По воле не божьей или сказки моей памяти. Сказка четвертая. "У лукоморья дуб зеленый…." Глава 9.


- Спустись на землю! Поставь свои мозги на место! Начиталась своих книг и совсем сбрендила. Зачем ты портишь мою жизнь? Нечем заняться? На работу лучше иди….
Я до сих пор не сумела избавиться от этих уз, хоть все мои органы умоляли об этом. Даже запах этого человека вызывал дикое ощущение бесполезности существования. Но я так же понимала то, что не давало мне все эти годы оставить его в покое. Потому что, это обозначало бы победу. Мою победу над ним. А мне было ведомо, чем такое оборачивается….
«Выбор был сделан тобой. Сына земной женщины взяла себе. Да могла разве ты знать, что обманываешь себя? Отец твой себя в жертву отдал за тебя. И через сына твоего любовь тебе посылает. И весь род отца твоего скорбит о горестях твоих. Земной мужчина у тебя на руках растет. Обладающий способностью любить Венеру. А супруга не губи. Распознай его сущность. Она выше той участи, что он себе уготовил. Она выше заклятия ведьмицы. Сумеешь высвободить – сохранишь себе одиннадцать лет. За детей не бойся. Ты уже перешла на другую параллель. А дети всегда с тобой шаг в шаг идут. Недоступно ей их пространство».
Эх, Павел…. Что бы я без тебя…. Мой отец…умер на второй день после моей свадьбы. Будто и вправду, в жертву принес себя.
Свекровь тяжело заболела. Тяжело, но не смертельно. Я знала, что жить ей еще долго. Участь, которую она выбрала себе, тронув мое имя, незавидная. Но я простила давно. Простила ее. Труднее то, что она сама себя не может простить. Бедная женщина. Бедная. Да прибудет с ней святая Любовь.
«Страх не отступит, пока гости не оставят этот мир», - шептал мне Павел. А пока «гостей» призывали, да подкармливали, окружение дышало бесовщиной. «Ради другого надо сделать другой выбор». Это шаг, на который не всякому под силу решиться. Шаг из страха – в Любовь. Или из страха – в вечность?
Итак, выслушав очередной шквал обвинений от супруга, я приступила, наконец, к главной части своей жизни.
К написанию предисловия к моим пятьсот пятидесяти пяти дням….
Будни стали сплошным дежавю. И к этому, в принципе, было легко привыкнуть. Труднее всего, оказалось, победить в себе привычку сразу делиться с другими тем, что удавалось увидеть. Но парочку раз, получив недвусмысленные намеки о моем не здоровом душевном состоянии, я все-таки решила не мешать себе, собирать материал для будущей книги. Навряд ли бы это мне удалось делать в известной клинике. Я уже не удивлялась, когда речи моего «праотца» настигали меня в любой момент, когда я только думала о нем. Он был «на связи», которая круче всякого мобильного. Если это и было сумасшествие, то мне надо было его прожить. Зачем? Не мне судить.
Резервные возможности хлестали из меня как из поломанного крана. Я понимала, что если это не применять, не будет обратной реакции, не будет результата, а мне самой не останется даже капли для вдоха. Мое слово касалось каждого, кто вызывал у меня эмоцию. На моих глазах происходили чудеса. И я видела, что причастна к ним, но также ясно осознавала свою беспомощность. Я чего-то не знала. Мне не хватало опыта. И потому я призывала на помощь образы, которым было предназначено отыграть все роли вместо меня. Часто хотелось плакать. Громко, навзрыд.
Я избавлялась от сомнений. Наконец, стало ясно, что же, на самом деле, для этого нужно: умертвить в себе две кричащие друг на друга стороны. Чтобы подняться выше.
Руки бегали по клавиатуре, извлекая фантазии и мысли в виде строчек:
« О, одиночество! Знаете ли вы люди, что это такое? Это не то, когда никого кроме вас не существует. Это когда не существуете вы».
Если бы мне было дано родиться в благополучной семье, радостно прожив счастливое своё детство, получив «правильное образование», удачно выйти замуж и т.д. и т.п….
Если бы и сегодня мне не звонили дорогие родные и не сообщали об очередном ЧП…. Была ли бы это Я?
