ты видишь своё родное дитя в таком состоянии, то с тобой происходят непонятные процессы.







22

Вот почему умные люди, уже давно пришли к выводу, что если в делах подобного рода, да и вообще в делах, связанных с нашей системой, ни о какой объективности и может даже результативности, речи быть не может. Если родственник жертвы преступления будет вести следствие. Тут начинают работать какие-то другие, родственные механизмы и ты уже не можешь объективно и бесстрастно, ни искать, ни расследовать, ни судить. Тебя, конечно, нужно отстранять от дела. Да ты, наверное, знаешь, что самый крутой адвокат, совершивший преступление, не может эффективно защищать себя. Ну, я опять отвлёкся, прости.
Действие коньяка сказалось очень быстро. Теплая, приятная волна прошла по всему телу и прогнала этот мерзкий озноб. Постепенно я стал приходить в себя. За это время Никифоров несколько раз уже успел позвонить куда-то, и принять несколько звонков.
Мы закурили, немного помолчали, а потом последовал его вопрос:
-Ну, ты как?
-В норме, спасибо Валера, всё уже в норме. Я, думаю, что пора спуститься вниз, в штаб, может быть, какие-то сведения уже поступили?
-Сейчас докурим и пойдём. А пока, у меня к тебе одна маленькая, но очень серьёзная просьба, дай мне свой ствол. Он полежит вот здесь, в сейфе. Ты же знаешь правила Петрович, сдай от греха подальше.
Он, конечно же, был прав, мы оба понимали это, но как тяжело мне было расставаться с пистолетом в этот момент. Я сам, неоднократно в подобных ситуациях отбирал оружие у своих подчиненных и поэтому, ствол медленно достал из подмышечной кобуры и протянул его, чуть ли не со стоном, подполковнику.
Он ловко взял его, быстро положил в сейф, закрыл, ключи от сейфа исчезли в карманах не то брюк, не то кителя.
-Может ещё немного?- спросил начальник, показывая на коньяк.
-Нет, нет, спасибо, как раз в самую точку. Больше будет уже лишним. Пора за работу.
-Ну, за работу так за работу-
Не успел он этого договорить, как зазвонил прямой телефон из дежурной части. Никифоров специально включил общую громкость, и мы услышали взволнованный голос дежурного:
-Товарищ подполковник, докладываю, Валерий Иванович, получилось, не по уставу обращался дежурный, только что поступило сообщение – группа полковника Озерова всё-таки взяла злодеев, два подонка, представляете, крутились у метро, даже не думая никуда скрываться.





23

Но, как только их прихватили, стали кричать о беспределе в органах, правах человека, адвокате, угрожать, что снимут погоны и т.д. А когда им доходчиво, во дворе дома с аркой объяснили, с кем они имеют дело, они тут же раскололись и дали признательные показания.
Сейчас быстро на месте преступления, как и положено, при понятых дают первые объяснения, естественно сваливая всё на дочку Полковника, мол, она сама, по добровольному согласию и т д. Они уже почти закончили, и
выдвигаются к нам, в отделение.
Начальник выключил громкую связь и взглядом пригласил меня к выходу.
Я признаться, и обрадовался, и немного огорчился, что отдал оружие, но было уже поздно. Спустившись вниз, я увидел больших размеров мужчину
в синем мятом прокурорском плаще, в фуражке и очках, грязных, не чищеных ботинках. Я понял, что это прокурорский следователь прибыл по вызову дежурного. Он как-то сразу мне не понравился, очень высокомерно держался и непрестанно, что-то в тайне откусывал и долго жевал и проглатывал, не то просто жевал несколько жевательных резинок сразу. Увидев нас, он охрипшим петушиным голосом, совершенно не вязавшимся с его фигурой произнес нараспев:
-Уважаемый Валерий Иванович, низкий вам поклон за бессонную ноченьку. И сами не спите, и другим не даёте. Придумали, какое то изнасилование, а на деле окажется, что очередная ночная бабочка с клиентами не договорилась, они ей тумаков наставили, для вразумления, а она к вам с заявлением. Никак вас работать не научишь - деловым тоном закончил он свою нравоучительную речь.
У меня все разом перевернулось, опять нахлынула волна злобы и ненависти, только теперь она была направлена к этому самодовольному типу. Шедший рядом со мной начальник отделения успел мне шепнуть: -Ради Бога, не обращай на него внимания, это всем известный тип, которого вынуждены терпеть из-за его папочки – работника Генеральной прокуратуры.
Возьми себя в руки, он просто дежурный следователь, дело вести мы ему не дадим. Мне стоило огромных усилий спуститься, до конца лестницы вниз и, демонстративно отвести руки назад, крепко зажав их там в замок. Тем временем мы подошли вплотную к следователю прокуратуры, Валерий Иванович поздоровался с ним за руку и быстро, стараясь замять неловкую ситуацию, поспешил представить меня:
- Это Заместитель Начальника Управления Уголовного розыска Российской Федерации полковник милиции – Озеров Николай Петрович, а это следователь межрайонной прокуратуры Чапенко Лев Леонидович.






24

Руки я демонстративно не подал. Следователь немного был удивлен моему статусу и поведению.
Хотел что-то спросить, но его опередил начальник отделения и тихим голосом закончил наше знакомство словами, обращёнными к следователю:
- Это отец той несовершеннолетней девочки, над которой надругались. Оба подозреваемых задержаны. Они сейчас будут доставлены сюда. Прямо к вам.-
Это нисколько не смутило наглого следователя, и он посмел высказать следующее:
- Искренне сожалею папаша, что такое событие произошло с вашей дочерью, но как показывает практика, часто виновны, в этом бывают сами родители, но не будем торопиться, разберемся, спокойно во всём
разберемся.
Опять меня охватило желание, броситься на этого самовлюбленного индюка. Но тут двери отделения открылись и в помещение вошли мои ребята Саша Козлов, который пристегнул к себе наручниками высокого рыжеватого и очень худого парня лет 18-19 и мой зам, который толчками в спину подгонял невысокого роста крепыша, коротко стриженного, видимо занимавшегося какими то единоборствами.
Крепыш смотрел нагло на всех нас сразу, будто угрожал взглядом, как это делают задержанные лица, родом с Кавказа. На его припухшей, правой щеке был небольшой кровоподтек, а на лбу чётко отпечатались три кровоточащие бороздки. Такие метки бывают, когда очень неудачно оцарапался, либо получил острыми коготками от женщины.
Я не буду дальше рассказывать обо всём процессе расследования этого дела.
Дочь моя действительно была изнасилована в тот вечер. Её насильники тоже были в качестве гостей на той вечеринке, изрядно выпили, а когда Ольга позвонила домой, что выезжает, то напросились в провожатые. Хотя она сильно возражала, будто предчувствуя беду. Они вышли втроём на улицу и направились к метро. Проходя мимо беседки, одного из ближайших домов
Один из них, тот, что повыше остановился, якобы захотел прикурить сигарету. В это время другой, оставшийся с Ольгой один, напрямую нагло предложил ей проехать к ним в гости в квартиру. Он так и сказал:
-Квартира здесь недалеко, та никого нет, хозяева в командировке за границей. У меня есть ключ от квартиры.





22

Мы иногда не плохо проводим там время. Ты мне очень понравилась, Вадику тоже. Я предлагаю тебе пройтись с нами. Всё будет хорошо, посидим, выпьем, покувыркаемся, а затем мы тебя мирно посадим на такси, а захочешь, довезем до дома.
Услышав категорическое нет, Роман Киселев, как позже стало известно его имя, не говоря больше ни слова, оглянулся по сторонам и, поняв, что улицы совершенно пусты и свидетелей нет, неожиданно и очень сильно ударил
Ольгу в область живота, под дых. Та, стала ловить воздух открытым ртом, и здесь Роман нанёс ей еще один сильный и резкий удар в челюсть. Удар был поставленным, профессиональным, так записано в материалах судебно-медицинской экспертизы. Девочка тут же потеряла сознание. Два молодых мужика быстро подхватили её обмякшее тело, и затащили за беседку, в кусты. Там было что-то, вроде укромного уголка для бомжей. Проходили большие трубы теплотрассы, около одной из труб, на земле валялся старый матрац, были ещё какие-то тряпки, телогрейки, старое пальто, и ветхое байковое армейское одеяло. Там они и совершили своё грязное дело.
Пока надругательством занимался один, второй следил за дорогой. Потом они поменялись ролями. Дочка была девственницей, это подтверждено экспертизой, да и сам насильник Киселев, который был первым, крикнул своему напарнику, что они имеют дело с девицей.
Когда всё прекратилось, они привели в чувство Ольгу, помогли ей одеться, хотя из одежды осталось только то, что было на ней в тот момент, когда я, её увидел. Остальное, в порыве бешеной страсти всё порвал Киселёв. Так вот, они подняли её с земли, привели почти бессознательную в беседку. Там попробовали разрешить дело мирным путём. Киселёв, достал из кармана куртки бутылку портвейна и предложил Ольге выпить. Она отказалась, верней ничего не соображала, видимо находилась в шоке. Тогда Киселев предложил ей замять дело, обещал заплатить ей тысячу долларов, за её молчание. Опять не получив вразумительного ответа, видя что девушка находится в прострации.
Они насильно запрокинули ей голову и влили треть бутылки ей в рот.
Часть вина она, давясь, проглотила, другая часть была вылета ей на одежду и голову. Вот почему от неё так сильно разило спиртным, когда мы её нашли.
Видя, что у них ничего не выходит, насильники бросили девушку в беседке, а сами пошли по направлению к метро. Там они купили себе пива. Посидели в пельменной. Завели новое знакомства с девушками, которых тоже приглашали в гости, Но больше у них ничего не вышло. Так они проболтались в районе метро несколько часов и, наконец, решили ехать домой. Вышли на проезжую часть и стали голосовать.



23


Первой машиной для них явилась наша шестерка под управлением капитана Саши Козлова. На заднем сидении, притворяясь совершенно пьяным, сидел мой заместитель.
Последствия оказались очень серьезными для дочери. И хотя телесные травмы быстро зажили на молодом организме. То с душевными обстояло и обстоит дело, очень серьёзно.
Ольгу в тот же вечер госпитализировали в наш госпиталь МВД. Я настоял на этом. Однако, подлечившись телесно, ей пришлось еще дважды лежать в двух специализированных психиатрических клиниках, прежде чем постепенно, она стала приходить в себя. Первые показания она дала с большим трудом, только через три месяца после случившегося. Мне приходилось контролировать весь процесс следствия. Благо его передали в Следственное управление МВД, поскольку дочь ещё являлась несовершеннолетней. А вам известно, что все дела, касающиеся преступлений несовершеннолетних или в отношении них, расследует Следственное Управление МВД.
Я был рад, что хотя бы тому обстоятельству, что следствие вела опытная, специализирующаяся именно на изнасилованиях, женщина.
Но радость моя была преждевременной. Я, по- прежнему ездил в командировки в Чечню, по старому графику. Там положение дел складывалось всё хуже и хуже. Приезжая в Москву, вместо отдыха, я как мог, через знакомых, сослуживцев пытался помогать следствию. Не вмешиваться было нельзя, поскольку оба насильника оказались сыновьями высокопоставленных должностных лиц МИДа. Представляете, какое давление испытывал весь следственный аппарат, который занимался этим делом.
То появились непонятно как полученные показания дочери, что всё произошло по добровольному согласию, то очень быстро проведена была в моё отсутствие дополнительная медицинская экспертиза, что моя дочь вела активную половую жизнь и т. д. Выходили даже на меня, пытаясь предложить мне приличную сумму денег. Хорошо, что меня страховали друзья, и не дали пустить в ход табельное оружие, в отношении этих решал. Короче, хотя в начале прокурор района санкционировал арест насильников, то спустя два месяца к нему потекла толпа заступников и ходатаев.
Среди них, были известные и влиятельные лица, Но я сам упредил момент, когда в очередной раз попал на прием к прокурору.
Я, твердо дал ему понять, что в случае освобождения из-под ареста насильников он простыми неприятностями, не отделается.





24

Видимо это подействовало и до передачи дела в суд, они остались под стражей.
Вот теперь перехожу к самому главному, то, ради чего я собственно и пришел.
Полковник опять замолчал, пытаясь собраться с мыслями, а я вдруг вспомнил, как в последние дни работы в прокуратуре, к нам, вернее на прием приходили, то известный режиссер, то популярный артист, то любимый в народе комик. Мы тогда шептались между собой, гадая, по какому поводу сюда зачастили столь известные люди.
Вспомнил я и о деле, которое сейчас находилось у меня в производстве. Дело по обвинения Киселева и Воронина в преступлениях, предусмотренных частью 2, ч 3. ч 4 ст. 117 УК РФ.
Из-за катастрофической занятости и нехватки времени, с делами приходилось знакомиться в процессе слушания. Поэтому я даже не успел, ни вчера, ни сегодня не то чтобы прочесть обвинительные заключения по делам, которые предстояло сегодня слушать, но и не посмотрел список дел, назначенных к сегодняшнему случаю, Мне стало немного неловко перед полковником.
Тем временем полковник вновь глубоко вздохнул, как, перед решающими действиями, и продолжил своё повествование.
-Сергей Викторович, с трудом вымолвил он - Я не даром так подробно рассказал вам о деле, которое вы будете сегодня рассматривать. Я ни в коем мере не хочу и не буду что-либо предпринимать или предлагать на этот счёт. Я убедился, что вам можно доверять, вы поступите по справедливости и по закону. В этом я не сомневаюсь, как очень сомневался в отношении ваших предшественниц, которые как мне показалось, полностью идут на– поводу,
у адвокатов подсудимых. Я пришёл только с одной просьбой:
Будьте готовы к различным провокациям, особенно со стороны этих ушлых адвокатов, которые всякий раз начинают процесс с ходатайства об изменении меры пресечения своим подопечным, представляя в суд различные справки об ухудшении состояния их здоровья. И второе, то, что касается моей дочери. Она не может прийти на процесс по состоянию действительно неважного самочувствия.
Всякий раз жена и наш адвокат приносим справку и заявление о том, что Ольге противопоказано по её психическому состоянию, находится в зале суда, а тем более подвергаться допросу со стороны этих наглых адвокатов. Это грозит непредсказуемыми последствиями для её психики. А в заявлении указана просьба: рассмотреть дело в её отсутствие, огласив показания, данные ей на следствии. Она ничего нового добавить не может.




25

Это вполне законный подход, предусмотренный УПК РФСФР. Однако именно этот вопрос не даёт покоя стороне подсудимых. Они всякий раз добиваются слушания, но при непосредственной явке потерпевшей. Получив отказ судей, при моём активном вмешательстве, не буду скрывать этого, одну вашу предшественницу просто пришлось уличить в нехороших делах и пообещать огласке её проказы, если она будет исполнять незаконные требования этих строптивых адвокатов. Меня послушалась. Чудить перестала. Зато скоро так и так вылетела за другие грехи.
Сергей Викторович, Ваша честь, - стал закачивать свою речь полковник - Не дайте разочароваться в вас. Поступайте по совести. Эти преступники должны получить реальные сроки, как и положено по закону, только и всего. Вам необходимо проявить здесь и стойкость и мужество, не поддаваться ни на какие провокации и угрозы. Кстати, если таковые последуют, немедленно сообщайте мне. Это очень серьёзно. Я смогу вам помочь, чего бы мне это не стоило. Пускай эти твари получат по заслугам. Решать вам. На зоне их с такой статьёй быстро научат правде жизни. Я закончил. Полковник протянул руку и опять посмотрел мне в глаза, в которых глазах офицера, как мне показалось, было и отчаяние и надежда одновременно.
Оба мы перевели дух. Я посмотрел на часы, уже было 8-45. Взглянув за окно, я с удивлением увидел, что идет обильный, первый в этом году настоящий снег.
– Видимо, пробки - подумал я.- Леша секретарь ездит на отцовской Волге, и, скорее всего, точно угодил в пробку. А старички- заседатели, тоже по первому снежку вынуждены сбавить ход, в целях безопасности - Пронеслось у меня в голове.-
Мы одновременно встали с полковником, и уже пожимая на прощание руки, я неожиданно, раздираемый не нужным любопытством, вдруг спросил, на свою голову:
-Николай Петрович, скажите откровенно, что произошло с Чеченской кампанией, почему мы так позорно проиграли, почему подписан такой мирный договор?
-Эх, Сергей Викторович, задели вы самую больную точку. В двух словах это не расскажешь, но в трёх попробую,
Мы опять сели в свои кресла. Полковник торопливо начал говорить:
-Предательство, предательство и ещё раз предательство со стороны нашей правящей власти. Это короткий ответ. А более распространенный, на сколько успею – пожалуйста. Ещё летом этого года, когда дела у нас на фронтах были вроде бы нормализованы, и мы начали давить этих бандитов, я продолжал заниматься делом о покушении на генерала Романова, мы уже знали и заказчика и исполнителей.



26


Часть из них давно воевала в горах, кого-то уже не было в живых, Это не важно. Мы, как и прежде, стояли в расположении той же воинской части, Вот командир был уже другой – полковник, прибывший на замену, не буду называть его фамилию. Молодой, но не вояка. Каждый свой шаг согласовывал или со штабом фронта или с Москвой напрямую.
Была у него такая возможность, и он ей часто пользовался. Так вот, приезжаем мы после очередного краткосрочного отпуска в часть, а там переполох. Ничего не понять: караула нет, техники боевой практически не осталось, кругом все бегают, суетятся, как перед большой серьёзной проверкой. Оказалось, дело совсем, в другом. Команда моя расположилась в своей палатке, а я пошёл в штаб доложить командиру о своём прибытии и заодно, выклянчить БМП, чтобы завтра с утра выехать на место преступления, возможно в последний раз.
Подхожу к штабу: Что такое? И здесь все возбуждены, бегают туда сюда, никто на вопросы не отвечает, а только машет в сторону кабинета командира.
Моя личность уже за полгода примелькалась в части, никто на нас не обращает внимания. Я постучался в кабинет, открыл дверь, вошел и застыл на пороге.
В кабинете находились: сам командир части, его зам, начальник штаба и два командира танковых рот.
Все стояли почти по стойке смирно, и смотрели на командира, вернее слушали его переговоры, которые он вел с кем-то по громкой спец. связи.
Я встал в сторонке и тоже стал прислушиваться к разговору. Стоять в тишине долго не пришлось, вскоре на линии раздались характерные гудки и звуки, а затем чей-то голос, властно и грубо спросил:
-Полковник ты здесь, на связи, отзовись-
-Так точно, товарищ первый, я на связи слышу вас хорошо.
-Передаю трубку уполномоченному лицу, слушай и выполняй его указания как мои.-
-Понял, готов к приему.-
-Ало, полковник, раздался очень знакомый с небольшой хрипотцой голос, вы меня слышите?
-Так точно, слышу Вас хорошо.
-Повторите, что вы доложили несколько минут назад генералу-
-Докладываю, мой разведывательный батальон на КПП недалеко от части,
блокировал три автомобиля УАЗ с вооруженными боевиками. В одной из машин находится Басаев.





27

Это точно установлено и при наружном осмотре и при проверке документов. В настоящее время, все три машины боевиков обложены мотострелковой ротой с трех сторон. Кроме этого, боевики находятся под прямой наводкой трех танков, стоящих от блокированных машин на расстоянии двадцати метров.
Мы никаких действий не принимаем, поскольку Басаев попросил немедленно связаться с Генштабом, и дал мне этот телефон. Обстановка накалена до предела. Все военнослужащие части знают о присутствии Басаева, их с огромным трудом удалось удержать от применения оружия в отношении бандитов. Прошу дать команду на их пленение или полное уничтожение.-
-В трубке послышалось небольшое покашливание, а затем тот же голос с хрипотцой четко и отрывисто заговорил:- Полковник слушай приказ мой и начальника Генштаба, Немедленно разблокировать машины боевиков и предоставить возможность им беспрепятственно следовать дальше.
Больше никаких действий не принимать. О маршруте данных машин, нам известно, они находятся под контролем. Проводится тонкая оперативная комбинация. Вы ни в коем случае не должны туда вмешиваться. Как поняли, доложите.-
- Я Вас понял, товарищ первый - едва слышным голосом произнес полковник.
- Повторите, как поняли приказ, еще раз - раздался из динамиков громкий командный голос, который говорил в начале.-
-Приказ понял товарищ первый, уже более четко произнес полковник.-
-Приступайте к его выполнению немедленно, дальше последовала нецензурная брань, об исполнении доложить-
-Есть доложить.- Полковник повесил трубку и повернулся к нам.
Он был совершенно бледным, его лихорадило, Чтобы как то прийти в себя он не нашёл ничего лучшего, чем грубо и грязно выругаться, непонятно в чей адрес, и закричал на присутствующих:
-Ну что стоите, вы же всё слышали, немедленно выполнять -.
Все офицеры, кроме меня, выскочили с ускорением из кабинета.
Командир части взял в руки лежавший рядом АКМ, надел десантный берет, и тоже направился к выходу, но не так торопливо. Увидев меня, он протянул руку, мы поздоровались.
-Видишь, что твориться – сказал с досадой он,- А ты говоришь война.-
Я ничего не говорил, про войну, но посчитал своим долгом спросить о другом.




28


-Послушай полковник, я тоже старший офицер МВД. Если твоё командование принимает такое решение, то я как представитель правоохранительных органов, могу взять всю ответственность на себя и повязать этого садиста, у которого руки по локоть в крови своими силами.
-Отставить полковник, ты сейчас находишься на моей территории, как временно прикомандированный, формально подчиняешься мне, Да и поздно уже Петрович - вновь сокрушенно закончил он- Пойдем хоть глянем на этого кровопийцу.
Мы вышли из штаба и направились к воротам части. Возле КПП завернули направо и, пройдя метров тридцать, передо мной предстала следующая картина.
Буквально, в сорока метрах от нас, проходила дорога, вдоль глубокого ущелья. На дороге стояло три новеньких автомобиля УАЗ 469.
Они были забиты вооруженными до зубов боевиками. Но никакого страха или напряжения с их стороны не чувствовалось. Наоборот, вели они себя как хозяева, громко разговаривали и смеялись. Басаева я увидел сразу. Он сидел в полевой экипировке и разговаривал по спутниковому телефону.
Впереди машин, дорогу перегородил танк, башня которого была повернута
в сторону бандитов, орудие направлено туда же, ещё один танк, также расположился сзади машин в метрах пятнадцати от них, не давая возможность ни для какого маневра водителям автомобилей. Его башня и орудие тоже были наведены на ближайший УАЗ.
Третий танк стоял точно посредине, перпендикулярно ущелью. Он также навел свое орудие в центр маленькой колоны. Достаточно было одного выстрела этого танка, как на пыльной дороге ничего бы не осталось, все останки техники и людей после взрыва, улетели - бы в ущелье.
Когда мы стали приближаться к машинам, у меня ещё теплилась надежда, что у кого-то из танкистов или солдат не выдержат от напряжения нервы, и он выстрелит либо из танка, либо из автомата. Этого было бы достаточно.
Но чуда не случилось, внезапно взревели моторы боевых машин, и танки разблокировали дорогу, дав задний ход и отведя орудия от автомобилей басаевцев.
То же самое сделали и бойцы, которые, следуя приказам своих командиров, взяли на плечо свои автоматы и пулеметы и тали медленно отходить от дороги. Напряжение, царившее здесь в течение получаса, начало спадать.
Мы с полковником и еще двумя присоединившимися к нам майорами, подошли вплотную к машинам.





