По воле не божьей или сказки моей памяти Сказка вторая. "Дон Кихот возвращается". Глава 5.


Мельник прерывал рассказчика только в те минуты, когда того захлестывала неуправляемая ярость. И на этом моменте он вырвал место для своего слова.
- Хочешь, чтобы женщина радовала тебя любовными ласками? Разве тебе лучше знать, каким способом она откроет в себе этот дар? Ее память спорит с ней. Значит, тот путь, который ты предлагаешь, не уместен для нее.
- Но она ведь только благодаря мне снова научилась ходить! Если бы я не вытащил ее из этого «заточения» ей бы никогда не узнать ничего в мире дальше четырех стен этой добровольно возведённой «кельи»!
- О-о-о! Так кто же это передо мной стоит? Неужто, мессия? Такие чудеса сотворил. Что же дальше… чудеса твои не работают?
- Вы хотите сказать, что мои старания не стоят никакой благодарности?
- Стоят. Конечно же, стоят.… Есть мельница. А есть еще ветер – сила, которая вращает колесо. Когда весь процесс завершится подачей хлеба на стол, благодарные люди скажут «спасибо». Конечно же, они скажут «спасибо» зерну, пахарю, скажут» спасибо» мельнику, мельнице, скажут «спасибо» даже пекарю. Но прежде всего они скажут «спасибо» той волшебной силе, что дала прорасти зерну в почве, что увлажняла эту почву и дала возможность собрать богатый урожай, они скажут «спасибо» той силе, что привела в движение мельницу, что позволила превратить тесто в благоухающий зерновой продукт с хрустящей корочкой.
Разве же ты не получил благодарности? Твои искренние старания привели к тому, что ты обрел красивую, здоровую жену. Только, отчего то, недоволен. Чего же, тебе не хватает?
- Любви.
- Любви?
- А не кажется тебе, что именно любви для тебя и просит твоя женщина? Разве женская молитва не есть просьба о Любви? Она почувствовала этот голод, она почувствовала эту потребность твою. И пока ты отстраняешься от ее мира, она призывает на помощь свою память.
- Я ничего не имею против того, чтобы она молилась. Но она возвращается к тому, что и привело ее однажды на хирургический стол. К этому фанатизму. Слепому, уничтожающему.
- С чего ты это взял? Об этом сказала тебе твоя память?
- Да….
- Почему же, ее памяти так неуютно с твоей рядом? Может, ей чего-то не хватает?
- Может и не хватает….
- Чего же?
- Не знаю.
- Так ли? Не знаешь?
- Может и не хватает…. Я и не говорил ей никогда, что люблю. И она это знала. Я знал, как ей помочь, знал, что кроме меня навряд ли кто-то сумеет почувствовать ее боль.
- Вот ты снова…. Но ведь вылечил ее не ты. Ее вылечила любовь. Как же можно не понять этого? Неужели бы ты взялся за эту «непосильную» задачу, зная, что эта девушка равнодушна к тебе?
-………..
- Ты хочешь, чтобы все оставалось так, как есть, но это означает смерть. Она живет по твоей «программе». Разве ты допускаешь возможность выбора?
- То есть это еще, и я виноват? Нормально.
- Нет. Я тебя ни в чем не виню. Свою жизнь ты ведь тоже запретил себе.
- Откуда вы знаете?
- А как же иначе? Я даже уверен, что у тебя была причина, веская причина, взять «шефство» над этой бедной девушкой.
- Не было никакой причины. И знаете, что. Пошли бы Вы к черту! Надоело Вас слушать!
Артур вскочил, нервно закурил и решительно направился к своему «опелю». Темнело. И мне стало как-то неуютно оставаться на мельнице наедине со стариком, который в любую минуту может преставиться.
- А может, Вы и меня подбросите до станции? А то я сбилась с маршрута, - обратилась я к Артуру.
Он остановился, повернулся, внимательно посмотрел, флегматично стряхнул пепел с сигареты и тихо ответил:
- Подброшу.
- Подождите только немного. Я соберу свои вещи.
- Окей.
Старик молчал. Не пытался я нас остановить. То ли он был даже не против, чтобы мы скорее оставили его одного, то ли был уверен, что никуда мы не денемся. Одновременно с тем и мне что-то мешало уйти вот так сразу. Оставались вопросы. И к старику, и к Артуру. Я догадывалась, что со мной мужчина откровенничать, точно не будет. А если и будет, то, скорее всего, в рассказе будет много неправды.
Я накинула на плечи рюкзак и встретилась взглядом со стариком.
- Кто такая Прасковья?
- Откуда ты знаешь про Прасковью?
- Вы меня так назвали, когда впервые увидели.