Моя форма не позволяет мне покидать некоторые пределы. Она меня сохраняет, таким образом, для…смерти. Мне по кусочкам, по фрагментам приходит информация. Моя. Сегодня по ним я многое себе сумела объяснить. Я нашла словосочетание «степень предельного»!
К Абсолюту стремиться нужно. Ведь если в руках у тебя - карандаш, он должен быть остро отточен.
Абсолют – не то, что мы привыкли понимать. Абсолют – бог предельного. И он как на атомы разделён степенями.
Такая теория может показаться пособничеством для маниакально-запущенных состояний. Нет. Нужно объяснение.
Существует предел во всём. А точнее степень предельного, степень предела. Это нечто завершённое. Но в степени… потому как, согласитесь, есть разница между заточенным карандашом или искусно выкованным мечом. В этой степени душа обнажена. И творит настоящая личность. Тогда проявляются качества самой высокой пробы. «Проба» не бывает хорошая или плохая….
Семья. А именно союз мужчины и женщины имеет также степень предельного. Во всём есть предел. А разница в пробе определяется степенью. Союз этот может поддерживать в согласии целые государства, а может разрушать. Разрушает только в случае «планового союза». В какой степени разрушителен «плановый» союз бывает, показывает история….
Пределы расширяются,…не означает ли это выражение, что: люди умирают тогда, когда достигнут высшей степени определённого момента. Они обнажают душу. И тело покидает её. Не душа покидает тело. А тело – душу. Потому что этой душе нужно другое тело, другая форма. Форма, соответствующая степени предельного.
Итак, умирают не лучшие, не худшие, а достигшие! Всякий предел имеет свою чёткую степень. Для каждой формы эта степень определена.
Смерть принимает только с «высокой пробой». Ей чужда посредственность. Обнажённая душа означает выбор.
А выбор даётся в том, чтобы познать не только длину предела, но, и широту и глубину, т.е. единство. Сделать так, чтобы ты один был больше, чем множество!
Пациент, получивший мою кровь, был первым моим «клоном». Я даже почти не удивилась, тому, что это мужчина. Он был учителем физики. Моя кровь его буквально отравила. Я стала для него ядом. И завершила в себе нераспустившиеся зачатки любопытства к физике как науке.
Потом был художник. Он рисовал картины, которые ранили мое сердце. Я долго уговаривала его подарить картину, которая приглянулась мне особенно. Сначала он сказал, что она давно продана, потом, оказалось, что ему просто нужны были деньги.
Сочувствую. Он не нарисовал больше ни одной картины.
Тяга к рисованию, по неосторожности утраченная в детстве, вернулась ко мне.
Потом был известный певец. Третий мужчина. В отличие от двух предыдущих, сходство наше с ним было настолько очевидным, что его «секьюрити» меня поначалу приняли за его родную сестру. Некогда я очень рассчитывала на его помощь и поддержку, поскольку рисовала с этой личности образ для одной из своих повестей. Повесть продвинуть хотелось, а в качестве платы я нарисовала ему сценарий для клипа. «Игорь Иванович» пришел ко мне на этот раз в символичном костюме. Это был актер, играющий Берлиоза в одном из театров большой столицы.
- Твой нынешний немилосерден, но ты жестче его. Разве он уже не дал тебе то, что ты нарисовала? Разве тебе было нужно что-то больше этой картинки? Все ждешь от него платы? Не жди.
- Я уже забыла думать о том. Милый человек. Что мне к нему злобствовать?
- Вот и славно. Так разлей маслице….
- Что?
- Отблагодари его сама.
- Чем?
- Собой. Разве ты не желаешь этой связи?
- Не желаю.
- Тогда никогда не возьмешь «через» мужчину.
- А зачем мне брать через кого-то?
- Напрямую будет труднее. Гораздо труднее. Это как перейти реку в брод в рыцарских доспехах. Ни вплавь, ни по дну….
- Я больше не хочу быть ничьим желанием.
- Тогда этого не победишь.
- Значит, не время.
- Что ж…. Увидим.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Психоделическая литература
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 14
Опубликовано: 19.02.2018 в 12:49






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1