По воле не божьей или сказки моей памяти. Сказка четвертая. "У лукоморья дуб зеленый…." Глава 2.


Дни и ночи стали тесны. Что-то внутри рвалось за пределы. Это причиняло боль. Невыносимую душевную боль. Не то, чтобы я не знала, что обрекала себя в своем браке на добровольное заключение, но, влекомая общими принципами, не отдавала себе отчета в том, как глубоко при этом закапываю себя. Теперь это виделось иначе. Теперь непозволительно было увертываться от правды. Мотивация налицо: надо мной занесли меч, который опустится на голову при первой же возможности. Не было меня. Было то, что двигало. Этому нужно служить. Тогда только радость вернется в тело.
Я в тревоге ожидала наступления ночи, предполагая какое-то серьезное вмешательство. Но обстоятельства сложились иначе. Мне предстояло узнать, понять такое, от чего закладывало уши всякий раз, когда доходила хоть одна догадка. Догадка о размере великого обмана.
Сон не приходил. Никакие ухищрения не помогли войти в сон. Измучившись бессонницей, встала, оделась и вышла на балкон. Ночной воздух питал морозной свежестью, небо сверкало звездами. Призывно сияла Венера. Восхищаясь яркостью планеты, я сравнила ее с паучком – брошкой на своей детской кофточке. Отчего это далекое вспоминание детства вдруг пришло с такой ассоциацией? Созерцая звездное небо, перенеслась в детство. Все глубже и глубже проникал холод ночи в мое раскаленное сознание, осторожно высвобождая память. Все дальше и дальше…. Память возвращалась болезненно. Ласковые лучики солнечного мартовского утра, что щекотали лицо меня – младенца, вдруг пресеклись вспышкой. Пронзительно белой, острой, недоброй. Я поежилась от холода и решила вернуться в постель.