29

Бандиты замолчали, глядят на нас с нагловатым интересом. Командир части отдал распоряжение майорам и те поспешно стали возвращать конфискованные документы бандитам под их негромкие комментарии и хихиканье. Последним был Басаев.
Полковник подошёл к нему и молча передал из рук в руки документы и какие-то бумаги. Басаев даже не взглянул на них, положил в карман разгрузки и бодрым голосом сказал:
-Не переживай Полковник, война дело сложное, сегодня Аллах на нашей стороне. Но всё может быть, доведётся встретиться ещё.
Он что-то крикнул по Чеченски, и машины быстро стали удаляться в сторону гор. Через минуту они исчезли из вида.
В эту ночь вся часть была крепко пьяна, и офицеры и солдаты заливали своё горе, пытались утопить свою досаду и беспомощность в вине. Но дальше этого не пошло.
Утром, всё пошло своим чередом, по распорядку дня. Я же, получив свой БМП поехав вновь на место преступления, где почти девять месяцев назад произошло это страшное покушение на генерала Романова.
Когда мы вечером вернулись в часть, то увидели несколько машин Военной комендатуры. Оказывается на них прибыли военные из Особого отдела.
Сам понимаешь, кто это. Они в течение нескольких часов вызывали в кабинеты штаба всех подряд военнослужащих части, от повара до командира, и брали с них подписку о неразглашении вчерашних событий. Они преподнесли это как Военная тайна. Это коснулось и моей группы. Мы тоже дали подписку. Но она была какой- то странной. Не имелось там конкретики, что запрещалось разглашать, какие сведения, в течение какого срока. Короче, ерунда, мы подписали её, чтобы скорей уйти в роту, поужинать и лечь спать.
Полковник остановился, опять переведя дух. Было видно, как нелегко дался ему этот рассказ. Потом он поднялся, и не спрашивая разрешения, налил себе в кружку воды, из уже из остывшего чайника, и выпил. Я тоже встал. Но полковник, прежде чем попрощаться, с грустью в голосе сказал, словно подводил итог сказанному:
- Рыба гниет с головы. Но я уверен, что этот позорный мир не надолго, Что будет повтор. Он не может не быть. И вот тогда уже ни в коем случае нельзя оставлять в живых весь этот гнойный рассадник. Он подлежит только уничтожению. Так думают все патриоты страны. Та, я уверен, думаешь и
Ты - Ваша честь. К сожалению, сейчас я никому не верю, кроме своей группы, не верь и Ты Сергей Викторович.






30

Такое нынче время. Что касается моего второго рассказа, ты, пожалуйста, пока не распространяйся. А лучше вообще забудь, до поры до времени, но выводы сделай.
А, по первому вопросу я тебе подробно всё разъяснил. Вот возьми мою визитку, Тут мои телефоны и рабочий и домашний. Звони в любое время. Береги себя Ваша Честь, все будет хорошо.
- Да, чуть не забыл, добавил он, и в ваших и в моих интересах держать в тайне мой визит сюда, в тайне для всех.-
С этими словами он очень крепко пожал мне руку и впервые улыбнулся. Улыбка его напомнила улыбку Голливудского актера Ричарда Гира
И то чувство, которое преследовало меня постоянно, что я видел раньше этого человека, наконец-то получило своё объяснение.
Да, этот полковник был похож на популярного американского артиста.
Он вышел, а в дверях показались и секретарь Леша, с извинениями, что он застрял в пробках из-за снегопада, а у него зимняя резина на машине, и мои старички- заседатели. День пошел своим чередом.




Э П И Л О Г


В тот день рассмотреть уголовное дело, о котором рассказывал утренний посетитель, не удалось. Как он и предупреждал, пришла его жена, задолго до начала процесса и принесла медицинскую справку от врача-психиатра, в которой сообщалось о неудовлетворительном психическом состоянии потерпевшей, что судебный процесс может только ухудшить её самочувствие. Это был спорный вопрос, рассматривать, его и откладывать дело по такой справке было нельзя. Тогда мать потерпевшей, очень недоверчиво, как мне показалось, относившаяся к судейским работникам в целом, вручила мне заявление и копию больничного листа её адвоката.
В заявлении адвоката потерпевшей стороны было высказано категорическое несогласие с началом слушания процесса в его отсутствие.
Это уже был серьёзный, предусмотренный законом аргумент.
Она хотела уйти, попросив, если можно, сообщить ей сейчас же новую дату, на которое я перенесу дело. Я объяснил ей порядок, при котором такие заявления рассматриваются только в судебном заседании, а не в коридоре или комнате судьи. Так что ей придётся ждать судебного заседания, где все решиться относительно переноса его слушания.



31


Она сначала активно не соглашалась с моими рассуждениями, Я вообще представлял её немного другой, более спокойной, покладистой что - ли.
А встретил настоящего, упрямого бойца. Но, я всё равно настоял на её присутствии в заседании, и ей пришлось остаться.
Последним аргументом было то, что защитники другой стороны подадут ходатайства об освобождении подсудимых из-под стражи, в связи с истечением срока такого содержания.
При её отсутствии в зале этот вопрос я буду вынужден удовлетворить и выпустить насильников под подписку о не выезде. Я так и сказал ей и
увидел, как она была шокирована такой постановкой вопроса, как-то сразу обмякла, а затем, посмотрев мне в глаза, тихо спросила: - А, разве мой бывший муж не разговаривал с Вами?
В этом вопросе я почувствовал небольшой подвох и ответил вопросом на вопрос – Чей муж? И о чем он должен был со мной поговорить?
-Извините, я что-то не так сказала, сразу опустив свои сердитые глаза, тихим голосом проговорила она. – Хорошо я буду ждать начала процесса, надеюсь, он начнётся во время. Я пообещал сделать для этого всё от меня зависящее.
Сам же вспомнил слова полковника относительно тайны его визита сюда и относительно рекомендаций – никому не верить.
К сожалению, процессу в этот день так и не суждено было даже начаться. Через некоторое время подошли две женщины, одну из них я уже встречал в своих судебных заседаниях. Это были адвокаты подсудимых. Они, вопреки данной им ранее характеристике, вели себя вполне корректно и цивилизованно. Одна из них вместе с адвокатским ордером представила справку из медсанчасти ИВС, в котором содержался один из подсудимых. В справке сообщалось, что в настоящее время подсудимый Воронин находится на излечении в медсанчасти ИВС по поводу пневмонии и не может принять участие в судебном заседании, назначенном на сегодня.
Я внимательно, насколько мог, проверил подлинность печати и подписи начальника ИВС и начальника медсанчасти, и пригласил к себе в зал всех участников процесса, не забыв о прокуроре.
Через пять минут, после того как были оглашены все поступившие сегодня документы, выслушав мнения представителя сторон и заключение прокурора, полагавшего при таких обстоятельствах слушание дела невозможным, я вынес определение и отложил слушание на три недели.
Этот срок устраивал всех. Никаких заявлений или ходатайств, чего я опасался больше всего, не последовало.





32

Ещё через пять минут зал опустел. Я решил немного задержаться и когда вышел мой секретарь, остался в зале один. Передо мной лежало то самое дело, о котором так много было сказано сегодня утром. Мне немного было грустно, что я не увижу именно сегодня главных персонажей этого дела непосредственно в зале суда, поэтому я стал листать материалы дела и добрался до страниц на которых были расположены фотографии двух подсудимых. Я внимательно стал рассматривать эти фотографии, пытаясь представить себе ту жуткую картину, о которой мне поведал полковник.
Но вопреки моим предположениям, на меня с фото смотрели два совершенно юных подростка, с типичной короткой стрижкой, с впалыми щеками, большими, чуть испуганными глазами.
-Да, сказал я вслух - Дело ещё то. Много предстоит по нему потратить и здоровья и нерв-
Но и тут я ошибался. Ровно через неделю к нам в суд прибыли назначенные Указом Президента страны и новый председатель суда, и новый его заместитель. Не сбылись мечты и. о. председателя суда, его назначили простым судьёй по уголовным делам, а меня опять перевели на рассмотрение гражданских дел.
Так закончилась эта короткая утренняя история, принесшая с собой столько необычной информации, с которой я долго- долго ходил, не смея ни с кем ею поделиться.
Поначалу я часто вспоминал о полковнике, даже хотел как-то позвонить ему. Но сдержался. На всякий случай. Он тоже не позвонил и не разу больше не показывался мне на глаза, видимо в связи с передачей дела другому судье, я его больше не интересовал. Чем закончилось это дело, мне отследить не удалось. Поначалу я проявлял к нему интерес, даже заходил к тому судье, в чьем производстве это дело находилось. Но конкретно интересоваться подробностями рассмотрения чужого дела, тем более, уголовного, у судей не
принято. Получив, пару раз ответы на мои вопросы по поводу того, вынесен ли приговор или нет, я получал ответ, что ещё не вынесен, дело в производстве, пока ещё слушается.
А дальше хватило и своих забот, я, не поднимая головы с утра до вечера, сидел в своих судейских апартаментах, состоящих из зала суда и совещательной комнаты. Где занимался лишь одним:
беспрерывно слушал и писал, слушал и писал, правда, ещё оглашал то, что написал, громко восклицая - Именем Российской Федерации.


К О Н Е Ц






















































(Глава из сборника Записки судьи)

Часть первая





Вода в бассейне была сегодня холодней, чем обычно. Поэтому я, проплыв
всего лишь три четверти обычной дистанции, так и не избавился от чувства дискомфорта, которое доставлял холод, и решил прекратить тренировку на пятнадцать минут раньше отведенного времени. Приняв душ, переодевшись в теплую спортивную одежду, я позволил себе немного отдохнуть и просто посидеть в раздевалке. Это была уже седьмая по счету, ранняя, утренняя тренировка. Она проходила в бассейне колледжа, расположенного на улице Гримау, в г. Москве.
Начинались тренировки в 7-00. Заканчивалась в 7-45. Затем следовал очередной сеанс занятий в бассейне с 7-45 до 8.30. На этом аренда бассейна взрослым посетителям прекращалась. Далее шел учебный процесс,
и там занимались учащиеся колледжа. И только с 20.00 до 22..00 часов, вновь предоставлялась возможность взрослым посетителям пользоваться спортивным сооружением. Таковы были правила, таков был график работы водного стадиона в колледже.
Я давно уже искал возможность заниматься в бассейне, потому, что находил это лучшим способом для снятия накопившейся за день усталости, если посещения происходили вечером. Если занятия проводились рано утром, до работы, то они давали заряд бодрости на целый день. А работа, вернее служба у меня была не просто трудная, она была «каторжная. »
В тот период – осенью 1996 года я, вот уже второй год работал федеральным судьёй одного из районов г. Москвы.
Не буду описывать всю тяжесть и ответственность этой работы. О ней реально знают только те, кто побывал в её шкуре. Остальные имели и имеют самые различные мнения и понятия относительно этой профессии.
Проработав год в качестве судьи, я четко осознал, что без физических нагрузок, без занятий спортом, долго в этой профессии не протянешь. Здоровье начало сыпаться от бешенных физических и моральных перегрузок уже на второй неделе, с начала работы.






2


Некоторые старшие коллеги, которых уже нет в живых, предпочитали снимать стресс алкоголем. Нетрудно понять, что это всего лишь иллюзия и
западня. Я понял это довольно скоро и был вынужден отказаться от алкоголя совсем. Другие находили отдушину, надрываясь в выходные дни на своих приусадебных участках, но зато потом два, а то, и три дня приходили в себя от физических перегрузок, полученных ими на дачах.
Кто-то пытался в выходные посетить выставки, театры, кто-то просто отоспаться. Но всё равно груз хронической усталости был на лицах у всех без исключения судей в те не простые годы. Читатель скажет:
–А кому тогда было легко?-
Да, конечно, это были особые времена для всех нас, для всей страны.
Не было никакой уверенности в завтрашнем дне, Политика занимала большее место в жизни каждого жителя России. Только что был подписан позорный «Хасавютерский мир», по которому Чечня отделялась от России, и превращалось в самостоятельное государство.
Как я помню, у многих тогда было тяжкое, подавленное, пораженческое настроение, не ведомое моим сверстникам. А тем более, старшему поколению, поколению - победителей в большой войне.
Сама осенняя погода будто способствовала поддержанию депрессионного настроения. Постоянно моросил мелкий дождик, с резкими порывами ветра. Вокруг было пасмурно и хмуро. Многие оставались без работы, перебиваясь разовыми заработками. В то же время, продолжался разгул преступности, особенно тяжкой. Грабежи, насилия и убийства, хотя по показаниям статистики пошли на спад и были несравненно меньшими по количеству, относительно 1992-1993 годов, однако общий бардак, который царил и в государстве и в обществе еле- еле удавалась сдерживать властям, от нарастающего социального взрыва.
Именно в это время меня угораздило перейти на работу из органов прокуратуры в судьи. Как это произошло, - история, которая требует отдельного, специального повествования. Добавлю лишь одно, в момент моего перехода на новую работу, одновременно с этим, из моего суда, после проведенной специальной проверки Верховного суда, было уволено и ушло на пенсию сразу половина состава прежнего судейства. А таким как я, вновь прибывающим и заполняющим частично штат суда, досталось их «наследство» в виде сильно запущенных и нерассмотренных дел.








3


Дел - как уголовных, так и гражданских. Помимо этого на суд, который имел всего шесть действующих судей вместо двенадцати, положенных по штату, обрушились новые текущие дела, связанные с развалом известных в то время организаций, таких как: МММ, Властелина, а также многих других распавшихся и разорившихся структур и коммерческих, и государственных. Порою с ужасом приходилось вспоминать то время, когда на работу, утром, нельзя было протолкнуться сквозь плотный строй заявителей и жалобщиков, которые плотным кольцом оцепляли здание суда, проводили тут - же различные митинги, вели графики и списки очередников, которые должны были попасть на прием к судье со своими проблемами.
Поэтому председателем суда было принято решение в приемные часы, которые были два раза в неделю, всем судьям приходить на работу за час, а то и за два часа раньше, чем официально начинало работу учреждение.
Но и это мало спасало. Чтобы выслушать, принять, завести производство, а затем рассмотреть его по существу в кратчайшие сроки,
требовалось минимум раз в пять большее количество судей.
Но где их тогда было взять?
По Новому Закону «О Статусе судей» процедура назначения на должность судьи проходила несколько месяцев
Итак, проработав в этом кошмаре полтора года, я, отгуляв свой положенный очередной отпуск, вышел на работу, с твердым намерением поменять подход к самой работе. Я понимал, что фактически, вновь сам вгонял себя в армейские условия со строгим режимом труда и отдыха.
Не хватало только занятий физической культурой. А это необходимо было вводить в сложившийся распорядок жизни незамедлительно.
По – другому, выдержать такую колоссальную психологическую и моральную нагрузку, мне было невозможно. За год к нам пришла парочка новых судей, но такая же парочка старых уволилась по различным причинам. Поэтому ничего не изменилось. Нас оставалось шестеро судей, вместе с исполняющим обязанности председателя суда, мужчиной, который был постарше меня на пять лет, а по опыту работы в суде опережал всего на два года.
Первым же неприятным сюрпризом для меня, тогда в сентябре 1996 года стало то, что я временно перевожусь с рассмотрения гражданских дел на уголовные. Это не обсуждалось.






4

Положение дел в уголовном судопроизводстве суда было критическим. Многие сроки содержания под стражей подсудимых, которые всё ещё числились за судом, истекали. Большие, многотомные, много эпизодные дела, не были рассмотрены. Поэтому приоритет в работе судей был направлен на незамедлительное их рассмотрение и вынесение приговоров.
Иначе приходилось бы выпускать на волю, прямо из зала суда, лиц, совершивших преступления, срок уголовного наказания и содержания под стражей у которых уже истек. Нужно было заменять меру пресечения с содержание под стражей, на подписку о невыезде, а это являлось недопустимым. Всем правоохранителям было прекрасно известно, что никакой подпиской о невыезде освобожденных из-под стражи не удержать, они тут же исчезали в неизвестном направлении, и их вновь приходилось объявлять в розыск. Остальные подельники с более тяжкими составами преступлений, таким образом, получали возможность значительного облегчения своей участи, поскольку ключевых свидетелей по их делам, связанным с совершением преступлений группой лиц, бандитским делам, и
т.п. опускали. Оставшиеся подсудимые, вместе со своими адвокатами меняли линию защиты, сваливая вину на подельников, которые были освобождены из-под стражи, и исчезли в неизвестном направлении. После этого, дело фактически разваливалось.
Чтобы не допустить такого массового обвала, а как можно скорее, порой вопреки установленному порядку, необходимо было, во что бы то ни стало рассматривать по существу эти оставшиеся дела и выносить по ним обвинительные приговоры.
Я прекрасно понимал, что какая дополнительная ответственность и нагрузка сваливается на мои плечи, но ничего поделать не мог.
И.О. председателя мне категорически заявил, что поскольку я имел опыт работы в следствии и прокуратуре, кому как не мне, спасать сложившуюся в суде ситуацию, присоединившись к двум судьям-криминалистам, как принято называть судей, рассматривающих уголовные дела. В противном случае, он готов принять от меня заявление о добровольной отставке, но никакого другого варианта он не видит.
-Послушай, Викторыч - сказал мне и.о. председателя. - Это всего максимум месяцев на пять – шесть. - Далее, на подходе уже ещё два судьи,
их документы находятся на рассмотрении комиссии в администрации президента. То была последняя инстанция, перед выходом президентского указа о назначении на должность.






5


-Потом - продолжил он - Я надеюсь, будет уже ясность с моим председательством, и я вновь верну тебя не только на должность судьи-цивилиста, но и подниму вопрос о назначении моим заместителем.
А сейчас, надо потерпеть и вылезти из этого болота, в которое мы попали благодаря нашим предшественникам.- Подумай, у тебя есть время до вечера.-
Вечером того же дня я высказал своё скромное согласие. И закипела работа.
Передав все находящиеся у меня в производстве гражданские дела, я принял в своё производство около ста уголовных дел, различной категории.
От простых краж и побоев до серьезных преступлений об убийствах, изнасилованиях, вымогательствах, короче тяжких и особо тяжких составах, как профессионально принято называть такие дела. Все они были уже назначены к слушанию моим ушедшим предшественником. Поэтому мне приходилось только организовать такое слушание самого дела, непосредственно рассмотреть его и вынести приговор.
Все дела были назначены по времени буквально через каждый час. Получалось, что в день у меня выходило не менее 8-10 дел. Понятно, что реально рассмотреть столько дел различной категории сложности никакой судья-криминалист не в состоянии. Если удавалась вынести три- четыре приговора, то это уже был большой успех.
Однако, чтобы этого добиться, нужно было практически безвылазно сидеть в суде по 9-10 часов, прерываясь на обед, или вынужденное чаепитие на полчаса, или вообще минут на 15. В таком режиме мы с составом заседателей и секретарей протянули ровно месяц, пока не загрипповал один заседатель, за ним другой, там свалил недуг секретаря. Сам я уже еле ходил,
Вечером едва хватало сил вместо полноценного ужина, немного перекусить,
добраться до постели и забыться тяжелым, беспробудным сном.
На втором месяце работы я стал всё больше осознавать, что в организме, независимо от моих усилий, начинает накапливаться всё большая и большая усталость. Я ничего не мог поделать. Вскоре это стало сказываться и на качестве работы, что было совершенно недопустимо. Однажды зайдя за очередным советом к старшему товарищу, служба которого уже подходила к концу, я, глядя на его здоровый и бодрый настрой, невольно спросил:
-А как Вам Михаил Михайлович удаётся сохранять себя в такой прекрасной форме, хотя пашете наравне со всеми, а то и больше, чаще засиживаетесь на работе дольше положенного. Никогда не болеете, всегда пребываете в хорошем расположении духа?



6


-Сколько сразу у тебя вопросов, да все по существу. Настоящим судьёй становишься – рассмеялся Мих. Мих., как его ласково называли в суде все сотрудники. – А если серьезно, то это, прежде всего спорт. Я очень люблю все подвижные игры, сам поигрываю иногда в футбол с прокурорскими работниками. У них свободного времени больше, есть официальная команда в городе, им это доступно.
Да ты и сам знаешь, недавно от них к нам пришёл. Но основными моими занятиями является бег и плавание. Вот уже много лет я дважды в неделю хожу на вечерние сеансы в бассейн спортивного комплекса Труд, что на Варшавке.
-Знаю такой - ответил я.
-Но это не всё, любимым моим занятием, являются, конечно, лыжные прогулки по выходным. Иногда вся семья выбирается в наш Битцевский лесопарк. Иногда, один устраиваю себе пробежки километров на тридцать.
А в летнее время, безусловно, кросс. И тоже километров под двадцать, не меньше. После таких нагрузок всю неделю могу просидеть в здании суда безо всяких проблем.
- Такие большие расстояния вы назвали, что даже не верится, обескуражено промямлил я.
-Только такие физические нагрузки, причем постоянные, постепенно возрастающие, с систематическим медицинским контролем и могут реально помочь в нашей работе. Простая физкультура или утренняя гимнастика, тут не пройдут. И никакие отговорки, что, мол, совсем нет времени, не причина. Мы больше тратим время - на пустую болтовню, чаепитие, вредные привычки и т.п. Вот это как раз и отнимает последние силы и поэтому многие ломаются в нашей профессии. Посмотри на наших женщин, да что там, на наших девчонок- секретарей взгляни. Совсем молодые, а уже
потускли, лишний вес, сутулятся, курят, а старшее поколение, как правило, в большинстве своём также страдают избытком веса, да плюс тяга к рюмке.
Дескать, стресс они снимают. Никогда спиртное, особенно крепкие напитки не приносило человеку пользы. Стресс у нас снять можно только приличными физическими нагрузками. Это я тебе говорю, как человек,
за плечами которого, уже более тридцати лет работы в органах, двадцать два из них в суде.
-Да интересно - восторженно воскликнул я. А что Вы посоветуете мне лично, с чего необходимо начинать? Может с популярных ныне единоборств или в фитнесс - клуб походить, а там весь комплекс нагрузок можно набрать?
- Не нужен никакой клуб,- немного нахмурился Мих. Мих. Зря выброшенные деньги. Для начала, дай-ка, я сам тебя спрошу:




7

- Какие, по – твоему мнению занятия приносят наиболее оздоровительный эффект, больше подходят для нормальной деятельности организма?
- Я, не задумываясь, ответил – бег.
-Не совсем так. Бег является самым доступным видом физических нагрузок, но в рейтинге наиболее полезных для организма, он находится на четвертом месте.
- На четвертом? – Удивился я и помощники, которые находились в комнате судьи и стали невольными свидетелями нашего разговора.
-Так что же на первом? – Уже, совершенно растеряно спросил я.
-Плавание – неожиданно прозвучал ответ от пожилого мужчины - народного заседателя, который сидел чуть в стороне от нас.
-На третьем месте ответил судья.
Тут воцарилось недолгое, сосредоточенное молчание, которое сам же хозяин
кабинета и нарушил: - На первом месте, согласно заключения Всемирной
Организации Здравоохранения, является спортивная ходьба. Подчеркиваю,
именно спортивная ходьба, кто знает, что это такое, тот меня поймёт.
На втором месте, по оздоровлению организма, и принесению, если можно
так сказать, ему максимальной пользы, являются простые беговые лыжи.
Те самые лыжные прогулки, о которых я уже упоминал. Они хороши тем,
что доступны многим, а главное задействуют не только все группы мышц
нашего тела, как и при спортивной ходьбе, но тренируют, в первую очередь,
самую главную мышцу организма - наше сердце. Плюс ко всему-
получаемое эстетическое наслаждение. В солнечную, морозную
погоду, ты имеешь возможность наслаждаться потрясающими пейзажами
зимнего леса, поля и.д. Михаил Михайлович продолжил:
-После этого идет плавание. Это тоже великолепное занятие. Оно служит
для оздоровления и очень нам подходит.
Поэтому я тебе советую, сейчас в межсезонье выбери себе бассейн
поближе. Их, кстати сейчас разрешено иметь многим учебным заведениям
и сдавать в аренду во внеурочное время. Вот и подбери себе поближе к дому, и два раза в неделю или до, или после работы начинай помаленьку заниматься там. Надеюсь, плавать то умеешь,- с улыбкой произнес оратор?
-Конечно, умею!- немного обиженно поддакнул я. Занимался в нескольких бассейнах несколько раз, правда, по два - три месяца, а затем бросал, надоедало.-
Раздался дружный, весёлый хохот. Но Мих Мих. очень серьезно произнес :
-В этом вся наша беда. Уж коли начал заниматься, то бросать нельзя, пользу от занятий ощутишь только месяца через два и то, при условии, что будешь заниматься постоянно, постепенно увеличивая нагрузки, и обучишься системе самоконтроля.



