Украденный царь.


Украденный  царь.
Историческая версия.

Глава первая. Фонтебло – Франция.

    Король сидел в своей роскошной спальне, рассеянно перебирая тонкими пальцами изящные флакончики с целебными мазями и притираниями для рук и лица.

- Да, да! Мой милый граф! - с легким сожалением сказал король, уловив в зеркале взгляд невысокого, скромно одетого мужчины, стоявшего в нескольких шагах у него за спиной; - Время и возраст, увы - не подвластны смертным, и даже нам, правителям!

- Ваше Величество, как всегда недооценивает себя и свои возможности! - с почтительным поклоном ответил граф; - Ваше Величество как никогда, сильны и могущественны! Еще много лет, благословенная Франция - будет процветать под сильной рукой своего монарха! Пред вашей волей и умом преклоняются королевства!

- Ах, перестаньте, перестаньте, граф! - взмахнул рукою король, колыхнув широким рукавом халата из тончайшего шелка; - Вам не удастся переубедить меня! Огонь страстей, уже не так жарко пылает в моей старой груди, как это случалось когда-то! - вздохнул король; - И поэтому, как всегда бессонную ночь, сегодня - я проведу один! Бессмертие - это миф, для оторвавшихся  от жизненных реалий людей!

- В бессмертие можно шагнуть, сир, оставшись в памяти своих подданных великими деяниями на благо Отечества! - возразил королю граф де Компан, канцлер Франции; - А касаемо Вашего одиночества, поверьте, любая из прекрасных дочерей королевства сочтет за честь возможность  украсить своим присутствием спальню Вашего Величества!

- Да вы льстец, граф! - с лукавой улыбкой произнес король; - Ну, полно, говорить о пустяках! Вы, я полагаю, пришли по делу! Ну так порадуйте или огорчите, своего короля перед сном, дорогой канцлер!

Канцлер, отойдя на шаг назад, ответил на шутку короля изящным поклоном.

- Вести из Курляндии, Ваше Величество! Не думаю, что они огорчат Великую Францию, но все же… Герцог Фридрих - Казимир теряет силу и здоровье, и скоро, на восточных землях Балтии - наступят перемены!

- Вы правы, граф! - подумав, заговорил Людовик Четырнадцатый; - Известие не вызывает у нас большого сожаления, хотя - герцог, как я припоминаю, еще молод, по сравнению с нами! Но полагаю, упавшую с его головы корону - есть, кому подобрать?

- Есть, Ваше Величество! Наследник - сын герцога, Фридрих - Вильгельм!

- И что - же вас так беспокоит, мой дорогой канцлер? - король взглянул на почтительно стоявшего вельможу, проницательным, полным живого ума, взглядом.

- Беспокойство вызывает  сложившаяся за последние годы  политика Курляндского герцогства! Устав от бесконечных притязаний на престол Курляндии со стороны Польского королевства, герцог - все чаще обращает свой взор в сторону Московии! По слухам, молодой наследник, еще более чем его отец, благоволит к стране варваров! Их, пусть даже незначительное для европейской политики объединение, не может не беспокоить Францию!

Король задумался! За полвека управления самым могущественным государством Европы, Людовик Четырнадцатый в полной мере понимал все тонкости политических интриг и союзов. «Король Солнце», смело заявивший на всю Европу – ГОСУДАРСТВО - ЭТО Я, твердо держал руку на пульсе европейской политики. И он понимал, что любое усиление, пусть даже небольшого государства на карте Европы, без его монаршего на то  одобрения и благословения, способно ослабить влияние собственного государства, если не сейчас, то может быть, даже в отдаленном будущем!

- Мы подумаем над этим! - благосклонно кивнул канцлеру всесильный монарх; - Я слушаю вас, дорогой граф!

- Поступают новости из Московии! - канцлер снова поклонился, тряхнув буклями своего парика.

- Что еще? - недовольно поморщился король; - Новости из Московии  стали поступать все чаще! Кстати! Как поживает мальчишка, царь варваров, которого мы не допустили к своему двору  лет десять тому назад?

- У вас прекрасная память, мой король! Действительно, десять лет назад, юный царь варваров просил разрешения  на визит к Вашему Величию!

