Казак Зозуля и Степанко. 1.


Казак  Зозуля  и  Степанко. 1.
Что может быть краше степи в мае, когда поблескивают голубою водой лиманы и разноцветьем красуются алые, синие и желтые тюльпаны, вперемешку с зеленой травой и другим, не менее ярким цветом. Под жарким солнцем, на глинистых взгорках, настороженными столбиками стоят и посвистывают перезимовавшие, успевшие быстро нагулять сало, степные сурки и сероватые суслики.

Входящие в силу своего роста травы, уже начинают переливаться густыми волнами беспокойного зеленого моря, радуя своим богатством и буйством сердце и душу человека - любящего жизнь, славящего мир своим трудом и силой духа, добром поминающего Создателя и Вершителя судеб людских!

И только едва приметная, еще плохо укатанная среди весенней травы дорога, указывает на присутствие в степных просторах человека, хоть и нечасто, но все же проходящего или проезжающего по этим раздольям.

… Мягко стучали по такой дороге копыта коней, и легкая бричка, на которой сидели двое, тесно прижавшихся друг к другу молодых людей, переваливалась на неровностях земли. Легко катились и  стянутые добрым полосовым железом, ее колеса, мокро поблескивая на солнце соком давленой ими травы.

… Степанко правил парой лошадей, всем своим горячим телом ощущая прохладу прижавшейся к нему любушки зазнобы Гали, обнявшей его левою рукою за пояс и напевавшую незатейливую, простенькую песню, которую так любили слушать, оставленные ею подруги и веселые парни.

ЛегОнько покачивалась бричка, и сладко подскакивало в груди Степанкино сердце, когда встречный ветерок наносил на его загорелую щеку мягкую прядку Галиных волос, выбившуюся из - под увядающего цветения венка, одетого на нее загрустившими подружками, провожающих молодую невесту в новую жизнь и новую семью.

Некому было кроме них собрать Галю в дорогу. Не ломились возы от приданого, не плакала ей в след мать, утирая счастливые слезы. Галя была сирота, и росла из милости на чужом подворье, у зажиточных казаков.

Нельзя сказать, что - бы люди обижали девочку, но ласка отеческая и особенно материнская, это то самое главное, что остается в памяти любого человека, во все годы его жизни. И не верьте, люди добрые, даже хмурому и усатому, вечно недовольному всем дядьке, потому как ложно стыдится или скромничает он, когда речь зайдет а матерях и детях, о сынах и отцах. И только тогда, когда вокруг никого нет, такой смурый дядька – может вздохнуть, и может быть - на седых его усах повиснет слезинка воспоминаний, и он шумно высморкнется мокрым носом, утираясь широким платком, вытащенным из кармана шаровар……

Не было веселой свадьбы и хмельных сватов, так как и Степанко, схоронивши в детстве своего отца, рос и жил с матерью и двумя сестрицами погодками. Хозяйство, оставленное отцом, было неплохое, семья не бедствовала, живя и работая не покладая рук, на плодородной и щедрой земле, у самых берегов Днепра.

Жили они на небольшом хуторе, вместе с тремя семьями беглецов из Руси, осевшими на окраинной земле лет тридцать тому назад. Мужики, оценив необычайную щедрость земли, не изменили своей привычной жизни. Казацкая вольница, бушевавшая в Сечи и крупных Войсковых куренях, их не прельстила, и они жили своим укладом, кормясь от запаханных наделов.

Казаки – недолюбливали мужиков, прозывая последних, кацапами и мотыжниками, но однако - терпели, понимая их пользу и даже необходимость для своего воинства. Не всегда, их походы были удачны и отягощены добычей, а хлеб, выращиваемый мужиками - был всегда немалым подспорьем, выручавшим Войско в лихолетье.

Так и жили они – наособицу, друг от друга. Но - только внешне. На самом деле, их зависимость была гораздо сильней и глубже.

Жизнь на окраинных степях – была всегда нелегкой и опасной. Главную беду, представляли неугомонные татары и разные степные племена кочевников, издревле привыкших видеть в русских городках и селениях, неиссякаемый источник своего благополучия.

