По воле не божьей или сказки моей памяти. Сказка четвертая. "У лукоморья дуб зеленый…." Глава 1.


Я уложила детей и уже крепко спала, когда меня разбудил пьяный окрик мужа
- Вставай, иди там тебе человек груши принес. Чаем, хоть угости.
Я знала, что поднимать спор в такой ситуации бесполезно. Вылезла с постели, и, накинув халат, вышла в кухню. Там меня дожидался растерянный друг мужа, Егор.
- Да не надо было, вставать. Я уже ухожу. Прости, что поздно так.
Я молча поставила чайник, достала печенье, достала чашки из нового сервиза.
Муж устранился в ванную.
- Извини, я не хотел будить.
- Ничего. Спасибо за груши.
Егор попытался обнять. Его неосторожная настойчивость отталкивала меня, но с другой стороны, в касаниях, хоть случайных и кратких, чувствовалась небывалая волна нежности. Этого тепла хотелось. Однако, позволить себе ответить на подобный порыв я не могла. Дождавшись, пока муж выйдет из ванны, налила чай и ушла в свою комнату.
Сквозь дрему я услышала, как дверь в комнату открылась и кто-то вошел. Обернувшись, увидела Егора. В страхе, я отвернулась и закрыла глаза, не понимая до конца, что происходит. По-видимому, муж, изморенный змием, уснул, а его друг воспользовался моментом. Егор сел на колени около кровати и дотронулся губами до голой шеи. Горячие губы продолжали прикасаться, ласково и нежно исследую чувствительную зону затылочной части, рука бережно провела по волосам. «Спокойной ночи», - прошептал Егор и быстро вышел из комнаты, осторожно, почти не слышно прикрыв дверь. Выдохнув с облегчением, я закрыла глаза и прислушалась к шагам в прихожей. Вот закрылась входная дверь. «Ушел». В этот самый момент по позвоночнику пробежал холодок струящейся змейкой, уши прострелило отчетливой фразой «дьявол»….
Я боялась даже пошевелиться. Натянув одеяло на голову, уснула.
Сон приходил слуховыми картинками. Сначала это были звуки, имеющие очень сильное сходство с теми, которые издают страстные любовники во время соития. Усилия обнаружить источник привели меня на дорогу, выложенную красивым гладким камнем. Теперь я слышала собственные шаги. Точнее, это было шлепанье босых ног, но эхо вызывалось этим такое, что, казалось, целая армия босоногих следует за мной. Я оглянулась. Так и есть. Бесчисленное количество женских пар ног ступали вслед за мной. Я подняла глаза, чтобы увидеть лица. Но из лиц на меня хлынула тяжелая волна соленой воды. Вода попадала в рот, щипала глаза, булькала в ушах. И тут я поняла, что это сон. В тот же момент мое тело подхватили сильные руки и подняли над водой. У мужчины была красивая, густая борода и от него пахло жареными семечками.
- Мне надо обуться, - сказала я и тут же почувствовала под ногами что-то теплое. Два кота, которые поначалу показались большими и уютными тапками, потом выскользнули и убежали, покусав напоследок.
Я осмотрелась, разыскивая мужчину, который вынес меня из воды.
Он шел впереди. Я поспешила за ним, не оглядываясь. Никак не получалось догнать его. Он направлялся в какое-то полуразрушенное здание. Как будто бы там назначена встреча с Учителем. Вскоре, объект сам появляется на горизонте. И ступал, подобно святому. Из под кожи его струился легкий мягкий свет, что делало его оболочку видимой для глаз. Само помещение здания не освещено. Они приветствуют друг друга и садятся напротив.
Я почувствовала, что мне стало тяжело дышать, и тут же проснулась. Скинув с головы одеяло, глубоко вдохнула воздух.
Покинув сновидение, я ощутила беспокойство. В голове роились звуки. Я узнала эти сигналы. Кто-то входил со мной в контакт.
«Почему я должна это делать», - спросила пустое пространство..
«Ты не пожалеешь. Это последнее. И это для тебя. Твое присутствие необходимо. Что узнаешь – отдай другим. Время пришло».
