НЕИЗБЕЖНЫЙ РЕЦЕДИВ



НЕИЗБЕЖНЫЙ РЕЦЕДИВ(Из цикла рассказов Федерального судьи)


(Рассказ из цикла записки Федерального судьи)

ГЛАВА 1




Прием населения сегодня начался на полчаса позже.Перед этим, фактически без перерыва на обед, слушали большое жилищное дело, которое находилось в производстве суда уже несколько лет. Мне оно досталось после повторной отмены решения в кассационной инстанции.Так, что я уже был третьим судьёй, который рассматривал его.
Сейчас, в настоящее время, кто в курсе темы, знает, что дело один раз слушается по первой инстанции, затем идет жалоба в апелляционную инстанцию вышестоящего суда. Там оно, либо остается в силе, либо отменяется и без направления в нижестоящий суд, выносится новое решение по существу спора. Это, конечно, значительно облегчила работу судов, и немного разгрузило их. Теперь уже не встретишь одних и тех - же участников процесса в здании суда, которые вновь дожидаются разрешения своих судебных споров у того или иного судьи, после отмены состоявшегося решения вышестоящей инстанции. А раньше, бывали случаи, когда и три, и четыре раза слушалось одно и то же дело. Каждый раз у нового судьи. Процесс мог затянуться на несколько лет.
Вот такое дело по большому жилищному вопросу, с несколькими истцами и несколькими ответчиками мы слушали сегодня с самого утра, пропустили обед и ещё прихватили полчаса приемного времени.
А это, тогда было категорически запрещено. Приём населения судьёй являлсяобязательнойпроцедурой. Никто кроме судьи не был уполномочен в его проведении.Только-только начинали в верхах говорить об институте помощника судьи. Такой помощникдолжен был обладать расширенными функциями секретаря, и обязательно иметь незаконченное высшее юридическое образование.
Вот ему-то и поручалось в будущем проводить приём населения.
Но до этого было ещё далеко. На дворе стоял 1999 год, вся судебная машина работала по старому. Никаких реальных перемен не было, Ходили только слухи и разговоры о помощниках и мировых судьях.
Итак, быстро закончив дело, вернее, в очередной раз, отложив его, по серьёзным, законным основаниям, я едва успел перехватить чашечку чая с бутербродом, иопять вышел в зал заседаний. Там, как известно, я любил проводить приём, вопреки настойчивым рекомендациям начальства -принимать население в своём рабочем кабинете. Почему я так делал, читатель уже знаком из повести «Несостоявшийся наследник» Повторяться не имеет смысла.

2


Народу как всегда в понедельник было очень много, всех раздражала неожиданная задержка, связанная с рассмотрением дела. Нос жалобами к начальству никто пока не ходил. Все стояли около двери и, в который раз, сверяли список, кто за кем занял очередь.
Наконец приём начался. Я отдал команду секретарю открыть дверь и в зал сразу же вошли три человека. Они были возбуждены, каждый пытался быстрее остальных пересечь зал суда и оказаться первым перед судебным креслом.
Среди вошедших были двое мужчин и одна женщина.Никто не хотел уступать другому возможности первым попасть на прием.Начались обычные упреки, быстро переходящие в высказывание претензий, а затем и оскорблений.
Пришлось вмешаться и,немного повысив голос, прикрикнуть:
-Немедленно прекратите балаган. Вы где находитесь?Мне, что позвать сюда
приставов и навести порядок уже другими методами?-
Конечно – же, явыдавал желаемое за действительное. В те времена служба судебных приставов только-только начинала вводиться в суды. Была не укомплектована. И функции её в полной мере не знал никто.Но слова мои подействовали на посетителей. Они сразу прекратили пререкания, смолкли и,
протягивая ко мне свои бумажки с жалобами и заявлениями, несмело начали лепетать, но уже тихим голосом и поочередно.
-Ваша Честь - Начала женщина средних лет, - Я по записи первая, вопрос у меня не сложный, связанный с разводом и разделом имущества. Вы примите документы, которые мне составил адвокат, назначьте заседание, и я уйду.-
-А я повторно у Вас - Громким голосом выразил свой протест невысокий худощавый мужчина.- Тут он протянул мне небольшой листок. Это оказалась повестка, выданная ему на сегодняшний приём на 14 часов. Иногда такое случалось.И, как правило, людям, у которых при сдаче документов было на 99 процентов всё в порядке, но не хватало какой-нибудь справки, мы выдавалиповестку на следующий приём, чтобы они смогли спокойно, вне очереди подойти и передать необходимый документ. После чего назначалось дело к слушанию.
Так произошло и на этот раз.
Я взял у него повестку, вместе с выпиской из домовой книги, которую он также передал мне в руки, быстро нашёл исковой материал, который лежал рядом на столе и ждал своей очереди, после записал в журнал назначения дел фамилию истца и сообщил ему дату.
-Устраивает - Повеселевшим голосом проговорил мужчина и начал удаляться из зала.
- Не забудьте зайти к секретарю и получить повестку на данное число –


3

Успел я ему крикнуть.
- Непременно, спасибо - После этого дверь в зал закрылась.
Передо мной остались только два посетителя. Женщина, которая мне уже сообщила цель своего визита, и стоявший рядом мужчина в серой чистойкуртке спецовке и джинсах. На вид ему было немногим больше пятидесяти.
Мужчинастранно улыбался, Так обычно улыбаются знакомым,давно не видевшимся людям.
И действительно, мне показалось, что-то знакомое в его облике, в его улыбке. Тайна тут же раскрылась, едва он начал говорить.
- Ваша Честь, Сергей Викторович, вы меня узнаёте?-
Мужчинана секунду замолчал, перестал улыбаться и повернулся боком, показывая свой профиль лица слева, потом ещё разповернулся, уже предоставляя для просмотра профиль, справа, после чего опять принял первоначальную позу и снова стал улыбаться.
- Ладно, не утруждайте себя – Снисходительным тоном проговорил он –
Это ваш бывший подопечный Михеев, которому вы закатали семерик по сто третьей. Вот, сейчас я уже вышел, отбыв наказание от звонка до звонка. Почитай, как неделю на воле гуляю.-
Женщина невольно сделала несколько шагов в сторону от мужчины, а затем, проговорив – Я зайду позже - быстро удалилась из зала.
Признаться, я находился в некотором замешательстве.
Да, я вспомнил его. Это было одно из первых моих уголовных дел, которые я рассматривал несколько лет назад.Я живо вспомнили этого подсудимого Михеева, который был осужден за убийство без отягчающих обстоятельств, действовавшего на тот момент ещё прежнего Уголовного Кодексапо ст. 103 УК РСФСР. Вспомнил я также, что убил он своего приятеля на почве ревности одним ударом шампура в горло.
Мужики в субботний вечер отдыхали, выпивали, жарили шашлыки. И, как это часто бывает,внезапно возникла ссора. Инициатором её был погибший. Он что-то не лицеприятное сказал в адрес жены Михеева. Последний, стоя рядом с обидчиком, и держа в руках стальной, кованый шампур, потребовал извинений.Погибший мужчина, обладавший и ростом и весом, намного превосходящим Михеева, нагло рассмеялся в ответ. После этого,оскорблённый муж,резко, изо всех сил сделал выпад вперёд и шампуром,словношпагой,проткнул насквозь горло обидчика. Его приятель упал, захрипел, захлёбываясь в крови. Все, кто был рядом, бросились ему на помощь. Но всё было тщетно.
Спустя пять минут, мужчина скончался, от обильной потери крови.
Так неосторожновысказавшийсяприятель Михеева, был убит им на месте.На суде я помнил, что Михеев ссылался, то на внезапно душевное



4

волнение, то на необходимую оборону, пытаясь доказать, что погибший сам начал драку и хотел его задушить, нанёс ему несколько ударов, только после этого Михеев, отступая и держа перед собой острый шампур, пытался отбиваться от нападавшего товарища. Но тот совсем потерял самообладание,
ломился на него всей массой, как танк, и сам налетел, на выставленный перед ним шампур. Однако все материалы дела опровергали версии Михеева.
В совещательной комнате, помню, мнения заседателей разделились. Женщина категорически высказывалась за необходимую оборону.Другой заседатель – мужчина – за убийство в состоянии аффекта. Я тоже долго сомневался в квалификации содеянного преступления.
Но, ещё раз проанализировав все доказательства по делу, заключения экспертиз, личность подсудимого, который к моменту рассмотрения дела уже два года содержался под стражей, я пришёл к выводу, что здесь всё-таки было умышленное убийство. Именно его вменяло в вину и следствие, и прокурор.
По мере наказания мыопределились довольно легко и дали тогда подсудимому 7 лет лишения свободы.Вышестоящие инстанции оставили наш приговор в силе.
И вот теперь, спустя семь лет, этот бывший осужденный стоял передо мной в пустом зале суда и спокойно улыбается. Такое со мной случилось впервые. Обычно, бывшие осужденные стороной обходят все заведения, где когда-то реально были лишены свободы, взяты под стражу или осуждены.
Тем более, никогда я не слышал даже от старших и опытных коллег, что их дороги пересекались с кем-то, из их бывших осужденных.
Я немного растерялся и не знал, что предпринять. Но страха, как такового не чувствовал, скорее какое-то любопытство овладело мной.Михеев, видимо понимая это, снисходительно сказал:
-Да вы не волнуйтесь так, Ваша Честь, я зла не помню. Тем более, вы тогда всё разрешили по справедливости, будто были на месте преступления и виделиразборки своими глазами. Конечно, я умышленно убил эту сволочь.
Я желал его убить, я давно ненавидел его.Вот и представился случай. Вернись всё заново, я бы не задумываясь, вновь повторил, что сделал тогда.Но в тюрьму всё равно не хотелось. Вот, я и «валял дурака» с необходимой обороной и с состоянием аффекта. Но, не следователь, старый волк,не экспертиза, да, и Вы - молодой ещё совсем судья, мне не поверили.
И правильно сделали. Так, что всё путём. Никаких обид.-Он замолчал.
Я, признаться, тоже вздохнув с облегчением, набрался смелости и спросил:
-Так, что, Вас сегодня привело сюда, ко мне, в зал, где рассматриваются гражданские дела?-