- В чем, ему было благоразумно - отказано! - подхватил король; - Я помню, эту довольно бестактную просьбу! Мы - не пожелали терять свое драгоценное время на лицезрение варваров!

- Однако, смею обратить Ваше внимание, мой сир!; - почтительно продолжал канцлер; - Этот мальчишка, успел изрядно насолить туркам на Черноморском побережье. Наш союзник, султан Османов, крайне обеспокоен активностью московитов на окраинах своей империи…

- Союз с Османской империей - нам необходим, так как  он позволяет контролировать ситуацию в юго - восточной Европе. Мы всегда готовы оказать нашему брату султану - самую различную помощь! Естественно, в самых  разумных и выгодных для нас пределах!

- Султан обеспокоен тем, что московиты будут искать союзников в Европе,  для создания антитурецкой коалиции. По точным сведениям, русский царь собирается этой весной отправить посольство на запад! Более конкретно -  в Курляндию, Польшу, Голландию, Англию, Австрию, Рим, Венецию…

- Вот как! - изумленно поднял брови король! - И мальчишка, более не просит, аудиенции у нашего Величества?

- Нет, мой сир! - доложил канцлер; - Молодой варвар  вырастает во львенка, и начинает выпускать когти!

- Так, так! - забарабанил пальцами по полированному столику  монарх; - Сдается мне  что этот дикарь, способен доставить нам немало хлопот! Что вы думаете об этом, граф?

- Энергия и честолюбие молодого царя, достойны похвалы! Основной целью посольства, является создание антиосманского союза европейских государств. Но не только это! Под влиянием авантюриста из Женевы, некого Франца Лефорта, немецкого пьяницы Гордона и других искателей приключений и наживы из Европы, царь Петр намерен перестроить свое спящее государство на европейский манер. Если ему это удастся…

- А кстати, канцлер! - перебил графа король; - Нельзя ли, через этого Лефорта и прочих, повлиять на политику московитов? Золото, ведь оно всесильно!

- Тщетно! - вздохнул министр; - Мы прорабатывали этот вопрос! Вероятно  те выгоды, которые видят перед собой эти авантюристы, гораздо больше и ценнее французского золота!

- К слову, Ваше Величество! - продолжал канцлер: - Царь Петр, намерен посетить Европу – инкогнито, под вымышленной фамилией! В ранге полномочных послов  едут его соратники, в том числе и Лефорт. Один из послов - некто Головин, носит титул наместника Сибирского!

- Сибирь, Сибирь! - пощелкал пальцами король: - Напомните мне канцлер, о чем идет речь?

- Сибирь, или как ее зовут варвары - Даурия, есть гигантская территория на востоке Московии! Об ее величии - ходят легенды! Наш извечный  соперник -  Англия, давно с вожделением поглядывает в ту сторону! По мнению англичан, кто овладеет богатствами Даурии, тот овладеет будущим! Московия бесконечно богата в пределах своей территории. Беда их в неумелом использовании этих ресурсов. Но не исключено, что сумев окончательно соединить свои земли с Уралом и Даурией, московиты могут создать могущественное государство, к чему непременно будет стремиться царь Петр!

- Однако! - озадачился король: - Рассуждаете вы, граф, вполне обоснованно. Перспектива усиления варваров, пусть даже в туманном будущем, крайне не желательна, для потомков моего государства! Что вы предлагаете?

- Прошу Вас, сир, правильно понять мои слова! - почтительно поклонился граф: - Османы  выражают желание встретиться с молодым царем во время его путешествия по Европе, и выдвинуть ему ряд условий. В случае несогласия московитов, они готовы идти до конца, вплоть до устранения беспокойного правителя варваров!

- Я удивлен, граф! И крайне не доволен вами! - голос короля приобрел холодный, надменный оттенок. Он резко поднялся с кресла и крупными шагами прошелся по комнате, подойдя к втянувшему в испуге голову в плечи, канцлеру. Жесткий взгляд правителя словно пригибал графа к полу.

- Никогда! Слышите - никогда не смейте излагать мне подобные предложения! Сама мысль, покушения на жизнь монаршей особы - преступна, и является одним из величайших грехов человечества!