8


-А что это такое? - заинтересованно спросила секретарь судьи Лена -
-Это сейчас везде доступно, в спортивной литературе можно об этом подробно прочитать. А если коротко, то нужно постоянно прислушиваться к организму, к дыханию, к появившимся вдруг болям, знать свой вес, рост, пульс в спокойном состоянии и при сильных нагрузках, следить за давлением. Короче много всего. Повторяю, информация эта сейчас вполне доступна, был бы интерес.
-Ну и последний вопрос, всё не отставал я. Назовите нам, какие же ещё виды спортивных занятий рекомендовало ВОЗ.
-Я, кажется, назвал вам первых три. Вот вам ещё: далее идет велосипед, и только за ним бег, не трусцой, а хороший, настоящий бег, в рамках или коридоре твоего сердечного предела. Т.е. бег, в хорошем ускоренном темпе, таком, при котором частота пульса не превышала 120 ударов в минуту. Но это братцы для здорового человека. А, вообще завершая свою маленькую лекцию, предупреждаю, что занятия, о которых мы сейчас вели разговор, требуют обязательного похода к спортивному доктору. Он индивидуально все посмотрит, все потрогает, всё расскажет. На этом позвольте закончить.
Впереди – очередное заседание, так что перерыв окончен.
Находившиеся в кабинете судьи дружно поблагодарили его за интересную и полезную информацию и стали расходиться по своим местам.
Вышел и я, плотно закрыв за собой тяжелую дверь кабинета, и поскорее направился в свои апартаменты, уже по дороге твёрдо решив, что в ближайшее время нанесу визит в бассейн колледжа, который, я уже посещал пару лет назад.
Сейчас, сидя на лавочке, в раздевалке школьного бассейна, я вдруг вспомнил тот разговор и улыбнулся. С тех пор прошло уже почти два месяца.
Первоначально я стал посещать бассейн в вечерние часы, после работы.
Конечно, плавание снимало напряжение, которое накопилось за день, но после водных занятий, необходимо было ещё: не спеша добраться до дома, поужинать где-то в 22 часа, затем уже ложиться спать. И в это время, неожиданно, вдруг приходила ненужная бодрость и возбужденность.
Появлялся прилив сил и вместо того, чтобы спать здоровым сном, приходилось полночи метаться в постели, пытаться заставить себя уснуть.
В итоге, утром я вставал совершенно разбитым и уставшим. Чувствовал себя гораздо хуже, чем прежде, до занятий. Так я провёл только три вечерние тренировки и был вынужден пересмотреть расписание своих спортивных занятий.





9

Я перешел на ранние, утренние часы. Тут были и свои плюсы, и свои минусы. Во-первых, приходилось вставать на час раньше обычного. Это было не так уж просто, особенно в осеннее - зимний период. Во-вторых, нужно было в ускоренном темпе собираться на работу, прихватив с собой
всё необходимое для занятий в бассейне. Завтракать уже доводилось после занятий, на работе, куда я прибывал примерно за час до открытия суда.
Завтрак, проходил в ускоренном темпе, он был с собой, в термосах и тарелочках, приготовленный заботливой рукой супруги.
Но, его нужно было быстро разогреть, быстро с ним расправиться, потом попить чайку, и только после этого подходило время трудовой деятельности.
Поначалу меня это устраивало. Однако, та поспешность, с которой приходилось всё это делать с момента подъема, немного напрягала.
А затем, я стал замечать, что после занятий в бассейне, получив заряд необходимой бодрости, примерно к часам 11 утра, на меня наваливалось неприятное чувство утомлённости, весь мой бодрый пыл и заряд куда-то исчезал, и я, в самый ответственный момент, когда начинался судебный процесс, вдруг стал чувствовать себя очень скверно.
Благо, в один из таких моментов, у моего народного заседателя – женщины, находящийся на пенсии, но изъявившей желание поработать в качестве народного заседателя, был с собой постоянно тонометр – прибор для измерения давления. Она одна из первых заметила это моё некомфортное состояние, которое ярко выражалось во внезапной моей бледности и слабости, которая наступала всякий раз в районе 11 часов.
Она предложила мне измерить давление и когда мы это сделали, то оказалось, что оно (давление) у меня резко понижено. Не помню точно, какие показания выдал тогда прибор, но на моём самочувствии, как я говорил ранее, это сказывалось негативно. Только выпив пару чашек крепкого, сладкого кофе, я приходил в норму и мог продолжать работу.
Только вот, постоянное употребление кофе, в свою очередь болезненно отражалось на желудке, и таким образом получался замкнутый круг.
Я сходил за советом к Михаилу Михайловичу. Он, внимательно выслушав меня, посоветовал прекратить занятия в бассейне, а попробовать наиболее подходящий и удобный способ для меня – это пешие прогулки до работы и после неё. Он так и сказал: - Физические нагрузки строго индивидуальны, вспомни, о чём я тебе говорил, видимо, твой организм устроен так, что ранние утренние часы не для него, также как и поздние вечерние не
подходят.






10


Давай попробуем с самого доступного. Простые пешие прогулки. Тем более, что ты живёшь в четырёх километрах от работы. Ничего не
мешает тебе чуть раньше, чем обычно выйти из дома, и после работы, уже в нормальном темпе, пешком, добраться обратно. Попробуй недельки две продержаться в таком режиме. Что будет дальше, посмотрим. А с бассейном завязывай, этот распорядок занятий не для тебя.-
Так мы и решили. Поэтому сегодняшнее занятие утренними водными процедурами было для меня последним. Я, не спеша, оделся, ибо понял, что утренняя спешка, только мешает, нервирует и вызывает такой настрой на целый день, как будто, ты куда-то всё время не успеваешь. Затем отдал ключ от шкафчика дежурному вахтёру и вышел на улицу. Подошел к стоянке автомобилей, сел в свою Ниву, и направился в суд.
В кабинете я был ровно в 8 часов утра, т.е. за час до начала работы.
Это меня вполне устраивало. Для начала я переоделся в цивильный костюм, и, не смотря на то, что в кабинете было немного прохладно, не стал одевать теплую судейскую мантию. По правде сказать, я не очень любил её, хотя она была удобной, теплой, хорошо сидела на мне. Всё равно, одевал я её не регулярно, в особо тяжелых процессах, или в зимний период, когда было холодно в зале. Вот и сейчас, я быстро достал из портфеля два термоса. Один с котлетами, другой с картошечкой пюре.
Положил котлетку и немного картошки в контейнер и поставил их разогревать в печь СВЧ, хотя они были ещё теплыми, даже горячими. Достал бутерброды, состоящие из хлеба и сыра. Остальные продукты, убрал назад в портфель, до обеда. Включил чайник, приготовил свой бокал и сахар и приготовился к завтраку. Однако позавтракать в тот день мне не пришлось. Сидя в своём кабинете, включив только свет настольной лампы, я находился в полумраке.
На улице едва - едва забрезжил рассвет, было ещё довольно темно. Темно было и в помещении суда. Мой зал и кабинет находились на пятом этаже.
На втором и на третьем этажах проводился ремонт. Свет горел только в коридоре четвертого этажа. На пятом я его пока включать не стал, решил это сделать после завтрака. Поэтому везде и на этаже, и в моем судейском зале было темно. Попасть в мой кабинет было возможно только через зал. Дверь в кабинет была открыта, и я находился под рассекающим светом только настольной лампы. Неожиданно внизу, где-то, на первом этаже, я услышал сначала приглушенный звук закрывающейся входной двери.




11


Это значило, что кто-то из судейских работников тоже пришел пораньше. Затем до меня донеслись приглушенные мужские голоса. Один из них, видимо принадлежал охраннику, сидевшему на своём посту, около входной двери, сержанту милиции из отдела охраны, а другой более грубый и басовитый был мне не знаком. Я по началу не придал никакого значения этому, поскольку каждый день, являлся свидетелем множества подобных ситуаций.
Через некоторое время я услышал, как по лестнице, а потом и по коридору пятого этажа раздались четкие, тяжелые шаги, как мне показалось, они были немного осторожные, и неуверенные. Шаги приближались к моему залу. Принадлежали они, несомненно, мужчине, взрослому, с приличным весом, потому что под их тяжелой поступью стали поскрипывать половицы. Одновременно я услышал лёгкий шелест, происходящий от трения кожаной куртки. Я быстро встал, выключил уже закипающий чайник, отключил печь СВЧ и успел включить свет в кабинете и зале.
В этот момент в зал вошел высокий, плотный мужчина в черном кожаном плаще, застегнутом на молнии и пуговицы на многочисленных карманах, которые находились на груди плаща. Ростом он был под метр девяносто, выправка военная, волос короткий, вернее короткая стрижка. Одна рука держала черную кожаную фуражку, другая находилась в кармане куртки.
На вид лет ему было чуть больше сорока. Весь его облик говорил о решительном и волевом характере. Этот мужчина мне кого-то напоминал. Несколько секунд в зале воцарилось молчание. Первым его нарушил посетитель.
- Прошу прощения, Сергей Викторович Мартусов – это вы? – спросил мужчина чуть простуженным, глухим баритоном.
-Да – немного напряжённо ответил я, и в свою очередь спросил: - А вы кто будете и что вам угодно?
Человек без приглашения стал приближаться ко мне, вытаскивая руку из кармана. Сделав несколько шагов, он предстал прямо передо мной и, раскрыв служебное удостоверение, в своей широкой ладони на уровни моих глаз представился:
-Полковник Озеров, заместитель Главного Управления уголовного розыска МВД России. Зовут Николай Петрович. Я, как обычно, бегло прочитал написанное, в красном удостоверении МВД, не вникая в суть, и
продолжил вопросы, не сходя с места: - Чем могу служить, столь раннему визиту представителю вашего ведомства?






12


-Можете, очень даже можете - Уже совсем другим тоном проговорил пришелец. Только давайте пройдём к вам в кабинет, а то встали посреди зала, а здесь какой может быть разговор. Полковник бегло осмотрел зал судебного заседания. Больше всего его внимание привлекли углы помещения, где обычно ставят видеокамеры. Но тогда еще речи об их установке в старых судебных залах не велось. Это сейчас они натыканы повсюду.
-Хорошо, давайте пройдем в мой кабинет, - согласился я, тем более что в зале, действительно было неудобно и неуютно вести беседу. Мы прошли в кабинет, я сел в своё кресло за судейский стол, и жестом руки, показывая на кресло, стоящее рядом, пригласил полковника расположиться в нём. Он без особых церемоний сел в предоставленное ему кресло, закинул по хозяйски ногу на ногу и спросил:
- А, курить у вас здесь можно, вы сами курите?
-Нет ответил я, не курю, и курить у нас можно только в туалете, ну, в крайнем случае, в зале суда, открыв окно.
-Хорошо, тогда я пока воздержусь - последовал ответ.
-Так что вас привело сюда? – вернулся я к вопросу о визите офицера, всё ёщё надеясь, что визит будет коротким, и мне удастся позавтракать до начала работы.
Полковник расстегнул верхние пуговицы плаща, и чуть приспустил молнию.
Я увидел, что он одет в серый цивильный пиджак прямо на темно-синюю теплую спортивную футболку фирмы Адидас. – Значит это неофициальный визит - мелькнуло у меня в голове. Я быстрым взглядом прошёлся по его фирменным джинсам и необычным коротким полусапожкам. Такие сапоги я видел впервые. Это были не те сапоги, которые я видел у офицеров в армии или у сотрудников милиции. Они были на шнурках, и сделаны из какой-то очень толстой и мягкой кожи. Одновременно было видно, что они весьма крепкие и добротные, к тому - же, хорошо смотрелись на ноге. Но такой модели я не видел ранее. Я поднял глаза и встретился взглядом с полковником. Он смотрел спокойно, как уверенный в себе, сильный человек.
Во взгляде его темно-синих глаз промелькнула едва заметная улыбка.
- Да, Сергей Викторович, вы правильно заметили, что визит мой не официальный. Он носит сугубо личный характер. А сапоги эти, - он вытянул ногу и полностью продемонстрировал передо мной свою обувь, - сапоги эти
подарок одного спецназовца.






13


Которые мне подарили на день рождения, когда я был в командировке в Чечне. Вот в такую прекрасную обувь обуты наши разведчики спецназа. Хочу вам доложить, лучшей обуви я не встречал. Выдерживает и жару и холод. А главное очень легкие и очень крепкие.- Закончил на этом мой гость.
- Но я бы хотел знать, извините, Николай Петрович- Тут полковник резко, но мягко приложил палец к своим губам и сам продолжил, но, тихим голосом, чем говорил я.
-Цель моего визита? Не так ли?
- Именно так – Пытаясь быть немного сердитым, ответил я.
-Я сейчас об этом обязательно скажу, но прошу вас, наберитесь терпения, не перебивайте меня, я всё вам выложу по порядку. И, ради Бога, не будьте таким напряженным, расслабьтесь, ничего страшного или противозаконного я не собираюсь сообщать или делать. Он говорил это таким странным тоном, повелительным и, в тоже время, мягким и добродушным, что я действительно как-то размяк в своём кресле и приготовился слушать.
Полковник начал:
- Прежде чем прийти к вам сюда, я естественно навёл справки о вас. Извините, но это издержки моей профессии. Признаюсь, я был приятно удивлён, даже обрадован, когда узнал, что вы работали до этого и следователем прокуратуры, и помощником районного прокурора.
Особенно меня устраивало то, что вы немного поработали в качестве простого районного следователя, как и всем, вам доводилось принимать участие в дежурстве по городу в составе оперативно-следственной бригады.
Имеете за плечами несколько законченных уголовных дел, которые довели до суда и которые были рассмотрены судом с вынесение обвинительного приговора. Ни одной отмены, ни одного доследования не имели. Это очень хорошая школа, тем более для судьи. Вы знаете, я лично считаю судей самыми высокими профи в нашей общей работе. Назначаться они должны не ранее тридцати, а то и более лет. Но самое главное, они должны иметь за плечами опыт следственной работы, да и вообще не малый жизненный опыт.
-А та тенденция, которая складывается сейчас, когда в судьи берут в основном девчонок из бывших секретарей суда, заочно окончивших юридический Вуз и ничего кроме зала своего суда в жизни не видевших, не верна. Когда ни будь, это очень негативно скажется на всём процессе правосудия.





14


Но это сугубо моё мнение. Извините, что меня немного занесло, давайте вернёмся к нашему вопросу. Тут полковник глубоко вздохнул, приложил правую руку на область своего сердца, изображая свою малую вину.
-Да, давайте продолжим, - строго сказал я, хотя в глубине души мне были приятны те слова, которые положительно характеризовали мой образ в небольшом опусе полковника.
-Итак, я повторю, когда мне стало известно, что вам знакома следственная работа не по слухам, и вы пересекались с оперативной работой, и имеете реальное представление о ней, мне стало намного легче. Я подумал, что этот человек, этот судья, наконец, поймёт меня. Поймет, в отличие от тех двух дам, которые, рассматривали это дело перед вами. Кстати, насколько мне известно, обе совсем недавно, покинули эти стены. Одна на пенсию, другую как у нас говорят «ушли по собственному желанию».-
Наконец до меня стало кое что доходить, и не желая дальнейшего продолжения разговора и хождения вокруг да около я встал и твердо произнёс:
- Во-первых, товарищ полковник, прошу прекратить обсуждение моих коллег, а во-вторых, требую, чтобы вы ясно сформулировали причину своего визита, иначе я буду вынужден вызвать охрану.-
Опять наступило тягучее молчание. Я видел, как с лица этого мужчины слетела та добродушная и мягкая улыбка, как заиграли желваки на его скулах, а глаза, словно приобрели темный цвет, резко сузились, и уже острый орлиный взгляд буквально пожирал меня. Преодолев невероятно трудную борьбу внутри себя, полковник жестким повелительным тоном произнес, будто прошипел:
-Сядьте на место Ваша честь, возьмите себя в руки. У нас был уговор, что вы не будете перебивать меня до конца повествования, Я гарантировал вам правомерность своих действий, заверяю ещё раз, что не сделаю никаких попыток, чтобы причинить вам какие-либо трудности или доставить неприятности. Даю слово боевого офицера, коли на то пошло. Только прошу, выслушайте меня до конца, не перебивая.
Странно, но я словно кролик под взглядом удава подчинился невероятной сильной воле этого человека и вновь плюхнулся в кресло, что-то промямлив насчёт скорого открытия здания суда. Он быстро посмотрел на часы, махнул головой, в знак понимания сложности обстановки и продолжил рассказ в чуть-чуть ускоренном темпе.








15

-Вам, думаю известно о прошлогоднем летнем покушении в Чечне на нашего командующего генерала Романова? – неожиданно спросил полковник.
-Конечно, известно, он тяжело ранен, в прошлом году в Чечне, его парализовало - ответил я.- И, тут - же спросил:- А при чем тут это?
- Потому что перед вами заместитель руководителя следственно-оперативной бригады, которая расследует это дело вместе с Военной прокуратурой.
-Так вот,- не давая мне больше возможности высказаться, продолжил полковник, - С нашего Управления в помощь местным сыщикам и следователям, направили группу из четырех человек во главе со мной.
Все старшие офицеры, все опера по особо-важным делам. Мы прибыли в пригород Грозного, и там нас расположили в воинской части, которая была в семи километрах от города. Командовал частью один полковник-танкист. Хотя у него в бригаде полно прикомандированных, из разных частей и различных родов войск. Нам была выделено отделение охраны и БМП, на которой мы ежедневно выезжали на место преступления, проводя следственные действия. Ну не буду вдаваться в детали, вам всё хорошо известно. Так вот, мы работаем там без отдыха три недели, с утра до позднего вечера, три недели без выходных, Дальше на самолёте в Москву – неделю отдыхать. Затем опять Чечня и так несколько раз. В один из таких приездов из Чечни, совершенно измотанная моя группа прибыла на отдых в Москву. Я только добрался до дома, принял душ, даже не попил чайку.-
При упоминании о горячем чае у меня заныло в желудке, и я невольно обернулся в сторону своего чайника, который был выключен в тот момент, когда рассказчик шёл по коридору. Полковник, казалось бы, увлеченный рассказом, всё же умудрился перехватить мой взгляд, и неожиданно предложил:
-Сергей Викторович, давайте я буду рассказывать, а вы поставьте чайник, надеюсь, по чашечке мы успеем с вами выпить.-
-Хорошая мысль - вставая с кресла, сказал я, и, пройдя по кабинету пару шагов, воткнул вилку в розетку. – А вы, пожалуйста, продолжайте – кивнул я полковнику, а сам стал доставать из тумбочки чайные приборы.
-Короче отдохнуть мне тогда не удалось. Раздался телефонный звонок. Я поднял трубку. На том конце провода рыдала моя бывшая жена и что-то не внятно лепетала. Я с большим трудом понял, что-то случилось с нашей дочерью Ольгой. Ей 17 лет, она учится в педагогическом колледже, здесь у вас на ул. Дмитрия Ульянова. Он махнул рукой в сторону, где располагалась улица. Я с женой в разводе вот уже пять лет.




16

Не выдержала она моих постоянных командировок, задержек на работе, ну вы сами знаете.
Мы официально развелись, я ушёл, оставив с ней несовершеннолетнюю дочь.
По началу было нелегко. Но время всё лечит. Получил служебную однокомнатную квартиру на Динамо. Пока холостяк. Про ненормальных, как я, говорят: женат на своей работе. Я раз в месяц обязательно приезжал сюда к ней на улицу Одесская, привозил деньги, иногда продукты. Денег выделял намного больше, чем вышло бы плати я алименты. Постепенно мы оба успокоились и как-то, по иному стали смотреть на многие вещи, чего раньше никогда не было. А в последнее время, когда дочь уже становилась взрослой, моя бывшая во всём советовалась со мной, раскрывала многие девичьи тайны, которые ей стали известны от ребенка. И у меня с дочерью были очень хорошие отношения. Она у меня вообще самостоятельная, умная, целеустремленная и серьезная девушка. Никакого спиртного, курения или наркотиков. Хотя я и не мог особо повлиять на процесс её воспитания, особенно в самый опасный подростковый период.
И вот вдруг крик жены по телефону:- Срочно приезжай, Ольги нет дома, хотя уже 23 часа. С ней что-то случилось, она никогда после восьми- девяти вечера домой не приходила. А сегодня, у какой то её подруги по колледжу день рождения – совершеннолетие. Тем не менее, она позвонила мне с её квартиры, где-то в районе метро Профсоюзная в 18 часов и сказала, что выезжает и скоро будет дома. Однако до сих пор её нет-
Я, как мог, подбодрил жену, сказал, что немедленно выезжаю, а у самого, вдруг на сердце стало так тяжело, и непонятная смутная тревога овладела всем моим существом. Не знаю, годами ли накопившийся опыт, или эта наша необъяснимая интуиция, но я чётко для себя понял – случилась беда,
Она реально случилась с моей дочерью. Мне необходимо принимать срочные меры, чтобы беда не стала ещё большей.
Я позвонил всем своим товарищам , подчиненным по спецгруппе, которые только- только начали свой отдых, после трехнедельного пребывания в аду,
и предложил каждому из них, исключительно на добровольных началах помочь мне. Отказов не последовало. Как не последовало бы его и с моей стороны, обратись кто из них с аналогичной просьбой. Иначе на войне не бывает, там просто не выживешь по-другому. Я попросил всех прихватить с собой табельное оружие, так как всем нутром чувствовал, что оно понадобиться нам в эту ночь. Мы встретились у метро, а вскоре оказались уже на Нахимовском проспекте. Я позвонил бывшей жене домой, узнал,
изменилась ли ситуация.



17


Она не изменилась. Тогда, я велел одному из своих сотрудников быстро добраться до моего прежнего жилья, и проводить мою бывшую, в 53 отделение милиции, куда мы направились с остальными.
Когда-то я начинал молодым оперуполномоченным в этом отделении, хорошо знал нынешнего начальника ОВД. Вот с замом по розыску и его подчиненными мне ещё предстояло познакомиться.
Это было отделение по месту жительства дочери. Поэтому мы направились для начала именно туда. Представившись дежурному, мы сразу же поднялись
в комнату дежурного опер состава. Там вышло небольшое недоразумение.
В кабинете находилось: три мужчины и две сильно пьяные женщины, один из столов был заставлен бутылками со спиртными напитками и закуской, громко играла музыка. Короче царил полный бардак. Все трое мужчин были тоже пьяны, но в пределах нормы, а вот с правилами хорошего тона у них было неважно. Один, сидевший за столом, справы от двери, вскочил и бросился на меня, с отборным матом, не дав мне никакой возможности представиться по всей форме. За что получил прямой удар в подбородок.
Он так и сполз вдоль стенки, и упал на пол, не закончив своего грязного ругательства. Двое других, совсем не ожидавших такого развития событий, запоздало попытались добраться до своего табельного оружия. Но мои помощники быстро нейтрализовали их, выхватив свои стволы и направив на хозяев кабинета. После этого я приказал немедленно удалиться представителем женского пола и когда те исчезли за дверью, дал волю своим эмоциям. Для начала, я представился, показав служебное удостоверение, потом, грозным тоном спросил:
-Кто старший, прошу представиться по форме?
-Один из сидевших за столом мужчин средних лет встал, пытаясь изобразить положение по стойке – «смирно» и громко, немного заплетающимся языком доложил: - старший оперуполномоченный, капитан Титов.
-А где твоё непосредственное начальство, смягчая тон, спросил я?
-Заместитель по ОУР – майор Давыдов, наверное, сейчас дома.
Сегодня дежурный я и старший лейтенант Николаев. При этих словах, капитан кивнул на пришедшего в себя мужчину. Тот, отходя от полученного от меня удара, прислонился к стенке, всё ещё сидя на полу. Мутными глазами, он, наблюдая за происходящим, и тихонько стонал. Третий мужчина тоже представился.








18


Кто он был по званию и должности я уже не помню, да меня это не интересовало. Главное, нужно было выиграть время, поэтому я стал отдавать распоряжения, которые тысячу раз за время службы приходилось делать, когда поднимался вопрос о поимке преступника по горячим следам. Я отдал приказ капитану о немедленном вызове сюда его начальника, а сам стал звонить в 120 отделение милиции дежурному, по месту предполагаемого преступления. Я представился, ввел его в курс дела, и приказал, через
оперативного дежурного, личному составу, который находился на дежурстве в то время, прочесать все окрестности и дворы, прилегающие, к
станции метро Профсоюзная. Сам обещал подъехать туда с дополнительными силами. Только я закончил разговор, как в дверях кабинета появилась моя жена. К этому времени почти весь бардак, который ранее был здесь, был устранен. Так быстро и профессионально заметать следы могут только менты. Жена с плачем бросилась мне на шею и разрыдалась окончательно. Мне пришлось приложить не мало усилий, чтобы успокоить её и как можно скорее выяснить обстоятельства, предшествующие ЧП. Но ничего нового я не узнал. Как и прежде, она повторила, что дочь ушла на день рождения подруги, оттуда позвонила в 18 часов, и вот уже первый час ночи, а от неё нет никаких известий. Все находящиеся в кабинете вышли во двор. Подъехали две патрульные машины. Операм - капитану Титову и старшему лейтенанту Николаеву, который так удачно подставился под мою руку, я дал задание. Он, кстати, успел принести свои извинения, и был мною прощен за оказание ответной услуги - принять активное участие в операции. Так вот им я дал команду оставаться в отделении, приготовить место для потенциальных задержанных, и заранее решить вопрос с дежурным по ИВС, которое находилось как раз в 53 отделении милиции о парочке свободных камер. Они бегом бросились исполнять мои распоряжения, понимая, что от их правильных и своевременных действий будет зависеть очень многое.
Я, всё верно рассчитал, опираясь на былой опыт, что в случае происшедшего ЧП с дочерью, мы успеем имеющимися силами перекрыть район и взять злодея или сколько бы их там не оказалось, по горячим следам, рядом с местом преступления.
Дальше, по правилам оперативной работы, мы должны проводить мероприятия уже в местном отделении милиции, т.е. в -120 м.