5

Он оживился и быстро ответил:
– Правильно, на этот раз именно, гражданские дела.Я пришёл к вам по старой памяти, сэтимзаявлением о разводе. Образец переписал со стенда, оплатил госпошлину, ну и прихватил свидетельство о браке. Короче всё, как положено. Так что, не откажите принять заявление официально. Вы же мой участковый судья.-
Я машинально взглянул на протянутое мне заявление со стандартным текстом, глянул на адресистца и ответчика.Действительно адрес входил в мою подсудность.
- А что случилось? - спросил я - почему вдруг развод?
- А как же быть иначе? – последовал спокойный ответ - Если жена не дождалась мужа и ушла к другому мужику. Выхода нет. Естественно, развод.
- А давно это произошло?-Вновь спросил я машинально.
-Да, где-то с полгода назад, мне несколько месяцев сидеть оставалось. Всё в началешло хорошо. Несколько раз она навещала меня в колонии, ничего в её поведении я не заметил. И вдруг, получаю письмо. – Прости, больше ждать не могу, полюбила другого. Квартиру оставляю тебе, ни на что не претендую, ещё раз - прости.-
-Вот и вся история. – Он закончил и глубоко и тяжело вздохнул.
Плечи его как-то сразу поникли, он весь будто бы сжался в небольшой твёрдый и маленький комок. Но это положение длилось всего несколько секунд. Затем, Михеев, словно очнувшись и выйдя из краткого забытья, встрепенулся, раскинул руки, расправил плечи и с горечью произнёс: -
-Да чего там, начальник, обычная жизнь зэка.Мало кому удавалось после долгого нахождения в тюрьме, вернуться назад, в родную семью.
Всё меняется.Особенно здесь на свободе.Я её не виню, детей у нас нет.Обидно только, что ушла она к моему бывшему дружку – ЛехеПотапову.Мы с ним с детских лет, до армии очень крепко дружили. Да и после,тоже часто общались. У него была семья, жена, дети.Угораздило же мою Лариску к немуна работу попасть.
У него свой бизнес, как это сейчас принято называть.Приторговывает овощами, фруктами на Черемушкинском рынке. Со своей женой он развёлся. Деньжата появились, ну и всё остальное. Как-то случайно встретил мою жену, расспрашивал обо мне. Когда узнал, что мне ещё год париться, пригласил её в ресторан, ну а там, сам знаешь…
Короче кончилась любовь, и так далее. Вот теперь мне нужен развод. А то я непонятно кто – и женат ибез бабы одновременно.-





6

Он попытался улыбнуться, но улыбка была похожа на грустную клоунскую гримасу, которойпугает детей в цирке клоун.
Внезапно в этот момент широко распахнулась дверь и в зал ворвались два судебных пристава с милиционером-охранником, а за ними вошла мой секретарь Ирина.Они были сильно встревожены и, видимо, ожидали увидеть здесь нечто другое. Но, поняв, что в зале всё спокойно, моментально остановились и старший сержант, кивая на секретаря, доложил:
-Извините, Сергей Викторович, вот ваш секретарь подняла панику. Прибежала на пост и кричит, что вы в зале один - на один с бывшим осужденным. Наверняка тот пришёл не просто так, а выяснить отношения.
Мы и сорвались со своих мест. А тут, как я погляжу всё в порядке.-
-Совершенно верно, сержант. Здесь всё в порядке. Спасибо за беспокойство, можете быть свободными, ваше присутствие здесь не требуется.-
Я посмотрел на секретаря Ирину. Она сначала опустила глаза, но затем, всё же высказалась:
-Я тутни при чём. Это женщина, вбежала к нам в секретарскую исо страху начала причитать - Ой там пришли судью убивать, бывший заключенный, меня выгнал, дверь закрыл. А на судье-то лица нет.-
Он бледный совсем сделался. Давайте срочно вызывайте милицию.-
- Ну, и, что мне прикажете делать в таком случае?Я вот вызвала.-
-Могла бы спокойно войти через мою комнату в зал и проверить информацию, а не поднимать панику.- Недовольным тоном пробубнил я. –
-Ладно, ступай к себе, продолжай работу. Впредь, думай, прежде чем беспокоить людей.-
Все вошедшие в зал сотрудники суда и милиции покинули его, закрыв за собой дверь.
- Да, нагнал, однако, я тут страху.- С бравадой произнёс Михеев. Вон, как бояться нашего брата. Словно действительно уголовник - это навсегда, только стоит раз оступиться, так на всю жизнь ярмо.-
-Не прибедняйтесь Михеев, судимости гасятся, люди продолжают жить, всё идёт своим чередом. Вы мне лучше скажите, это ваше твёрдое решение о разводе?Может, вам срок для примирения нужен? И, кстати, почему в суд пришли, а не в ЗАГС. Там, при обоюдном согласии быстро бы и расторгли ваш брак.
-В том то и дело, что Лариска, ни в какую со мной не хочет встречаться, тем более куда-то идти. Она так и сказала, позвонив однажды вечером по телефону. Я, мол, никуда не пойду, подай заявление в суд, там так и так месяца через три разведут. Я узнавала.-





7

Предложил ей встретиться, поговорить, она категорически отказалась, сказала, чтобы я вообще не появлялся на её горизонте, иначе заявит, что я ейугрожал убийством - Она у меня горячая и дурная, действительно может дров наломать. Так, что я не стал нарываться на неприятности.Решил, что пока подожду, и разведусь, как она говорит, через суд.
Меня неприятно задело словечко « пока подожду». Я тут же спросил:
-А чего Вы хотите подождать и пока ничего не делать?
Он неожиданно поднял голову и взглянул мне в глаза. В его взгляде я почувствовал одновременно и сильную боль, и лютую ненависть, и желание отомстить.
Взгляд его был настолько красноречив, а выражение лица было такое страшное и злодейское, что я невольно отпрянул назад и отвёл свой взгляд.
Он видимо понял, что я что-то заподозрил. Моментально изменил выражение лица и как можно мягким, но всё же дрожащим голосом ответил:
-Ничего я не хочу сказать. Что было то прошло. Вам опасаться не за что.
Не думайте, что я буду с кем-то сводить счёты. Хватит. Жизнь научила многому.Баб на свете полно, найду ещё любовь свою.
Он вновь попытался улыбнуться, и снова у него ничего не вышло.
Я взял у него документы, просмотрел их. Всё было в порядке. Два заявления, свидетельство о браке, да справка с места жительства. Большего не требовалось.
Затем я достал журнал назначения дел и попытался отыскатьдату, куда следовало бы записать назначенное дело. Тут я почувствовал, как его ладонькрепко обхватила моё запястье. Хватка была очень крепкой, не смотря на весь его тщедушный вид. Не успел я, что-либо предпринять, как услышал:
-Ваша Честь, по старой памяти прошу, назначьте дело, где-нибудьчерез недельку. Она всё равно не придёт. Что время зря тянуть.Разведёте нас быстро и дело с концом. Я всё равно хочу уехать из Москвы. Поеду на Родину, к себе в Новороссийск.Там и останусь.- Он замолчал, убрал руку, бормоча что-то вроде извинений. Но я опять почувствовал напряжение икакую-то фальшь в его словах. Он явно чего-то недоговаривал или пытался скрыть.
-Вот, что Михеев - Сказал я строгим голосом, потирая руку, если ещё раз ко мне прикоснётесь, я буду расценивать это какпопытку нападения на судью.-
Я специально сказал эту фразу. Во-первых, мне было больно и неприятно, что вот так запросто тебя хватает за руки бывший осужденный. Во-вторых, мне давно хотелось сбить с него эту нагловатую самоуверенность и вольность, с которой он с первых минут общения выбрал для себя.





8

Казалось, что моё замечание подействовало. Он отступил на пару шагов назад, извинился, но, помолчав минуту, уже другим, просящим и тихим голосом, вновь повторил:
-Гражданин судья, я прошу Вас, назначить дело как можно пораньше. Если это возможно. -Последняя фраза далась ему с большим трудом. Он опустил глаза и ждал ответа.
-К сожалению, Михеев, раньше чем через месяц со дня подачи заявления о разводе, суд по закону не имеет права назначить дело к слушанию. Так что в порядке особого исключения, назначаю дело ровно через месяц – день в день.
Я видел, как его всего перекосило от моего ответа, но, подавив своё недовольство, он тихо спросил:
-Неужели никак нельзя пораньше? Может быть, что-то придумаетеСергей Викторович? Я в долгу не останусь.- Переходя на шепот, закончил он.
- Нет, это исключено - Твёрдым, уверенным голосом ответил я.
-Посмотрите на дату оплаты вашей госпошлины - Повелительным тоном продолжил я свою речь.
Он повертел квитанцию и назвал мне вчерашнее число.
-Вот видите, с момента оплаты госпошлины у вас появилось право обратиться в суд с иском о разводе и никак не раньше. Если я назначу дело вопреки требованию закона, раньше срока, то уже я сам совершу правонарушение. И в случае обнаружения этого обстоятельства ваш развод
признается недействительным, а я буду подвергнут наказанию. Так, что увольте.И так делаю для вас максимум, что могу.-
-Ну, спасибо и на том, Ваша честь - Несколько угрюмо ответил истец-
-Назначайте, как положено-
Я пометил в журнале назначения дел, исковое заявление Михеева и назвал ему дату. Затем выписал повестку,вручил еёпосетителю.
Михеев разглядел дату, обозначенную в повестке, слегка улыбнулся и проговорил:
-Надо же, ровно через месяц.-
Затем ещё раз поблагодарил меня и протянул на прощание руку, как старому знакомому.Я несколько замешкался, не зная как поступить?
Дело в том, что раньше мне никогда не приходилось обмениваться рукопожатиями с моими бывшими осуждёнными. Это было впервые.Михеев продолжал держать протянутую руку. Я продолжал медлить, не решаясь ответить на рукопожатие. Возникла неловкая пауза. Наконец, будто подталкиваемый чьей-то неведомой мне силой, я быстро пожал руку Михеева и, с чувством неловкости и дискомфорта от происходящего, заглянул ему в глаза.




9

То, что я увидел, меня неприятно напрягло и насторожило. На меня смотрели маленькие, колючие с жёстким прищуром серые глаза.Такой взгляд выражал непоколебимую решимость и жестокость.Рукопожатие у Михеева былоочень крепким, не смотря на худосочную, маленькую фигуру.
Тревога нарастала. Рукопожатие продолжалось, тем более, что я тоже вложил в него все свои силы молодого мужчины, дабы показать, что кое-что могу.
Михеев улыбнулся странной, рассеянной улыбкой и, разжимая ладонь, неожиданно сказал:
-Если что, не поминайте лихом, и не думайте обо мне как о чудовище-
-Вы это к чему сейчас сказали?-
-К тому, молодой человек, что помимо вашего суда,есть и другой суд.
А он требует справедливости и возмездия-
-Я не понял, какой такой суд, требующий справедливого возмездия?.-
-Пока, понять вам этого,не дано.Дальше видно будет-
С этими словами Михеев быстрыми шагами стал удаляться из зала, и выйдя за дверь, не оглядываясь, крикнув:
- Ктоследующий, заходи, - исчез в коридорах суда.
Вошёл следующий посетитель, прием продолжался. У меня по-прежнему на душе было неприятное чувство какой-то тревоги и дискомфорта. Но откуда оно навалилось, яникак понять не мог.
Наконец, прием окончился. Начался обеденный перерыв.В кафе, которое посещало большинство сотрудников суда, яв этот раз не пошёл.
У одного из моих заседателей – женщины пенсионерки- Аллы Андреевны сегодня был день рождения. Она принесла с собой множестворазличных кулинарных творений, исполненных лично. Она настаивала отметить праздникв кабинете.
Отобедать всем коллективом, состоящим из судьи, двух практикантов, секретаря и двух заседателей. Такова была традиция, нарушать её не позволялось никому.
Мы с удовольствием покушали, отведав разнообразных блюд закончив маленькое торжество праздничным пирогом с чаем.
Затем убрали всё со стола и немного просто посидели, ведя разговоры на различные темы. Тут я неожиданно вспомнил про утренний приём населения и, обращаясь в Алле Андреевне, виновнице торжества, спросил:
-А Вы помните, несколько лет тому назад, точнее семь лет назад, - уточнил я, – такого подсудимого Михеева? Он, ещё проходил по делу об убийстве своего товарищастоловым шампуром,на почве ревности?-