Я встала, пошла к холодильнику и достала молоко. Почему-то резко захотелось теплого молока. Разогрев его на плите, жадно выпила два стакана. Возвращаться в постель не хотелось. Из щелей балкона веяло холодом. Окинув взглядом ведро с грушами, спящего возле дивана на полу мужа, я зафиксировала свою реальность. «В конце концов, почему не я?»
Вернувшись в сновидение, я попыталась отыскать объект, который потеряла. Долго бродила по бестолковым лабиринтам и уже отчаялась, как наткнулась на ведро с грушами. Оно опрокинулось, и плоды покатились куда-то вниз по склону. «Туда» мелькнула мысль. – «Он должен быть с бородой и от него пахнет жареными семечками.
Я долго не могла найти подходящую позицию, где бы можно было быстро узнать задачу, с которой необходимо справиться, пока не провалилась в глубокую яму.
- Мне кажется, я не могу больше влюбиться, не способен на это чувство, - донеслось до слуха четкое повествование.
Место, где я оказалась, походило на грот. Тихий разговор двух мужчин отдавался раскатистым эхом. Каждое слово врезалось в память отчетливым представлением. Говорил тот, что с бородой, от которого пахло семечками. Слушал другой. «Гладкий» такой, седовласый старец, обладатель «кожи с подсветкой».
- Чтобы любить, нужно иметь что-то внутри, какой-то особенный надрыв, внутренний излом. Без этого — невозможно, без этого человек, словно манекен, он «нормальный», ему непонятно, почему чувство важнее прагматических соображений.
Чтобы любить, нужно быть ненормальным — чуть-чуть сумасшедшим, чуть-чуть несчастным, чуть-чуть отчаянным. Конечно, все эти качества проявляются лишь в какие-то минуты, лишь в момент зарождения и расцвета чувства. Но они должны быть!
Так должно быть, но так не случается.
Люди разучились любить. Даже за любовью современного человека всегда стоит желание какой-то выгоды. Мы не любим другого человека, мы любим свое желание в нем. Мы обманываем себя. Наша любовь лишена искренности, спонтанности. В ней нет ничего настоящего, только иллюзия, только изображение, подражание...
Мужчина относится к женщине двумя способами. Или как к проститутке то есть хочет ее, но не испытывает к ней ни любви, ни даже уважения. Или же, напротив, как к матери, то есть уважает ее, но при этом недвусмысленно смотрит на других женщин. В таких условиях женщина просто не может быть Женщиной! Потому что Женщина - не мать и не проститутка, она Женщина.
Так что и самой женщине приходится как-то подыгрывать мужчине, искать способы привлечь или удержать его. Может ли она смотреть на него глазами любви, когда у нее нет ощущения надежности, нет полноты чувства? Не может. Странно ли, что наступает момент, когда она разочаровывается? Любовь становится расчетом.
Женщина решается на обмен. Кто-то соглашается на секс, кого-то устроят деньги, кому-то достаточно эмоциональной поддержки. А какая-то женщина надеется, что у нее будет от любимого мужчины ребенок. Родившийся малыш станет свидетельством ее, так и не разродившегося когда-то чувства.
Но и мужчина, находясь рядом с женщиной - испытывает потребность в Женщине. Не в пустой кукле, с телом близким к совершенству, механически отрабатывающей приемы Камасутры в постели, и не в опекающей, упрекающей по любому поводу его мелких желаний и увлечений, вечно ворчащей, но «Любящей» матерью….
И мужчине, как и женщине, приходится искать компромисс с собой.… Но я знаю – компромиссы не живут долго, да и не Жизнь это - пытка!
Все, что мы называем любовью, превращается в обмен услугами.

- Ничтожная малость прячется в огромном, великом множестве, - заговорил Учитель. - И эта малость имеет большую власть перед всем этим множеством. Твои рассуждения глубоки, но ты едва ли понимаешь то, с чем имеешь дело. Едва ли готов лицом к лицу встретиться с тем, к кому у тебя претензии и пожелания имеются. После того, как я сообщу тебе о той самой ничтожной малости, необъятной в своей величине, твой мир рухнет, как рушится дом, в фундаменте которого имеется изъян, недоработка. Будет непросто прийти в себя.