19

Но опять же, по опыту мне было хорошо знакомо, что как только кто-то из задержанных, а тем более, несовершеннолетних, доставлен в отдел, то моментально, появляются его родители, адвокаты, различного рода высокопоставленные должностные лица, и начинают активно противодействовать следствию. Таковы порядки на земле, т.е. на районном уровне. Да вам это самому хорошо известно.- Я медленно качнул головой в знак согласия.
Тем временем полковник продолжал свой рассказ:
- У нас в Главке, конечно, было не так, но сейчас мы находились на территории, где первоначальную работу должны по закону проводить районные опера и районные следователи. Мы, с моей командой и бывшей супругой сели по машинам и направились по Нахимовскому проспекту к станции метро Профсоюзная. На пару минут завернули к дому жены, который находился по ходу движения на ул. Одесская. Там я высадил её у подъезда и, посмотрев в глаза, как можно спокойным твёрдым голосом попросил её вернуться в квартиру и ждать у телефона, обещая звонить
каждые полчаса. Она опустила голову, затем, резко запрокинув её и посмотрев мне в глаза своим несравненным ни с кем взглядом, на этот раз наполненным слезами, взяла меня за руку и тихо прошептала:
- Найди её, Коля, слышишь? Обязательно найди.- Тут она быстро повернулась и исчезла в подъезде.
Полковник замолк, с трудом перевёл дыхание и на мгновение закрыл глаза.
Пауза пролилась несколько секунд. Воспользовавшись заминкой, я посмотрел на часы. Было ровно 8-30. Оставалось ещё полчаса до официального открытия суда. Вот-вот должны были подойти секретарь, а за ним и народные заседатели, а я до сих пор не знал цели визита этого человека, хотя в глубине души уже догадывался о ней.
Рассказ продолжился также внезапно, как и прервался:
-Простите меня, Ваша честь – вновь раздался его чуть простуженный баритон, я понимаю, время поджимает, а я не сказал самого главного. Я постараюсь быть далее предельно коротким, тем более суть проблемы совсем в другом. Дальше всё пошло как по нотам, видимо кто-то свыше, в ту ночь помогал мне. Это я уже потом понял. Представляете, мы, доехав до поворота
с Нахимовского проспекта, на улицу Кжижановского, как вдруг увидели в свете фар одиноко стоящую женскую фигуру, в светлой куртке, и белой вязаной шапочке. Она стояла рядом с палаткой Союзпечать, как застывшая статуя, совершенно не двигаясь, а лишь вцепилась ладонью левой руки в угол этой будки.





20

-Тормози - сразу крикнуло несколько глоток, находящихся в машине.
-Тормози, с каким-то трепетом прошептал и я. Машина остановилась. Мы выскочили из неё, но первым к застывшей женской фигуре подбежал я.
Да, именно так, передо мной стояла моя дочь, моя родная Ольга, правда, я никогда не видел её в подобном состоянии, да и не дай Бог никакому отцу увидеть такое. Я обнял её, крепко прижав к себе, совершенно забыв, что трогать её сейчас нельзя, могут быть уничтожены улики. Но тогда во мне, прежде всего, говорил любящий отец. Когда схлынул первый поток эмоций и возобладал профессионал, я бегло осмотрел её с головы до ног и понял, что над моей девочкой надругались, она была в одной блузке, сверху накинута только куртка и на голове шапка. Лицо было все опухшее и в кровоподтёках.
От неё шел очень сильный запах спиртного. Сама она находилась в шоковом состоянии, и только твердила одну фразу – Они рядом, они рядом, они близко…..-
Я схватил её в охапку и стал сажать в машину, она податливо, не сопротивляясь, села в неё, продолжая твердить одну и ту же фразу.
Тут мой заместитель Боря Кораблев, как только я усадил дочь и только хотел давать какие-то команды, резко прервал меня. Буквально схватил за плечи, оттащил от машины и крепко стряхнув, а силища у него огромная, как- никак, а мастер спорта по вольной борьбе в тяжёлом весе, и прокричал:
- Командир, слушай меня: - Сейчас вы, с дочерью едете в 120 отделение, благо уже почти приехали. Туда доставят медэксперта, опера уже
в курсе, мы им сообщили по рации, что Ольга нашлась. Они уже вызвали дежурного следователя из прокуратуры. Ты прейди немного в себя, и проконтролируй, слышишь, как сам нас учил, чтобы всё прошло достойно,
с точки зрения закрепления доказательств. И жди нас. Я чувствую, что рыбку мы скоро поймаем, даже даю слово офицера, что появлюсь в отделении вместе с тем, кто это сотворил с Ольгой. Мы сейчас выходим из машины и прочёсываем дворы, а ты двигай в отдел, всё, давай, пошёл -крикнул он водителю, и машина тут же сорвалась с места как на гоночном старте.
Дальше я буду ещё более короток: всё произошло как во сне, мы прибыли в отдел, там были уже, и начальник, и замы, и почти полный набор оперативного состава, и даже кинолог с собакой. Но мне первоначально нужен был доктор. Он, к счастью был на месте, Верней она, уже пожилая
светловолосая, крупная женщина с очень добрым лицом. - То, что надо - мелькнуло тогда у меня в голове.






21


Женщина сразу увела дочь в самый дальний кабинет, там, видимо, уже приготовили всё необходимое.
-Никому не входить, пока я не позову сама - сказала доктор и захлопнула дверь кабинета. Я по началу, хотел пройти следом, но меня остановили ребята из отделения.
-Товарищ полковник, вы же знаете, сейчас туда никак нельзя.
Я невольно остановился, чувствуя, что меня колотит мелкая, нервная дрожь.
Тут я почувствовал, чью-то руку на плече и обернулся. Рядом стоял подполковник Нефёдов Валерий, отчества не помню. Он тоже когда-то бегал в операх в соседнем районе, когда и я был молодым оперативником - лейтенантом.
Волей неволей всех за долгие годы службы, так или иначе, узнаешь, так или иначе, пересекаешься.
-Пойдём Петрович, для начала в мой кабинет минут на пяток заглянем, а потом вернёмся и подключимся к работе, которая во всю уже идёт. Всё необходимые силы задействованы. –
Я был не в силах ему отказать, тем более, что чувствовал себя совершенно выбитым из колеи. Меня продолжала донимать эта непрекращающаяся мелкая дрожь и озноб. Я никак не мог собраться, и всё время испытывал лишь одно желание, увидеть свою дочь. Мы вошли к нему в кабинет, он усадил меня в мягкое кожаное кресло, потом подошел к приоткрытому сейфу и вытащил бутылку коньяка. Я, было, замотал головой в знак протеста, но Валерий уже налил два стакана, один граммов сто пятьдесят - отдал мне, себе оставил граммов пятьдесят.
Протянув мне большой стакан, он сказал:
- На, махни залпом, это коньяк Наполеон, настоящий, действительно прямо из Франции, на той неделе мне подарили на день рождения.
Уговаривать меня не пришлось, я залпом выпил, совершенно не почувствовав вкуса. Выпил только для того, чтобы прийти в себя и выскочить из этого состояния, в котором находился.
-Понимаешь, Викторыч, - неожиданно продолжил мой гость, перейдя со мной на - ты, словно хлебнул коньяку, не тогда, а сейчас, я много чего видел на свете и за время работы и тем более там, в Чечне. Ничего меня не могло уже удивить и « выбить из седла»
Но когда ты видишь своё родное дитя в таком состоянии, то с тобой происходят непонятные процессы.







22

Вот почему умные люди, уже давно пришли к выводу, что если в делах подобного рода, да и вообще в делах, связанных с нашей системой, ни о какой объективности и может даже результативности, речи быть не может. Если родственник жертвы преступления будет вести следствие. Тут начинают работать какие-то другие, родственные механизмы и ты уже не можешь объективно и бесстрастно, ни искать, ни расследовать, ни судить. Тебя, конечно, нужно отстранять от дела. Да ты, наверное, знаешь, что самый крутой адвокат, совершивший преступление, не может эффективно защищать себя. Ну, я опять отвлёкся, прости.
Действие коньяка сказалось очень быстро. Теплая, приятная волна прошла по всему телу и прогнала этот мерзкий озноб. Постепенно я стал приходить в себя. За это время Никифоров несколько раз уже успел позвонить куда-то, и принять несколько звонков.
Мы закурили, немного помолчали, а потом последовал его вопрос:
-Ну, ты как?
-В норме, спасибо Валера, всё уже в норме. Я, думаю, что пора спуститься вниз, в штаб, может быть, какие-то сведения уже поступили?
-Сейчас докурим и пойдём. А пока, у меня к тебе одна маленькая, но очень серьёзная просьба, дай мне свой ствол. Он полежит вот здесь, в сейфе. Ты же знаешь правила Петрович, сдай от греха подальше.
Он, конечно же, был прав, мы оба понимали это, но как тяжело мне было расставаться с пистолетом в этот момент. Я сам, неоднократно в подобных ситуациях отбирал оружие у своих подчиненных и поэтому, ствол медленно достал из подмышечной кобуры и протянул его, чуть ли не со стоном, подполковнику.
Он ловко взял его, быстро положил в сейф, закрыл, ключи от сейфа исчезли в карманах не то брюк, не то кителя.
-Может ещё немного?- спросил начальник, показывая на коньяк.
-Нет, нет, спасибо, как раз в самую точку. Больше будет уже лишним. Пора за работу.
-Ну, за работу так за работу-
Не успел он этого договорить, как зазвонил прямой телефон из дежурной части. Никифоров специально включил общую громкость, и мы услышали взволнованный голос дежурного:
-Товарищ подполковник, докладываю, Валерий Иванович, получилось, не по уставу обращался дежурный, только что поступило сообщение – группа полковника Озерова всё-таки взяла злодеев, два подонка, представляете, крутились у метро, даже не думая никуда скрываться.





23

Но, как только их прихватили, стали кричать о беспределе в органах, правах человека, адвокате, угрожать, что снимут погоны и т.д. А когда им доходчиво, во дворе дома с аркой объяснили, с кем они имеют дело, они тут же раскололись и дали признательные показания.
Сейчас быстро на месте преступления, как и положено, при понятых дают первые объяснения, естественно сваливая всё на дочку Полковника, мол, она сама, по добровольному согласию и т д. Они уже почти закончили, и
выдвигаются к нам, в отделение.
Начальник выключил громкую связь и взглядом пригласил меня к выходу.
Я признаться, и обрадовался, и немного огорчился, что отдал оружие, но было уже поздно. Спустившись вниз, я увидел больших размеров мужчину
в синем мятом прокурорском плаще, в фуражке и очках, грязных, не чищеных ботинках. Я понял, что это прокурорский следователь прибыл по вызову дежурного. Он как-то сразу мне не понравился, очень высокомерно держался и непрестанно, что-то в тайне откусывал и долго жевал и проглатывал, не то просто жевал несколько жевательных резинок сразу. Увидев нас, он охрипшим петушиным голосом, совершенно не вязавшимся с его фигурой произнес нараспев:
-Уважаемый Валерий Иванович, низкий вам поклон за бессонную ноченьку. И сами не спите, и другим не даёте. Придумали, какое то изнасилование, а на деле окажется, что очередная ночная бабочка с клиентами не договорилась, они ей тумаков наставили, для вразумления, а она к вам с заявлением. Никак вас работать не научишь - деловым тоном закончил он свою нравоучительную речь.
У меня все разом перевернулось, опять нахлынула волна злобы и ненависти, только теперь она была направлена к этому самодовольному типу. Шедший рядом со мной начальник отделения успел мне шепнуть: -Ради Бога, не обращай на него внимания, это всем известный тип, которого вынуждены терпеть из-за его папочки – работника Генеральной прокуратуры.
Возьми себя в руки, он просто дежурный следователь, дело вести мы ему не дадим. Мне стоило огромных усилий спуститься, до конца лестницы вниз и, демонстративно отвести руки назад, крепко зажав их там в замок. Тем временем мы подошли вплотную к следователю прокуратуры, Валерий Иванович поздоровался с ним за руку и быстро, стараясь замять неловкую ситуацию, поспешил представить меня:
- Это Заместитель Начальника Управления Уголовного розыска Российской Федерации полковник милиции – Озеров Николай Петрович, а это следователь межрайонной прокуратуры Чапенко Лев Леонидович.






24

Руки я демонстративно не подал. Следователь немного был удивлен моему статусу и поведению.
Хотел что-то спросить, но его опередил начальник отделения и тихим голосом закончил наше знакомство словами, обращёнными к следователю:
- Это отец той несовершеннолетней девочки, над которой надругались. Оба подозреваемых задержаны. Они сейчас будут доставлены сюда. Прямо к вам.-
Это нисколько не смутило наглого следователя, и он посмел высказать следующее:
- Искренне сожалею папаша, что такое событие произошло с вашей дочерью, но как показывает практика, часто виновны, в этом бывают сами родители, но не будем торопиться, разберемся, спокойно во всём
разберемся.
Опять меня охватило желание, броситься на этого самовлюбленного индюка. Но тут двери отделения открылись и в помещение вошли мои ребята Саша Козлов, который пристегнул к себе наручниками высокого рыжеватого и очень худого парня лет 18-19 и мой зам, который толчками в спину подгонял невысокого роста крепыша, коротко стриженного, видимо занимавшегося какими то единоборствами.
Крепыш смотрел нагло на всех нас сразу, будто угрожал взглядом, как это делают задержанные лица, родом с Кавказа. На его припухшей, правой щеке был небольшой кровоподтек, а на лбу чётко отпечатались три кровоточащие бороздки. Такие метки бывают, когда очень неудачно оцарапался, либо получил острыми коготками от женщины.
Я не буду дальше рассказывать обо всём процессе расследования этого дела.
Дочь моя действительно была изнасилована в тот вечер. Её насильники тоже были в качестве гостей на той вечеринке, изрядно выпили, а когда Ольга позвонила домой, что выезжает, то напросились в провожатые. Хотя она сильно возражала, будто предчувствуя беду. Они вышли втроём на улицу и направились к метро. Проходя мимо беседки, одного из ближайших домов
Один из них, тот, что повыше остановился, якобы захотел прикурить сигарету. В это время другой, оставшийся с Ольгой один, напрямую нагло предложил ей проехать к ним в гости в квартиру. Он так и сказал:
-Квартира здесь недалеко, та никого нет, хозяева в командировке за границей. У меня есть ключ от квартиры.





22

Мы иногда не плохо проводим там время. Ты мне очень понравилась, Вадику тоже. Я предлагаю тебе пройтись с нами. Всё будет хорошо, посидим, выпьем, покувыркаемся, а затем мы тебя мирно посадим на такси, а захочешь, довезем до дома.
Услышав категорическое нет, Роман Киселев, как позже стало известно его имя, не говоря больше ни слова, оглянулся по сторонам и, поняв, что улицы совершенно пусты и свидетелей нет, неожиданно и очень сильно ударил
Ольгу в область живота, под дых. Та, стала ловить воздух открытым ртом, и здесь Роман нанёс ей еще один сильный и резкий удар в челюсть. Удар был поставленным, профессиональным, так записано в материалах судебно-медицинской экспертизы. Девочка тут же потеряла сознание. Два молодых мужика быстро подхватили её обмякшее тело, и затащили за беседку, в кусты. Там было что-то, вроде укромного уголка для бомжей. Проходили большие трубы теплотрассы, около одной из труб, на земле валялся старый матрац, были ещё какие-то тряпки, телогрейки, старое пальто, и ветхое байковое армейское одеяло. Там они и совершили своё грязное дело.
Пока надругательством занимался один, второй следил за дорогой. Потом они поменялись ролями. Дочка была девственницей, это подтверждено экспертизой, да и сам насильник Киселев, который был первым, крикнул своему напарнику, что они имеют дело с девицей.
Когда всё прекратилось, они привели в чувство Ольгу, помогли ей одеться, хотя из одежды осталось только то, что было на ней в тот момент, когда я, её увидел. Остальное, в порыве бешеной страсти всё порвал Киселёв. Так вот, они подняли её с земли, привели почти бессознательную в беседку. Там попробовали разрешить дело мирным путём. Киселёв, достал из кармана куртки бутылку портвейна и предложил Ольге выпить. Она отказалась, верней ничего не соображала, видимо находилась в шоке. Тогда Киселев предложил ей замять дело, обещал заплатить ей тысячу долларов, за её молчание. Опять не получив вразумительного ответа, видя что девушка находится в прострации.
Они насильно запрокинули ей голову и влили треть бутылки ей в рот.
Часть вина она, давясь, проглотила, другая часть была вылета ей на одежду и голову. Вот почему от неё так сильно разило спиртным, когда мы её нашли.
Видя, что у них ничего не выходит, насильники бросили девушку в беседке, а сами пошли по направлению к метро. Там они купили себе пива. Посидели в пельменной. Завели новое знакомства с девушками, которых тоже приглашали в гости, Но больше у них ничего не вышло. Так они проболтались в районе метро несколько часов и, наконец, решили ехать домой. Вышли на проезжую часть и стали голосовать.



23


Первой машиной для них явилась наша шестерка под управлением капитана Саши Козлова. На заднем сидении, притворяясь совершенно пьяным, сидел мой заместитель.
Последствия оказались очень серьезными для дочери. И хотя телесные травмы быстро зажили на молодом организме. То с душевными обстояло и обстоит дело, очень серьёзно.
Ольгу в тот же вечер госпитализировали в наш госпиталь МВД. Я настоял на этом. Однако, подлечившись телесно, ей пришлось еще дважды лежать в двух специализированных психиатрических клиниках, прежде чем постепенно, она стала приходить в себя. Первые показания она дала с большим трудом, только через три месяца после случившегося. Мне приходилось контролировать весь процесс следствия. Благо его передали в Следственное управление МВД, поскольку дочь ещё являлась несовершеннолетней. А вам известно, что все дела, касающиеся преступлений несовершеннолетних или в отношении них, расследует Следственное Управление МВД.
Я был рад, что хотя бы тому обстоятельству, что следствие вела опытная, специализирующаяся именно на изнасилованиях, женщина.
Но радость моя была преждевременной. Я, по- прежнему ездил в командировки в Чечню, по старому графику. Там положение дел складывалось всё хуже и хуже. Приезжая в Москву, вместо отдыха, я как мог, через знакомых, сослуживцев пытался помогать следствию. Не вмешиваться было нельзя, поскольку оба насильника оказались сыновьями высокопоставленных должностных лиц МИДа. Представляете, какое давление испытывал весь следственный аппарат, который занимался этим делом.
То появились непонятно как полученные показания дочери, что всё произошло по добровольному согласию, то очень быстро проведена была в моё отсутствие дополнительная медицинская экспертиза, что моя дочь вела активную половую жизнь и т. д. Выходили даже на меня, пытаясь предложить мне приличную сумму денег. Хорошо, что меня страховали друзья, и не дали пустить в ход табельное оружие, в отношении этих решал. Короче, хотя в начале прокурор района санкционировал арест насильников, то спустя два месяца к нему потекла толпа заступников и ходатаев.
Среди них, были известные и влиятельные лица, Но я сам упредил момент, когда в очередной раз попал на прием к прокурору.
Я, твердо дал ему понять, что в случае освобождения из-под ареста насильников он простыми неприятностями, не отделается.





24

Видимо это подействовало и до передачи дела в суд, они остались под стражей.
Вот теперь перехожу к самому главному, то, ради чего я собственно и пришел.
Полковник опять замолчал, пытаясь собраться с мыслями, а я вдруг вспомнил, как в последние дни работы в прокуратуре, к нам, вернее на прием приходили, то известный режиссер, то популярный артист, то любимый в народе комик. Мы тогда шептались между собой, гадая, по какому поводу сюда зачастили столь известные люди.
Вспомнил я и о деле, которое сейчас находилось у меня в производстве. Дело по обвинения Киселева и Воронина в преступлениях, предусмотренных частью 2, ч 3. ч 4 ст. 117 УК РФ.
Из-за катастрофической занятости и нехватки времени, с делами приходилось знакомиться в процессе слушания. Поэтому я даже не успел, ни вчера, ни сегодня не то чтобы прочесть обвинительные заключения по делам, которые предстояло сегодня слушать, но и не посмотрел список дел, назначенных к сегодняшнему случаю, Мне стало немного неловко перед полковником.
Тем временем полковник вновь глубоко вздохнул, как, перед решающими действиями, и продолжил своё повествование.
-Сергей Викторович, с трудом вымолвил он - Я не даром так подробно рассказал вам о деле, которое вы будете сегодня рассматривать. Я ни в коем мере не хочу и не буду что-либо предпринимать или предлагать на этот счёт. Я убедился, что вам можно доверять, вы поступите по справедливости и по закону. В этом я не сомневаюсь, как очень сомневался в отношении ваших предшественниц, которые как мне показалось, полностью идут на– поводу,
у адвокатов подсудимых. Я пришёл только с одной просьбой:
Будьте готовы к различным провокациям, особенно со стороны этих ушлых адвокатов, которые всякий раз начинают процесс с ходатайства об изменении меры пресечения своим подопечным, представляя в суд различные справки об ухудшении состояния их здоровья. И второе, то, что касается моей дочери. Она не может прийти на процесс по состоянию действительно неважного самочувствия.
Всякий раз жена и наш адвокат приносим справку и заявление о том, что Ольге противопоказано по её психическому состоянию, находится в зале суда, а тем более подвергаться допросу со стороны этих наглых адвокатов. Это грозит непредсказуемыми последствиями для её психики. А в заявлении указана просьба: рассмотреть дело в её отсутствие, огласив показания, данные ей на следствии. Она ничего нового добавить не может.




25

Это вполне законный подход, предусмотренный УПК РФСФР. Однако именно этот вопрос не даёт покоя стороне подсудимых. Они всякий раз добиваются слушания, но при непосредственной явке потерпевшей. Получив отказ судей, при моём активном вмешательстве, не буду скрывать этого, одну вашу предшественницу просто пришлось уличить в нехороших делах и пообещать огласке её проказы, если она будет исполнять незаконные требования этих строптивых адвокатов. Меня послушалась. Чудить перестала. Зато скоро так и так вылетела за другие грехи.
Сергей Викторович, Ваша честь, - стал закачивать свою речь полковник - Не дайте разочароваться в вас. Поступайте по совести. Эти преступники должны получить реальные сроки, как и положено по закону, только и всего. Вам необходимо проявить здесь и стойкость и мужество, не поддаваться ни на какие провокации и угрозы. Кстати, если таковые последуют, немедленно сообщайте мне. Это очень серьёзно. Я смогу вам помочь, чего бы мне это не стоило. Пускай эти твари получат по заслугам. Решать вам. На зоне их с такой статьёй быстро научат правде жизни. Я закончил. Полковник протянул руку и опять посмотрел мне в глаза, в которых глазах офицера, как мне показалось, было и отчаяние и надежда одновременно.
Оба мы перевели дух. Я посмотрел на часы, уже было 8-45. Взглянув за окно, я с удивлением увидел, что идет обильный, первый в этом году настоящий снег.
– Видимо, пробки - подумал я.- Леша секретарь ездит на отцовской Волге, и, скорее всего, точно угодил в пробку. А старички- заседатели, тоже по первому снежку вынуждены сбавить ход, в целях безопасности - Пронеслось у меня в голове.-
Мы одновременно встали с полковником, и уже пожимая на прощание руки, я неожиданно, раздираемый не нужным любопытством, вдруг спросил, на свою голову:
-Николай Петрович, скажите откровенно, что произошло с Чеченской кампанией, почему мы так позорно проиграли, почему подписан такой мирный договор?
-Эх, Сергей Викторович, задели вы самую больную точку. В двух словах это не расскажешь, но в трёх попробую,
Мы опять сели в свои кресла. Полковник торопливо начал говорить:
-Предательство, предательство и ещё раз предательство со стороны нашей правящей власти. Это короткий ответ. А более распространенный, на сколько успею – пожалуйста. Ещё летом этого года, когда дела у нас на фронтах были вроде бы нормализованы, и мы начали давить этих бандитов, я продолжал заниматься делом о покушении на генерала Романова, мы уже знали и заказчика и исполнителей.