10

-Конечно, помню - Оживилась Алла Андреевна – Как не помнить. Мы тогда в совещательной комнате разошлись во мнениях. Вы настаивали на убийстве, а я и Николай Петрович, Царствие Ему Небесное, говорили о необходимой обороне.-
-Совершенно верно,- почему-то обрадовался я.- Только речь шла о превышении пределов необходимой обороны, а не просто обороне.
-Ну не важно, согласилась Алла Андреевна -В итоге вы убедили нас, что это было убийство, хотя, я до сих пор в этом немного сомневаюсь.
-Вот и напрасно - победоносно воскликнул я.
- Вы знаете, сегодня этот самый Михеев был у меня на приёме с иском о расторжении брака.-
- Да вы что? - неужели прошло семь лет? – удивлённо воскликнула заседатель, а, позже, уже встревоженным голосом вновь задала вопрос:
-И он сам к вам приходил, вот так, запросто, с иском?.
-Да,сам и с иском о расторжении брака. Он проживает как раз на нашем участке, поэтому и пришёл сдавать документы на развод лично.-
-Ну, ведь это, наверноредкий случай? – Задал вопрос уже другой заседатель. Мужчина пенсионного возраста, которого тоже направили в помощь правосудию. Тогда это было принято повсеместно и просуществовало вплоть до введениядолжности- мирового судьи.
- Да, это крайне редкий случай - Ответил я. – У меня такое впервые. Да и от других коллег я что-то не слышал, чтобы к ним заглядывали на приём бывшие осужденные.-
-Ну и как он себя вёл?- Всё не унималась Алла Андреевна. – Я его хорошо помню, шустрый такой чернявый паренёк, очень переживал за супругу, из-за неё и полез в драку, да и пику эту применил, когда его стали избивать несколько человек. Во всяком случае, он преподнёс в суде именно эту версию.
Только вы, почему-то не поверили?- продолжала она – А, что он сейчас говорил? – С истинным женским любопытством опять начала задавать вопросы именинница.
-А то и говорит, поспешил я успокоитьслушающих эту историю, да и прекратить на этом спор.
- Он откровенно поблагодарил меня за адекватный приговор, выразил удивление, даже своего рода восхищение, что я в то время, будучи ещё совсем молодым судьёй, разгадал все его хитрости и
правильно определил направление его умысла.
Он так и сказал. – Это было убийство, я давно хотел убить того типа.




11


И вот, когдапредставился случай, не задумываясь, сделал это.Более того, я повторил бы это и ещё раз, вернись время вспять.Вот так-то.
А вы говорите: – необходимая оборона…-
Тут я почувствовал, что щёки у меня немного покраснели, а подбородок и нос невольно стали подниматься к верху, в направлении потолка.
-Какой ужас – Шепотом пробурчалаАлла Андреевна.
-Да уж, бывает - вторил ей второй заседатель.
Я вновь ощутил острое желаниетолкнуть нравоучительную речь, не то похвастаться своими познаниями в вопросе затронутой темы, а может инемного поумничать перед молодыми девицами- практикантами, которые сидели и молча не сводили своих глаз с шефа.
Короче, меня повело. И я начал своё выступление, будто говорил перед большой, заполненной до предела аудиторией, или актовым залом.
- Вы знаете господа-товарищи,- я так в шутку обращался к своимподчинённым, когда находился в прекрасном расположении духа.
-Я ещё в институте посещал дополнительные факультативные занятия по криминалистике и судебной психиатрии. У нас были прекрасные, ещё до революционной школы преподаватели. Вот у кого можно было набраться уму-разуму. Ну, вот мы и старались набраться, насколько позволялостуденческое житие.Ну, а если серьёзно, то меня очень занимали две темы, это как раз убийство в состоянии превышения пределов необходимой обороны. И, серийные убийцы. Методика расследования таких преступлений и всё прочее. Более того, по Уголовному праву и Криминалистике ( науке о способах и методах раскрытия преступлений) у нас вёл семинары и факультативные занятия один старенькийпрофессор – еврей.
Невероятно обаятельный человек и большая умница. Он обладал энциклопедическими знаниями практически по всем отраслям права.
Но особенно выделял – методику раскрытия серийных убийств. У него имеется несколько научных работ на эту тему. Они доступны сейчас, наверное, всем студентам юридических вузах страны. А тогда, это была большая редкость. Работы издавались малым тиражом. Он очень много знаний передавал студентам, и казалось,был счастлив, что именно этот жизненный путь, эти занятия, приносят ему настоящее удовлетворение от своейработы. Он так умел преподнести базовые основы предмета, что тебе уже на всю жизнь запоминались его уроки и примеры.
Часто они на практике, реально помогали многим работникам правоохранительных органов, которые прошли его школу.





12

Один из таких уроков он преподал однажды и мне. Именно этот урок помог мне тогда, семь лет назад и в том деле Михеева.А ведь действительно, было трудно определиться с квалификацией деяния, которое совершил Михеев.
До сих пор учёные продолжают свои дискуссии на этот счёт. До сих пор законодатель не дал чёткого, однозначного определения где - же начинается необходимая оборона. Где заканчиваются её границы? Где возникаетуже превышение её пределов?Но мне повезло, когда однажды довелосьлично
видеть все аспекты этого сложного неоднозначного деяния. Я подробно рассказал об этом профессору. Он был потрясён этим рассказом. Уговаривал меня всерьёз заняться наукой, выбрав тему о необходимой обороне, поскольку я имею такой серьёзный, не надуманный, а реальный жизненный пример.Но я всё отшучивался и обещал ему заняться наукой чуть позже.
Но позже, я окончил институт, ираспределился на конкретную работу в правоохранительные органы.А там, другие порядки, другие руководители, другие требования.
Но я хочу Вам рассказать сейчас именно тот случай, который так потряс тогда известного учёного. Да, впрочем, этот рассказ никого не оставлял ещё равнодушным. После его прослушивания.
-Итак, до конца обеденного перерыва у нас ещё двадцать пять минут. Я думаю - успеем. Все приготовились. Я, сделал театральный жест, окинул внимательнымвзглядом всех присутствующих в комнате слушателей, и начал рассказ:





















13


ЧАСТЬ П


Случилось эта история в ноябре 1983 года. Я только призвался на военную службу и прибыл в воинскую часть для её прохождения.Сама часть находилась в Азербайджане, в лётном гарнизонеп. Насосный в нескольких километрах от печально известного города Сумгаит.Новобранцев, прибывших в часть, расположили в отдельном, выделенномспециально для этих целей помещении. Нас первоначально было человек сорок, затем постепенно подтянулось еще не менее двадцати.Призывники были со всего Союза.И, как правило, старались держаться отдельными группками, исходя из принципа землячества. Так было везде, по всей тогдашней армии. Думаю, что и сейчас ничего в этом вопросе не изменилось.
В отдельную казарму нас разместили для прохождения курса «Молодого бойца». Иначе его называли – Карантином. Там нас должны были обучить основам военного дела, той воинской специальности, которую в последствии в течение двух лет воин должен был освоить в совершенстве. Должны были обучить воинским Уставам, строевой, караульной службы, огневой подготовке и т.д.
В конце курса мы должны были принять Воинскую присягу, после чего, как полноценные воины, распределиться по ротам батальона обеспечения летного гарнизона итам продолжить свою службу.
Нас, новобранцев специально на времяотделили отвозможных контактов с другими военнослужащими и за этим старались строго следить.
Во-первых, чтобы не возникали никакие неуставные отношения в случае таких контактов. А в ту пору они достигли большого распространения по всем воинским частямСоветской Армии и ВМФ и носили известное всем название – дедовщина. Во-вторых, чтобыв самом коллективе новобранцев, командование пыталось создать атмосферу равноправия и дружбы, привить чувство товарищества и взаимопонимания. Не смотря на то, чтов нашей команде были представители почти всех национальностей и выходцы из всех республик тогдашнего СССР.
Командиром нашего « Карантина» былвременноназначен командир транспортной роты части капитан Задорожный.Это был опытный и грамотный офицер. Он обладал уже и солидным опытом воспитателя молодого бойца, поскольку наш курс у него был десятым по счёту.
Первым его заместителем, а фактически и реальным командиром Карантина являлся прапорщик Вагуфов. Лезгин по национальности, лет около сорока.





14


Он был крепким, широкоплечим и очень сильным мужчиной.Как и все дагестанцы занимался борьбой и имел в этом виде спорта какой-то взрослый разряд. Какой, уже не помню. Но именно мужская сила и волевой характер
были главными его достоинствами. Поэтому командование и назначило его на такую не простую должность.Кроме старшего командного состава к нам были прикреплены и четыре младших сержанта. Один украинец, один русский, один таджик и один узбек.
Каждому из этих сержантов досталось по десять-двенадцать новобранцев, что составляло отделение.
Для сержантского состава части попасть в карантин – в качестве наставника-воспитателя молодых бойцов было очень большой удачей.
Ещёбы : два месяца, отрываешься от повседневной нелёгкой службы в роте, не ходишь в наряды, не поднимаешься по тревоге и т.д.Фактически, это было хорошей передышкой для воина. Возможность покомандовать молодым пополнением (салагами), где-то почитать уставы, где-то пробежать несколько марш-бросков, поучить ратному делу новичков только на словах. Вот фактически и всё.
Поэтому, первый вечер, после отбоя новобранцев, четверо вновь назначенных сержантов, долго и бурно отмечали свою временную должность в каптерке. Откуда все чаще и громче доносилась сначала трезвая, затем чутьне внятная, а потом уже совсем непонятная, пьяная речь.
Хотя, в каптерке всегда пили исключительно чай и ничего лишнего себе позволить солдаты не могли.
Итак, я попал в подразделение новобранцев и вместе с другими включился в прохождения обязательного этапа армейской службы – курса молодого бойца.Но на самом деле, и это давно ни для кого не являлось военной тайной, этот курс превращался в курсы хозяйственных работ по части. Где почти 90 процентов времени молодые воины были задействованы на различныхнеотложных работах в тех подразделениях, командиры которых смогли убедить начальника роты капитана Задорожного или его помощника – прапорщика Вагуфова в крайней необходимости оказания именного его подразделению такой неотложной помощи.
Обычно эти работы проводились по уборке автопарка, реже аэродрома,молодые бойцы были задействованы и на стройке, и на вещевом, и продовольственном складе. Работали землекопами, помогая прокладывать новые линии связи,да просто таскали, чистили, мыли всё армейское имущество, которое находилось в части.




