По воле не божьей или сказки моей памяти. Сказка третья. Расстановки «по Алисе». Глава 3.


Дорога ко дворцу Родительницы напоминала собой огромный улей с пчелами. Пока Асор (тот самый единственный человек) вел меня, я ни на секунду не оставалась в тишине. Шумным роем надо мной кружились…лица. Я видела лица, а слышала пчел. Огромная пчелиная семья, не переставая, делала свою работу. Изредка я ловила на себе любопытные взгляды. В них читался страх. Они видели во мне угрозу. Еще бы! Я ведь медведь! Здесь, в мире Лаи, все видят только мою шкуру.
Вскоре в нос мне ударил запах. Запах тухлой воды. Мы с Асором остановились у вырытого канала, который окружал собой трон царицы. Трон стоял на возвышении, будто бы под облаками, но никаким образом, кроме канала, заполненного тухлой водой, не был огражден. Не было стен и величественных сводов, не было никаких комнат. Только трон под небом голубым.
Царица Лаи восседала гордо и прямо. Над троном ее висел массивный колокол. У трона стоял мужчина. Очень красивый. Мне на ум пришло: чертовски красивый. Не иначе. Мужчина внимательно посмотрел на нас с Асором и, наклонившись, что-то шепнул Лаи. Она, еле заметно кивнув, обратилась в нашу сторону.
- Какой недуг привел вас ко мне, родные мои?
- Разве только недуг может привести к тебе, прекрасная Лаи? – спросила я.
«Часовой» взволнованно взглянул в мою сторону. Еще бы! Медведица, а заговорила человеческой речью!
- Беда постигла вас? Страдания, тоска одолели?
- Нет, прекрасная Лаи.
- Лаи поднялась с трона и вытянула вперед свои руки, направив ладони в мою сторону.
- Но я чувствую боль твою, говорящая. Дикую боль в самом сердце души. Я вижу сплошную рану кровавую. И молвишь ты мне, что тебе не больно? Разве не жаждешь ты покоя без боли? Разве не за этим я служу тебе, дитя мое?
«Не дай боль наказывать. Боль голосом говорит, да не услышана, пока томится в застенках. Не дай узаконить ее в своем теле, не дай в цепи ее заковать», нашептывал мне Павел.
Не послушала я Павла. Не поняла его совета. Потом уже это поняла. Ну да что уж об этом….
- Да. Я пропустила боль в сердце свое. Я позволила ей говорить от моего имени со мной. Чтобы привела она меня к тебе, прекрасная Лаи.
- И вот я перед тобой. Чего же желаешь ты?
- Желаю, чтобы посмотрела ты на меня, о, прекрасная. Чтобы сняла свою повязку и посмотрела на животное, в которое превратилась суть моя.
- Да в своем ли уме ты, дерзкая? – вступил в разговор красавец, что охранял царицу. – Разве не знакома ты с уставом? Никто не смеет просить царицу снимать повязку!
- Отчего же, не имеет права мать на дитя свое смотреть? Разве сердце материнское способно не любить? Или душа ее - не моя душа? Взгляни на меня, о, Лаи! Заклинаю, взгляни! Не та беда детей твоих губит, что из мира идет, а то беда, что любовью твоей не накормлены, не сыты дети.
Красивые губы Лаи едва открылись, чтобы дать ответ, как красавец вскричал:
- Стража! Устраните это существо! Сейчас же. Сиюминутно! Бедствие великое желает принести оно! Матерь нашу, прекрасную, извести хочет!
И тут на меня налетели пчелы. И не просто кусали, рвали, рвали на куски. И это была боль настоящая. Каждый пласт моей кожи, вырванный из тела, сопровождался болью, мощности нереальной. Я хотела вернуться, я молила о том, чтобы с меня сняли задачу спасать кого-то, но подсознание не хотело переправлять меня в мой мир по моему желанию. Медведица умерла. Она умерла там. В мире Лаи. С нее содрали всю плоть: шкуру вместе с кожей и тканью. Останки Асор принес в лес и положил на солнечном пригорке среди травы и цветов. Я видела это все. Видела со стороны. Подданные Лаи окружили медведицу плотным кольцом и смотрели, смотрели…. Их лица становились другими, будто сами они, вместе с ней переходили в другое состояние, в другое измерение, где было бы оправдано подобное зверство, где природа женщины взяла начало. Понимаю, что звучит это странно, но сие было слишком очевидно, чтобы об этом не написать. Лица становились другими. Теперь это не были деревья, животные, птицы. Теперь это были эфирные маски. Далеко не симпатичные. В моем мире их бы назвали дьявольскими. Полагаю, это было бы близко к истине. Итак, медведица умерла в мире Лаи. И, в принципе, мне самой было уже не больно. Освободившись от этой формы, моя сущность не тяготилась никакими заботами. И место, в которое отправились дети царицы, теперь обязалось давать мне информацию к дальнейшим действиям. Страх стал всем. А когда нет места ничему другому, все, что прежде пугало, становится естественным состоянием. Это, если хотите, было само Знание. Знание о Страхе. С этим я пришла в себя.
Температура держалась четыре дня. Больше ничего не снилось. Ничего не виделось. Никакого продолжения. Ни в бреду, ни во сне. Однако покоя не было совсем. В придачу ко всему, меня буквально преследовали насекомые. Комары за ночь покусали ноги, руки. В мешке с картошкой завелись дрозофилы и засеяли весь балкон своим потомством. Пришлось применять «Дихлофос». Недомогание, борьба с насекомыми лишили сил. Я шла на работу совершенно разбитая. Солнце разогрело воздух до температуры плавления мозга. Думалось туго. Но, даже в таких обстоятельствах, сидя в своей охранной будке, я не могла увернуться от того, что отчетливо и ясно просилось в пространство через мое тело. У правды, как правило, нет свидетелей. У того, что всплывало четкими фразами в голове у меня, не было источника. Ну, или о нем стоило умалчивать.
«И того ли желаем себе, во что верить хотим? Только искушение способно ввести в заблуждение. Но только заблуждению дано открыть занавес. Учтите, совладать не под силу тому, кто раем запрягается. Не каждому дано выплыть, все порох таит. А состав менять в потерянном …дрянь дело. На земле нет власти никакой. И нет бога единого. Никакого бога нет. Только сами все творим, только своими мыслями и заветами. Нет никакого творца. Просто нет. Ни творца, ни доносчика, ни брюзгливого старца дьявола. Но сотни сотен за сотнями следят, у сотен в сотнях числятся, сотенным сотенного покрывают. Все уже сотворено как организм. Все работает. Не об чем плакать».
Я записала очередную «ересь» своего рассудка на клочке бумаги, наспех запихнула его в сумку, где уже томились десятки подобных, и посмотрела в окно. Летний зной обратил воздух в плотную, неживую массу. Даже легкий ветерок не решался сдвинуть с места тяжелые, жаркие сгустки. Зато на этом застывшем фоне кружились насекомые. Откуда ни возьмись, налетели тучи крылатых муравьев. Они облепили окна с наружной стороны. Я почувствовала свою уязвимость. Нужно было выйти из помещения по работе, но предвкушение встречи с крылатыми паразитами мешало даже сдвинуться с места. Однако….
Они путались в волосах, бились о стекла очков, отвратительно шевелились где-то за шиворотом.
- С зерном все-таки, имеем дело, - многозначительно заявил мастер смены. – Осечка. Бывает.
Работала я сторожем на мукомольном предприятии.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Психоделическая литература
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 21
Опубликовано: 19.02.2018 в 12:04






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1