Разгневанный Людовик Четырнадцатый вернулся на место, с раздражением разглядывая отраженную зеркалом, замершую в поклоне за его спиной, фигуру канцлера.

- Продолжайте! - сказал король ровным, страшным в своей простоте, голосом.

- Вы не изволили меня дослушать, Ваше Величество! - тихо произнес, потрясенный внезапной вспышкой гнева короля, министр: - Речь не идет о физическом устранении монарха московитов!

- Я слушаю вас! - ледяным тоном отозвался король: - Я весь внимание, граф!

- Османы предлагают вместе с представителем Великой Франции, встретиться с царем Петром, с целью обсуждения принципиально важных направлений московской политики в интересах наших государств! В случае успеха тайных переговоров, возможно оказание различной помощи варварам, с условием не выхода их за пределы нынешней территории, оставив Урал и Даурию! Мы же, обязуемся, не без пользы для русских, помочь им в освоении восточных просторов их царства!

- Вот как! - протянул успокоившийся король: - А что, в случае несогласия московитов?

- В случае неудачи переговоров, предполагается произвести замену правителя на османского двойника, который уже отыскан и проходит подготовку где-то на Балканах!

Молчание со стороны монаршей особы затянулось надолго.

- Вот что, граф! Управляемый царь, это очень любопытно! - заговорил наконец, король: - А для настоящего царя, в случае необходимости подмены, мы сумеем найти уютный уголок, где он сможет прожить в благоденствии  всю оставшуюся жизнь!

Рассуждая вслух, повелитель Франции благосклонно склонил голову к своему министру.

- Действуйте, граф де Компан! Но только так, что - бы в случае провала, ответственность полностью возлегла на наших друзей османов! На сегодня все, вы свободны, граф!

- Слушаюсь, Ваше Величество! - поклонилась в зеркале фигура канцлера: - Доброй ночи, сир!

Канцлер удалился. Король взобрался на постель под золоченым балдахином!

- Московия, Московия! - пробормотал засыпающий король: - Сегодня, я видел прелестнейшее создание, новую фрейлину нашего двора! …Завтра, …все завтра!

Король уснул!

Гл 2. Москва – Митава.

   Над придавленной потемневшим мартовским снегом Москвой, разливался благовест. Громко бухали, сотрясая воздух и распугивая стаи птиц, большие колокола. Озорным перезвоном, в их низкий медный гул, вплетались малые колокольцы: «Звон - перепляс, звон – перепляс!» - задорно вели звонари.

По узкой улице, покрытой тающим снегом и разопревшим на солнце навозом, шли две женщины. Мимо них, посвистывая и лихо помахивая нагайками, промчались озорные боярские холопы, забрызгав женщин грязной снеговой кашицей.

- Охальники! - закричала вслед удальцам пожилая женщина: - Чисто - татары! Креста на вас нет!

- Есть крест, мамка! Не лги напрасно! - белозубый, веселый парень, развернул пляшущего под ним коня к прохожим.

- Ух ты! Ты чья, красава? - выдохнул озорник, не сводя блестящих глаз с девушки, стыдливо прикрывшей рукавом беличьей шубки зарумянившееся лицо.

- Любава, я! Дочь купецкая! - пролепетала обескураженная натиском веселого парня девушка, беспомощно оглядываясь на пожилую спутницу.

- Сгинь, нечистый! - грозно гремела тетка: - Почто девицу позоришь!

- Я найду тебя, Любавушка! Вернусь с царем из неметчины и найду! Алешка, я! Конюший боярина Головина! Найду, у-ух - поцелую! - не обращая внимания на гневливую тетку, весело кричал парень. Хлестнул коня, ускакал догонять товарищей: - Жди-и!

…В соборе отслужили обедню. На паперти храма, принимая благословение архимандрита, нетерпеливо подергивал плечами одетый в венгерское платье царь Петр. Приняв благословение, торопливо сбежал по ступеням к крытому  изукрашенными кожами возку.

- Алексашка! - крикнул царь подскакавшему к нему всаднику: - Кричи всем! В путь!

- Трогай, трогай - родимые! - вьюном крутился Алексашкин конь вдоль вытянувшегося по улице санного обоза.