15

Лишь оставшиеся процентов десять посвящались строевой, боевой и политической подготовке.
Но так было заведено и до нас, так осталось и после. Никто не роптал, а стойко переносил все тяготы и лишения армейской службы.
Вообще,во время нахождения меня в Карантине, я запомнил две наиболее часто повторяющиеся там фразы. Первая исходила от наших командиров и звучала она как раз так : - Солдат должен стойко переносить все лишения и тяготы воинской службы-Это был отрывок из воинской присяги и запоминался очень быстро.
А вот вторая фраза звучала уже реже, исходила она из уст старослужащих воинов, но была намного неприятней, хотя запоминалась тоже очень быстро.
К тому же она была короткой и состояла всего из одного слова – Вешайся-
Где бы не приходилось встретиться с воинами, которые прослужили больше нас даже всего то, на полгода. То есть были призывниками перед нами,как какой-то обязательный ритуал звучало в наш адрес – Вешайтесь- , если нас было несколько человек или – Вешайся- когда ты находился один.
И хотя уже через неделюмы привыкли к этим словам, всё равно оставался какой-то осадок от этой фразы.
Кстати, офицеры и прапорщики, поставленные к нам в командиры, специально провели с сержантами определенную беседу на этот счёт. Это касалось и этой фразы и других, неуставных взаимоотношений.
А нам было разъяснено, что в случае проявления какого-либо давления, или совершения поступка, унижающего честь и достоинство воина и не имеющего ничего общего к армейской дисциплине, тут же докладывать обо всём непосредственно самому капитану или прапорщику. Конечно же, все понимали наивность таких разъяснений. Это всё равно, что полностью запретить выражаться нецензурно. В армии это нереально. Поэтому мы все с пониманием относились и к разъяснениям старшего командного состава и к выходкам младшего.
Терпение, терпение, терпение. Вот три кита, три козыря на которых ты должен продержаться первые месяцы службы. Понимало это почти девяносто пять процентов новобранцев.Остальные пять процентов не выдерживали и, либо попадали в различные сложные ситуации, либо вообще впадали в крайности и совершали самовольное оставление части.
Но в любом случае, это всегда заканчивалось печально.
Вот об одном таком случае, который входит в эти пять процентов и пойдёт моё дальнейшее повествование.
Для того чтобы молодые воины, «не болтались под ногами у боевой части», как выражался наш капитан, было принято решение осуществлять утренний подъем бойцов карантина на час раньше, чем проводился общий



16

подъем гарнизона.То есть в 5 часов утра. Для многих, особенно для бывшихгородских жителей это было одним из самых сложных испытаний.
Тем более, что отбой проводился, как и у всей части ровно в 22 часа по местному времени.
Таким образом, час недосыпа, большие физические и психологические нагрузки, навалившиеся на бойцов в ускоренном темпе, явились для многих настоящим испытанием.
Даже те,из нас, кто готовился хоть немного к армейской службе, всё равно испытывали непривычную нагрузку и тяжесть, как на психику, так и на свои физические возможности.
Но время неумолимо приближало нас к желаемой развязке.К принятию Присяги, а затем распределения по ротам и включения уже в настоящую атмосферу армейской жизни. Большинство желало скорейшего завершения карантина. Это были те солдаты, которые на гражданке успели приобрести, а ещё лучше освоить какую либо специальность. Или поработали водителями, или были сварщиками с разрядом, слесарями, токарями, электриками. Даже работа киномеханика или повара тут была в цене и её обладателя ждали в солдатском клубе или в столовой.
Хуже было тем, кто никакой специальности не имел, а либо сразу после школы призвался в армию, либо немного проучился в учебном заведении, которое выпускало дизайнеров, или работников текстильной или лёгкой промышленности.
Таким бойцам, как правило, светило только одно – направление в роту охраны, самая низкая ступенька в нашей части, либо в аэродромную роту, как тогда шутили, заносить хвосты самолётам.
Но всёбыло ещё впереди, а пока оставалосьдесять дней до окончания Карантина и все тащили службу на равных.
Как ранее было отмечено, подъемновобранцев осуществлялся в пять утра, затем следовал трехкилометровый кросс в любую погоду, в летней форме одежды. Затемутренний туалет, построение, поход в столовую, прием пищи, возвращение из столовой за пять-десять минут до подъема гарнизона.
К окончанию курса молодого бойца, те воины которые пребывали в нём как и я, с самого начала,прошло уже два месяца. Солдаты заметно изменились, окрепли и физически и морально, закалились в различных испытаниях и уже не походили на тех «птенцов», которых выгрузили из автобуса октябрьским теплым вечером перед казармой, на глазах у действующих военнослужащих.
Тем не менее, все мы ещё считались, да и были на самом деле «салагами» ничего ещё не понимающими ни в армейской жизни, ни в боевой подготовке, ни в общем укладе быта солдата – срочной службы.





17

В то знаменательное утро 25 ноября 1983 года, я был назначен сержантом Карахановым в наряд по кухне вместе с двумя другими бойцами. Один из них был украинецпо фамилии Гуревич, родом откуда-то из - под Житомира. Другой – таджик,по фамилии Ходжаев. Поднял нас дежурный по роте в 4-30 утра. За полчаса до подъема «Карантина». Поднялись мы на удивление легко.
Уже сказывалась привычка. Быстро оделись, уложившись в норматив.Направились к выходу из казармы.
-Подождите немного – шепотомпроизнёс сержант Караханов.
-Я Вас провожу до хлеборезки, разбудим Алишера- хлебореза. Вам он может не открыть. А потом я вернусь назад.-
Мы немного постояли, подождали как сержант, не спеша, облачается в форму. Когда он был готов, двинулись в столовую.
На улице моросил противный ноябрьский дождик. Он, правда, не был таким холодным, как в это время бывает в средней полосе России.И всё - же дождь также доставлял дополнительныепроблемы.Почва вокруг была каменистая, собравшаяся влага сразу не впитывалась в землю, а образовывала большие лужи.Кроме того,с Каспия дул знаменитый апшеронский ветер, который мог в течение часа несколько раз менять направление, иногда до 360 градусов.И бывало, преодолеваешь марш-бросок в сторону гор, навстречу этому колючему ветру, и думаешь, что когда колонна солдат развернётся и побежит в обратную сторону,то ветер будет попутным, и станет твоим помощником.Но не тут то было,ты опять нарываешься на сопротивление воздушного потока после разворота, и вновь ветер дует тебе в лицо.
Мы довольно быстро миновали расстояние от казармы до столовой, благополучно обегая лужи и прячась от колючего ветра.Остановились перед дверями солдатской столовой. Они были ещё заперты в столь ранний час. Свет в окнах столовой тоже не горел.Сержант Караханов быстрой, уверенной походкой подошел к боковому окошку здания и начал настойчиво игромко стучать в стекло.Удар, пауза ещё три удара, удар, пауза и т.д.
Это былусловный сигнал, о котором знали только свои.
Минуты через три такого непрерывного стука в окне зажегся свет. А спустя ещё пять минут, мы услышали звуки отпирающегося изнутри замка. После этого дверь открылась. Перед нами предстал среднего роста, с необычнойкучерявой шевелюройсолдат, одетый только в штаны-галифе и тапочки.
Он с недовольным видом, быстрыми движениями кулаков растирал свои глаза и что-то бормотал. Наконец, он убрал руки от глаз, обвел нас всех






18

недовольным взглядом и увидев сержанта, обратился к нему на узбекском языке с какой то фразой, сопровождаемой сочным отборным матом.На нас он не обращал никакого внимания.
Сержант виновато развел руками, что-то быстро ответил этому типу на его языке, словно извиняясь, после чего мы услышали совершенно чистую, безо всякого акцента русскую речь:
-Ох «карантин», как вы меня достали своими утренними похождениями. Скорее бы присяга.-
Давайте быстро, быстро шевелитесь, я сейчас выдам вам заготовленные пайки, а горячее вы получите, когда мой помощник его разогреет. Но случится это, скорее всего, когда сюда придет весь ваш инкубатор.-
После своей речи боец в тапочках исчез в темном помещении столовой, а мы все вместе пошли за ним следом. Как только мы зашли в здание столовой, неожиданно в зале зажёгся яркий свет.
Сержант Карахановжестом руки показал нам направление дальнейшего движения, а сам уселсяна скамейку и принялся переобувать правый сапог. Видимочто-то не так вышло с портянкой.
Мы пошли по уже знакомому наммаршруту. Это был маленький коридорчик, который упирался в дверь каптерки-хлеборезки.
Там, в такой желанной для любого воинакладовой, хранились различные продукты питания. В первую очередь это были хлеб, масло, сахар, чай.
По заведённомуздесь порядку, так называемые заготовщики от каждой роты подходили к распахнутому оконцу.После чего, они получали буханки с хлебом, тарелки с кружочками сливочного масла, по 20 граммов каждый кружок.Далее, им выдавался сахар, из расчетатри кусочка на человека.
Всё это хозяйство они равномерно распределяли по столам, закреплённым за их подразделениям, затем шли в противоположную сторону столовой – варочный цех. Там ониполучали котелки с горячей кашей и тарелки с мяснойподливой или жареной рыбой.
На этом заготовка пищи была закончена. Один из бойцов бежал в роту, доложить дежурному, что стол для подразделения готов. Подразделение строем следовало в столовую, и осуществляла прием пищи.
Так происходило изо дня в день, из месяца в месяцдо нашего появления в армии. Думаю, что немногое изменилось и сейчас.
Итак, в то раннее утро мы:трое дежурных заготовщиков, оказались перед дверью продовольственной каптерки, или хлеборезки, как её называли все военнослужащие гарнизона. Тут же открылась заветное окошко и изнутри комнаты раздался знакомый, недовольный голос хлебореза :






19

-Давай, получай быстрее, да активнее расставляйте тарелки по столам.
Я ещё намерен до подъема части вздремнуть, как положено нормальному дедушке.
Мы быстро подхватили выдаваемые нам буханки, затем вернулись за маслом и сахаром. Едва мы успели их получить, как в дверь со стороны улицы кто-то постучал.Все присутствующие в этот момент замерли и сталис удивлением смотреть друг на друга. Стук продолжался.
-Э, кого там ещё несет? Сейчас я устрою этому стукачу..- С бравадойвыкрикнул хлеборез и быстро покинув своё помещение, ловким движением руки заперев его, выбежал к центральным дверям столовой.
Едва он открыл двери, как тут же послышался его голос, только уже в другой тональности.
-Товарищ капитан, простите, я думал, что это кто-то из бойцов самовольно ломится в столовую. Я никак не ожидал, что вы так рано появитесь здесь.
-Вошел высокийофицер, в звании капитана, сбросил с себя плащ-накидку и строгим взглядомокинул всех присутствующих в столовой. На лепетания хлебореза он, казалось, не обращал никакого внимания.
- В столовой есть ещё кто-нибудь? – обратился капитан к сержанту Караханову.
-Никак нет, только заготовщики из карантина, под моим командованием и вот - хлеборез Алишер, который выдаёт нам завтрак для бойцов «карантина»
-Понятно - ответил уже спокойно капитан и, расстегнув верхнюю пуговицу своей мокрой шинели, словно вытравил из раздувшегося резервуара скопившийся лишний воздух,создававший излишнее напряжение.
Сразу всем стало как-то легче.Вошедшим капитаном был начальник роты охраны – капитан Паладин. Он сегодня являлся дежурным по части. Был полностью экипирован,и соответственно вооружен табельным оружием.
В части его считали строгим, требовательным офицерам. Редко кому из солдат срочной службы удавалось найти с ним общий язык.Он держался от них на приличном расстоянии и даже, казалось, немного брезговал такому сближению.Вот и в этот раз, он отдал чёткий громкий приказ :
-Рядовой Алиев, срочноприведите себя в порядок и отдайте мне ключи от вашей каптерки.-
Не успел он произнести последнюю фразу, как перед ним появился наш хлеборез. Но было такое впечатление, что это совершенно другой человек.Он предстал перед капитаном в чистом, поглаженном кителе, начищенных до блеска сапогах, весь сверкающий, словно оловянный солдатик.