- Ведите ее! – тощий как прут, священник, подавал свой голос умело. Звук искрой поднимался к высоченным сводам храма, жутким эхом рассыпаясь в полупустом пространстве. Осколки звуков ощутимо больно вонзались в голову молодой женщине. Она в ужасе обхватила голову руками, будто прикрываясь от этих осколков. Руки ее связаны грубой веревкой, на тело накинута просторная белая рубаха, на ногах обувь отсутствовала. Жалкое зрелище дополняло сопровождение. Женщину крепко держали за плечи двое крупных мужчин. Один из них, почти любовно поглаживал ее по волосам. «Успокойся, дорогая. Тебе нечего бояться. Мы здесь, чтобы тебе помочь».
- Мне не нужна ваша помощь! Отпустите! – кричала женщина с надрывом. – Не понимаете, что творите! Отпустите меня! Отпустите!
«Входи в эту женщину», ощутилось мне.
«Я не выдержу этого, помилуйте»
«Это и есть ты. Если ты не узнаешь всего до конца, никто, никогда об этом не узнает».
Я повиновалась.
Внутри молодой женщины я вдруг обнаружила себя под защитой. Ощущение того, что я искала этого состояния долгие годы, подтвердилось тем, что не было уже страшно с этой позиции смотреть на то, что происходило. Не было страшно за себя. Но было дико оценивать происходящее с позиции разума.
Женщина, в которую я вошла, лежала, привязанной к деревянному столу. Над ней склонились двое людей в черном. Экзорцисты?! Они походили на капризных детей, которым не давали в руки любимую игрушку. И они намерены были взять эту игрушку. Любым способом.
Страх отступил, уступая дорогу чему-то другому, не родственному, чуждому. Красное небо увидела я перед глазами, красную землю. Красный свет. Огненная лава торжественно плескалась в недрах этой земли, превращая кору ее в решето. Я вдруг перестала ощущать свое тело прежним. Я была этой Землей, прожженной, кипящей лавой. Мне хотелось дождя, влаги, но кто-то хотел другого. Две черные тучи плыли надо мной, разбрасывая черный уголь. Черный уголь закатывался в решетчатые дыры, как бильярдные шары в лунки. Проникая вовнутрь, уголь вызывал волнение. Что-то жуткое вызывалось угольками. Черные тучи нарочно поддразнивали какой-то реальный организм. Этот организм не имел никакого намерения вступать во взаимодействие с черными тучами, но его вынуждали это делать. Земля, которой я ощущала себя, была тем, что давало доступ к этому организму. Иначе бы никак по другому доискаться неведомого, никто бы не сумел.
«Меня используют, чтобы взять что-то. Я горящий, обжигающий энергетический поток, которым тревожат неведомые силы». Так понимала себя я. И, понимая, осознавала, что обязана сопротивляться тому, что происходит. Но не могла. Звуки сковывали, вынуждали гореть, кипеть, разливаться лавой по полю неведанного. Стало ощущаться приближение тех, к кому вторгались черные тучи. Они шипели и кололись, прогрызая кожу земли острыми клыками, когтями. Мне казалось, что меня рвут на части. «Что делать? Как это остановить? Так не должно быть!»
«Пентакль… Пентакль….Пентакль….» Ко мне обращался мой же голос.
«Но как же я могу? Как?»
«Надо прийти в себя. Вернуться ненадолго. Возьми это из своего. С этим в руках».
Я почувствовала, мягкие лапы на своей груди. «По мне уже что-то ходит» в ужасе подумала я «что-то уже проникло на поверхность». Но кто-то ступал очень осторожно, без желания навредить. И вот оно уже дышит прямо в лицо. «Есть! Я вернулась к ощущению женщины, связанной на столе». Женщина выглядела ужасно. И в следующий момент я открыла глаза. На груди у меня сидела моя кошка, тревожно всматриваясь мне в лицо. «Нет, я не вернусь. Я не хочу туда возвращаться», - решительно заявила я сама себе, поспешно встала с кровати, но тут же села обратно. Ноги не слушались, тело горело огнем. «Температура поднялась» констатировала я, заставила себя встать и принялась искать в аптечке градусник. Голова кружилась. Состояние вынудило вернуться в постель. Захватив с собой березовую кору с начертанным пентаклем, закрыла глаза и заплакала….
Женщина на столе не шевелилась. Монахи и мужчины, что пришли в сопровождающих, все еще теснились над ней, изрыгая словеса, которые снова напомнили мне игру в детские дразнилки. Но дразнили эти люди не по-детски. И кого дразнили, едва ли имели понятие. Им хотелось результата. Судя по состоянию женщины, результат был уже близок. Она уже будто и не жива была. Одна только оболочка, иссушенная, прозрачная. Однако я вошла. «В лунках» стояла вода. Будто прошел дождь, будто что-то остановило горение. Но непреодолимый жар еще оставался. Вода испарялась, выкипая под давлением изнутри. Еще какое-то время я ощущала себя землей, мало-помалу почувствовала, как твердь зарастает под ней травой, ощутила свое тело на этой Земле. Черные облака внезапно исчезли, утренний свет распространился быстро и свободно по зеленеющей траве.
- Она не должна жить, - услышала голос от обряженного в рясу. – Она слишком опасна.
Только теперь я увидела, что все столпились над трупом монаха.
И что это…. Я снова Земля? Почему так горячо? Меня сжигают? Меня сжигают в человеческом теле! Я - не земля. Я - эта женщина!

Да что же это…. Оправившись ото сна, я не оправилась от свалившейся на голову информации. Что мне с этим делать теперь? Что же ты, Павел, стих? Что же, не проясняешь «картину»?
«Зорко твое сердечие. Ничем его не отправишь в нокаут. Крепка, теперь ты стала. Будут и результаты. Ну, не хочешь на своей плоти больше память отыгрывать, дам тебе других. Будешь собирать по рассказам. То не легче. Но идти еще далече, так что поберечься стоит. А я буду с тобой. Рядом буду. Свой у меня в том интерес».




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Психоделическая литература
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 20
Опубликовано: 19.02.2018 в 12:37






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1