26


Часть из них давно воевала в горах, кого-то уже не было в живых, Это не важно. Мы, как и прежде, стояли в расположении той же воинской части, Вот командир был уже другой – полковник, прибывший на замену, не буду называть его фамилию. Молодой, но не вояка. Каждый свой шаг согласовывал или со штабом фронта или с Москвой напрямую.
Была у него такая возможность, и он ей часто пользовался. Так вот, приезжаем мы после очередного краткосрочного отпуска в часть, а там переполох. Ничего не понять: караула нет, техники боевой практически не осталось, кругом все бегают, суетятся, как перед большой серьёзной проверкой. Оказалось, дело совсем, в другом. Команда моя расположилась в своей палатке, а я пошёл в штаб доложить командиру о своём прибытии и заодно, выклянчить БМП, чтобы завтра с утра выехать на место преступления, возможно в последний раз.
Подхожу к штабу: Что такое? И здесь все возбуждены, бегают туда сюда, никто на вопросы не отвечает, а только машет в сторону кабинета командира.
Моя личность уже за полгода примелькалась в части, никто на нас не обращает внимания. Я постучался в кабинет, открыл дверь, вошел и застыл на пороге.
В кабинете находились: сам командир части, его зам, начальник штаба и два командира танковых рот.
Все стояли почти по стойке смирно, и смотрели на командира, вернее слушали его переговоры, которые он вел с кем-то по громкой спец. связи.
Я встал в сторонке и тоже стал прислушиваться к разговору. Стоять в тишине долго не пришлось, вскоре на линии раздались характерные гудки и звуки, а затем чей-то голос, властно и грубо спросил:
-Полковник ты здесь, на связи, отзовись-
-Так точно, товарищ первый, я на связи слышу вас хорошо.
-Передаю трубку уполномоченному лицу, слушай и выполняй его указания как мои.-
-Понял, готов к приему.-
-Ало, полковник, раздался очень знакомый с небольшой хрипотцой голос, вы меня слышите?
-Так точно, слышу Вас хорошо.
-Повторите, что вы доложили несколько минут назад генералу-
-Докладываю, мой разведывательный батальон на КПП недалеко от части,
блокировал три автомобиля УАЗ с вооруженными боевиками. В одной из машин находится Басаев.





27

Это точно установлено и при наружном осмотре и при проверке документов. В настоящее время, все три машины боевиков обложены мотострелковой ротой с трех сторон. Кроме этого, боевики находятся под прямой наводкой трех танков, стоящих от блокированных машин на расстоянии двадцати метров.
Мы никаких действий не принимаем, поскольку Басаев попросил немедленно связаться с Генштабом, и дал мне этот телефон. Обстановка накалена до предела. Все военнослужащие части знают о присутствии Басаева, их с огромным трудом удалось удержать от применения оружия в отношении бандитов. Прошу дать команду на их пленение или полное уничтожение.-
-В трубке послышалось небольшое покашливание, а затем тот же голос с хрипотцой четко и отрывисто заговорил:- Полковник слушай приказ мой и начальника Генштаба, Немедленно разблокировать машины боевиков и предоставить возможность им беспрепятственно следовать дальше.
Больше никаких действий не принимать. О маршруте данных машин, нам известно, они находятся под контролем. Проводится тонкая оперативная комбинация. Вы ни в коем случае не должны туда вмешиваться. Как поняли, доложите.-
- Я Вас понял, товарищ первый - едва слышным голосом произнес полковник.
- Повторите, как поняли приказ, еще раз - раздался из динамиков громкий командный голос, который говорил в начале.-
-Приказ понял товарищ первый, уже более четко произнес полковник.-
-Приступайте к его выполнению немедленно, дальше последовала нецензурная брань, об исполнении доложить-
-Есть доложить.- Полковник повесил трубку и повернулся к нам.
Он был совершенно бледным, его лихорадило, Чтобы как то прийти в себя он не нашёл ничего лучшего, чем грубо и грязно выругаться, непонятно в чей адрес, и закричал на присутствующих:
-Ну что стоите, вы же всё слышали, немедленно выполнять -.
Все офицеры, кроме меня, выскочили с ускорением из кабинета.
Командир части взял в руки лежавший рядом АКМ, надел десантный берет, и тоже направился к выходу, но не так торопливо. Увидев меня, он протянул руку, мы поздоровались.
-Видишь, что твориться – сказал с досадой он,- А ты говоришь война.-
Я ничего не говорил, про войну, но посчитал своим долгом спросить о другом.




28


-Послушай полковник, я тоже старший офицер МВД. Если твоё командование принимает такое решение, то я как представитель правоохранительных органов, могу взять всю ответственность на себя и повязать этого садиста, у которого руки по локоть в крови своими силами.
-Отставить полковник, ты сейчас находишься на моей территории, как временно прикомандированный, формально подчиняешься мне, Да и поздно уже Петрович - вновь сокрушенно закончил он- Пойдем хоть глянем на этого кровопийцу.
Мы вышли из штаба и направились к воротам части. Возле КПП завернули направо и, пройдя метров тридцать, передо мной предстала следующая картина.
Буквально, в сорока метрах от нас, проходила дорога, вдоль глубокого ущелья. На дороге стояло три новеньких автомобиля УАЗ 469.
Они были забиты вооруженными до зубов боевиками. Но никакого страха или напряжения с их стороны не чувствовалось. Наоборот, вели они себя как хозяева, громко разговаривали и смеялись. Басаева я увидел сразу. Он сидел в полевой экипировке и разговаривал по спутниковому телефону.
Впереди машин, дорогу перегородил танк, башня которого была повернута
в сторону бандитов, орудие направлено туда же, ещё один танк, также расположился сзади машин в метрах пятнадцати от них, не давая возможность ни для какого маневра водителям автомобилей. Его башня и орудие тоже были наведены на ближайший УАЗ.
Третий танк стоял точно посредине, перпендикулярно ущелью. Он также навел свое орудие в центр маленькой колоны. Достаточно было одного выстрела этого танка, как на пыльной дороге ничего бы не осталось, все останки техники и людей после взрыва, улетели - бы в ущелье.
Когда мы стали приближаться к машинам, у меня ещё теплилась надежда, что у кого-то из танкистов или солдат не выдержат от напряжения нервы, и он выстрелит либо из танка, либо из автомата. Этого было бы достаточно.
Но чуда не случилось, внезапно взревели моторы боевых машин, и танки разблокировали дорогу, дав задний ход и отведя орудия от автомобилей басаевцев.
То же самое сделали и бойцы, которые, следуя приказам своих командиров, взяли на плечо свои автоматы и пулеметы и тали медленно отходить от дороги. Напряжение, царившее здесь в течение получаса, начало спадать.
Мы с полковником и еще двумя присоединившимися к нам майорами, подошли вплотную к машинам.





29

Бандиты замолчали, глядят на нас с нагловатым интересом. Командир части отдал распоряжение майорам и те поспешно стали возвращать конфискованные документы бандитам под их негромкие комментарии и хихиканье. Последним был Басаев.
Полковник подошёл к нему и молча передал из рук в руки документы и какие-то бумаги. Басаев даже не взглянул на них, положил в карман разгрузки и бодрым голосом сказал:
-Не переживай Полковник, война дело сложное, сегодня Аллах на нашей стороне. Но всё может быть, доведётся встретиться ещё.
Он что-то крикнул по Чеченски, и машины быстро стали удаляться в сторону гор. Через минуту они исчезли из вида.
В эту ночь вся часть была крепко пьяна, и офицеры и солдаты заливали своё горе, пытались утопить свою досаду и беспомощность в вине. Но дальше этого не пошло.
Утром, всё пошло своим чередом, по распорядку дня. Я же, получив свой БМП поехав вновь на место преступления, где почти девять месяцев назад произошло это страшное покушение на генерала Романова.
Когда мы вечером вернулись в часть, то увидели несколько машин Военной комендатуры. Оказывается на них прибыли военные из Особого отдела.
Сам понимаешь, кто это. Они в течение нескольких часов вызывали в кабинеты штаба всех подряд военнослужащих части, от повара до командира, и брали с них подписку о неразглашении вчерашних событий. Они преподнесли это как Военная тайна. Это коснулось и моей группы. Мы тоже дали подписку. Но она была какой- то странной. Не имелось там конкретики, что запрещалось разглашать, какие сведения, в течение какого срока. Короче, ерунда, мы подписали её, чтобы скорей уйти в роту, поужинать и лечь спать.
Полковник остановился, опять переведя дух. Было видно, как нелегко дался ему этот рассказ. Потом он поднялся, и не спрашивая разрешения, налил себе в кружку воды, из уже из остывшего чайника, и выпил. Я тоже встал. Но полковник, прежде чем попрощаться, с грустью в голосе сказал, словно подводил итог сказанному:
- Рыба гниет с головы. Но я уверен, что этот позорный мир не надолго, Что будет повтор. Он не может не быть. И вот тогда уже ни в коем случае нельзя оставлять в живых весь этот гнойный рассадник. Он подлежит только уничтожению. Так думают все патриоты страны. Та, я уверен, думаешь и
Ты - Ваша честь. К сожалению, сейчас я никому не верю, кроме своей группы, не верь и Ты Сергей Викторович.






30

Такое нынче время. Что касается моего второго рассказа, ты, пожалуйста, пока не распространяйся. А лучше вообще забудь, до поры до времени, но выводы сделай.
А, по первому вопросу я тебе подробно всё разъяснил. Вот возьми мою визитку, Тут мои телефоны и рабочий и домашний. Звони в любое время. Береги себя Ваша Честь, все будет хорошо.
- Да, чуть не забыл, добавил он, и в ваших и в моих интересах держать в тайне мой визит сюда, в тайне для всех.-
С этими словами он очень крепко пожал мне руку и впервые улыбнулся. Улыбка его напомнила улыбку Голливудского актера Ричарда Гира
И то чувство, которое преследовало меня постоянно, что я видел раньше этого человека, наконец-то получило своё объяснение.
Да, этот полковник был похож на популярного американского артиста.
Он вышел, а в дверях показались и секретарь Леша, с извинениями, что он застрял в пробках из-за снегопада, а у него зимняя резина на машине, и мои старички- заседатели. День пошел своим чередом.




Э П И Л О Г


В тот день рассмотреть уголовное дело, о котором рассказывал утренний посетитель, не удалось. Как он и предупреждал, пришла его жена, задолго до начала процесса и принесла медицинскую справку от врача-психиатра, в которой сообщалось о неудовлетворительном психическом состоянии потерпевшей, что судебный процесс может только ухудшить её самочувствие. Это был спорный вопрос, рассматривать, его и откладывать дело по такой справке было нельзя. Тогда мать потерпевшей, очень недоверчиво, как мне показалось, относившаяся к судейским работникам в целом, вручила мне заявление и копию больничного листа её адвоката.
В заявлении адвоката потерпевшей стороны было высказано категорическое несогласие с началом слушания процесса в его отсутствие.
Это уже был серьёзный, предусмотренный законом аргумент.
Она хотела уйти, попросив, если можно, сообщить ей сейчас же новую дату, на которое я перенесу дело. Я объяснил ей порядок, при котором такие заявления рассматриваются только в судебном заседании, а не в коридоре или комнате судьи. Так что ей придётся ждать судебного заседания, где все решиться относительно переноса его слушания.



31


Она сначала активно не соглашалась с моими рассуждениями, Я вообще представлял её немного другой, более спокойной, покладистой что - ли.
А встретил настоящего, упрямого бойца. Но, я всё равно настоял на её присутствии в заседании, и ей пришлось остаться.
Последним аргументом было то, что защитники другой стороны подадут ходатайства об освобождении подсудимых из-под стражи, в связи с истечением срока такого содержания.
При её отсутствии в зале этот вопрос я буду вынужден удовлетворить и выпустить насильников под подписку о не выезде. Я так и сказал ей и
увидел, как она была шокирована такой постановкой вопроса, как-то сразу обмякла, а затем, посмотрев мне в глаза, тихо спросила: - А, разве мой бывший муж не разговаривал с Вами?
В этом вопросе я почувствовал небольшой подвох и ответил вопросом на вопрос – Чей муж? И о чем он должен был со мной поговорить?
-Извините, я что-то не так сказала, сразу опустив свои сердитые глаза, тихим голосом проговорила она. – Хорошо я буду ждать начала процесса, надеюсь, он начнётся во время. Я пообещал сделать для этого всё от меня зависящее.
Сам же вспомнил слова полковника относительно тайны его визита сюда и относительно рекомендаций – никому не верить.
К сожалению, процессу в этот день так и не суждено было даже начаться. Через некоторое время подошли две женщины, одну из них я уже встречал в своих судебных заседаниях. Это были адвокаты подсудимых. Они, вопреки данной им ранее характеристике, вели себя вполне корректно и цивилизованно. Одна из них вместе с адвокатским ордером представила справку из медсанчасти ИВС, в котором содержался один из подсудимых. В справке сообщалось, что в настоящее время подсудимый Воронин находится на излечении в медсанчасти ИВС по поводу пневмонии и не может принять участие в судебном заседании, назначенном на сегодня.
Я внимательно, насколько мог, проверил подлинность печати и подписи начальника ИВС и начальника медсанчасти, и пригласил к себе в зал всех участников процесса, не забыв о прокуроре.
Через пять минут, после того как были оглашены все поступившие сегодня документы, выслушав мнения представителя сторон и заключение прокурора, полагавшего при таких обстоятельствах слушание дела невозможным, я вынес определение и отложил слушание на три недели.
Этот срок устраивал всех. Никаких заявлений или ходатайств, чего я опасался больше всего, не последовало.





32

Ещё через пять минут зал опустел. Я решил немного задержаться и когда вышел мой секретарь, остался в зале один. Передо мной лежало то самое дело, о котором так много было сказано сегодня утром. Мне немного было грустно, что я не увижу именно сегодня главных персонажей этого дела непосредственно в зале суда, поэтому я стал листать материалы дела и добрался до страниц на которых были расположены фотографии двух подсудимых. Я внимательно стал рассматривать эти фотографии, пытаясь представить себе ту жуткую картину, о которой мне поведал полковник.
Но вопреки моим предположениям, на меня с фото смотрели два совершенно юных подростка, с типичной короткой стрижкой, с впалыми щеками, большими, чуть испуганными глазами.
-Да, сказал я вслух - Дело ещё то. Много предстоит по нему потратить и здоровья и нерв-
Но и тут я ошибался. Ровно через неделю к нам в суд прибыли назначенные Указом Президента страны и новый председатель суда, и новый его заместитель. Не сбылись мечты и. о. председателя суда, его назначили простым судьёй по уголовным делам, а меня опять перевели на рассмотрение гражданских дел.
Так закончилась эта короткая утренняя история, принесшая с собой столько необычной информации, с которой я долго- долго ходил, не смея ни с кем ею поделиться.
Поначалу я часто вспоминал о полковнике, даже хотел как-то позвонить ему. Но сдержался. На всякий случай. Он тоже не позвонил и не разу больше не показывался мне на глаза, видимо в связи с передачей дела другому судье, я его больше не интересовал. Чем закончилось это дело, мне отследить не удалось. Поначалу я проявлял к нему интерес, даже заходил к тому судье, в чьем производстве это дело находилось. Но конкретно интересоваться подробностями рассмотрения чужого дела, тем более, уголовного, у судей не
принято. Получив, пару раз ответы на мои вопросы по поводу того, вынесен ли приговор или нет, я получал ответ, что ещё не вынесен, дело в производстве, пока ещё слушается.
А дальше хватило и своих забот, я, не поднимая головы с утра до вечера, сидел в своих судейских апартаментах, состоящих из зала суда и совещательной комнаты. Где занимался лишь одним:
беспрерывно слушал и писал, слушал и писал, правда, ещё оглашал то, что написал, громко восклицая - Именем Российской Федерации.


К О Н Е Ц






















































(Глава из сборника Записки судьи)

Часть первая





Вода в бассейне была сегодня холодней, чем обычно. Поэтому я, проплыв
всего лишь три четверти обычной дистанции, так и не избавился от чувства дискомфорта, которое доставлял холод, и решил прекратить тренировку на пятнадцать минут раньше отведенного времени. Приняв душ, переодевшись в теплую спортивную одежду, я позволил себе немного отдохнуть и просто посидеть в раздевалке. Это была уже седьмая по счету, ранняя, утренняя тренировка. Она проходила в бассейне колледжа, расположенного на улице Гримау, в г. Москве.
Начинались тренировки в 7-00. Заканчивалась в 7-45. Затем следовал очередной сеанс занятий в бассейне с 7-45 до 8.30. На этом аренда бассейна взрослым посетителям прекращалась. Далее шел учебный процесс,
и там занимались учащиеся колледжа. И только с 20.00 до 22..00 часов, вновь предоставлялась возможность взрослым посетителям пользоваться спортивным сооружением. Таковы были правила, таков был график работы водного стадиона в колледже.
Я давно уже искал возможность заниматься в бассейне, потому, что находил это лучшим способом для снятия накопившейся за день усталости, если посещения происходили вечером. Если занятия проводились рано утром, до работы, то они давали заряд бодрости на целый день. А работа, вернее служба у меня была не просто трудная, она была «каторжная. »
В тот период – осенью 1996 года я, вот уже второй год работал федеральным судьёй одного из районов г. Москвы.
Не буду описывать всю тяжесть и ответственность этой работы. О ней реально знают только те, кто побывал в её шкуре. Остальные имели и имеют самые различные мнения и понятия относительно этой профессии.
Проработав год в качестве судьи, я четко осознал, что без физических нагрузок, без занятий спортом, долго в этой профессии не протянешь. Здоровье начало сыпаться от бешенных физических и моральных перегрузок уже на второй неделе, с начала работы.






2


Некоторые старшие коллеги, которых уже нет в живых, предпочитали снимать стресс алкоголем. Нетрудно понять, что это всего лишь иллюзия и
западня. Я понял это довольно скоро и был вынужден отказаться от алкоголя совсем. Другие находили отдушину, надрываясь в выходные дни на своих приусадебных участках, но зато потом два, а то, и три дня приходили в себя от физических перегрузок, полученных ими на дачах.
Кто-то пытался в выходные посетить выставки, театры, кто-то просто отоспаться. Но всё равно груз хронической усталости был на лицах у всех без исключения судей в те не простые годы. Читатель скажет:
–А кому тогда было легко?-
Да, конечно, это были особые времена для всех нас, для всей страны.
Не было никакой уверенности в завтрашнем дне, Политика занимала большее место в жизни каждого жителя России. Только что был подписан позорный «Хасавютерский мир», по которому Чечня отделялась от России, и превращалось в самостоятельное государство.
Как я помню, у многих тогда было тяжкое, подавленное, пораженческое настроение, не ведомое моим сверстникам. А тем более, старшему поколению, поколению - победителей в большой войне.
Сама осенняя погода будто способствовала поддержанию депрессионного настроения. Постоянно моросил мелкий дождик, с резкими порывами ветра. Вокруг было пасмурно и хмуро. Многие оставались без работы, перебиваясь разовыми заработками. В то же время, продолжался разгул преступности, особенно тяжкой. Грабежи, насилия и убийства, хотя по показаниям статистики пошли на спад и были несравненно меньшими по количеству, относительно 1992-1993 годов, однако общий бардак, который царил и в государстве и в обществе еле- еле удавалась сдерживать властям, от нарастающего социального взрыва.
Именно в это время меня угораздило перейти на работу из органов прокуратуры в судьи. Как это произошло, - история, которая требует отдельного, специального повествования. Добавлю лишь одно, в момент моего перехода на новую работу, одновременно с этим, из моего суда, после проведенной специальной проверки Верховного суда, было уволено и ушло на пенсию сразу половина состава прежнего судейства. А таким как я, вновь прибывающим и заполняющим частично штат суда, досталось их «наследство» в виде сильно запущенных и нерассмотренных дел.








3


Дел - как уголовных, так и гражданских. Помимо этого на суд, который имел всего шесть действующих судей вместо двенадцати, положенных по штату, обрушились новые текущие дела, связанные с развалом известных в то время организаций, таких как: МММ, Властелина, а также многих других распавшихся и разорившихся структур и коммерческих, и государственных. Порою с ужасом приходилось вспоминать то время, когда на работу, утром, нельзя было протолкнуться сквозь плотный строй заявителей и жалобщиков, которые плотным кольцом оцепляли здание суда, проводили тут - же различные митинги, вели графики и списки очередников, которые должны были попасть на прием к судье со своими проблемами.
Поэтому председателем суда было принято решение в приемные часы, которые были два раза в неделю, всем судьям приходить на работу за час, а то и за два часа раньше, чем официально начинало работу учреждение.
Но и это мало спасало. Чтобы выслушать, принять, завести производство, а затем рассмотреть его по существу в кратчайшие сроки,
требовалось минимум раз в пять большее количество судей.
Но где их тогда было взять?
По Новому Закону «О Статусе судей» процедура назначения на должность судьи проходила несколько месяцев
Итак, проработав в этом кошмаре полтора года, я, отгуляв свой положенный очередной отпуск, вышел на работу, с твердым намерением поменять подход к самой работе. Я понимал, что фактически, вновь сам вгонял себя в армейские условия со строгим режимом труда и отдыха.
Не хватало только занятий физической культурой. А это необходимо было вводить в сложившийся распорядок жизни незамедлительно.
По – другому, выдержать такую колоссальную психологическую и моральную нагрузку, мне было невозможно. За год к нам пришла парочка новых судей, но такая же парочка старых уволилась по различным причинам. Поэтому ничего не изменилось. Нас оставалось шестеро судей, вместе с исполняющим обязанности председателя суда, мужчиной, который был постарше меня на пять лет, а по опыту работы в суде опережал всего на два года.
Первым же неприятным сюрпризом для меня, тогда в сентябре 1996 года стало то, что я временно перевожусь с рассмотрения гражданских дел на уголовные. Это не обсуждалось.






4

Положение дел в уголовном судопроизводстве суда было критическим. Многие сроки содержания под стражей подсудимых, которые всё ещё числились за судом, истекали. Большие, многотомные, много эпизодные дела, не были рассмотрены. Поэтому приоритет в работе судей был направлен на незамедлительное их рассмотрение и вынесение приговоров.
Иначе приходилось бы выпускать на волю, прямо из зала суда, лиц, совершивших преступления, срок уголовного наказания и содержания под стражей у которых уже истек. Нужно было заменять меру пресечения с содержание под стражей, на подписку о невыезде, а это являлось недопустимым. Всем правоохранителям было прекрасно известно, что никакой подпиской о невыезде освобожденных из-под стражи не удержать, они тут же исчезали в неизвестном направлении, и их вновь приходилось объявлять в розыск. Остальные подельники с более тяжкими составами преступлений, таким образом, получали возможность значительного облегчения своей участи, поскольку ключевых свидетелей по их делам, связанным с совершением преступлений группой лиц, бандитским делам, и
т.п. опускали. Оставшиеся подсудимые, вместе со своими адвокатами меняли линию защиты, сваливая вину на подельников, которые были освобождены из-под стражи, и исчезли в неизвестном направлении. После этого, дело фактически разваливалось.
Чтобы не допустить такого массового обвала, а как можно скорее, порой вопреки установленному порядку, необходимо было, во что бы то ни стало рассматривать по существу эти оставшиеся дела и выносить по ним обвинительные приговоры.
Я прекрасно понимал, что какая дополнительная ответственность и нагрузка сваливается на мои плечи, но ничего поделать не мог.
И.О. председателя мне категорически заявил, что поскольку я имел опыт работы в следствии и прокуратуре, кому как не мне, спасать сложившуюся в суде ситуацию, присоединившись к двум судьям-криминалистам, как принято называть судей, рассматривающих уголовные дела. В противном случае, он готов принять от меня заявление о добровольной отставке, но никакого другого варианта он не видит.
-Послушай, Викторыч - сказал мне и.о. председателя. - Это всего максимум месяцев на пять – шесть. - Далее, на подходе уже ещё два судьи,
их документы находятся на рассмотрении комиссии в администрации президента. То была последняя инстанция, перед выходом президентского указа о назначении на должность.