20


-Товарищ капитан рядовой Алиев по вашему приказанию прибыл - четко отрапортовалхлеборез и передал ключикапитану.
Тот слегка улыбнувшись и мотнув головой, уже иронией тихо проговорил:
-Ладно, воины,вольно, продолжайте заниматься своим делом. Я собственно что хотел узнать ?- вновь обратился капитан к хлеборезу - Ты всё необходимое выдалдля карантина?-
-Так точно всё. Всё остальное, а именно: горячую пищу, они получат через полчаса, когда прибудут сюда в полном составе.
Но, это уже, дело дежурного прапорщика по столовой.И приданных ему поваров, которые тоже подойдут сюда через полчаса.-
-Ну, коли так, отправляйся к себе в роту, твоя миссия на время окончена.
Меня же интересует вот какой вопрос?- Обратился капитан уже ко всем присутствующим: -За время вашего нахождения в столовой, никто из посторонних бойцов, случайно не заглядывал сюда?- Капитан вновь прошелся своим колючим взглядом по лицам находящихся здесь воинов.
-Никак нет – ответил за всех бойкий и шустрый хлеборез.
-Да вижу, вижу, Алишер - уже совсем миролюбивовыдохнул капитан и добавил - Ну раз такое дело, я пойду, проверю ещё одно местечко, где могут быть эти двое вояк. На этом всё, продолжайте свою работу воины, до встречи на занятиях - Он резко повернулся, и , через несколько мгновений исчез в дверях столовой. Вскоре затихли и звуки его шагов, четко отбивавшие железными подковамимраморные ступеньки столовой
Какое-то время мы словно в оцепенении невольно стояли по стойке смирно. Нехорошее, не доброе, тревожное предчувствие овладело нами в этот миг. Эх, если бы мы моглихотя бы на пять минут задержать офицерав столовой под любым предлогом, всё бы пошло совсем по- другому сценарию и не случилось бы той страшной трагедии.
Но жизнь, как известно не повернёшь, не развернёшь вспять, время бежит только вперед, ему не присуще сослагательное наклонение.
Первым пришёл в себяАлишер. Он посмотрел на часы, вновь смачно выругался и побежал обратно в каптёрку. Сержант Караханов тоже взглянул на часы. Потом встал, покачал головой и не довольно произнес:
-Не укладываемся по времени, мы должны уже все закончить, а даже не приступали к раздаче. Давайте быстрее, я тоже буду вам помогать.
Мы знали, что надо было сделать, и быстро принялись за работу.







21


Один нарезал хлеб специальным остро отточенным длинным ножом на подставке. Получались ровные дольки хлеба.
Другой брал этот кусок хлеба, раскладывая по восемь ломтиков на тарелку, а я сверху на этот ломтик аккуратно пристраивал кружочек сливочного масла.
Караханов принялся расставлять тарелки по столам. А потом стал раскладывать по три кусочка сахара рядом с солдатской кружкой.
Из коридорчика вышел хлеборез –Алишер. Он, по-прежнему был в сияющей гимнастёрки и почему-то имел грустный вид.
-Вот неудача - нарусском проговорил он-Он же забрал у меня ключи. Теперь я не могу переодеться в свою робу.-
Вдруг, со стороны улицы раздались сильные удары в дверь. Били ногами и ещё чем-то, похожим на молот или кусок трубы. Мы вздрогнули, настолько неожиданным, были эти стуки.Тревожное состояние вновь вернулось ко всем присутствующим, стоило нам переглянуться и посмотреть друг другу в глаза. Но Алишер, наоборот, словно очнулся от своих грустных дум, резко приободрился и с угрожающими криками, сопровождающими отборную нецензурную брань, бросился открывать входные двери.Каково же было наше удивление, когда через пару секунд его тело буквально влетело обратно в столовую и приземлилось на цементный пол метра за четыре от двери.
Он попытался встать, но это ему удалось наполовину. Из носа хлынула сильным напором кровь.
- Не вставать с колен баран - прокричал чей-то хриплый, басистый голос. Алишер достал из кармана брюк носовой платок приложил его к окровавленному носу.
Другая рука вытянулась вперед. И словно моля о пощаде, он застонал:
- Прости Ослан, я не знал что это ты, умоляю, прости меня.-
Алишер продолжалпопытки приподняться с пола, хлюпал разбитым носом и со страхом смотрел в сторону входной двери.
Наши взору, естественно были устремлены туда - же. Мы, новобранцы, по тогдашнему табелю о рангах среди военнослужащих срочной службы были, ещё даже не салагами. Ими мы становились после принятия присяги и, конечно, являлись самым молодым призывом в части со всеми вытекающими последствиями. Хлеборез Алишер, прослужил уже полтора года в Армии и удостоился неформального званиядеда. Это уже была элита среди военнослужащих, самая вольготная пора.Дедам позволялось в солдатской среде очень многое.Особенно по отношению к другим призывам, прослужившим и год и полгода в части.Высшей ступенью являлись




22

дембеля, которые уже отслужили свои два года и тихо ждали увольнения. Они, как правило, вели себя очень спокойно. Их мысли были только об одном: - скорее покинуть армию, и уехать домой, без приключений. Поэтому они отошли уже от неуставных отношений, никуда без особой нужды не совались, чтобы не попасть число нарушителей.
А вот деды- т. прослужившие полтора года солдаты, реально управляли внутренней солдатской жизнью. Им ещё до дембеля было далеко,они ощутили полноту солдатской власти и с удовольствием ею пользовались.Тем удивительней для всех нас было увидеть картину, когда известный и уважаемый в части старослужащий, вдругизвивался на полу и умываясь кровавыми слезами, просил кого-то о пощаде.
Наконец в зал столовой одновременно вошли два солдата срочной службы. Но это выглядело очень забавно. Вошли не просто два солдата, а два гиганта. Примерно одинакового роста под метр 90.Весом никак не меньше 90 -95 кг. Шинели на них сидели, словно на огородном пугале халаты.
Лица их были суровы, на вид им можно было дать далеко за двадцать пять лет.
Оба были давно не бриты. Темная жесткая щетина покрыла, и щеки, и шею, и казалось, что они все заросли волосяным покровом до самых пят.
Головных уборов на них не было. У одного из солдат за плечами висел автомат. У второго, на ремне со сверкающей прядкой, штык-нож. Никаких повязок, какие раньше доводилось видеть у вооруженных воинов типа помощник начальника караула или дежурного по части у них тоже не имелось.
Наш сержант Караханов весь как-то сжался и прислонился к дальней от двери стеночке. Создавалось впечатление, что он хочет незаметно исчезнуть сквозь эту стенку, будь у него такая возможность.
Тем временем один из этих двух странных субъектов, который был с автоматом,окинул нас своимвзглядом, и видимо не находя никакой опасности для себя, тут же сел за ближайший стол на скамью.
Второй воин, со штык -ножом на поясе, тоже сначала бросил свой взгляд, полный непонятной ненависти и презрения в нашу сторону. После чего сделал несколько шагов к сидящему на полу хлеборезу.
В столовой установилась абсолютная тишина. Каждый шаг вошедшего солдата гулко отдавался по всему зданию, что придавало ещё больше загадочности происходящего.
Подойдя вплотную к хлеборезу солдат глухим, простуженным голосом,сказал:
- Втань, Алишер-




23


Тот моментально выполнил команду и вскочил на ноги с цементного пола, продолжаяхлюпать подбитым носом и, как мне показалось, немного подвывать.
- Я разве тэбэне предупреждал, что если стучу прикладом, ты тут же должен открыть, ничего не спрашивая?-
-Предупреждал Ослан, но тут вот-
-Молчи, шакал - словно прошипел солдат, которого хлеборез назвал Осланом.
-Молчи, пока я говорю, да, ты всё никак не поймёшь тупая чурка-
При этих словах он отвесил подзатыльникАлишеру. Тот опять взвыл на всю столовую, видимо было больно.
-Молчи, скотина, а то прирежу как барана, ты, что кричишь как женщина?-
Алишер замолчал. Но было видно, как его всего трясло, Чего стоило ему такое молчание.
-Это кто ?- Смотря на хлебореза, и не оборачиваясь, вытянув в нашу сторону руку, спросил Ослан Алишера.
-Это карантин, молодняк, они пришли на раннюю заготовку - Быстро заговорил Алишер – В них всё дело – Только что здесь был капитан Паладин, он искал вас, но никто ничего не знает, поэтому он ушёл, прямо перед вашим появлением. Я поэтому и стал кричать, что думал, что кто-то посторонний ломится в столовую в такую рань, я просто не узнал твоего стука Ослан, прости-
Солдат внимательно выслушал объяснения хлебореза. Немного постоял, почесал свойнебритый подбородок и,на несколько секунд замер, закрыв глаза.
Вновь наступила абсолютная, неестественная тишина в столовой. Я, как и трое моих товарищей по роте, включая сержанта, были в полном оцепенении и не знали что предпринять.Все были чрезвычайно напуганы увиденным.Особая перемена произошла с нашим сержантом Карахановым. Мы два месяца выполняли его команды, он был нашим непосредственным командиром. Много рассказывал различных историй из жизни части, воинских приключений. Любил похвастаться и своими навыками в рукопашном бою на тренировке, и на марш-броске тоже задавал неплохой
тон. Мы привыкли полностью, как и должно быть в армии, доверять ему и выполнять все его требования и приказы.
И что же мы видим. Наш бравый сержант стоит весь бледный и не знает, что предпринять. Я посмотрел на его руки. Их била мелкая дрожь. Что же здесь происходит? - мелькнула мысль у меня в голове?Кто эти два странных,





24


резко отличающихся ото всех, мужчины.Напялившие на себя солдатские шинели и полностью подчинившие своей воле всех присутствующих.
Видимо такими же мыслями терзались и мои товарищи.Наконецтишину прервал уже другой воин. Он полностью расстегнул шинель, снял с себя автомат и поставил рядом, к стенке, у окна.
-Э, хватит там болтать, Алишер неси быстро сюда четыре пайки с маслом и сахаром и чайник кипятка прихвати. Потом будем базарить, есть очень хочется.-
-Ваха – ответилАлишер – Я не могу этого сделать. Ключи от хлеборезки забралПаладин. Он сказал, что сам передаст их начальнику столовой.
Он что-то заподозрил. Наверно догадывается, что вы тайком приходите сюда прямо с поста.Быстро произнеся всё это, Алишер словно тайно порадовался тому, что не может выполнить приказ этих двух типов.
Но не тут-то было.По-прежнему, стоявший рядом с хлеборезом Ослан, отвесил ещё одну резкую и звонкую оплеуху левой ладонью своей ручищи по правой стороне лица Алишера. Тот от неожиданного удара потерял равновесие и по инерции сделал несколько шагов в сторону Ослана. Последний крепко схватил его за кучерявый чуб всё той же, левой рукой, потом развернул его в нашу сторону.
-А, это, что не пайки?, это, что не сахар?- Спросил Ослан, у покрывшегося красными пятнами Алишера.
-Давай бистро, что тебе сказано, даю пять минут.-
-Но ведь это же завтрак бойцов карантина - Сейчас уже придёт их прапорщик проверять всё ли готово?-
-Мне плевать, чьи это пайки, чурка - Снова злобно зашипел Ослан. Выполняй команду. Неси четыре хлеба, четыре масла и десять кусков сахара, вместе с чайником и кружками. Даю пять минут. Время пошло. А за прапорщика не волнуйся. В такой дождь он никуда из казармы не сунется, пока ему не доложат о полной готовности кто-то из зеленых салаг. Мы к этому времени попьём чайку и оставим вас в покое. Я всё сказал.-
Он полностью отпустил хлебореза из своих объятий, дав ему для скорости небольшого пинка, и, сделав несколько шагов, опустился за стол, напротив своего товарища. Между ними сразу же пошла оживлённая, беседа на незнакомом мне языке. На нас они не обращали никакого внимания.
Тут очнулся наш сержант Караханов и произнеся команду –За мной,- быстро побежал в ту сторону, в которой исчез хлеборез.