- Ах, да…. Назвал. На жену ты мою похожа. Прасковья Владимировна осталась в той деревне, откуда мы с Аленушкой бежали. Детей с супругой мы не нажили. А что хату построили – так я ей и оставил. Пущай живет. Лишь бы не серчала. Тебя увидел, думаю: вылитая Прасковья, но молодая, как и была, когда мы больше полсотни лет назад виделись. Решил, с того света ко мне пришла. Такие дела….
Артур вдруг повел себя странно. Он сел за стол напротив старика и, сделав очередную затяжку, неожиданно выпалил.
- А что как мы останемся у тебя переночевать. Найдется местечко? – Артур отчего-то решил, что теперь с хозяином можно на «ты». Старик и не возражал. И будто бы даже обрадовался такому решению. Глаза его засияли.
- Найду. Места сколько угодно.
- А ты про свою жисть расскажешь? Любопытно. Прасковья, Аленушка…. Ты словно из другого мира.
- Не из другого, а из собственного. Я его сам построил. Весь «мой мир» – эта вот мельница. Что в ней толку. Да, ветер гоняет крылья ее. И, будто бы, жизнь идет своим чередом. Но нет плодов. Нет. Как нет их в моем долгом и утомительном существовании. Самое главное, что я должен был сделать – я не сделал.
- Что?
- Не уберег свою женщину. Не послужил ей как должно. Сорок мертвых лет я тут колесо свое кручу, будто нет ничего важнее, чем заводить его каждое утро. Но ни одно зерно за эти годы не упало в жернова.
Я сняла рюкзак и отпила кваса из стакана на столе. От солений дедовских во рту пересохло.
Старик вдоволь умывшись слезами, наконец, успокоился и, подставив лицо ветру, закрыв глаза стал говорить.
- Я даже не узнал ее,…какая она была. Хоть и прожили мы десятку лет. Сиротка. Дом родителей ее сгорел. Ни приданого, ни образования. Одно что молодица, да и хороша собой. В мои-то годы она еще девчонкой совсем пришла. Мне сорок, ей – шестнадцать. Где тут устоять? А потом послушна была, как телушка. Куда я, туда и она. Ревность горячая мучала меня. Не мог я видеть спокойно, как молодые засматриваются на нее. Хотелось спрятать ото всех. Так только я мог спокойствие обрести. Вот и взбрело в отшельники податься. Заявил ей о своем намерении. А она что? Зависимая ведь была от меня. Ни крова у нее своего не осталось, ни «крови». За мной пошла. Поставил мельницу, хатенку срубил. Сынок родился у нас, да помер, еще и году не было. Потом дочка. Девчушку она, Аленушка моя, в лугах родила. Да что-то не так случилось. И меня рядом не было. На охоте я второй день ночевал. Так дочку она и закопала в колосьях….
Больше детишек Бог не дал нам.… Хворала она сильно после. Долго. Пришлось везти ее даже к знахарке. А потом, будто расцвела заново. Гляжу, и прихорашиваться стала и смотрит ласково. Ладно, все у нас пошло. Ух, я тогда горел весь! А потом стал обращать внимание, что часто ее не бывает. Плут один, с деревни, что километров за пятнадцать за хутором к ней повадился. Вот я их и застукал на болоте. Голенькие, беззащитные. Молодые, красивые оба такие! Даже загляделся сперва. А потом спохватился и чую: не вынести мне. Убью обоих. Схватил кол, что покрепче, да шею ему проколол. Там же, в болоте и в утопленники определил. А она… на колени передо мной. Плачет «не убивай». Буду до конца жизни всем, чем захочешь. А я… веревку ей на шею набросил и приказал вот так, в чем мать родила на карачках за мной до мельницы ползть. Потом отпустило меня. Она винилась еще вечером, иконку целовала, глаз не поднимая на меня, а спать попросилась в сенях. Да так, видно, измучалась совестью да унижением, которое я ей придумал, что повесилась к утру. Моя Аленушка….
Эта дикая исповедь до сих пор вызывает у меня шевеление в волосах. Но тогда, «в свежем виде» сказанное было как нельзя кстати. Это походило на беспощадно утрированный пример того, как могут развиваться события, когда мужчина не осознает себя создателем.
- Хватит на сегодня историй. Спать пора. Годы мои уже не те. Вы, как хотите, посидите еще. А я пойду уж укладываться. Сон у меня сегодня должен быть крепкий. Долгие лета я сна крепкого не знал. А нынче сбросил тяжесть с души. Спасибо вам.
- Я, пожалуй, тоже уже лягу. Ты покажи, деда, куда лечь-то можно? – мне не хотелось оставаться наедине с Артуром. Он был наполнен агрессией к женскому полу, и предугадать его поступки было трудно.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Психоделическая литература
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 18
Опубликовано: 19.02.2018 в 11:44






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1