-Я не так молод, чтобы начинать все сначала, но и не так стар, чтобы согласиться с той участью, на которую себя обрекаю, не постигнув истины.
- Разве я говорил что-то об истине? – «светящийся» старец усмехнулся.
- А разве нет? - мужчина искренне удивился.
- Но истина не в слове. Она – лишь ничтожная малость в великом множестве. И лицо ее для каждого разное. Можно ошибиться даже в том, что принял ее понимание. Ее невозможно понять до конца.
- Ты не доверяешь мне?
- Я? Какое это имеет значение? Доверяю - не доверяю. Вижу, что висишь ты на дереве своем перезревшим фруктом. А, значит, пора пришла. И вот я рядом.
- Говори уже. Душу не томи.
Старец усмехнулся и… исчез. В гроте наступила кромешная тьма.
«Входи в него» прошел сигнал для меня. «Стань этим мужчиной». Я послушно подчинилась. Ледяной страх охватил все тело мужчины. Жуть холодная, будто выползала из всех щелей скалистой поверхности стен, струилась пылью, распространяла запах неминуемого конца. Мужчина крепко вцепился в собственные ноги, которые подкашивались и не хотели слушаться. Продолжая вглядываться в стену, у которой несколько секунд назад сидел старец, вдруг стал улавливать тихое пение. Пела женщина. Диапазон этого пения достигал такого контрастного разветвления, что жуткий ужас, охвативший мужчину, из холодного стал горячим, даже раскаленным, собрался в одно, острое, проникающее орудие и жестокой болью вонзилось в позвоночник. Он вскрикнул и упал на колени. Закрыв глаза руками, стал раскачиваться, как будто не в силах был удержать голову на своем новом позвоночнике. Пение прекратилось, и, сквозь туман спутанных мыслей, стали пробираться отчетливые фразы. Нельзя было сказать, что они были произнесены вслух, так же как и невозможно было утверждать, что ЭТО не обладало поразительной, нереальной чистотой передачи.
- А что, если женщина - творение того рода энергии, о котором принято не думать хорошо?
- Дочь Дьявола?
- Мелко мыслишь. Но да разве ж можете вы, люди, видеть масштабно…. Впрочем, пусть это будет Дьявол. Как тогда ты увидишь весь свой путь? Весь. От начала. От первого человека. Какой должна быть тень человека, чтобы внушать ему любовь?
«Чтобы любить, нужно быть ненормальным — чуть-чуть сумасшедшим, чуть-чуть несчастным, чуть-чуть отчаянным?» Это лишь твои предпочтения, которые вселяешь в образ, это то, чем ты заселяешь женщину. Ненормальная, слегка сумасшедшая, отчаянная…. Тебе нужны условия, чтобы отдать то, что не твое по праву?
Мужчина осторожно отнял руки от лица и еще раз пристально всмотрелся в темноту. В следующий момент у стены стали проявляться отчетливые контуры какой-то фигуры. Сначала ему показалось, что это тот же старик, но это было только эфирное изображение старика. Вещало из него что-то другое, что-то неродственное телесной оболочке.
- Женщина – моя дочь, мое творение. Что теперь на это скажешь? Понимаешь ли, отчего страшно тебе теперь? Неужто думаешь, я страху нагоняю? Не-е-ет-с. Совесть твоя просится в баню жаркую, очиститься, отмыться. Перед отцом женщины предстать – смелость нужна большая. А вырастил ли ты ее, смелость свою, большой, вкушая плоды моего Царствия, ничего взамен не отдавая? Своего Хозяина не почитаешь. Оттого слабость тебя одолела. Нечем тебе откупиться от меня. Договор у нас с Хозяином твоим крепкий и надежный: покуда девственность муж у женщины своей не взял – и касаться права не имеет. А обкраденных девственных на твоей совести – тьма тьмущая! Что мотаешь головой? Аль не слыхал историю о непорочной богоматери Марии? Безупречность она свою сыну отдала, чтобы родился защитник Человеку. Все еще думаешь, что девственность – это телесное?