25


Мы догнали Алишера в горячем варочном цеху. Там уже были включены печи, стояли котлы с водой и какой-то кашей. Рядом, на полу стояли железные, шестилитровые чайники. Алишера мы застали за работой.
Он быстро наливал воду в один из чайников, чтобы поставить его на плиту.
Увидев нас, он прекратил своё занятие и со злобным криком и ругательствами, смешивая русский мат и узбекские ругательства, пытался вцепиться в кого нибудь из нас.
Хорошо, чтосержант Караханов крепко схватил его в свои объятия и начал тихо и быстро на родном языке что-то говорить Алишеру. Тот вскоре обмяк ,и не в силах больше сдержать такое напряжение разрыдался на плече земляка.
Караханов жестом показал, чтобы мы исчезли с глаз долой.Когда стали уходить из варочного цеха, сержант вдруг негромко крикнул.:
-Стойте, не выходите, ждите меня.
Мы остановились, повинуясь воле командира, но по-прежнему не знали, что делать.
-Я такое вижу впервые – сказал Гуревич. Это же надо – дедатак избивают и унижают какие-то скоты.
Все согласились с ним.Только немногословный таджик Ходжаев, что-то пролепетал на своём языке и покачал головой.
Тут появился наш сержант и быстро стал говорить:
-Ничего страшного не произошло, нам просто не повезло.
Мы нарвались на этих двухдембелей чеченцев – Гурона, что с автоматом, и
Абрека, которого зовут Ослан. Они отморозки. Их боится вся часть. Она за время службы у них пятая или шестая по счёту. Они совершенно не управляемы. Приписаны только к роте охраны.Гурон иногда подменяет на гауптвахте выводящего. Ему выдают неисправный автомат и холостые патроны.Есть только два человека в части с кем они ведут себя на равных – это капитан Паладин, вы его видели и комбат. Остальные офицеры и прапорщики для них не существуют. Они призвались из города Грозный.
Сыновья каких-то тамошних шишек. Даже земляки чеченцы стараются не иметь дело с ними. Наша задача – выполнить их требования, выдать четыре пайки хлеба, четыре пайки масла и сахар из запасов нашего карантина.
А из четырех других таких же паек – сделать восемь. Только и всего.
Они исчезнут и больше, надеюсь, не попадутся на нашем пути.-Всё понятно?-
Мы понуро молчали.Я первый спросил усержанта:
-А может нам тайно доложить дежурному по части, да тому же капитану Паладину, что они здесь-




26

-Ты что, боец, не видел, на что способны эти гориллы. Да, ты до вечера не доживёшь после этого. Здесь всё всем сразу становиться известным.
А ,стукачей не любят нигде.-
-Да я хотел как лучше, при чём тут, стукачи - возмутился я.
-Погодите,- неожиданно громко и четко проговорил таджик Ходжаев.
-Я правильно понял, что в угоду этим двум нелюдям, восемь человек из нашего карантина сегодня обойдутся половинками положенных им порций хлеба, масла, сахара?- Обращался он уже непосредственно к сержанту Караханову.
-Ты правильно понял. Но иначе ничего сделать нельзя.-
-Но, ведь это не правильно, не справедливо, ещё больше возмущался Ходжаев.- Затем он, видимо перешёл не то на узбекский, не то на таджикский язык и несколько минутчто-то втолковывал сержанту.
Но Караханов,в знак отрицания лишь качал головой.
Тогда Ходжаев сделал повелительный жест рукой, весь напрягся и, сказав:
-Я, всё, таки попробую,- вышел в зал столовой.
Мы остались на месте в варочном цеху и через раздаточное окно стали наблюдать за происходящим.
Ходжаевочень легкой походкой, быстро подошёл к столу, где сидели чеченцы и продолжали свой эмоциональный разговор, сопровождая его различными жестами руками. На подошедшего к ним солдата они почти не обратили внимания.
- Послушайте братья - Неожиданно начал свою речь Ходжаев. – Вы солдаты, мы тоже солдаты, вы заканчиваете службу, мы её начинаем, но зачем…
Дальше речь Ходжаева была прервана неожиданным и резким выпадом Вахи, сидящим спиной к Ходжаеву. Этим выпадом Вахе удалось схватить за ремень солдата и вплотную подтащить к себе.
Это был излюбленный прием старослужащих воинов – хватать за ремень молодого бойца. Вернее подсунуть руку под ремень. Если рука проходила, немедленно молодой воин получал подзатыльник, снимал ремень и затягивал его, регулируя натяжение передвижением пряжки. Затем он снова, уже с трудом, застегивал на талии ремень и если разрешал старослужащий вояка, продолжал свой путь.
Вот и в этот раз, хотяВахе и удалось ухватиться за ремень Ходжаева, однако руку он свою просунуть под его ремень не сумел. Ремень был туго застегнут. По всем правилам. По Уставу. Тут придраться было не к чему.
Но Ваха продолжалразвлекаться. Видимо ему это доставляло удовольствие.
Он отпустил руку, слегка оттолкнул от себя Ходжаева и произнес:




27

- Ремень носишь правильно, это хорошо. Перебиваешь дембелей во время разговора - это плохо. Ты, какой нация будешь?-спросил Ваха.
- Я таджик-
-О, Якши, таджик, я уважаю твой нация, там много настоящих мужчин. Если бы ты был другой нация, киргиз или татарин, я бы с тобой поговорил по- другому. А сейчас, давай скорей неси еду. Сколько можно ждать?-
-Вы не поняли, я - начал Ходжаев, но Ваха перебил его уже более жёстким тоном.
-Нет, это ты не понял. Ладно, объясню. Он поднялся, со скамейки повернулся к стоящему перед ним Ходжаеву, смотря сверху вниз, посколькуу последнего рост был метр семьдесят сантиметров.Потянувшись немного вверх, и зевая, Ваха, вдруг неожиданно и очень резко, с разворота нанес сокрушительный удар кулаком в голову Ходжаева.
Удар пришёлся точно в лоб. Если бы не наклонная плоскость пола, которая была в этом месте, то Ходжаев неминуемо бы рухнул. Но, он устоял, выдержал удар и только по инерции сделал по наклонной плоскостинесколько шагов назад. Было видно, что он чудом не рухнул, руки его опустились, голова тоже. Фактически, он был в глубоком нокауте.
Но переносил его, стоя на ногах.
-Ух, ты - одновременно удивлённо заклокотали две глотки чеченцев.
-Ваха, он держит твой коронный удар - восхищённо воскликнул второй солдат, по имени Ослан.
-Да, держит, ты посмотри. Это у меня впервые. Ай да молодец. А, ну иди сюда, иди ко мне.Дай я посмотрю на тебя поближе таджикский мужчинка.Мы замерли в окошке, и не сводили глаз с происходящего, даже не заметив, как к нам присоединилсяпришедший в себя Алишер.
Тем временем, Ходжаев подал первые признакижизни. Онвновь приподнял голову, немного покрутил ею в разные стороны, словно убеждаясь, что она на месте, после чего расстегнул верхнюю пуговицу кителя и медленно снял ремень. Всё это он проделывал очень тихо, аккуратно и мягко.
Мне показалось, что он так пытается выиграть время, чтобы окончательно прийти в себя.
Затем он отбросил ремень в сторону и неожиданно, очень ловко и быстро принял оборонительную стойку бойца каратэ. Очень популярного, даже запрещённого в те годы вида спорта.Но тутон сменил тактику.
Вновь выпрямился и короткими шагами стал приближаться к Вахе.






28

Ваха, сначала улыбнулся, когда увидел стойку каратиста. Потом, когда Ходжаев стал к нему приближаться, тоже сбросил с себя короткую шинель, оставшись только в ХБ, вышел в проход и сам принял классическую боксёрскую стойку. При этом, он не переставал балагурить и весело пальцем левой руки, вытянутой немного вперед подзывал соперника к себе.
Не доходя до чеченца нескольких метров, таджик издал характерный звук нападающего каратиста и, сделав два ускоренных шага высоко прыгнул вверх, одновременно выбрасывая правую ногу вперед.
Удар ноги с разбега был таким сильным и резким, что моментально снёс Ваху с ног. Он, делая нелепые попытки как-то выпрямить траекторию полета, отлетел от места прикосновения с таджиком метров на пять и грохнулся на пол.Опять наступила тишина.Все продолжали с замиранием сердца наблюдать за необычной схваткой.
Ваха не без труда, опираясь на скамью, а затем на стол стал приподниматься.
Удар таджикского сапога пришелся ему точно в грудь и нанёс серьезный урон.Чеченец не мог понять, почему у него никак не получается вздохнуть полной грудью, как раньше. Он ловил воздух ртом, глаза его стали наливаться ненавистью, но и одновременно какой-то беспомощностью.
Наконец он встал и через огромные усилия воли, уже не улыбаясь, и ничего не говоря, вновь принял боксерскую стойку.Ходжаев тем временем спокойно сделал ещё три шага вперед, опять выкрикнул и произвёл новый прыжок, нанося удар левой ногой в правую часть подбородка противника. Он произвёл ту самую «Ван Дамовскую вертушку» как её стали называть гораздо позже.Присутствующие видели это воочию и впервые.От такого удара Ваха как пропеллер закрутился и по инерции, по ходу своего падения собрал в кучу несколько столов и скамеек. Когда он рухнул на пол, то застыл в полной неподвижности.
Ходжаев, подойдя к нему, ногой повернул его лицом к свету, внимательно посмотрел, и видимо оставшись довольным осмотром, улыбнулся.
Пока всё это происходило с Вахой, его друг Ослан, на время, оцепенев от первого удара, наконец-то начал действовать и попытался прийти на помощь земляку.
Едва Ваха приземлился во второй раз, Ослан, вытащив из ножен свой штык нож и сразу бросился на Ходжаева. Он находился чуть позади таджика и рассчитывал размашистым ударом ножа, сверху вниз вогнать его в спину врага.
Но в самый последний момент Ходжаев, словно заранее зная траекторию движения руки Ослана, сделал небольшой шаг в сторону.