5


-Потом - продолжил он - Я надеюсь, будет уже ясность с моим председательством, и я вновь верну тебя не только на должность судьи-цивилиста, но и подниму вопрос о назначении моим заместителем.
А сейчас, надо потерпеть и вылезти из этого болота, в которое мы попали благодаря нашим предшественникам.- Подумай, у тебя есть время до вечера.-
Вечером того же дня я высказал своё скромное согласие. И закипела работа.
Передав все находящиеся у меня в производстве гражданские дела, я принял в своё производство около ста уголовных дел, различной категории.
От простых краж и побоев до серьезных преступлений об убийствах, изнасилованиях, вымогательствах, короче тяжких и особо тяжких составах, как профессионально принято называть такие дела. Все они были уже назначены к слушанию моим ушедшим предшественником. Поэтому мне приходилось только организовать такое слушание самого дела, непосредственно рассмотреть его и вынести приговор.
Все дела были назначены по времени буквально через каждый час. Получалось, что в день у меня выходило не менее 8-10 дел. Понятно, что реально рассмотреть столько дел различной категории сложности никакой судья-криминалист не в состоянии. Если удавалась вынести три- четыре приговора, то это уже был большой успех.
Однако, чтобы этого добиться, нужно было практически безвылазно сидеть в суде по 9-10 часов, прерываясь на обед, или вынужденное чаепитие на полчаса, или вообще минут на 15. В таком режиме мы с составом заседателей и секретарей протянули ровно месяц, пока не загрипповал один заседатель, за ним другой, там свалил недуг секретаря. Сам я уже еле ходил,
Вечером едва хватало сил вместо полноценного ужина, немного перекусить,
добраться до постели и забыться тяжелым, беспробудным сном.
На втором месяце работы я стал всё больше осознавать, что в организме, независимо от моих усилий, начинает накапливаться всё большая и большая усталость. Я ничего не мог поделать. Вскоре это стало сказываться и на качестве работы, что было совершенно недопустимо. Однажды зайдя за очередным советом к старшему товарищу, служба которого уже подходила к концу, я, глядя на его здоровый и бодрый настрой, невольно спросил:
-А как Вам Михаил Михайлович удаётся сохранять себя в такой прекрасной форме, хотя пашете наравне со всеми, а то и больше, чаще засиживаетесь на работе дольше положенного. Никогда не болеете, всегда пребываете в хорошем расположении духа?



6


-Сколько сразу у тебя вопросов, да все по существу. Настоящим судьёй становишься – рассмеялся Мих. Мих., как его ласково называли в суде все сотрудники. – А если серьезно, то это, прежде всего спорт. Я очень люблю все подвижные игры, сам поигрываю иногда в футбол с прокурорскими работниками. У них свободного времени больше, есть официальная команда в городе, им это доступно.
Да ты и сам знаешь, недавно от них к нам пришёл. Но основными моими занятиями является бег и плавание. Вот уже много лет я дважды в неделю хожу на вечерние сеансы в бассейн спортивного комплекса Труд, что на Варшавке.
-Знаю такой - ответил я.
-Но это не всё, любимым моим занятием, являются, конечно, лыжные прогулки по выходным. Иногда вся семья выбирается в наш Битцевский лесопарк. Иногда, один устраиваю себе пробежки километров на тридцать.
А в летнее время, безусловно, кросс. И тоже километров под двадцать, не меньше. После таких нагрузок всю неделю могу просидеть в здании суда безо всяких проблем.
- Такие большие расстояния вы назвали, что даже не верится, обескуражено промямлил я.
-Только такие физические нагрузки, причем постоянные, постепенно возрастающие, с систематическим медицинским контролем и могут реально помочь в нашей работе. Простая физкультура или утренняя гимнастика, тут не пройдут. И никакие отговорки, что, мол, совсем нет времени, не причина. Мы больше тратим время - на пустую болтовню, чаепитие, вредные привычки и т.п. Вот это как раз и отнимает последние силы и поэтому многие ломаются в нашей профессии. Посмотри на наших женщин, да что там, на наших девчонок- секретарей взгляни. Совсем молодые, а уже
потускли, лишний вес, сутулятся, курят, а старшее поколение, как правило, в большинстве своём также страдают избытком веса, да плюс тяга к рюмке.
Дескать, стресс они снимают. Никогда спиртное, особенно крепкие напитки не приносило человеку пользы. Стресс у нас снять можно только приличными физическими нагрузками. Это я тебе говорю, как человек,
за плечами которого, уже более тридцати лет работы в органах, двадцать два из них в суде.
-Да интересно - восторженно воскликнул я. А что Вы посоветуете мне лично, с чего необходимо начинать? Может с популярных ныне единоборств или в фитнесс - клуб походить, а там весь комплекс нагрузок можно набрать?
- Не нужен никакой клуб,- немного нахмурился Мих. Мих. Зря выброшенные деньги. Для начала, дай-ка, я сам тебя спрошу:




7

- Какие, по – твоему мнению занятия приносят наиболее оздоровительный эффект, больше подходят для нормальной деятельности организма?
- Я, не задумываясь, ответил – бег.
-Не совсем так. Бег является самым доступным видом физических нагрузок, но в рейтинге наиболее полезных для организма, он находится на четвертом месте.
- На четвертом? – Удивился я и помощники, которые находились в комнате судьи и стали невольными свидетелями нашего разговора.
-Так что же на первом? – Уже, совершенно растеряно спросил я.
-Плавание – неожиданно прозвучал ответ от пожилого мужчины - народного заседателя, который сидел чуть в стороне от нас.
-На третьем месте ответил судья.
Тут воцарилось недолгое, сосредоточенное молчание, которое сам же хозяин
кабинета и нарушил: - На первом месте, согласно заключения Всемирной
Организации Здравоохранения, является спортивная ходьба. Подчеркиваю,
именно спортивная ходьба, кто знает, что это такое, тот меня поймёт.
На втором месте, по оздоровлению организма, и принесению, если можно
так сказать, ему максимальной пользы, являются простые беговые лыжи.
Те самые лыжные прогулки, о которых я уже упоминал. Они хороши тем,
что доступны многим, а главное задействуют не только все группы мышц
нашего тела, как и при спортивной ходьбе, но тренируют, в первую очередь,
самую главную мышцу организма - наше сердце. Плюс ко всему-
получаемое эстетическое наслаждение. В солнечную, морозную
погоду, ты имеешь возможность наслаждаться потрясающими пейзажами
зимнего леса, поля и.д. Михаил Михайлович продолжил:
-После этого идет плавание. Это тоже великолепное занятие. Оно служит
для оздоровления и очень нам подходит.
Поэтому я тебе советую, сейчас в межсезонье выбери себе бассейн
поближе. Их, кстати сейчас разрешено иметь многим учебным заведениям
и сдавать в аренду во внеурочное время. Вот и подбери себе поближе к дому, и два раза в неделю или до, или после работы начинай помаленьку заниматься там. Надеюсь, плавать то умеешь,- с улыбкой произнес оратор?
-Конечно, умею!- немного обиженно поддакнул я. Занимался в нескольких бассейнах несколько раз, правда, по два - три месяца, а затем бросал, надоедало.-
Раздался дружный, весёлый хохот. Но Мих Мих. очень серьезно произнес :
-В этом вся наша беда. Уж коли начал заниматься, то бросать нельзя, пользу от занятий ощутишь только месяца через два и то, при условии, что будешь заниматься постоянно, постепенно увеличивая нагрузки, и обучишься системе самоконтроля.



8


-А что это такое? - заинтересованно спросила секретарь судьи Лена -
-Это сейчас везде доступно, в спортивной литературе можно об этом подробно прочитать. А если коротко, то нужно постоянно прислушиваться к организму, к дыханию, к появившимся вдруг болям, знать свой вес, рост, пульс в спокойном состоянии и при сильных нагрузках, следить за давлением. Короче много всего. Повторяю, информация эта сейчас вполне доступна, был бы интерес.
-Ну и последний вопрос, всё не отставал я. Назовите нам, какие же ещё виды спортивных занятий рекомендовало ВОЗ.
-Я, кажется, назвал вам первых три. Вот вам ещё: далее идет велосипед, и только за ним бег, не трусцой, а хороший, настоящий бег, в рамках или коридоре твоего сердечного предела. Т.е. бег, в хорошем ускоренном темпе, таком, при котором частота пульса не превышала 120 ударов в минуту. Но это братцы для здорового человека. А, вообще завершая свою маленькую лекцию, предупреждаю, что занятия, о которых мы сейчас вели разговор, требуют обязательного похода к спортивному доктору. Он индивидуально все посмотрит, все потрогает, всё расскажет. На этом позвольте закончить.
Впереди – очередное заседание, так что перерыв окончен.
Находившиеся в кабинете судьи дружно поблагодарили его за интересную и полезную информацию и стали расходиться по своим местам.
Вышел и я, плотно закрыв за собой тяжелую дверь кабинета, и поскорее направился в свои апартаменты, уже по дороге твёрдо решив, что в ближайшее время нанесу визит в бассейн колледжа, который, я уже посещал пару лет назад.
Сейчас, сидя на лавочке, в раздевалке школьного бассейна, я вдруг вспомнил тот разговор и улыбнулся. С тех пор прошло уже почти два месяца.
Первоначально я стал посещать бассейн в вечерние часы, после работы.
Конечно, плавание снимало напряжение, которое накопилось за день, но после водных занятий, необходимо было ещё: не спеша добраться до дома, поужинать где-то в 22 часа, затем уже ложиться спать. И в это время, неожиданно, вдруг приходила ненужная бодрость и возбужденность.
Появлялся прилив сил и вместо того, чтобы спать здоровым сном, приходилось полночи метаться в постели, пытаться заставить себя уснуть.
В итоге, утром я вставал совершенно разбитым и уставшим. Чувствовал себя гораздо хуже, чем прежде, до занятий. Так я провёл только три вечерние тренировки и был вынужден пересмотреть расписание своих спортивных занятий.





9

Я перешел на ранние, утренние часы. Тут были и свои плюсы, и свои минусы. Во-первых, приходилось вставать на час раньше обычного. Это было не так уж просто, особенно в осеннее - зимний период. Во-вторых, нужно было в ускоренном темпе собираться на работу, прихватив с собой
всё необходимое для занятий в бассейне. Завтракать уже доводилось после занятий, на работе, куда я прибывал примерно за час до открытия суда.
Завтрак, проходил в ускоренном темпе, он был с собой, в термосах и тарелочках, приготовленный заботливой рукой супруги.
Но, его нужно было быстро разогреть, быстро с ним расправиться, потом попить чайку, и только после этого подходило время трудовой деятельности.
Поначалу меня это устраивало. Однако, та поспешность, с которой приходилось всё это делать с момента подъема, немного напрягала.
А затем, я стал замечать, что после занятий в бассейне, получив заряд необходимой бодрости, примерно к часам 11 утра, на меня наваливалось неприятное чувство утомлённости, весь мой бодрый пыл и заряд куда-то исчезал, и я, в самый ответственный момент, когда начинался судебный процесс, вдруг стал чувствовать себя очень скверно.
Благо, в один из таких моментов, у моего народного заседателя – женщины, находящийся на пенсии, но изъявившей желание поработать в качестве народного заседателя, был с собой постоянно тонометр – прибор для измерения давления. Она одна из первых заметила это моё некомфортное состояние, которое ярко выражалось во внезапной моей бледности и слабости, которая наступала всякий раз в районе 11 часов.
Она предложила мне измерить давление и когда мы это сделали, то оказалось, что оно (давление) у меня резко понижено. Не помню точно, какие показания выдал тогда прибор, но на моём самочувствии, как я говорил ранее, это сказывалось негативно. Только выпив пару чашек крепкого, сладкого кофе, я приходил в норму и мог продолжать работу.
Только вот, постоянное употребление кофе, в свою очередь болезненно отражалось на желудке, и таким образом получался замкнутый круг.
Я сходил за советом к Михаилу Михайловичу. Он, внимательно выслушав меня, посоветовал прекратить занятия в бассейне, а попробовать наиболее подходящий и удобный способ для меня – это пешие прогулки до работы и после неё. Он так и сказал: - Физические нагрузки строго индивидуальны, вспомни, о чём я тебе говорил, видимо, твой организм устроен так, что ранние утренние часы не для него, также как и поздние вечерние не
подходят.






10


Давай попробуем с самого доступного. Простые пешие прогулки. Тем более, что ты живёшь в четырёх километрах от работы. Ничего не
мешает тебе чуть раньше, чем обычно выйти из дома, и после работы, уже в нормальном темпе, пешком, добраться обратно. Попробуй недельки две продержаться в таком режиме. Что будет дальше, посмотрим. А с бассейном завязывай, этот распорядок занятий не для тебя.-
Так мы и решили. Поэтому сегодняшнее занятие утренними водными процедурами было для меня последним. Я, не спеша, оделся, ибо понял, что утренняя спешка, только мешает, нервирует и вызывает такой настрой на целый день, как будто, ты куда-то всё время не успеваешь. Затем отдал ключ от шкафчика дежурному вахтёру и вышел на улицу. Подошел к стоянке автомобилей, сел в свою Ниву, и направился в суд.
В кабинете я был ровно в 8 часов утра, т.е. за час до начала работы.
Это меня вполне устраивало. Для начала я переоделся в цивильный костюм, и, не смотря на то, что в кабинете было немного прохладно, не стал одевать теплую судейскую мантию. По правде сказать, я не очень любил её, хотя она была удобной, теплой, хорошо сидела на мне. Всё равно, одевал я её не регулярно, в особо тяжелых процессах, или в зимний период, когда было холодно в зале. Вот и сейчас, я быстро достал из портфеля два термоса. Один с котлетами, другой с картошечкой пюре.
Положил котлетку и немного картошки в контейнер и поставил их разогревать в печь СВЧ, хотя они были ещё теплыми, даже горячими. Достал бутерброды, состоящие из хлеба и сыра. Остальные продукты, убрал назад в портфель, до обеда. Включил чайник, приготовил свой бокал и сахар и приготовился к завтраку. Однако позавтракать в тот день мне не пришлось. Сидя в своём кабинете, включив только свет настольной лампы, я находился в полумраке.
На улице едва - едва забрезжил рассвет, было ещё довольно темно. Темно было и в помещении суда. Мой зал и кабинет находились на пятом этаже.
На втором и на третьем этажах проводился ремонт. Свет горел только в коридоре четвертого этажа. На пятом я его пока включать не стал, решил это сделать после завтрака. Поэтому везде и на этаже, и в моем судейском зале было темно. Попасть в мой кабинет было возможно только через зал. Дверь в кабинет была открыта, и я находился под рассекающим светом только настольной лампы. Неожиданно внизу, где-то, на первом этаже, я услышал сначала приглушенный звук закрывающейся входной двери.




11


Это значило, что кто-то из судейских работников тоже пришел пораньше. Затем до меня донеслись приглушенные мужские голоса. Один из них, видимо принадлежал охраннику, сидевшему на своём посту, около входной двери, сержанту милиции из отдела охраны, а другой более грубый и басовитый был мне не знаком. Я по началу не придал никакого значения этому, поскольку каждый день, являлся свидетелем множества подобных ситуаций.
Через некоторое время я услышал, как по лестнице, а потом и по коридору пятого этажа раздались четкие, тяжелые шаги, как мне показалось, они были немного осторожные, и неуверенные. Шаги приближались к моему залу. Принадлежали они, несомненно, мужчине, взрослому, с приличным весом, потому что под их тяжелой поступью стали поскрипывать половицы. Одновременно я услышал лёгкий шелест, происходящий от трения кожаной куртки. Я быстро встал, выключил уже закипающий чайник, отключил печь СВЧ и успел включить свет в кабинете и зале.
В этот момент в зал вошел высокий, плотный мужчина в черном кожаном плаще, застегнутом на молнии и пуговицы на многочисленных карманах, которые находились на груди плаща. Ростом он был под метр девяносто, выправка военная, волос короткий, вернее короткая стрижка. Одна рука держала черную кожаную фуражку, другая находилась в кармане куртки.
На вид лет ему было чуть больше сорока. Весь его облик говорил о решительном и волевом характере. Этот мужчина мне кого-то напоминал. Несколько секунд в зале воцарилось молчание. Первым его нарушил посетитель.
- Прошу прощения, Сергей Викторович Мартусов – это вы? – спросил мужчина чуть простуженным, глухим баритоном.
-Да – немного напряжённо ответил я, и в свою очередь спросил: - А вы кто будете и что вам угодно?
Человек без приглашения стал приближаться ко мне, вытаскивая руку из кармана. Сделав несколько шагов, он предстал прямо передо мной и, раскрыв служебное удостоверение, в своей широкой ладони на уровни моих глаз представился:
-Полковник Озеров, заместитель Главного Управления уголовного розыска МВД России. Зовут Николай Петрович. Я, как обычно, бегло прочитал написанное, в красном удостоверении МВД, не вникая в суть, и
продолжил вопросы, не сходя с места: - Чем могу служить, столь раннему визиту представителю вашего ведомства?






12


-Можете, очень даже можете - Уже совсем другим тоном проговорил пришелец. Только давайте пройдём к вам в кабинет, а то встали посреди зала, а здесь какой может быть разговор. Полковник бегло осмотрел зал судебного заседания. Больше всего его внимание привлекли углы помещения, где обычно ставят видеокамеры. Но тогда еще речи об их установке в старых судебных залах не велось. Это сейчас они натыканы повсюду.
-Хорошо, давайте пройдем в мой кабинет, - согласился я, тем более что в зале, действительно было неудобно и неуютно вести беседу. Мы прошли в кабинет, я сел в своё кресло за судейский стол, и жестом руки, показывая на кресло, стоящее рядом, пригласил полковника расположиться в нём. Он без особых церемоний сел в предоставленное ему кресло, закинул по хозяйски ногу на ногу и спросил:
- А, курить у вас здесь можно, вы сами курите?
-Нет ответил я, не курю, и курить у нас можно только в туалете, ну, в крайнем случае, в зале суда, открыв окно.
-Хорошо, тогда я пока воздержусь - последовал ответ.
-Так что вас привело сюда? – вернулся я к вопросу о визите офицера, всё ёщё надеясь, что визит будет коротким, и мне удастся позавтракать до начала работы.
Полковник расстегнул верхние пуговицы плаща, и чуть приспустил молнию.
Я увидел, что он одет в серый цивильный пиджак прямо на темно-синюю теплую спортивную футболку фирмы Адидас. – Значит это неофициальный визит - мелькнуло у меня в голове. Я быстрым взглядом прошёлся по его фирменным джинсам и необычным коротким полусапожкам. Такие сапоги я видел впервые. Это были не те сапоги, которые я видел у офицеров в армии или у сотрудников милиции. Они были на шнурках, и сделаны из какой-то очень толстой и мягкой кожи. Одновременно было видно, что они весьма крепкие и добротные, к тому - же, хорошо смотрелись на ноге. Но такой модели я не видел ранее. Я поднял глаза и встретился взглядом с полковником. Он смотрел спокойно, как уверенный в себе, сильный человек.
Во взгляде его темно-синих глаз промелькнула едва заметная улыбка.
- Да, Сергей Викторович, вы правильно заметили, что визит мой не официальный. Он носит сугубо личный характер. А сапоги эти, - он вытянул ногу и полностью продемонстрировал передо мной свою обувь, - сапоги эти
подарок одного спецназовца.






13


Которые мне подарили на день рождения, когда я был в командировке в Чечне. Вот в такую прекрасную обувь обуты наши разведчики спецназа. Хочу вам доложить, лучшей обуви я не встречал. Выдерживает и жару и холод. А главное очень легкие и очень крепкие.- Закончил на этом мой гость.
- Но я бы хотел знать, извините, Николай Петрович- Тут полковник резко, но мягко приложил палец к своим губам и сам продолжил, но, тихим голосом, чем говорил я.
-Цель моего визита? Не так ли?
- Именно так – Пытаясь быть немного сердитым, ответил я.
-Я сейчас об этом обязательно скажу, но прошу вас, наберитесь терпения, не перебивайте меня, я всё вам выложу по порядку. И, ради Бога, не будьте таким напряженным, расслабьтесь, ничего страшного или противозаконного я не собираюсь сообщать или делать. Он говорил это таким странным тоном, повелительным и, в тоже время, мягким и добродушным, что я действительно как-то размяк в своём кресле и приготовился слушать.
Полковник начал:
- Прежде чем прийти к вам сюда, я естественно навёл справки о вас. Извините, но это издержки моей профессии. Признаюсь, я был приятно удивлён, даже обрадован, когда узнал, что вы работали до этого и следователем прокуратуры, и помощником районного прокурора.
Особенно меня устраивало то, что вы немного поработали в качестве простого районного следователя, как и всем, вам доводилось принимать участие в дежурстве по городу в составе оперативно-следственной бригады.
Имеете за плечами несколько законченных уголовных дел, которые довели до суда и которые были рассмотрены судом с вынесение обвинительного приговора. Ни одной отмены, ни одного доследования не имели. Это очень хорошая школа, тем более для судьи. Вы знаете, я лично считаю судей самыми высокими профи в нашей общей работе. Назначаться они должны не ранее тридцати, а то и более лет. Но самое главное, они должны иметь за плечами опыт следственной работы, да и вообще не малый жизненный опыт.
-А та тенденция, которая складывается сейчас, когда в судьи берут в основном девчонок из бывших секретарей суда, заочно окончивших юридический Вуз и ничего кроме зала своего суда в жизни не видевших, не верна. Когда ни будь, это очень негативно скажется на всём процессе правосудия.





14


Но это сугубо моё мнение. Извините, что меня немного занесло, давайте вернёмся к нашему вопросу. Тут полковник глубоко вздохнул, приложил правую руку на область своего сердца, изображая свою малую вину.
-Да, давайте продолжим, - строго сказал я, хотя в глубине души мне были приятны те слова, которые положительно характеризовали мой образ в небольшом опусе полковника.
-Итак, я повторю, когда мне стало известно, что вам знакома следственная работа не по слухам, и вы пересекались с оперативной работой, и имеете реальное представление о ней, мне стало намного легче. Я подумал, что этот человек, этот судья, наконец, поймёт меня. Поймет, в отличие от тех двух дам, которые, рассматривали это дело перед вами. Кстати, насколько мне известно, обе совсем недавно, покинули эти стены. Одна на пенсию, другую как у нас говорят «ушли по собственному желанию».-
Наконец до меня стало кое что доходить, и не желая дальнейшего продолжения разговора и хождения вокруг да около я встал и твердо произнёс:
- Во-первых, товарищ полковник, прошу прекратить обсуждение моих коллег, а во-вторых, требую, чтобы вы ясно сформулировали причину своего визита, иначе я буду вынужден вызвать охрану.-
Опять наступило тягучее молчание. Я видел, как с лица этого мужчины слетела та добродушная и мягкая улыбка, как заиграли желваки на его скулах, а глаза, словно приобрели темный цвет, резко сузились, и уже острый орлиный взгляд буквально пожирал меня. Преодолев невероятно трудную борьбу внутри себя, полковник жестким повелительным тоном произнес, будто прошипел:
-Сядьте на место Ваша честь, возьмите себя в руки. У нас был уговор, что вы не будете перебивать меня до конца повествования, Я гарантировал вам правомерность своих действий, заверяю ещё раз, что не сделаю никаких попыток, чтобы причинить вам какие-либо трудности или доставить неприятности. Даю слово боевого офицера, коли на то пошло. Только прошу, выслушайте меня до конца, не перебивая.
Странно, но я словно кролик под взглядом удава подчинился невероятной сильной воле этого человека и вновь плюхнулся в кресло, что-то промямлив насчёт скорого открытия здания суда. Он быстро посмотрел на часы, махнул головой, в знак понимания сложности обстановки и продолжил рассказ в чуть-чуть ускоренном темпе.








