По воле не божьей или сказки моей памяти. Сказка четвертая. "У лукоморья дуб зеленый…." Глава 3.


Брели, не выспавшись в утробе гнева.
Вставали, властно отбирая право.
Но не проспи причастий света, дева.
Не смей себе мешать отраву.
«Как много тех, кто ушел бренным, не-до-собранным, не-до-узнанным. Жизнь не святое причастие. Все в ней безустанно образуется и устраняется. Все в ней хаотично и зыбко». Павел.

Муж подошел к зеркалу, стараясь рассмотреть в нем что-то у себя на шее. Покрутившись, минут, пять, вынес «вердикт»
- Меня укусил вампир.
Он шутил часто. Так же часто шутки его носили характер неопределенного направления. И теперь, определить степень серьезности слов было не просто.
– Посмотри, два кровавых пореза на шее. Вчера вечером этого не было.
Я подошла и внимательно посмотрела на шею супруга. Потрогала две отметины, на которых багровела не высохшая еще кровь.
- Ты уверен, что вчера не было?
Трудно было быть уверенным в том, что вчера было и чего не было. Каждый вечер за сытным ужином муж практиковал питие крепких напитков. Алкоголь дозировался четко пропорционально к утреннему подъему. В семь тридцать, нередко, нужно быть за рулем. Отход ко сну был, как правило, ранний, но в двенадцать ночи, однако, отдохнувшее тело проявляло невероятную активность. Пробуждение случалось на почве голода. Голод звал одинаково крепко как к холодильнику, так и к телу жены. Без малого девятнадцать лет уступчивая я покорно впускала мужа в свою постель, не взирая, на отчаянно вопящий внутренний голос. Нередко этот самый «голос» жестко заглушался стопкой, услужливо предоставленной супругом. И «голос» стал затихать. И в какой-то момент он стал настолько тихим, что его уже было почти не слышно. Но однажды, во время пьяной оргии, он вышел наружу и стал дрожью. Тело дрожало с такой непреодолимой силой, что, призванные алкоголем сущности, уступили. Эта дрожь будто вытряхнула их из своего пространства. Разумеется, таким образом, это сформулировала я, а что это было на самом деле, знает разве что, врач нарколог. Может статься, то была белая горячка. Так или иначе, на двадцатом году совместной жизни жена алкоголика – любителя вдруг наложила резкое, безапелляционное табу на секс после пьянки. И муж стал вянуть. Увядание свое, однако, обильно ополаскивал водкой. Теперь у водки была глобальная причина стать главной в этом доме. Потому что жена перестала вмещать в себя все то, что приходило вслед за каждой рюмкой. «Расширенное сознание» теперь было только у мужа. И при этом выживать приходилось не просто. Не просто было всем в этой семье. Дети лишились тех редких моментов, когда отец был трезв. Всякое поползновение к общению у папы проявлялось только после дозы спиртного, благородно нареченного хозяином определением «ускоритель».
Но вот вчера…. Вчера я зачем-то согласилась его принять в постели. Каким-то он был другим. Слова говорил нежные. Никогда за ним этого не водилось. Обнимал иначе. Впустила. Хоть и слышала этот запах спирта, хоть и рвал он душу на части….
- Вчера не было, - то ли в шутку, то ли всерьез ответил на мой вопрос муж. Но после добавил. – Что не видишь, свежие следы?
Следы и впрямь выглядели слишком уж свежими для «вчерашних».
- Обработай перекисью, - я поспешила завершить разговор. Мне было, что сказать супругу, но, я не стала продолжать разговор, потому что четко осознавала свою с мужем полярность во мнениях и взглядах. Однако, в душе, я возблагодарила своего покровителя за возможность получить подтверждение своим догадкам.
Младший брат мужа, Константин, умер чуть больше двух месяцев назад. Умер от рака. Оставил после себя двух женщин, не сумевших поделить его тело даже после смерти, двоих детей, мальчика и девочку. Оставил после себя мать, которая в горе своем перестала видеть всякий смысл жизни. Оставил отца. Впрочем, если этот, уставший от жизни мужчина, и являлся отцом кому-то из своих четырех сыновей, то это, по определению, был не Константин. Это было безо всякой экспертизы понятно. Что до других, одному богу известно было, кто же оплодотворил «гулящую самку» в годы сумасбродные. Хотя, конечно, ей, скорее всего, было это известно, но, пряча стыд за иконами и молитвами, бедная, старая уже женщина не могла даже перед собой в этом признаться, а не то, чтобы перед мужем или кем-то еще. Смерть любимого ребенка, уплотнилась в горе еще и тем, что буквально накануне отдал богу душу еще один человек. Тот, с кем кровное родство потерянного сына было очевидным.
А в наш дом как-то ненавязчиво, постепенно «переместились» вещи умершего брата мужа. В шкафу на плечиках висели свитера, в углу прихожей стояли туфли, шлепанцы….




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Психоделическая литература
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 16
Опубликовано: 19.02.2018 в 12:42






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1