По воле не божьей или сказки моей памяти. Сказка четвертая. "У лукоморья дуб зеленый…." Глава 6.


Найти высокий дуб, на нем каменный сундук, в сундуке заяц, из зайца утка, в утке яйцо, в яйце игла….
Ничего никаким смыслом не связано, ничего не запланировано. Но где начало? Можно ли не поддастся силе течения, можно ли перенаправить себя вопреки несущейся стихии? Почему останавливается мое движение под этим бешеным, чужеродным напором? И ведь было что-то, до того, как... «Аннушка разлила масло». Что-то, что взяло начало себе в этом моменте. Это было что-то, чему было позволено случиться. Или кто-то, кто желал того, чтобы это случилось.
Я снова оглушала тишину ночи своими криками молчания. Даже Павел не приходил, чтобы ответить. Перестал приходить. Или миссию свою выполнил, или не по пути ему со мной стало….
Нега нахлынула, как если бы второе дыхание открылось на долгой дистанции…. Я закуталась в одеяло, закрыла глаза и скоро оказалась на мельнице. Той самой мельнице, о которой поведала в начале. Сидела под деревом на скамеечке за столом. Будто бы и не было пожара и все в целости….Но самое удивительное, что передо мной сидела Лаи и улыбалась. Я обрадовалась несказанно.
- Лаи, милая моя Лаи, где же ты была? Почему пропала? Мне было так страшно….
- Не всегда то, что видится, есть на самом деле, да и не всюду есть то, что видится.
- Мне так не хватало тебя! Я, словно перестала существовать. Время просто поглотило меня. Не дни отсчитываю, месяцы. И все мимоходом. Все без охоты всякой. Неужто нет для меня участи иной? Зачем только вот такое нищенское, угасающее прозябание души мне доступно? Чем я виновна так, что не подняться с колен?
- О чем таком говоришь, хорошая моя? Ты Божья радость. Женщина любви. Дитя весны.
- Разве не ты говорила мне, что я ведьма?
- Разве могу я говорить тебе что-то, что ты не готова принять?
- Хочешь сказать, что я готова была принять себя ведьмой с большим удовольствием, чем созданием иного рода?
- Во всем есть резон. Но теперь, когда ты понимаешь, откуда берешь свое начало, станешь ли сомневаться?
- Разве я знаю?
- Знаешь, раз встретились мы с тобой. Желанию чуждому покорна, стала ты себе роль примерять. Тому, кто продавать тебя взялся, угодно было принизить для тебя самой ценность твою. Говоришь себе неправду от чужого желания.
- Кто ты?
- Я и есть ты. Та, которую ищешь, которую любишь.
Не успела я обрадоваться, как передо мной, рядом с Лаи возник старец. Что-то в нем было от того самого деда Кириллы, а что-то пугало меня догадкой.
- Павел? – слетело с моих губ.
- Родственный тебе короткий звук. Угодник. Лоб деревянный. Щеголь. Железный гений пророчеств. Каменщик дорог меньших. Жданный конюх. Плотский урод, - как угодно меня называй.
Я в тревоге отыскала взгляд Лаи. Ее прекрасные глаза светились лучиками радости.
- Что все это значит? Зачем вы сводите меня с ума? Что вам от того? Я перестала жить в своем мире. Мне все чуждо там.
- Так и должно, если хочешь вернуть себе голос, - зажурчал ручеек речи Лаи. - Что толку давать тебе то, о чем ты просишь, если принять не в силах? Отталкиваешь свое, берешь чужое. А по мере того, как от чужого избавляешься, будет нарастать пустота. Но мы будем рядом.
- А того, кто назвался… Игорем Ивановичем, это - обратная сторона?
- Дорогая моя. Когда-то птенец должен оставить скорлупу. Твоя скорлупа стала жесткой и непробиваемой. И это защита…Игоря Ивановича.
- А ты, Павел, ты, что ж молчишь? Твой «компас» - совесть. Скажи, как верно мне поступить?
- Решает не совесть, а пытка ложью. Вот она скользкая оборотная сторона сути. Просит выхода наружу только прыткий ум, но не совесть. Не в том ее мощь, - ответил Павел.
Когда он говорил, я ощущала в носоглотке привкус крови. Запах медных монет пронизывал пространство. Будто я была внутри своей кровеносной системы.
- Научи меня, как победить клона.
- Ты больше двадцати лет выхаживаешь зло в себе и думаешь, тебе еще есть чем сражаться?
- Злом…
- Этим не победишь, дитя.
- Да что же мне делать!?
Я разрыдалась. Вернее сказать, я кричала от бессилия, но слезы не хотели капать. Будто свинцом налились мои глаза, и я уже думала, что их сейчас просто выдавит из меня какая-то невидимая сила, но потом тяжелая, густая как клей слеза медленно поползла по щеке. Мои собеседники не проронили ни слова, пока эта капля, будто едкая кислота не открыла собой узкую щель в деревянном столе. Через нее я увидела свои босые ноги и проснулась.
Я лежала и смотрела в потолок, пока горячие слезы градом стекали на подушку. А в уши просился звук….
«Слышит духом только иерусалимский ветер пыток. Союз матери и огня, вымени и племенного семени. Сроду не слыхала Земля о вампиризме суда нижнего, но плакала суша, силу приумножая. Вселенная не пуста, но обширно вместилище всего, разного. Золото памяти в висках стучит, но на уста не ложится. Мужчина же, что болен прошлым, не очистит дна, но солжет».




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Психоделическая литература
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 8
Опубликовано: 19.02.2018 в 12:45






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1