Но вскоре, крепнувшие казачьи круги и ватаги, резко поумерили пыл грабителей, давая им беспощадный отпор. В последнее время, редко какая малая шайка кочевников осмеливалась делать набеги на земли приднепровья. Стоило только случиться нежданной беде, как легкая на подъем казачья воля, поднималась «о конь», за Веру Православную и Русский люд. По степи тогда, беспощадным валом прокатывалась неудержная ватага, впитавшая в себя разный народ, в том числе и совсем потерянное разбойное отребье, бежавшее в свое время в степь, от кнута и дыбы царских воевод…

Последствия подобных отмщений – были ужасны! Сожженные аулы, порубленные люди: правые и неправые. Растоптанные конями дети, кровь и насилие, тяжко зависали над степью…

С собою уводили только молодых женщин, девушек и скот. То что не могли угнать, уничтожали, оставляя после себя едкую гарь сгоревших войлочных кибиток и юрт, разлагающиеся трупы людей и животных… И степь – притихала, надолго…

Впрочем, и татары, также, не оставались в долгу, начисто разоряя в своих набегах селения землепашцев.

Но со временем, противоборствующие стороны, зауважали друг друга, осознав явную бессмыслицу подобного гибельного соседства, и набеги с обеих сторон, почти прекратились. Бывало, что «застоявшаяся» магометанская молодежь, жаждая ратных подвигов, наскакивала на небольшие пограничные селения, угоняя скот и похищая женщин. Но и казаки, время от времени - веселили свою «кровь», отправляясь в степь за тем-же самым, что и кочевники.

Все же, надо справедливо сказать, до серьезных, масштабных грабежей и убийств, дело уже - почти не доходило. Установилось своеобразное, но довольно устойчивое равновесие. Жили, «братались», когда и ссорились, но уже не так беспощадно как прежде.

Степанко, проживший на белом свете чуть больше двадцати лет, давно не слышал о набегах на их край, однако как и многие мужчины того времени, бдительности старался не терять. С детства, он и его товарищи, учились бою на саблях, стрельбе из лука, и другим воинским премудростям, которым их обучали повидавшие всякое отцы и деды.

Под рукой у парня лежала старая отцовская сабля, в почернелых кожаных ножнах, а на короткой привязи, за бричкой бежал запасной конь, на котором, в случае опасности можно было либо принять бой, либо уйти от погони.

Путь к хутору невесты, был не близкий, и Степанко, по советам старших сельчан, постарался как можно больше обезопаситься.

… Галю, он впервые увидел в прошлом году, в большом селе, на осеннем торгу. Что за божья искра, пробежала между молодыми, известно только им и самому Богу! Но Степанко, разузнав все, что можно было узнать про девицу, поклялся своим сердцем, смущенно затрепетавшей перед ним Гале, по весне приехать за ней, с любовью и лаской…

Так и случилось! С нетерпеньем пережив зиму, отсеявшись в поле, Степанко собрал небогатые дары, и вскоре въехал на подворье людей, у которых жила его судьба.

Хозяева, рядиться не стали, поломались приличия ради и обычаев, но приезду жениха - не удивились, и вскоре, выставив в Круг четверть бочки вина, захмелевший от счастья Степанко, накрыл полой своего зипуна, пылавшую красным степным маком девушку, отдавшую ему свою жизнь и жаркое сердечко.

… Дорога, между тем, подводила путников к самому Днепру, плавно идя на понижение, упиравшееся в густые чащобы светлого леса, которым окутал свои берега могучий поток.

Вскоре, среди порослей показалась прогалина, указывающая на брод.

- Смотри, Галя, это брод! А за ним, не наша сторона, татарская! А нам, в другую сторону ехать…

- Страшно мне, отчего - то, Степанко! – девушка боязливо прижалась к суженному еще крепче: - Люди говорят, что возле брода этого, колдунья живет! Она не только, Господу нашему молится, а еще и другим богам неправедным! И даже, с самим Сатаной знается! - Галя суеверно перекрестилась: - Чур меня, чур - нас…

- Не бойся, донюшка!* Что нам до нее! Да и не настолько страшна колдунья эта! Боятся люди ее, это верно! Но и к ней, дорога не зарастает! Лечит она всех, да только не всех – поднимает! Батько мой, у нее был в болезни… Да, видать, не судьба ему вышла… :- Степанко повесил кудрявую голову, вспомнив об своем умершем отце…

- Ой, глянь! – вдруг всполошилась Галя, вглядываясь в даль брода: - Никак кто-то скачет! И много… Верховые все!

Степанко перевел взгляд на реку. Лицо его сразу побледнело.

- Сворачиваем, Галю! В лес! Беда, татары это! Хоть бы не увидели!

Парень резко повернул коней в сторону от реки. По броду, вероятно хорошо зная дорогу через перекат, быстро двигались всадники, примерно с десяток…

И все бы ничего, да только конь, который шел за бричкою на привязи, услышав и почуяв чужих лошадей, запрядал ушами, высоко вскидывая свою голову, призывно заржал.