29

Рука с ножом, описав приличную дугу, проскользнула мимо, не задев соперника. Сам же Ослан потерял равновесие, и невольно согнувшись, сделал несколько широких и длинных шагов вперед. Со стороны могло показаться, как огромная черная птица машет крыльями и пытается взлететь, но у неё ничего не выходит. Она только напрасно бьёт крыльями по земле.
А Ходжаев, не упуская момента, неуловимым движением руки резко нанес удар по запястью Ослана. Раздался не то крик, не то бычий рык, после чего мы услышали звон металла. Это выбитый из руки Ослана нож приземлился где-то в углу столовой.
Ослан на удивление очень быстро восстановил равновесиеи сначала тоже принял позу боксёра. Но затем, будто что-то вспомнив, опустил руки, развернулся и бросился к прислонённому к подоконнику автомату.Но было уде поздно, в два прыжка Ходжаев настиг беглеца и сбил его с ног очень резкой подсечкой.Ослан заскользил по полу, крича и матерясь во всю мощь своих легких.Но таджик, похоже, вошел во вкус, не желая щадить соперника. Он подбежал, к пытающему приподняться с пола Ослану, и без лишних затей высоко прыгнул и приземлился каблуками сапог в области поясницы чеченца. От крика, который издали одновременно и поверженный Ослан и сам Хождаев, у меня словно заледенела кровь.Было так страшно и жутко. Я невольно окинул взглядом своих сослуживцев. Они также стояли в полном оцепенении, совершенно бледные , с широко раскрытыми глазами. Все испытывали небывалые, очень неприятные ощущения, замешанные на страхе и даже ужасе.
Ходжаев спокойно сошёл со своей жертвы. Нагнулся над ней, потрогал пульс в области шеи и снова неистово закричал.
В этот момент в зал столовой вбежали несколько солдат, прапорщиков, вместе с ними был и капитан Паладин. Увидев раскуроченную мебель, два неподвижных тела, распростертые на полу, они тоже были шокированы.
И на какое-то мгновение все замерли, не зная, что делать. Ходжаев, единственный кто сохранял полное спокойствие и хладнокровие в эту минуту, воспользовавшись ситуацией, тихонько проскочил между вбежавшими военнослужащими и исчез в предрассветной темноте.











30


-Ну, вот и всё - громко проговорил я. На этом рассказ окончен…..
Я видел, какое впечатление на присутствующих произвёл мой рассказ. Признаться, я уже неоднократно, в различных компаниях воспроизводил его также красочно и подробно.
Везде эффект был один – несколько минуттихого состояния шока, в которомвсегда пребывали слушатели. Так было и сейчас.


Нелегко было сразу переключить своё внимание сэтого необычного повествования нанечто другое. А этим другим была обычная, рутинная работа судьи. О которой мне уже напоминали требовательные постукивания нетерпеливых граждан, которые пришли разрешать свои жизненные
проблемы в Федеральный суд.Я посмотрел на часы. Было пятнадцать минут третьего. Целых пятнадцать минут мы задержались на обеде. Непорядок. Я быстро растормошил своих секретарей и заседателей, предвосхищая их вопросы, обещал на всё ответить после окончания работы, а сейчас надо было идти в очередной процесс по какому-то жилищному делу.
И мы пошли.






ЧАСТЬ Ш














31

Как только было заслушано последнее дело, назначенное на сегодня, я попытался дать обычные распоряжения своим подчиненным на завтрашний день. Но, не тут то было.Я увидел, как заседатель – Алла Андреевна, спокойно, на ключ заперла дверь моего кабинета, как расселись в кружокпрежние слушатели, и заседатель за всех высказала речь:
-Сергей Викторович, мы не позволим Вам дальше томить нас и держать в неведении.
-А в чём дело Алла Андреевна ? - Плохо скрывая улыбку, спросил я
-Как это в чём, мы ждём окончанияэтого ужастика, о котором вы нам рассказали в обед. Рассказали не до конца.
-Я даже не пошла сегодня в институт, на первую пару- с вызовом сверкнув своими голубымиглазами, практикантка Лена.- А вы говорите, в чём дело-
-Да мы вас просто не отпустим - Спокойно подвёл итог второй заседатель.
-Так, вы что, хотите узнать финал этой истории?-наигранно спросил я.
-Ну, естественно, хором ответили мне слушатели.
-Хорошо, только, извините, финал-то как раз, совсем не тот, какой вы ожидаете.
-Почему же ? - Вновь спросила Алла Андреевна.
-А Вы сами вспомните, с чего начался наш спор, с чего это я вдруг рассказал вам эту историю?
Наступила небольшая пауза. Все морщили свои лбы, пытаясь вспомнитьначало дискуссии. Наконец секретарь Ирина сказала:
- Вы начали спор по поводу необходимой обороны и несовершенства законодательства по этому вопросу.
-Совершенно верно - Согласился я – Молодец, именно об этом шла первоначально речь. А ещё раньше я рассказал о необычной встрече с бывшим моим осужденным.
Он искренне признался мне, что я правильно определил ему наказание и вынес приговор за убийство, ане за превышение пределов необходимой обороны. Я конечно же закончу свой рассказ, тем более, что с того момента, а чуть позже в разговорах с большими учеными, знатоками Уголовного права, мне приходилось частенько приводить его в качестве примера…Но все по порядку. Сначала коротко закончу.










32



Финал того трагического утра был весьма печален. Во-первых:
выяснилось, что эти два чеченца Ваха и Ослан, действительно, формально заканчивали свою службу в нашей части, восьмой по счёту. Они были сыновьями каких-то партийно-хозяйственных шишек Чечено –Ингушской ССР. И призвались в Армию в 25 лет. Это произошло по настоятельной просьбе самих родителей. Поскольку их чадам на воле уже неоднократно светила тюрьма. И, чтобы хоть как то избежать её, они определили сыночков в Закавказский Военный Округ, поближе к дому. Но ни в одной частиэта парочка долго без приключений оставаться не могла. Они были уже серьёзносклонны к криминальному образу жизни, обладали прекрасным здоровьем. Оба занимались спортом. Даже имели разряды в некоторых его видах. Поэтому физическое и психологическоенасилие над другими для них было естественным.Куда бы они не попадали, везде происходили серьезные конфликты с драками и поножовщиной. Их тут же переводили в другую часть. В нашу часть они попали за полтора месяца до дембеля. Им самим оставалось служить каких-то две недели. Но не получилось. Произошло то, что произошло. Они, наконец нарвались на то что искали.Таким жизненным барьером для них стал рядовой Ходжаев. Он, кстати, по какой-то роковой, нелепой ошибке, вместоинструктора по рукопашному бою, направлявшемуся для тренировки наших десантников в Афганистан, попал к нам на две недели в карантин. Ему было около тридцати лет. Но поскольку, выглядел он совсем невнушительно, был совершенно лысым и худым. Хотя очень жилистым и подвижным, его приняли за призывника. Он, правда, несколько раз подходил к командиру роты, замполиту свопросом о произошедшей ошибке. Но те ограничились формальными запросами в Бакинский военкомат и ждали ответа. А служба шла своим чередом. Ходжаев тоже не поднимал шума, просто ждал, что скоро всё разрешится.
Однако не разрешилось.Я специально подробно рассказал вам о тех событиях, чтобы ещё раз затронуть тему необходимой обороны.Я добавлю, что для чеченцев после встречи с таджиком, наступили очень серьезные последствия.
У Вахи оттравмы головы, поплыла психика и он не выходил из психиатрических клиник и больниц. И тот и другой были признаны инвалидами первой группы. У Ослана –по кличке Гурон- был раздроблен низ позвоночника, он навсегда был прикован к инвалидной коляске.Всё это мы уже узнали сначала на суде, вернее на военном трибунале, который проходил у нас в солдатском клубе. Перед этим, естественно, долго длилось военное следствие.
Нас бесчисленное количество раз допрашивали и следователи, и прокуроры.


33

Потом сам состав трибунала, состоящий из полковника и двух майоров.
Но больше всего, и страшнее всего было тогда, когда нас практически пыталагруппа чеченских родственников, которые специально приехали на автобусе в часть. И с разрешения командования нас отдали на растерзание этим горячим мужчинам. Как они кричали, угрожали, выпытывали из нас всё, что и так уже сотни раз, нами было рассказано и пересказано на различных уровнях. Я тогда ещё крепко запомнил эту особую нацию – чеченец.

Я замолчал, молчали и все присутствующие. Наконец, бойкая Алла Андреевна первой нарушив тишину, спросила:
-А что же Ходжаев, какое наказание получил он?
-Да, да, - загалдели и все остальные. – Вы так и не сказали о самом главном.-
-Честно Вам скажу, я ждал, конечно, ждал от вас этого вопроса. Но специально тянул с ответом на него. И ещё немного потяну. Почему? – Сейчас поймёте.
-Вот вопрос ко всем: - какое преступление совершил Ходжаев, как по- вашему квалифицировали его действия органы военного следствия, а затем и трибунал?
- Необходимая оборона – моментально, почти в один голос ответили мои девчонки.
-Нет девоньки – С глубоким вздохом произнесла Алла Андреевна, здесь конечно же, превышении пределов необходимой обороны, превышение.
А, иначе, зачем бы нам Ваш шеф рассказывал эту историю.
-Ещё какие-нибудь мнения будут? – спросил я и посмотрел на заседателя-мужчину.
-Ну конечно превышение, чего тут не понятного, вон какие тяжёлые последствия - Ответил тот.
-А вот и нет, друзья мои, в этом и состоит вся суть вопроса. Ходжаев был приговорён к восьми годам лишения свободы, за умышленноенанесение тяжких телесных повреждений.
-Как же так? Ведь Он оборонялся, Он спасал свою жизнь и, возможно,жизни других. Это несправедливо.- Такая бурная реакция последовала на мои слова.
-Нет, мои дорогие. Всё было определено правильно. Знаете, что сказал сам Ходжаев в своём последнем слове? –
Все снова замолчалии приготовились слушать.
-Он сказал, что жалеет, что не убил этих вояк. Он расстроен, что не достиг ещё такого совершенства, каким обладал его учитель, который долгое время жил в Китае и в совершенстве владел многими видами рукопашной борьбы. Ходжаев несколько раз повторил эти слова и добавил, что если бы ему представилась возможность вновь лицом к лицу встретиться с
потерпевшими, он бы сделал то же самое. То есть постарался бы их убить.