15

-Вам, думаю известно о прошлогоднем летнем покушении в Чечне на нашего командующего генерала Романова? – неожиданно спросил полковник.
-Конечно, известно, он тяжело ранен, в прошлом году в Чечне, его парализовало - ответил я.- И, тут - же спросил:- А при чем тут это?
- Потому что перед вами заместитель руководителя следственно-оперативной бригады, которая расследует это дело вместе с Военной прокуратурой.
-Так вот,- не давая мне больше возможности высказаться, продолжил полковник, - С нашего Управления в помощь местным сыщикам и следователям, направили группу из четырех человек во главе со мной.
Все старшие офицеры, все опера по особо-важным делам. Мы прибыли в пригород Грозного, и там нас расположили в воинской части, которая была в семи километрах от города. Командовал частью один полковник-танкист. Хотя у него в бригаде полно прикомандированных, из разных частей и различных родов войск. Нам была выделено отделение охраны и БМП, на которой мы ежедневно выезжали на место преступления, проводя следственные действия. Ну не буду вдаваться в детали, вам всё хорошо известно. Так вот, мы работаем там без отдыха три недели, с утра до позднего вечера, три недели без выходных, Дальше на самолёте в Москву – неделю отдыхать. Затем опять Чечня и так несколько раз. В один из таких приездов из Чечни, совершенно измотанная моя группа прибыла на отдых в Москву. Я только добрался до дома, принял душ, даже не попил чайку.-
При упоминании о горячем чае у меня заныло в желудке, и я невольно обернулся в сторону своего чайника, который был выключен в тот момент, когда рассказчик шёл по коридору. Полковник, казалось бы, увлеченный рассказом, всё же умудрился перехватить мой взгляд, и неожиданно предложил:
-Сергей Викторович, давайте я буду рассказывать, а вы поставьте чайник, надеюсь, по чашечке мы успеем с вами выпить.-
-Хорошая мысль - вставая с кресла, сказал я, и, пройдя по кабинету пару шагов, воткнул вилку в розетку. – А вы, пожалуйста, продолжайте – кивнул я полковнику, а сам стал доставать из тумбочки чайные приборы.
-Короче отдохнуть мне тогда не удалось. Раздался телефонный звонок. Я поднял трубку. На том конце провода рыдала моя бывшая жена и что-то не внятно лепетала. Я с большим трудом понял, что-то случилось с нашей дочерью Ольгой. Ей 17 лет, она учится в педагогическом колледже, здесь у вас на ул. Дмитрия Ульянова. Он махнул рукой в сторону, где располагалась улица. Я с женой в разводе вот уже пять лет.




16

Не выдержала она моих постоянных командировок, задержек на работе, ну вы сами знаете.
Мы официально развелись, я ушёл, оставив с ней несовершеннолетнюю дочь.
По началу было нелегко. Но время всё лечит. Получил служебную однокомнатную квартиру на Динамо. Пока холостяк. Про ненормальных, как я, говорят: женат на своей работе. Я раз в месяц обязательно приезжал сюда к ней на улицу Одесская, привозил деньги, иногда продукты. Денег выделял намного больше, чем вышло бы плати я алименты. Постепенно мы оба успокоились и как-то, по иному стали смотреть на многие вещи, чего раньше никогда не было. А в последнее время, когда дочь уже становилась взрослой, моя бывшая во всём советовалась со мной, раскрывала многие девичьи тайны, которые ей стали известны от ребенка. И у меня с дочерью были очень хорошие отношения. Она у меня вообще самостоятельная, умная, целеустремленная и серьезная девушка. Никакого спиртного, курения или наркотиков. Хотя я и не мог особо повлиять на процесс её воспитания, особенно в самый опасный подростковый период.
И вот вдруг крик жены по телефону:- Срочно приезжай, Ольги нет дома, хотя уже 23 часа. С ней что-то случилось, она никогда после восьми- девяти вечера домой не приходила. А сегодня, у какой то её подруги по колледжу день рождения – совершеннолетие. Тем не менее, она позвонила мне с её квартиры, где-то в районе метро Профсоюзная в 18 часов и сказала, что выезжает и скоро будет дома. Однако до сих пор её нет-
Я, как мог, подбодрил жену, сказал, что немедленно выезжаю, а у самого, вдруг на сердце стало так тяжело, и непонятная смутная тревога овладела всем моим существом. Не знаю, годами ли накопившийся опыт, или эта наша необъяснимая интуиция, но я чётко для себя понял – случилась беда,
Она реально случилась с моей дочерью. Мне необходимо принимать срочные меры, чтобы беда не стала ещё большей.
Я позвонил всем своим товарищам , подчиненным по спецгруппе, которые только- только начали свой отдых, после трехнедельного пребывания в аду,
и предложил каждому из них, исключительно на добровольных началах помочь мне. Отказов не последовало. Как не последовало бы его и с моей стороны, обратись кто из них с аналогичной просьбой. Иначе на войне не бывает, там просто не выживешь по-другому. Я попросил всех прихватить с собой табельное оружие, так как всем нутром чувствовал, что оно понадобиться нам в эту ночь. Мы встретились у метро, а вскоре оказались уже на Нахимовском проспекте. Я позвонил бывшей жене домой, узнал,
изменилась ли ситуация.



17


Она не изменилась. Тогда, я велел одному из своих сотрудников быстро добраться до моего прежнего жилья, и проводить мою бывшую, в 53 отделение милиции, куда мы направились с остальными.
Когда-то я начинал молодым оперуполномоченным в этом отделении, хорошо знал нынешнего начальника ОВД. Вот с замом по розыску и его подчиненными мне ещё предстояло познакомиться.
Это было отделение по месту жительства дочери. Поэтому мы направились для начала именно туда. Представившись дежурному, мы сразу же поднялись
в комнату дежурного опер состава. Там вышло небольшое недоразумение.
В кабинете находилось: три мужчины и две сильно пьяные женщины, один из столов был заставлен бутылками со спиртными напитками и закуской, громко играла музыка. Короче царил полный бардак. Все трое мужчин были тоже пьяны, но в пределах нормы, а вот с правилами хорошего тона у них было неважно. Один, сидевший за столом, справы от двери, вскочил и бросился на меня, с отборным матом, не дав мне никакой возможности представиться по всей форме. За что получил прямой удар в подбородок.
Он так и сполз вдоль стенки, и упал на пол, не закончив своего грязного ругательства. Двое других, совсем не ожидавших такого развития событий, запоздало попытались добраться до своего табельного оружия. Но мои помощники быстро нейтрализовали их, выхватив свои стволы и направив на хозяев кабинета. После этого я приказал немедленно удалиться представителем женского пола и когда те исчезли за дверью, дал волю своим эмоциям. Для начала, я представился, показав служебное удостоверение, потом, грозным тоном спросил:
-Кто старший, прошу представиться по форме?
-Один из сидевших за столом мужчин средних лет встал, пытаясь изобразить положение по стойке – «смирно» и громко, немного заплетающимся языком доложил: - старший оперуполномоченный, капитан Титов.
-А где твоё непосредственное начальство, смягчая тон, спросил я?
-Заместитель по ОУР – майор Давыдов, наверное, сейчас дома.
Сегодня дежурный я и старший лейтенант Николаев. При этих словах, капитан кивнул на пришедшего в себя мужчину. Тот, отходя от полученного от меня удара, прислонился к стенке, всё ещё сидя на полу. Мутными глазами, он, наблюдая за происходящим, и тихонько стонал. Третий мужчина тоже представился.








18


Кто он был по званию и должности я уже не помню, да меня это не интересовало. Главное, нужно было выиграть время, поэтому я стал отдавать распоряжения, которые тысячу раз за время службы приходилось делать, когда поднимался вопрос о поимке преступника по горячим следам. Я отдал приказ капитану о немедленном вызове сюда его начальника, а сам стал звонить в 120 отделение милиции дежурному, по месту предполагаемого преступления. Я представился, ввел его в курс дела, и приказал, через
оперативного дежурного, личному составу, который находился на дежурстве в то время, прочесать все окрестности и дворы, прилегающие, к
станции метро Профсоюзная. Сам обещал подъехать туда с дополнительными силами. Только я закончил разговор, как в дверях кабинета появилась моя жена. К этому времени почти весь бардак, который ранее был здесь, был устранен. Так быстро и профессионально заметать следы могут только менты. Жена с плачем бросилась мне на шею и разрыдалась окончательно. Мне пришлось приложить не мало усилий, чтобы успокоить её и как можно скорее выяснить обстоятельства, предшествующие ЧП. Но ничего нового я не узнал. Как и прежде, она повторила, что дочь ушла на день рождения подруги, оттуда позвонила в 18 часов, и вот уже первый час ночи, а от неё нет никаких известий. Все находящиеся в кабинете вышли во двор. Подъехали две патрульные машины. Операм - капитану Титову и старшему лейтенанту Николаеву, который так удачно подставился под мою руку, я дал задание. Он, кстати, успел принести свои извинения, и был мною прощен за оказание ответной услуги - принять активное участие в операции. Так вот им я дал команду оставаться в отделении, приготовить место для потенциальных задержанных, и заранее решить вопрос с дежурным по ИВС, которое находилось как раз в 53 отделении милиции о парочке свободных камер. Они бегом бросились исполнять мои распоряжения, понимая, что от их правильных и своевременных действий будет зависеть очень многое.
Я, всё верно рассчитал, опираясь на былой опыт, что в случае происшедшего ЧП с дочерью, мы успеем имеющимися силами перекрыть район и взять злодея или сколько бы их там не оказалось, по горячим следам, рядом с местом преступления.
Дальше, по правилам оперативной работы, мы должны проводить мероприятия уже в местном отделении милиции, т.е. в -120 м.







19

Но опять же, по опыту мне было хорошо знакомо, что как только кто-то из задержанных, а тем более, несовершеннолетних, доставлен в отдел, то моментально, появляются его родители, адвокаты, различного рода высокопоставленные должностные лица, и начинают активно противодействовать следствию. Таковы порядки на земле, т.е. на районном уровне. Да вам это самому хорошо известно.- Я медленно качнул головой в знак согласия.
Тем временем полковник продолжал свой рассказ:
- У нас в Главке, конечно, было не так, но сейчас мы находились на территории, где первоначальную работу должны по закону проводить районные опера и районные следователи. Мы, с моей командой и бывшей супругой сели по машинам и направились по Нахимовскому проспекту к станции метро Профсоюзная. На пару минут завернули к дому жены, который находился по ходу движения на ул. Одесская. Там я высадил её у подъезда и, посмотрев в глаза, как можно спокойным твёрдым голосом попросил её вернуться в квартиру и ждать у телефона, обещая звонить
каждые полчаса. Она опустила голову, затем, резко запрокинув её и посмотрев мне в глаза своим несравненным ни с кем взглядом, на этот раз наполненным слезами, взяла меня за руку и тихо прошептала:
- Найди её, Коля, слышишь? Обязательно найди.- Тут она быстро повернулась и исчезла в подъезде.
Полковник замолк, с трудом перевёл дыхание и на мгновение закрыл глаза.
Пауза пролилась несколько секунд. Воспользовавшись заминкой, я посмотрел на часы. Было ровно 8-30. Оставалось ещё полчаса до официального открытия суда. Вот-вот должны были подойти секретарь, а за ним и народные заседатели, а я до сих пор не знал цели визита этого человека, хотя в глубине души уже догадывался о ней.
Рассказ продолжился также внезапно, как и прервался:
-Простите меня, Ваша честь – вновь раздался его чуть простуженный баритон, я понимаю, время поджимает, а я не сказал самого главного. Я постараюсь быть далее предельно коротким, тем более суть проблемы совсем в другом. Дальше всё пошло как по нотам, видимо кто-то свыше, в ту ночь помогал мне. Это я уже потом понял. Представляете, мы, доехав до поворота
с Нахимовского проспекта, на улицу Кжижановского, как вдруг увидели в свете фар одиноко стоящую женскую фигуру, в светлой куртке, и белой вязаной шапочке. Она стояла рядом с палаткой Союзпечать, как застывшая статуя, совершенно не двигаясь, а лишь вцепилась ладонью левой руки в угол этой будки.





20

-Тормози - сразу крикнуло несколько глоток, находящихся в машине.
-Тормози, с каким-то трепетом прошептал и я. Машина остановилась. Мы выскочили из неё, но первым к застывшей женской фигуре подбежал я.
Да, именно так, передо мной стояла моя дочь, моя родная Ольга, правда, я никогда не видел её в подобном состоянии, да и не дай Бог никакому отцу увидеть такое. Я обнял её, крепко прижав к себе, совершенно забыв, что трогать её сейчас нельзя, могут быть уничтожены улики. Но тогда во мне, прежде всего, говорил любящий отец. Когда схлынул первый поток эмоций и возобладал профессионал, я бегло осмотрел её с головы до ног и понял, что над моей девочкой надругались, она была в одной блузке, сверху накинута только куртка и на голове шапка. Лицо было все опухшее и в кровоподтёках.
От неё шел очень сильный запах спиртного. Сама она находилась в шоковом состоянии, и только твердила одну фразу – Они рядом, они рядом, они близко…..-
Я схватил её в охапку и стал сажать в машину, она податливо, не сопротивляясь, села в неё, продолжая твердить одну и ту же фразу.
Тут мой заместитель Боря Кораблев, как только я усадил дочь и только хотел давать какие-то команды, резко прервал меня. Буквально схватил за плечи, оттащил от машины и крепко стряхнув, а силища у него огромная, как- никак, а мастер спорта по вольной борьбе в тяжёлом весе, и прокричал:
- Командир, слушай меня: - Сейчас вы, с дочерью едете в 120 отделение, благо уже почти приехали. Туда доставят медэксперта, опера уже
в курсе, мы им сообщили по рации, что Ольга нашлась. Они уже вызвали дежурного следователя из прокуратуры. Ты прейди немного в себя, и проконтролируй, слышишь, как сам нас учил, чтобы всё прошло достойно,
с точки зрения закрепления доказательств. И жди нас. Я чувствую, что рыбку мы скоро поймаем, даже даю слово офицера, что появлюсь в отделении вместе с тем, кто это сотворил с Ольгой. Мы сейчас выходим из машины и прочёсываем дворы, а ты двигай в отдел, всё, давай, пошёл -крикнул он водителю, и машина тут же сорвалась с места как на гоночном старте.
Дальше я буду ещё более короток: всё произошло как во сне, мы прибыли в отдел, там были уже, и начальник, и замы, и почти полный набор оперативного состава, и даже кинолог с собакой. Но мне первоначально нужен был доктор. Он, к счастью был на месте, Верней она, уже пожилая
светловолосая, крупная женщина с очень добрым лицом. - То, что надо - мелькнуло тогда у меня в голове.






21


Женщина сразу увела дочь в самый дальний кабинет, там, видимо, уже приготовили всё необходимое.
-Никому не входить, пока я не позову сама - сказала доктор и захлопнула дверь кабинета. Я по началу, хотел пройти следом, но меня остановили ребята из отделения.
-Товарищ полковник, вы же знаете, сейчас туда никак нельзя.
Я невольно остановился, чувствуя, что меня колотит мелкая, нервная дрожь.
Тут я почувствовал, чью-то руку на плече и обернулся. Рядом стоял подполковник Нефёдов Валерий, отчества не помню. Он тоже когда-то бегал в операх в соседнем районе, когда и я был молодым оперативником - лейтенантом.
Волей неволей всех за долгие годы службы, так или иначе, узнаешь, так или иначе, пересекаешься.
-Пойдём Петрович, для начала в мой кабинет минут на пяток заглянем, а потом вернёмся и подключимся к работе, которая во всю уже идёт. Всё необходимые силы задействованы. –
Я был не в силах ему отказать, тем более, что чувствовал себя совершенно выбитым из колеи. Меня продолжала донимать эта непрекращающаяся мелкая дрожь и озноб. Я никак не мог собраться, и всё время испытывал лишь одно желание, увидеть свою дочь. Мы вошли к нему в кабинет, он усадил меня в мягкое кожаное кресло, потом подошел к приоткрытому сейфу и вытащил бутылку коньяка. Я, было, замотал головой в знак протеста, но Валерий уже налил два стакана, один граммов сто пятьдесят - отдал мне, себе оставил граммов пятьдесят.
Протянув мне большой стакан, он сказал:
- На, махни залпом, это коньяк Наполеон, настоящий, действительно прямо из Франции, на той неделе мне подарили на день рождения.
Уговаривать меня не пришлось, я залпом выпил, совершенно не почувствовав вкуса. Выпил только для того, чтобы прийти в себя и выскочить из этого состояния, в котором находился.
-Понимаешь, Викторыч, - неожиданно продолжил мой гость, перейдя со мной на - ты, словно хлебнул коньяку, не тогда, а сейчас, я много чего видел на свете и за время работы и тем более там, в Чечне. Ничего меня не могло уже удивить и « выбить из седла»
Но когда ты видишь своё родное дитя в таком состоянии, то с тобой происходят непонятные процессы.







22

Вот почему умные люди, уже давно пришли к выводу, что если в делах подобного рода, да и вообще в делах, связанных с нашей системой, ни о какой объективности и может даже результативности, речи быть не может. Если родственник жертвы преступления будет вести следствие. Тут начинают работать какие-то другие, родственные механизмы и ты уже не можешь объективно и бесстрастно, ни искать, ни расследовать, ни судить. Тебя, конечно, нужно отстранять от дела. Да ты, наверное, знаешь, что самый крутой адвокат, совершивший преступление, не может эффективно защищать себя. Ну, я опять отвлёкся, прости.
Действие коньяка сказалось очень быстро. Теплая, приятная волна прошла по всему телу и прогнала этот мерзкий озноб. Постепенно я стал приходить в себя. За это время Никифоров несколько раз уже успел позвонить куда-то, и принять несколько звонков.
Мы закурили, немного помолчали, а потом последовал его вопрос:
-Ну, ты как?
-В норме, спасибо Валера, всё уже в норме. Я, думаю, что пора спуститься вниз, в штаб, может быть, какие-то сведения уже поступили?
-Сейчас докурим и пойдём. А пока, у меня к тебе одна маленькая, но очень серьёзная просьба, дай мне свой ствол. Он полежит вот здесь, в сейфе. Ты же знаешь правила Петрович, сдай от греха подальше.
Он, конечно же, был прав, мы оба понимали это, но как тяжело мне было расставаться с пистолетом в этот момент. Я сам, неоднократно в подобных ситуациях отбирал оружие у своих подчиненных и поэтому, ствол медленно достал из подмышечной кобуры и протянул его, чуть ли не со стоном, подполковнику.
Он ловко взял его, быстро положил в сейф, закрыл, ключи от сейфа исчезли в карманах не то брюк, не то кителя.
-Может ещё немного?- спросил начальник, показывая на коньяк.
-Нет, нет, спасибо, как раз в самую точку. Больше будет уже лишним. Пора за работу.
-Ну, за работу так за работу-
Не успел он этого договорить, как зазвонил прямой телефон из дежурной части. Никифоров специально включил общую громкость, и мы услышали взволнованный голос дежурного:
-Товарищ подполковник, докладываю, Валерий Иванович, получилось, не по уставу обращался дежурный, только что поступило сообщение – группа полковника Озерова всё-таки взяла злодеев, два подонка, представляете, крутились у метро, даже не думая никуда скрываться.





23

Но, как только их прихватили, стали кричать о беспределе в органах, правах человека, адвокате, угрожать, что снимут погоны и т.д. А когда им доходчиво, во дворе дома с аркой объяснили, с кем они имеют дело, они тут же раскололись и дали признательные показания.
Сейчас быстро на месте преступления, как и положено, при понятых дают первые объяснения, естественно сваливая всё на дочку Полковника, мол, она сама, по добровольному согласию и т д. Они уже почти закончили, и
выдвигаются к нам, в отделение.
Начальник выключил громкую связь и взглядом пригласил меня к выходу.
Я признаться, и обрадовался, и немного огорчился, что отдал оружие, но было уже поздно. Спустившись вниз, я увидел больших размеров мужчину
в синем мятом прокурорском плаще, в фуражке и очках, грязных, не чищеных ботинках. Я понял, что это прокурорский следователь прибыл по вызову дежурного. Он как-то сразу мне не понравился, очень высокомерно держался и непрестанно, что-то в тайне откусывал и долго жевал и проглатывал, не то просто жевал несколько жевательных резинок сразу. Увидев нас, он охрипшим петушиным голосом, совершенно не вязавшимся с его фигурой произнес нараспев:
-Уважаемый Валерий Иванович, низкий вам поклон за бессонную ноченьку. И сами не спите, и другим не даёте. Придумали, какое то изнасилование, а на деле окажется, что очередная ночная бабочка с клиентами не договорилась, они ей тумаков наставили, для вразумления, а она к вам с заявлением. Никак вас работать не научишь - деловым тоном закончил он свою нравоучительную речь.
У меня все разом перевернулось, опять нахлынула волна злобы и ненависти, только теперь она была направлена к этому самодовольному типу. Шедший рядом со мной начальник отделения успел мне шепнуть: -Ради Бога, не обращай на него внимания, это всем известный тип, которого вынуждены терпеть из-за его папочки – работника Генеральной прокуратуры.
Возьми себя в руки, он просто дежурный следователь, дело вести мы ему не дадим. Мне стоило огромных усилий спуститься, до конца лестницы вниз и, демонстративно отвести руки назад, крепко зажав их там в замок. Тем временем мы подошли вплотную к следователю прокуратуры, Валерий Иванович поздоровался с ним за руку и быстро, стараясь замять неловкую ситуацию, поспешил представить меня:
- Это Заместитель Начальника Управления Уголовного розыска Российской Федерации полковник милиции – Озеров Николай Петрович, а это следователь межрайонной прокуратуры Чапенко Лев Леонидович.






24

Руки я демонстративно не подал. Следователь немного был удивлен моему статусу и поведению.
Хотел что-то спросить, но его опередил начальник отделения и тихим голосом закончил наше знакомство словами, обращёнными к следователю:
- Это отец той несовершеннолетней девочки, над которой надругались. Оба подозреваемых задержаны. Они сейчас будут доставлены сюда. Прямо к вам.-
Это нисколько не смутило наглого следователя, и он посмел высказать следующее:
- Искренне сожалею папаша, что такое событие произошло с вашей дочерью, но как показывает практика, часто виновны, в этом бывают сами родители, но не будем торопиться, разберемся, спокойно во всём
разберемся.
Опять меня охватило желание, броситься на этого самовлюбленного индюка. Но тут двери отделения открылись и в помещение вошли мои ребята Саша Козлов, который пристегнул к себе наручниками высокого рыжеватого и очень худого парня лет 18-19 и мой зам, который толчками в спину подгонял невысокого роста крепыша, коротко стриженного, видимо занимавшегося какими то единоборствами.
Крепыш смотрел нагло на всех нас сразу, будто угрожал взглядом, как это делают задержанные лица, родом с Кавказа. На его припухшей, правой щеке был небольшой кровоподтек, а на лбу чётко отпечатались три кровоточащие бороздки. Такие метки бывают, когда очень неудачно оцарапался, либо получил острыми коготками от женщины.
Я не буду дальше рассказывать обо всём процессе расследования этого дела.
Дочь моя действительно была изнасилована в тот вечер. Её насильники тоже были в качестве гостей на той вечеринке, изрядно выпили, а когда Ольга позвонила домой, что выезжает, то напросились в провожатые. Хотя она сильно возражала, будто предчувствуя беду. Они вышли втроём на улицу и направились к метро. Проходя мимо беседки, одного из ближайших домов
Один из них, тот, что повыше остановился, якобы захотел прикурить сигарету. В это время другой, оставшийся с Ольгой один, напрямую нагло предложил ей проехать к ним в гости в квартиру. Он так и сказал:
-Квартира здесь недалеко, та никого нет, хозяева в командировке за границей. У меня есть ключ от квартиры.