Всадники замерли на мгновение, и подхлестнув своих коней нагайками, поскакали еще быстрее.

- Увидели! – прошептал побелевшими губами Степанко, подгоняя коней. Но жеребец, разгулялся еще пуще. Вороной конь хрипел, вскидывался на дыбы, вертелся вьюном, мешая передвижению телеги.

- Тпру! Тпру – же, Воронко! – вскричал Степанко, глядя на быстро приближающихся к ним всадников. Поняв, что от погони не уйти, он остановил бричку, подхватился к волнующемуся коню, осадил его твердою рукой.

- Галю, любая моя! Ничего не бойся! Садись на коня, и скачи в лес! Я сам, отобьюсь от бусурманов!

Испуганная случившимся девушка плакала, не решаясь сесть на спину буйного жеребца, и заминка эта, дорогого стоила молодым. Семеро всадников с визгом подскочили к ним, закружились возле коней и брички.

Степанко стоял, поворачиваясь к своим врагам, сжимая в руке тяжелую отцовскую саблю. Вокруг них поднялась пыль, пахло острым конским потом… От быстро скачущих по кругу всадников, кружилась голова.

Один из татар, осадил своего потемневшего от воды и пота скакуна. Он был молод, но все-же, много старше Степанки, в самой силе. Крупный и широкий, под ярким халатом блеснула, кольцами смазанного бараньим жиром - железа, прочная кольчуга.

- Отдай девку! – медленно заговорил он, сдерживая горячего скакуна. Говорил он правильно, тщательно выговаривая русские слова: - Вай – вай! Какой хороший девка! – мырза восхищенно зацокал языком, не отрывая глаз от смущенно прикрывшейся Гали.

Кружившие вокруг татары - остановились, беспокойно загалдели, загомонили на своем языке, радуясь за своего предводителя.

- Зачем тебе, мужику - такая красавица! Что ей делать в твоем доме! - мырза перевел взгляд на Степанку: - Не хочу такую – силой брать! Пусть сама идет ко мне!

- Я богат! – мырза обратился к застывшей в ужасе девушке: - У него ты скоро состаришься в работе! А я, тебе – дам все! Ты будешь жить, как ханская дочь, и приносить радость только мне одному! Продай девку! Богатый выкуп пришлю! Слово жигита! – снова повернулся татарин к Степанке.

- Прочь с дороги! – ломким от волнения голосом выкрикнул Степанко: - Оставьте нас… Она моя невеста!

- Ай – ай! – заохал мырза, насмешливо поглядывая на сжимавшего саблю парня: - Невеста это хорошо! Невеста – это не жена! Значит, я тебе еще больше, пришлю коней и овец! Дам серебра, столько, что ты сможешь построить себе много домов и купить рабов! Соглашайся!

Галя с криком, спрыгнула с телеги, прячась за спину Степанки, со страхом во взоре, глядела она неотрывно, на весело улыбающегося татарина. Степан, ничего не ответил, напрягся, выставив перед собой оружие.

- Ну, что-же! – с наигранным сокрушением вздохнул мырза! – Не хочет! Заберите у этого глупца женщину! Он не достоин такого сокровища! – повелительно обратился степняк к своим воинам, указывая плетью в сторону сжавшейся в ужасе Гали.

Ярость захлестнула Степанку! Он подскочил к врагу, страшно вскричав - полоснул острым лезвием сабли по горлу скакуна мырзы! И тут-же, стремительно уворачиваясь от вскинувшихся перед ним копыт забившегося в нежданной боли коня, со всей силой ударил клинком, в сторону падающего вместе с лошадью мырзы.

Одного только не учел Степанко! Горячая кровь из раскрытого горла животного, алой, пенистой струей ударила в его лицо, ослепив глаза. Он почувствовал, как острая сталь его клинка, наткнулась на что-то крепкое, и жалобно скрежетнула по железу, теряя силу и уходя ударом вниз… За спиной, звериным голосом, отчаянно и бессильно, выкликнула Галя.

- Беги Галя, беги! – успел вскричать Степанко, но беспощадный по своей силе удар, обрушился на его плечо. Ослабевшая рука – разжалась, теряя клинок. Степанко, мягко опустился на колени, и завалился на землю. Алая кровь парня, потекла по траве и пыли, смешиваясь с кровью убитого им скакуна…



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Мистика
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 18
Опубликовано: 10.02.2018 в 01:45
© Copyright: Василий шеин
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1