Жуткая догадка блеснула искрой в голове мужчины. Старик, не меняя выражения лица, продолжал монотонно и грубо.
- Чем пользуешься? Моими дарами? Дочери мои приданым не обделены. Но если девственность не взята, не взята ответственность за свои желания, не тебе, но твоему желанию служит женщина, а остается под моей опекой. Все думаешь, везет тебе? Это долги твои растут. Страхом наполнился доверху? А чем же ты наполниться мог, раз любовью не питал плод желаний своих? «Женщина решается на обмен», говоришь?
Ушные перепонки мужчины затрещали от раскатов хохота.
- Какой тут может быть обмен? Чем же это вы с ней обменялись? Ролями? Она, мое творение, безупречна и обладает всеми качествами, которые только мужчина может мечтать взять для себя... Тень, ставшая желанием! Как я горд, как велик, такое чудо, отдавая власти Любви! Но ты в Любви ли ее держал возле себя? Рвать цветы в моем прекрасном саду запрещено. Их надо с корнем выкапывать, садить в почву добрую, удобрять, поливать, теплом и светом питать. А сорвать предпочел – плати страхом. Всю свою никчемную жизнь плати! Пока не удосужишься понять, где у женщины девственность, где это зерно веры в своего бога, от которого тенью упала?
Говоришь «влюбиться не могу»…. Говоришь так, будто мало тебе самому будет благодати от сына Марии, если поделишься. На приданом дочерей моих хотел себе счастье построить? Не подумал, что приданое это для тебя – страх смертельный. Накопил – так иди к отцу своему. Кайся. Может и даст он тебе еще смелости. Да смотри, не растеряй в жадности на себя. Все ей отдай. Она – это и есть ты. Повезет родиться в тебе богу, если женщина в тебя поверит до конца.
- Я… не умею. Не знаю как, - молвил мужчина. – Богу молиться? Я столько смертей видел глупых, сам убивал,… разве Богу я нужен, обозленный, охаянный?
- Зато я знаю, - рассмеялся говорящий. – Признаешь поражение?
- Что мне остается? Видишь, на коленях пред тобой стою.
- И чего же ты ждешь от меня?
- Помощи.
- Понимаешь ли ты, какова цена помощи моей?
- Если жизнь моя такая бессмысленная, то, может, хоть ты подскажешь, где мне ее улучшить можно? Может, путь к тебе для меня прямее будет?
- Ровного пути хочется?
- Устал я от кривых дорог.
- Признаешь поражение свое в человеческом?
- Признаю.
В этот момент «раскаленный кинжал», что в начале диалога вонзился в позвоночник, резко вышел обратно, оставляя за собой жутчайшую боль. Следом за тем наступила слабость, апатия и одновременно с тем дикий голод известил о себе громким «кваканьем» в желудке.
- Теперь твои потребности перестанут тебе докучать. От точки невозврата жизнь меняется в обратном порядке.
Вещающий смолк, оставив в память о себе густой туман.
Я вышла из мужчины и посмотрела на него со стороны. Его лицо выражало удовлетворение. Глаза были закрыты. Руки его отрывали куски плоти от себя самого и направляли кровавую пищу в рот. Со вкусом причмокивая, он пережевывал самого себя и казался при этом счастливым.
Внезапно глазницы раскрылись, и их белая пустота ужасом понимания выбила меня из сновидения. Тошнота, подступившая к горлу, заставила, не медля соскочить с постели и броситься в туалет.

Весь день не могла избавиться от навязчивого видения: в муже мне виделся тот самый мужчина. Черты супруга стали выступать в уродливой, отвратной форме. Лицо, оплывшее, живот раздутый упругим полушарием, взгляд, затуманенный, неясный. Единственное желание, которое возникало рядом с ним - это ударить палкой, и не раз.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Психоделическая литература
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 28
Опубликовано: 19.02.2018 в 12:36






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1