34

-Более того, он на вопрос прокурора, а, имелся ли в его арсенале приемы, с помощью которых можно было бы просто на время нейтрализоватьагрессивных воинов, а не калечить их, он ответил:
-Да, я мог спокойно и свободно нейтрализовать их, отключить их сознание на время. Есть для этих целей удушающие приёмы, да и серия эффективных подсечек, в сочетании с нанесёнными ударами в специальные точки, расположенные на теле человека.
Но я хотел именнопоразить их боевыми приемами, хотел нанести максимальный урон.-
Кстати, Ходжаеву были проведены две судебно-психиатрические экспертизы на предмет – отдавал ли он отчёт в тот момент своим действиям. Не совершил - ли он их в состоянии аффекта, вызванного неправомерным поведением потерпевших.
Две экспертизы, и первоначальная, и повторная -комиссионная, сделали однозначный вывод, что Ходжаев являлся вменяемым в момент борьбы, ясно отдавал отчет своим действиям и руководил ими.
-Ну и дела - Вновь за всех высказалась Алла Андреевна. – И зачем он только говорил об этом. Я думаю, что там, у вас в части все были только рады такому исходу дела и одобрили действия Таджика.
-Так-то оно так,- согласился я, - Но, вы не забывайте, что критериемпревышения пределов необходимой обороны, как раз и является умысел обороняющегося, на причинение нападающему неадекватного, порой в разы превышающего ущерба, даже лишение жизни.
Как, кстати и произошло тогдапри нашем споре осовершенном деянииМихеева. Помните,- продолжил я - как он упорно склонял нас на то, чтобы мы подхватили именно версию о необходимой обороне, ссылался, что был сильно оскорблён своим бывшим товарищем, опасался за свою жизнь, когда тот пытался продолжить драку.
Все тогда сомневались, а у меня перед глазами, вдруг всплыл этот армейский эпизод, и всё встало на место.Никакой обороны там не было. Там совершилось умышленное убийство. И вот, сегодня, через столько лет, сам убийца откровенно признался в этом - Закончил я, торжественно подведя черту во вновь возникающей дискуссии.
- А почему вы так уверены в этом Михееве? Почему поверили, что он говорит вам правду? И вообще, выходит, что он очень опасный человек, спокойно говоривший о таких страшных вещах? - Вновь возмутилась Алла Андреевна.






35


-Да я нисколько не оправдываю его - Немного смутился я, чувствуя, что заседатель в чём-то права.
- Я просто хотел подвести черту, водораздел между..-
Договорить мне не дала секретарь Ирина. Она каким-то незаметным образом подошла к столу, где лежала кипа принятых сегодня документов, довольно быстро нашланужный.Потомгромко прервала шефа своим восклицанием:
- Сергей Викторович. Вот заявление нашего Михеева о разводе с женой.
-Ну да, правильно, это его заявление. А в чём, собственно дело-
-А он назвал главную причину развода с ней? Согласитесь это очень странно,
Человек только - что прибыл из мест лишения свободы и почти сразу бежит с заявлением в суд о разводе.
-Что же тут странного? – в свою очередь спросил я и продолжил.- Да он пришел с зоны, но куда? – в пустой дом. Жена ушла к его другу, бросила его, не дождалась.-
-А он что-нибудь говорил по поводу поведения своей жены, своих дальнейших действий, упоминал своего товарища, к которому ушла его супруга?
-Я не пойму к чему ты клонишь?-
-Да я к тому, что он очень опасный человек, этот Михеев. У него свои, традиционные понятия о чести, совести долге. Вы же нас этому сами учили.
Вы много раз повторяли, что в работе с бывшими заключёнными, нужно проявлять особую осторожность, такт, терпение. Да много чего ещё.-
-Ну и что ты этим хочешь сказать - Всё больше раздражаясь, спросил я секретаря.
-Ну, вы хотя бы подольше побеседовали с ним, узнали где он остановился, кто у него участковый и т.д.-
-Да зачем это мне? - С искренним недоумением спросил я.
-Да затем,серьезно, даже, можно сказать сурово, парировала секретарь – может он сейчас как раз и ищет удобного момента, чтобы отомстить и жене и обидчику по своим воровским понятиям. А между делом, спокойно заходит в суд, подаёт заявление на развод и т.д.-
Я не знаю, что тогда со мной случилось, но какая-то внутренняя тяжелая, неприятная волна будтонахлынула на мою грудь. Какое-то смутное, липкое и тревожное предчувствие овладело моим существом. Я замолчал. Молчали все.
-Ладо, граждане - нашелся народный заседатель, на сегодня нам вполне хватит впечатлений. Да,думаю и на завтра останется. Давайте по домам.
И так уже более часа сидим после окончания работы.



36

Все нашли его слова справедливыми, стали быстро собирать свои вещи, и уже через пять минут в комнате никого кроме меня не осталось.
Тревожное чувство не отпускало. Я подошел к столу, взял злополучное заявление Михеева о расторжении брака, но чувство было такое, что я держу в руках чистосердечное признание в совершении нового убийства. Странное наваждение быстро прошло. Я решил завтра позвонить начальнику Службы
по надзору за исполнением наказания, выяснить за каким инспектором закреплен под надзор освобожденный Михеев, может лично поговорить с
ним подробнее об этом типе. После чего я закрыл дверь и покинул здание суда.




Э П И Л О Г


Следующий день с утра и до вечера был посвящен слушанию большого
наследственного дела.Кроме того, была пятница. Понедельник принёс новые заботы, новые дела, жизнь полетела вперёд со скоростью кометы. Как ни странно, но никто из слушателей моего рассказа, ни разу больше не вспомнил, ни о нём, ни о Михееве.
Он, правда, слегка напомнил о себе. Ровно через месяц, в день слушания бракоразводных дел, а я пару месяцев разработал себе особый график и один день в неделю, вернее до обеда, я рассматривал исключительно бракоразводные процессы. Мой прежний секретарь Ирина находилась в учебном отпуске, на замену мне дали другого секретаря Ларису. Высокую, спортивного сложения девушку, которая занималась баскетболом, но хотела стать судьёй. Мы всё время подшучивали над ней, мол, - На тебе прекрасно будет смотреться судейская мантия-. Все преступники сразу начнут каяться и признаваться в содеянном. Та вот,Лариса вышла в коридор, попыталась пригласить в зал заседаний очередную пару, но вернулась ни с чем и отдала мне дело, проговорив – по этому никого, приглашаю следующих-
-Я в знак согласия кивнул головой, взял у неё дело, чтобы назначить в журнале новую дату и прочёл: Дело № 2-322/ 02 – поиску Михеева к Михеевой о расторжении брака.
Я тут-же почувствовал какта же самая не приятная и липкая тревога неожиданно овладела мной. –Да что же это такое- подумал я- открывая дело.





37

Там были аккуратно подшито заявление о разводе, написанное рукой Михеева, квитанция об оплате госпошлины и свидетельство о браке.
Всё как положено. Тут же в деле лежали два запечатанныхконверта, с отметками о высылке судом повесток адресату с уведомлением и отметкойпочтового отделения о возврате невостребованных конвертов.
-Почему – же ты не явился?- Мысленноспросил я инициатора развода. Естественно, вместо ответа я получил из рук секретаря очередное бракоразводное дело. На сей раз, явка была полной, суд начался.
А, спустямесяц, яшёл по коридору, в кабинет кколлеге, уточнить один рабочий момент. Какой именно, уже не помню. Когда я подходил к двери, по которой конвойные доставляют в зал судебных заседаний арестованных и находящихся под стражей преступников, дверь неожиданно раскрылась.
Я вынужден был отпрянуть назад. В коридор вошел внушительного роста конвоир. Сержант милиции. Раньше я его не наблюдал у нас в суде. Он громко, обращаясь непонятно к кому, на весь коридор крикнул:
-А ну,освободили проход-
Немногочисленные обитатели коридора мгновенно отреагировали. Кто, как и я прижался к стенке, кто поспешил вовсе покинуть коридор.
Конвойный, окинул тяжелым взглядом всех оставшихся в коридоре, в том числе и меня. А я имел привычку по зданию суда передвигаться только в гражданской одежде и судейскую мантию одевал, выходя в процесс, с большой неохотой и только в зимний период.
Оставшись удовлетворённым произведённым осмотром,конвойный приоткрыл конвойную дверь, где проходила специальная лестница, для доставки и передвижения заключенных и вновь зычно крикнул:
-Давай, выводи –
После этого вышел милиционер,к его запястью наручниками былпристегнут не кто иной, как господин Михеев. Правда, с момента нашей последней встречи прошло уже несколько месяцев. Михеев сильно сдал. Похудел, осунулся,словно постарел на лет десять.
Конвой прошёл мимо меня. Я замер. Признаться совсем не хотел, чтобы он меня узнал.
Но, поравнявшись со мной, Михеев, вдруг встал как вкопанный. Повернулся ко мне ипосмотрел мне в глаза.Они в этот раз были у него очень печальными и усталыми. Озорной огонёк ибравада давно в них угасли.
-Вот видите, Сергей Викторович - грустно сказал он -Опять я оказался прав.
Каждый в этой жизни получает по заслугам. Каждый должен ответить за свои дела.
Уходите с этой работы, пока ещё не потеряли то, что в Вас сохранилось хорошее… Я.




38


- Тут договорить ему не дали. Громадный конвойный сильно толкнул его в спину с криком – разговорчики-
Подоспел третий конвойный, но это было уже излишним. Михеев, склонив голову, пошел туда, куда его повели милиционеры.
Под вечер, покидая здание суда я уже знал, ознакомившись вкратце с делом Михеева, что он обвиняется по ч.1 ст.109 УК РФ, а именно - причинение тяжких телесных повлекших,за собойтяжелые последствия и опасные для жизни и здоровья потерпевших..
Проще говоря, он выполнил то, что собирался сделать. Застал свою бывшую жену со своим любовником и нанес многочисленные ножевые раны обеим.
Чудом они выжили. В кровавое месиво вмешались соседи и не дали довести дело до двойного убийства. Я вспомнил то, посещение Михеевым здания суда после своего освобождения. Когда он пришёл ко мне с заявлением о разводе, объясняя, что не может простить предательства со стороны жены и обязательно разведётся с нею. Как он просил назначить дело поскорее.
Вспомнил я его слова и о суде высшем и справедливом, который вершится совсем не в нашем здании. Что он тогда имел в виду? Скорее всего, он опять бравировал своими воровскими понятиями. Не более того.Вряд ли он оперировал кСуду Божественному, вынашивая планы на такое страшное преступление.
- Акак же мои подозрения, тревога, недоверие. Желание связаться с инспектором по надзору за освободившимися заключенными? Спрашивал я себя. Но тут же находил оправдание – А что мог сделать инспектор, выслушав мои предположения и невнятные, смутные тревоги. Ведь формально, Михеев ничего не нарушал. Да воистину, чужая душа потемки.И всё же, что-то тоненькое и холодное словно, кусочек льдинкиобосновался у меня прямо под сердцем, и периодически покалывал своим обжигающим холодом.
Чувство сопричастности ко всей этой истории не давало мне покоя.
Я постепенно приближался к станции метро. Люди ускоряли свой шаг. На улице заметно похолодало, усилился ветер.Наверняка, ночью будет мороз.
Я продолжилсамоанализ. Да, как всё-таки, бывает в жизни.Вот и опять, буквально на моих глазах формировался скрытый, внутренний, но все же,прогнозируемыйпорыв человекавновь совершитьпротивоправное деяние. Так, минуточку , как это там у нас, юристов называется?Я с раздражением и с максимальным напряжением пытался вспомнить название этого термина.






39

И вспомнил.Рецидив, да, да, конечно, – рецидив, обрадовался я, словно ребёнок.Повторное совершение преступления.Да, безусловно, Михеев был готов к нему.А были ли готовы к нему все те, кто близко соприкоснулся с ним?Что-то мне подсказывало, как бывало уже не раз. Что нет,ничего бы никто не смог сделать. Никто не смог бы остановить его. Рецидив был неизбежен.С этим последним мысленным заключением я вошел в станцию метро.
2017г. Москва.


К о н е ц





























































































































Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Остросюжетная литература
Ключевые слова: НЕИЗБЕЖНЫЙ РЕЦЕДИВ,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 23
Опубликовано: 23.02.2018 в 20:12
© Copyright: Сергий Мартусов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1