По воле не божьей или сказки моей памяти Сказка вторая. "Дон Кихот возвращается". Глава 14.


Женщины, милые! Слушайте и вслушивайтесь. Смотрите и всматривайтесь. Того ли хотя от вас, чего вы сами хотите? Спасайтесь.
Артур назвал меня быдлом. И это слово застряло у меня в голове. Нет. Не обидой. Другим. Этому было нужно объяснение. Я его искала. Почему понятие это не вызывало в моем сердце критики? Я одобряла некий образ мыслей, который способствует деградации?
Быдло…. Так странно. Странно, что я приняла это как данное, что так легко согласилась с этим.
Я смотрю на себя в зеркало. Что во мне есть? Каким клеймом помечена? Зубы больные, гнилые, кожа бледная, нечистая, в меру стройна, но не гладкая. Не ровная. Полуслепая. У меня, получается, маскироваться под «приличную», местами я довольно привлекательная и даже представляю интерес для немалого числа «высших», но по какому-то злосчастному принципу всякий раз, когда готовность преуспеть наступает, какое-то обстоятельство притупляет веру в себя. Вдруг выйду на улицу с зубной пастой на щеке или не замечу, какое пятно «сидит» у меня на брюках только в конце рабочей смены. А тут еще моя способность «краснеть носом» в холод. Вот лицо будет белое, а нос, зараза – красный. Ну, посмотришь – быдло и есть.
Нет. Мне не увековечить себя в чем-то одном. Я роздана по кусочку огромной массе людей. Я роздана. Только это и есть признак отсутствия личности. Потому и не стать мне не - быдлом. Возможно, ли упрятать в себе признаки всех тех, в ком ты есть, всех тех, от кого ты что-то взял? Разве можно быть чем-то одним, когда вокруг величайшее множество? Я не умею.
Хорошо. Я быдло. Тогда понятно, зачем ко мне всегда так отчаянно тянулись «положительные». Моя успеваемость в школе была серьезно «подорвана» недопониманием точных наук. Учитель химии, не в силах сдерживать свое возмущение, даже пошутил как-то, что в будущем я стану химиком назло учителю. Парадокс, но при такой вот моей вялой способности к обучению, я дружила с единственной отличницей в классе. Она сама предложила мне дружбу. И это было по-настоящему. Я добросовестно учила ее всему «плохому», что переняла от своих предков. Ей это нравилось. Я выросла. Пошла работать. Но и тут» положительные» притягивались ко мне магнитом. До такой частоты это повторялось, что я стала даже подумывать, будто и сама «положительная»….
Я не дождалась своего создателя…. Поспешила.
Что мною руководит? Мысль? Тон? Тональность? Ритм есть. Определенно. Но кто его задает? Стон. А откуда взялся стон? Вижу. А чьими глазами? Не тем ли и славлюсь, что недоговариваю? А дары. Что в них заветного, если нет мору? Во что превращается сон, когда шепчет свои условия ритм? Не гоже нам, двуногим, думать об одном и том же. Знаю, что во тьме сгорает эта прихоть ума - жить для других. Но велико ли сомнение у тех, кто дожил до срока? Много ли сил у тех, кто упал? А гнев. Какого его рвение относительно слабого! И где питается гонимый? Высоко понимание, но финал предрешен. Быдло. … Шумит лес, река вздыхает волнами, а что меж тем? Зола. И пыль. Главное ли - быть? Вероятно ли, шагать и не видеть собственных следов? Ярость дышит мною от предложенного факта совершенства. Быдло…. Так и есть. Что проку от того, что выношу боль? Тяжелее от горечи, что в глубине застыла, осколком колет, голоса лишает.
Я бы не задавала себе вопроса, но ведь тем самым «низшим» я тоже как «ком в горле». И для них я «второсортное» существо. Как же понимать мне, если и для всех этих, отчаянно морально разлагающихся и упорно спивающихся я тоже быдло? Значит ли это, что я какое-то универсальное быдло, всем быдлам быдло? И вдруг я понимаю. Ну, конечно же! Именно так Отец спасает мою душу. Спасает от тяжелого бремени гордыни. Не овсом кормится лошадь, бегом и волей ее существо наполняется.
Но как же определить, кто ты и к чему тебе направить взор свой?
Загадка кроется в голосе. Почему люди так мало обращают внимание на голос? Впрочем, не скажу, обращают, конечно же, но не доверяют чувству, которое возникает. Возникает раздражение и часто даже не легкое. Но мы его прячем зачем-то, доверяя поверхностному. Мы привыкли доверять словам, также как привыкли требовать внимания к словам. Достигнута негласная общая договоренность. Ладно. Буду говорить за себя. У меня, к примеру, не один голос. Их, как минимум восемь. Как максимум сорок восемь. Одним голосом я говорю с сыном, другим с дочерью, третьим - с начальником, четвертым - с мужем, пятым – с соседкой, шестым – с подругой, седьмым – с приятельницей, восьмым – с мамой. Нет числа. У меня такая ситуация. И знаете, что я скажу? Ни один из этих голосов не мой. Ни один не является голосом души. Но я его всегда слышу. Всегда, когда его пропускает мое пространство. Тогда мой голос мелодичен. Таким голосом я напевала колыбельную детям, когда они были младенцами. Таким голосом я говорю, когда в душе моей полный штиль, спокойствие. Таким голосом я заговорю однажды с человеком, который придет, чтобы увидеть во мне ту, которой я хочу быть. Тогда я буду петь. И всем достанется этого пения. Я узнаю этот голос. Я его помню. Это голос Матери Безупречной Земной Лаи.
А еще я знаю, как он будет на меня смотреть. Да! Мне важно, как он будет на меня смотреть. Этот взгляд ни «снизу», ни «сверху». Это взгляд в саму меня: теплый, ласковый, восторженный. Взгляд, который скажет: откройся. И я откроюсь.
Некогда Сервантес детально описал всю смехотворность и абсурдность тщетных метаний своего героя. Знал бы он, что наступит целая эра Дон Кихотов. Тех, которые сражаются. Находят цель, врага и сражаются …на смерть одного из партнеров. То, с чем они сражаются, желает ли его погибели?
На что вы идете с войной, мужчины? На свое начало. Не буду желать вам удачи на этом пути.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Психоделическая литература
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 9
Опубликовано: 19.02.2018 в 11:57






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1