22

Мы иногда не плохо проводим там время. Ты мне очень понравилась, Вадику тоже. Я предлагаю тебе пройтись с нами. Всё будет хорошо, посидим, выпьем, покувыркаемся, а затем мы тебя мирно посадим на такси, а захочешь, довезем до дома.
Услышав категорическое нет, Роман Киселев, как позже стало известно его имя, не говоря больше ни слова, оглянулся по сторонам и, поняв, что улицы совершенно пусты и свидетелей нет, неожиданно и очень сильно ударил
Ольгу в область живота, под дых. Та, стала ловить воздух открытым ртом, и здесь Роман нанёс ей еще один сильный и резкий удар в челюсть. Удар был поставленным, профессиональным, так записано в материалах судебно-медицинской экспертизы. Девочка тут же потеряла сознание. Два молодых мужика быстро подхватили её обмякшее тело, и затащили за беседку, в кусты. Там было что-то, вроде укромного уголка для бомжей. Проходили большие трубы теплотрассы, около одной из труб, на земле валялся старый матрац, были ещё какие-то тряпки, телогрейки, старое пальто, и ветхое байковое армейское одеяло. Там они и совершили своё грязное дело.
Пока надругательством занимался один, второй следил за дорогой. Потом они поменялись ролями. Дочка была девственницей, это подтверждено экспертизой, да и сам насильник Киселев, который был первым, крикнул своему напарнику, что они имеют дело с девицей.
Когда всё прекратилось, они привели в чувство Ольгу, помогли ей одеться, хотя из одежды осталось только то, что было на ней в тот момент, когда я, её увидел. Остальное, в порыве бешеной страсти всё порвал Киселёв. Так вот, они подняли её с земли, привели почти бессознательную в беседку. Там попробовали разрешить дело мирным путём. Киселёв, достал из кармана куртки бутылку портвейна и предложил Ольге выпить. Она отказалась, верней ничего не соображала, видимо находилась в шоке. Тогда Киселев предложил ей замять дело, обещал заплатить ей тысячу долларов, за её молчание. Опять не получив вразумительного ответа, видя что девушка находится в прострации.
Они насильно запрокинули ей голову и влили треть бутылки ей в рот.
Часть вина она, давясь, проглотила, другая часть была вылета ей на одежду и голову. Вот почему от неё так сильно разило спиртным, когда мы её нашли.
Видя, что у них ничего не выходит, насильники бросили девушку в беседке, а сами пошли по направлению к метро. Там они купили себе пива. Посидели в пельменной. Завели новое знакомства с девушками, которых тоже приглашали в гости, Но больше у них ничего не вышло. Так они проболтались в районе метро несколько часов и, наконец, решили ехать домой. Вышли на проезжую часть и стали голосовать.



23


Первой машиной для них явилась наша шестерка под управлением капитана Саши Козлова. На заднем сидении, притворяясь совершенно пьяным, сидел мой заместитель.
Последствия оказались очень серьезными для дочери. И хотя телесные травмы быстро зажили на молодом организме. То с душевными обстояло и обстоит дело, очень серьёзно.
Ольгу в тот же вечер госпитализировали в наш госпиталь МВД. Я настоял на этом. Однако, подлечившись телесно, ей пришлось еще дважды лежать в двух специализированных психиатрических клиниках, прежде чем постепенно, она стала приходить в себя. Первые показания она дала с большим трудом, только через три месяца после случившегося. Мне приходилось контролировать весь процесс следствия. Благо его передали в Следственное управление МВД, поскольку дочь ещё являлась несовершеннолетней. А вам известно, что все дела, касающиеся преступлений несовершеннолетних или в отношении них, расследует Следственное Управление МВД.
Я был рад, что хотя бы тому обстоятельству, что следствие вела опытная, специализирующаяся именно на изнасилованиях, женщина.
Но радость моя была преждевременной. Я, по- прежнему ездил в командировки в Чечню, по старому графику. Там положение дел складывалось всё хуже и хуже. Приезжая в Москву, вместо отдыха, я как мог, через знакомых, сослуживцев пытался помогать следствию. Не вмешиваться было нельзя, поскольку оба насильника оказались сыновьями высокопоставленных должностных лиц МИДа. Представляете, какое давление испытывал весь следственный аппарат, который занимался этим делом.
То появились непонятно как полученные показания дочери, что всё произошло по добровольному согласию, то очень быстро проведена была в моё отсутствие дополнительная медицинская экспертиза, что моя дочь вела активную половую жизнь и т. д. Выходили даже на меня, пытаясь предложить мне приличную сумму денег. Хорошо, что меня страховали друзья, и не дали пустить в ход табельное оружие, в отношении этих решал. Короче, хотя в начале прокурор района санкционировал арест насильников, то спустя два месяца к нему потекла толпа заступников и ходатаев.
Среди них, были известные и влиятельные лица, Но я сам упредил момент, когда в очередной раз попал на прием к прокурору.
Я, твердо дал ему понять, что в случае освобождения из-под ареста насильников он простыми неприятностями, не отделается.





24

Видимо это подействовало и до передачи дела в суд, они остались под стражей.
Вот теперь перехожу к самому главному, то, ради чего я собственно и пришел.
Полковник опять замолчал, пытаясь собраться с мыслями, а я вдруг вспомнил, как в последние дни работы в прокуратуре, к нам, вернее на прием приходили, то известный режиссер, то популярный артист, то любимый в народе комик. Мы тогда шептались между собой, гадая, по какому поводу сюда зачастили столь известные люди.
Вспомнил я и о деле, которое сейчас находилось у меня в производстве. Дело по обвинения Киселева и Воронина в преступлениях, предусмотренных частью 2, ч 3. ч 4 ст. 117 УК РФ.
Из-за катастрофической занятости и нехватки времени, с делами приходилось знакомиться в процессе слушания. Поэтому я даже не успел, ни вчера, ни сегодня не то чтобы прочесть обвинительные заключения по делам, которые предстояло сегодня слушать, но и не посмотрел список дел, назначенных к сегодняшнему случаю, Мне стало немного неловко перед полковником.
Тем временем полковник вновь глубоко вздохнул, как, перед решающими действиями, и продолжил своё повествование.
-Сергей Викторович, с трудом вымолвил он - Я не даром так подробно рассказал вам о деле, которое вы будете сегодня рассматривать. Я ни в коем мере не хочу и не буду что-либо предпринимать или предлагать на этот счёт. Я убедился, что вам можно доверять, вы поступите по справедливости и по закону. В этом я не сомневаюсь, как очень сомневался в отношении ваших предшественниц, которые как мне показалось, полностью идут на– поводу,
у адвокатов подсудимых. Я пришёл только с одной просьбой:
Будьте готовы к различным провокациям, особенно со стороны этих ушлых адвокатов, которые всякий раз начинают процесс с ходатайства об изменении меры пресечения своим подопечным, представляя в суд различные справки об ухудшении состояния их здоровья. И второе, то, что касается моей дочери. Она не может прийти на процесс по состоянию действительно неважного самочувствия.
Всякий раз жена и наш адвокат приносим справку и заявление о том, что Ольге противопоказано по её психическому состоянию, находится в зале суда, а тем более подвергаться допросу со стороны этих наглых адвокатов. Это грозит непредсказуемыми последствиями для её психики. А в заявлении указана просьба: рассмотреть дело в её отсутствие, огласив показания, данные ей на следствии. Она ничего нового добавить не может.




25

Это вполне законный подход, предусмотренный УПК РФСФР. Однако именно этот вопрос не даёт покоя стороне подсудимых. Они всякий раз добиваются слушания, но при непосредственной явке потерпевшей. Получив отказ судей, при моём активном вмешательстве, не буду скрывать этого, одну вашу предшественницу просто пришлось уличить в нехороших делах и пообещать огласке её проказы, если она будет исполнять незаконные требования этих строптивых адвокатов. Меня послушалась. Чудить перестала. Зато скоро так и так вылетела за другие грехи.
Сергей Викторович, Ваша честь, - стал закачивать свою речь полковник - Не дайте разочароваться в вас. Поступайте по совести. Эти преступники должны получить реальные сроки, как и положено по закону, только и всего. Вам необходимо проявить здесь и стойкость и мужество, не поддаваться ни на какие провокации и угрозы. Кстати, если таковые последуют, немедленно сообщайте мне. Это очень серьёзно. Я смогу вам помочь, чего бы мне это не стоило. Пускай эти твари получат по заслугам. Решать вам. На зоне их с такой статьёй быстро научат правде жизни. Я закончил. Полковник протянул руку и опять посмотрел мне в глаза, в которых глазах офицера, как мне показалось, было и отчаяние и надежда одновременно.
Оба мы перевели дух. Я посмотрел на часы, уже было 8-45. Взглянув за окно, я с удивлением увидел, что идет обильный, первый в этом году настоящий снег.
– Видимо, пробки - подумал я.- Леша секретарь ездит на отцовской Волге, и, скорее всего, точно угодил в пробку. А старички- заседатели, тоже по первому снежку вынуждены сбавить ход, в целях безопасности - Пронеслось у меня в голове.-
Мы одновременно встали с полковником, и уже пожимая на прощание руки, я неожиданно, раздираемый не нужным любопытством, вдруг спросил, на свою голову:
-Николай Петрович, скажите откровенно, что произошло с Чеченской кампанией, почему мы так позорно проиграли, почему подписан такой мирный договор?
-Эх, Сергей Викторович, задели вы самую больную точку. В двух словах это не расскажешь, но в трёх попробую,
Мы опять сели в свои кресла. Полковник торопливо начал говорить:
-Предательство, предательство и ещё раз предательство со стороны нашей правящей власти. Это короткий ответ. А более распространенный, на сколько успею – пожалуйста. Ещё летом этого года, когда дела у нас на фронтах были вроде бы нормализованы, и мы начали давить этих бандитов, я продолжал заниматься делом о покушении на генерала Романова, мы уже знали и заказчика и исполнителей.



26


Часть из них давно воевала в горах, кого-то уже не было в живых, Это не важно. Мы, как и прежде, стояли в расположении той же воинской части, Вот командир был уже другой – полковник, прибывший на замену, не буду называть его фамилию. Молодой, но не вояка. Каждый свой шаг согласовывал или со штабом фронта или с Москвой напрямую.
Была у него такая возможность, и он ей часто пользовался. Так вот, приезжаем мы после очередного краткосрочного отпуска в часть, а там переполох. Ничего не понять: караула нет, техники боевой практически не осталось, кругом все бегают, суетятся, как перед большой серьёзной проверкой. Оказалось, дело совсем, в другом. Команда моя расположилась в своей палатке, а я пошёл в штаб доложить командиру о своём прибытии и заодно, выклянчить БМП, чтобы завтра с утра выехать на место преступления, возможно в последний раз.
Подхожу к штабу: Что такое? И здесь все возбуждены, бегают туда сюда, никто на вопросы не отвечает, а только машет в сторону кабинета командира.
Моя личность уже за полгода примелькалась в части, никто на нас не обращает внимания. Я постучался в кабинет, открыл дверь, вошел и застыл на пороге.
В кабинете находились: сам командир части, его зам, начальник штаба и два командира танковых рот.
Все стояли почти по стойке смирно, и смотрели на командира, вернее слушали его переговоры, которые он вел с кем-то по громкой спец. связи.
Я встал в сторонке и тоже стал прислушиваться к разговору. Стоять в тишине долго не пришлось, вскоре на линии раздались характерные гудки и звуки, а затем чей-то голос, властно и грубо спросил:
-Полковник ты здесь, на связи, отзовись-
-Так точно, товарищ первый, я на связи слышу вас хорошо.
-Передаю трубку уполномоченному лицу, слушай и выполняй его указания как мои.-
-Понял, готов к приему.-
-Ало, полковник, раздался очень знакомый с небольшой хрипотцой голос, вы меня слышите?
-Так точно, слышу Вас хорошо.
-Повторите, что вы доложили несколько минут назад генералу-
-Докладываю, мой разведывательный батальон на КПП недалеко от части,
блокировал три автомобиля УАЗ с вооруженными боевиками. В одной из машин находится Басаев.





27

Это точно установлено и при наружном осмотре и при проверке документов. В настоящее время, все три машины боевиков обложены мотострелковой ротой с трех сторон. Кроме этого, боевики находятся под прямой наводкой трех танков, стоящих от блокированных машин на расстоянии двадцати метров.
Мы никаких действий не принимаем, поскольку Басаев попросил немедленно связаться с Генштабом, и дал мне этот телефон. Обстановка накалена до предела. Все военнослужащие части знают о присутствии Басаева, их с огромным трудом удалось удержать от применения оружия в отношении бандитов. Прошу дать команду на их пленение или полное уничтожение.-
-В трубке послышалось небольшое покашливание, а затем тот же голос с хрипотцой четко и отрывисто заговорил:- Полковник слушай приказ мой и начальника Генштаба, Немедленно разблокировать машины боевиков и предоставить возможность им беспрепятственно следовать дальше.
Больше никаких действий не принимать. О маршруте данных машин, нам известно, они находятся под контролем. Проводится тонкая оперативная комбинация. Вы ни в коем случае не должны туда вмешиваться. Как поняли, доложите.-
- Я Вас понял, товарищ первый - едва слышным голосом произнес полковник.
- Повторите, как поняли приказ, еще раз - раздался из динамиков громкий командный голос, который говорил в начале.-
-Приказ понял товарищ первый, уже более четко произнес полковник.-
-Приступайте к его выполнению немедленно, дальше последовала нецензурная брань, об исполнении доложить-
-Есть доложить.- Полковник повесил трубку и повернулся к нам.
Он был совершенно бледным, его лихорадило, Чтобы как то прийти в себя он не нашёл ничего лучшего, чем грубо и грязно выругаться, непонятно в чей адрес, и закричал на присутствующих:
-Ну что стоите, вы же всё слышали, немедленно выполнять -.
Все офицеры, кроме меня, выскочили с ускорением из кабинета.
Командир части взял в руки лежавший рядом АКМ, надел десантный берет, и тоже направился к выходу, но не так торопливо. Увидев меня, он протянул руку, мы поздоровались.
-Видишь, что твориться – сказал с досадой он,- А ты говоришь война.-
Я ничего не говорил, про войну, но посчитал своим долгом спросить о другом.




28


-Послушай полковник, я тоже старший офицер МВД. Если твоё командование принимает такое решение, то я как представитель правоохранительных органов, могу взять всю ответственность на себя и повязать этого садиста, у которого руки по локоть в крови своими силами.
-Отставить полковник, ты сейчас находишься на моей территории, как временно прикомандированный, формально подчиняешься мне, Да и поздно уже Петрович - вновь сокрушенно закончил он- Пойдем хоть глянем на этого кровопийцу.
Мы вышли из штаба и направились к воротам части. Возле КПП завернули направо и, пройдя метров тридцать, передо мной предстала следующая картина.
Буквально, в сорока метрах от нас, проходила дорога, вдоль глубокого ущелья. На дороге стояло три новеньких автомобиля УАЗ 469.
Они были забиты вооруженными до зубов боевиками. Но никакого страха или напряжения с их стороны не чувствовалось. Наоборот, вели они себя как хозяева, громко разговаривали и смеялись. Басаева я увидел сразу. Он сидел в полевой экипировке и разговаривал по спутниковому телефону.
Впереди машин, дорогу перегородил танк, башня которого была повернута
в сторону бандитов, орудие направлено туда же, ещё один танк, также расположился сзади машин в метрах пятнадцати от них, не давая возможность ни для какого маневра водителям автомобилей. Его башня и орудие тоже были наведены на ближайший УАЗ.
Третий танк стоял точно посредине, перпендикулярно ущелью. Он также навел свое орудие в центр маленькой колоны. Достаточно было одного выстрела этого танка, как на пыльной дороге ничего бы не осталось, все останки техники и людей после взрыва, улетели - бы в ущелье.
Когда мы стали приближаться к машинам, у меня ещё теплилась надежда, что у кого-то из танкистов или солдат не выдержат от напряжения нервы, и он выстрелит либо из танка, либо из автомата. Этого было бы достаточно.
Но чуда не случилось, внезапно взревели моторы боевых машин, и танки разблокировали дорогу, дав задний ход и отведя орудия от автомобилей басаевцев.
То же самое сделали и бойцы, которые, следуя приказам своих командиров, взяли на плечо свои автоматы и пулеметы и тали медленно отходить от дороги. Напряжение, царившее здесь в течение получаса, начало спадать.
Мы с полковником и еще двумя присоединившимися к нам майорами, подошли вплотную к машинам.





29

Бандиты замолчали, глядят на нас с нагловатым интересом. Командир части отдал распоряжение майорам и те поспешно стали возвращать конфискованные документы бандитам под их негромкие комментарии и хихиканье. Последним был Басаев.
Полковник подошёл к нему и молча передал из рук в руки документы и какие-то бумаги. Басаев даже не взглянул на них, положил в карман разгрузки и бодрым голосом сказал:
-Не переживай Полковник, война дело сложное, сегодня Аллах на нашей стороне. Но всё может быть, доведётся встретиться ещё.
Он что-то крикнул по Чеченски, и машины быстро стали удаляться в сторону гор. Через минуту они исчезли из вида.
В эту ночь вся часть была крепко пьяна, и офицеры и солдаты заливали своё горе, пытались утопить свою досаду и беспомощность в вине. Но дальше этого не пошло.
Утром, всё пошло своим чередом, по распорядку дня. Я же, получив свой БМП поехав вновь на место преступления, где почти девять месяцев назад произошло это страшное покушение на генерала Романова.
Когда мы вечером вернулись в часть, то увидели несколько машин Военной комендатуры. Оказывается на них прибыли военные из Особого отдела.
Сам понимаешь, кто это. Они в течение нескольких часов вызывали в кабинеты штаба всех подряд военнослужащих части, от повара до командира, и брали с них подписку о неразглашении вчерашних событий. Они преподнесли это как Военная тайна. Это коснулось и моей группы. Мы тоже дали подписку. Но она была какой- то странной. Не имелось там конкретики, что запрещалось разглашать, какие сведения, в течение какого срока. Короче, ерунда, мы подписали её, чтобы скорей уйти в роту, поужинать и лечь спать.
Полковник остановился, опять переведя дух. Было видно, как нелегко дался ему этот рассказ. Потом он поднялся, и не спрашивая разрешения, налил себе в кружку воды, из уже из остывшего чайника, и выпил. Я тоже встал. Но полковник, прежде чем попрощаться, с грустью в голосе сказал, словно подводил итог сказанному:
- Рыба гниет с головы. Но я уверен, что этот позорный мир не надолго, Что будет повтор. Он не может не быть. И вот тогда уже ни в коем случае нельзя оставлять в живых весь этот гнойный рассадник. Он подлежит только уничтожению. Так думают все патриоты страны. Та, я уверен, думаешь и
Ты - Ваша честь. К сожалению, сейчас я никому не верю, кроме своей группы, не верь и Ты Сергей Викторович.






30

Такое нынче время. Что касается моего второго рассказа, ты, пожалуйста, пока не распространяйся. А лучше вообще забудь, до поры до времени, но выводы сделай.
А, по первому вопросу я тебе подробно всё разъяснил. Вот возьми мою визитку, Тут мои телефоны и рабочий и домашний. Звони в любое время. Береги себя Ваша Честь, все будет хорошо.
- Да, чуть не забыл, добавил он, и в ваших и в моих интересах держать в тайне мой визит сюда, в тайне для всех.-
С этими словами он очень крепко пожал мне руку и впервые улыбнулся. Улыбка его напомнила улыбку Голливудского актера Ричарда Гира
И то чувство, которое преследовало меня постоянно, что я видел раньше этого человека, наконец-то получило своё объяснение.
Да, этот полковник был похож на популярного американского артиста.
Он вышел, а в дверях показались и секретарь Леша, с извинениями, что он застрял в пробках из-за снегопада, а у него зимняя резина на машине, и мои старички- заседатели. День пошел своим чередом.




Э П И Л О Г


В тот день рассмотреть уголовное дело, о котором рассказывал утренний посетитель, не удалось. Как он и предупреждал, пришла его жена, задолго до начала процесса и принесла медицинскую справку от врача-психиатра, в которой сообщалось о неудовлетворительном психическом состоянии потерпевшей, что судебный процесс может только ухудшить её самочувствие. Это был спорный вопрос, рассматривать, его и откладывать дело по такой справке было нельзя. Тогда мать потерпевшей, очень недоверчиво, как мне показалось, относившаяся к судейским работникам в целом, вручила мне заявление и копию больничного листа её адвоката.
В заявлении адвоката потерпевшей стороны было высказано категорическое несогласие с началом слушания процесса в его отсутствие.
Это уже был серьёзный, предусмотренный законом аргумент.
Она хотела уйти, попросив, если можно, сообщить ей сейчас же новую дату, на которое я перенесу дело. Я объяснил ей порядок, при котором такие заявления рассматриваются только в судебном заседании, а не в коридоре или комнате судьи. Так что ей придётся ждать судебного заседания, где все решиться относительно переноса его слушания.



31


Она сначала активно не соглашалась с моими рассуждениями, Я вообще представлял её немного другой, более спокойной, покладистой что - ли.
А встретил настоящего, упрямого бойца. Но, я всё равно настоял на её присутствии в заседании, и ей пришлось остаться.
Последним аргументом было то, что защитники другой стороны подадут ходатайства об освобождении подсудимых из-под стражи, в связи с истечением срока такого содержания.
При её отсутствии в зале этот вопрос я буду вынужден удовлетворить и выпустить насильников под подписку о не выезде. Я так и сказал ей и
увидел, как она была шокирована такой постановкой вопроса, как-то сразу обмякла, а затем, посмотрев мне в глаза, тихо спросила: - А, разве мой бывший муж не разговаривал с Вами?
В этом вопросе я почувствовал небольшой подвох и ответил вопросом на вопрос – Чей муж? И о чем он должен был со мной поговорить?
-Извините, я что-то не так сказала, сразу опустив свои сердитые глаза, тихим голосом проговорила она. – Хорошо я буду ждать начала процесса, надеюсь, он начнётся во время. Я пообещал сделать для этого всё от меня зависящее.
Сам же вспомнил слова полковника относительно тайны его визита сюда и относительно рекомендаций – никому не верить.
К сожалению, процессу в этот день так и не суждено было даже начаться. Через некоторое время подошли две женщины, одну из них я уже встречал в своих судебных заседаниях. Это были адвокаты подсудимых. Они, вопреки данной им ранее характеристике, вели себя вполне корректно и цивилизованно. Одна из них вместе с адвокатским ордером представила справку из медсанчасти ИВС, в котором содержался один из подсудимых. В справке сообщалось, что в настоящее время подсудимый Воронин находится на излечении в медсанчасти ИВС по поводу пневмонии и не может принять участие в судебном заседании, назначенном на сегодня.
Я внимательно, насколько мог, проверил подлинность печати и подписи начальника ИВС и начальника медсанчасти, и пригласил к себе в зал всех участников процесса, не забыв о прокуроре.
Через пять минут, после того как были оглашены все поступившие сегодня документы, выслушав мнения представителя сторон и заключение прокурора, полагавшего при таких обстоятельствах слушание дела невозможным, я вынес определение и отложил слушание на три недели.
Этот срок устраивал всех. Никаких заявлений или ходатайств, чего я опасался больше всего, не последовало.





32

Ещё через пять минут зал опустел. Я решил немного задержаться и когда вышел мой секретарь, остался в зале один. Передо мной лежало то самое дело, о котором так много было сказано сегодня утром. Мне немного было грустно, что я не увижу именно сегодня главных персонажей этого дела непосредственно в зале суда, поэтому я стал листать материалы дела и добрался до страниц на которых были расположены фотографии двух подсудимых. Я внимательно стал рассматривать эти фотографии, пытаясь представить себе ту жуткую картину, о которой мне поведал полковник.
Но вопреки моим предположениям, на меня с фото смотрели два совершенно юных подростка, с типичной короткой стрижкой, с впалыми щеками, большими, чуть испуганными глазами.
-Да, сказал я вслух - Дело ещё то. Много предстоит по нему потратить и здоровья и нерв-
Но и тут я ошибался. Ровно через неделю к нам в суд прибыли назначенные Указом Президента страны и новый председатель суда, и новый его заместитель. Не сбылись мечты и. о. председателя суда, его назначили простым судьёй по уголовным делам, а меня опять перевели на рассмотрение гражданских дел.
Так закончилась эта короткая утренняя история, принесшая с собой столько необычной информации, с которой я долго- долго ходил, не смея ни с кем ею поделиться.
Поначалу я часто вспоминал о полковнике, даже хотел как-то позвонить ему. Но сдержался. На всякий случай. Он тоже не позвонил и не разу больше не показывался мне на глаза, видимо в связи с передачей дела другому судье, я его больше не интересовал. Чем закончилось это дело, мне отследить не удалось. Поначалу я проявлял к нему интерес, даже заходил к тому судье, в чьем производстве это дело находилось. Но конкретно интересоваться подробностями рассмотрения чужого дела, тем более, уголовного, у судей не
принято. Получив, пару раз ответы на мои вопросы по поводу того, вынесен ли приговор или нет, я получал ответ, что ещё не вынесен, дело в производстве, пока ещё слушается.
А дальше хватило и своих забот, я, не поднимая головы с утра до вечера, сидел в своих судейских апартаментах, состоящих из зала суда и совещательной комнаты. Где занимался лишь одним:
беспрерывно слушал и писал, слушал и писал, правда, ещё оглашал то, что написал, громко восклицая - Именем Российской Федерации.


К О Н Е Ц


























































Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Остросюжетная литература
Ключевые слова: УТРЕННИЙ ПОСЕТИТЕЛЬ,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 43
Опубликовано: 23.02.2018 в 20:21
© Copyright: Сергий Мартусов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1