Медленно шевелясь, извиваясь длинной черной змеей, обоз тронулся. Алексашка бойко подскакал к царскому возку, проворно запрыгнул внутрь, бросив поводья своего конька подвернувшемуся верховому.

- Едем, Государь! Ей-ей, наконец – то! - сверкал белозубой улыбкой денщик, устраиваясь на покрытой мехом скамье. Петр ерзал задом по сиденью, сутулился, вытягивал вперед длинную шею, словно выжидая, когда же закончится опостылевший город и начнется настоящая путь – дорога!

- Ты скажи, Алексашка? - вдруг неожиданно заговорил Петр, захлебываясь торопливыми словами: - За что они меня ненавидят? Чего им не хватало? Чего-о-о!

- Ты про что, Петр Алексеич? - изумленный денщик беспомощно таращился на царя: - А, вон про – что! – понял Алексашка, осознав, что возок проезжает по Красной площади мимо Лобного места, у которого на железных кольях торчали почерневшие человеческие головы.

- Да плюнь ты, Государь! То - дело прошлое! - широко перекрестился Меншиков: - Они, свое сполна получили!

- Все равно, скажи! - глаза царя лихорадочно блестели в полутьме возка: - Все у них было! Чины, жалованье, служба! Куда больше?

- Забудь, Государь! Право - забудь! - Алексашка преданно, с участием глядел в дергавшееся нервной судорогой лицо царя: - Стрельцы они! Хоть и полковники, а стрельцы! Приросли  к дворам своим, к лавкам да женам! Вспомни, как впервой на Азов шли, так стрельчихи, лютым воем - Москву сотрясали! А сами они, под стенами у турок легли, убивай, не шли на приступ! « Нам - все едино!» - говорили: - « Убивайте сами, все одно не пойдем!». Привыкли к теплу, да щам жирнущим! А служба у них, что? На улице рогатки от воров ставить, да в Приказе, в Кремле, караул отстоять! Да и то, под хмельком, бывает, службу ту несут! Сколько раз сам морды им бил, бороды вырывал, не жри хмельное на службе! А им что? Все одно, бей не пробьешь! … Ты - им покой, торговлю рушишь! Вот и ненавидят!

- Софья – то, сестрица твоя, не гневись только на меня! - продолжал утешать Петра денщик: - Она ведь, стрельцам, дедовский уклад жизни сохранить посулила, вот они и вскидываются! За старину свою бьются! В общем – мразь, дрянь стрельцы, а не войско! - подытожил свой монолог Алексашка: - Гнать их, Государь, надо! Не будет толку!

- В детстве не зарезали, теперь, добраться до моей шеи, хотят! - не успокаивался царь: - Ты думаешь, почему, князь - кесарь Ромодановский, по этим, так быстро сыск прекратил! Цыклер, Соковнин - я сам их на дыбе опросил! Прав ты, за старину стоят! И Софью не выдали! А я - добра хочу! Хочу Русь из тины болотной, в другую жизнь вытянуть! В мир, рылом не скобленным, выйти! Иначе нельзя, пропадет, тихо гнить Расея будет!

- Вытянем, Государь! Справимся! - утешал денщик: - Вот поездим, поглядим, как люди живут, вернемся - и вдарим, по бородатым!

- Так почему сыск тот, прервали? - не слышал Алексашкиных слов Петр: - Розыск  далеко нитку потянул! До тестя моего, Федора, могло дотянуть! А там и Дуняша! Как же так, Алексашка? Ведь я же зять Федору, не только царь! Пощадил я их, поверил! Вот только  делать-то что, не знаю!

- Дрянь то дело, Государь! - ругался денщик: - Стрельцы, они – все сволочи! А бабы  ерунда! На твой век хватит, помани - любая пойдет!

- Ох и помнем, девок курляндских! - сменив тему, засмеялся Алексашка: - Да ты, батюшка, выпей ковшичек венгерского, враз полегчает!

Успокоившийся Петр, укрытый меховым одеялом притих, задремал.

…Перед темнотой, длиннющий обоз остановился. Подкормили лошадей, перекусили люди. Ехать решили ночами и днями, меняя упряжных коней. Торопились до половодья, санным путем добраться до Новгорода, а там, если повезет, так и до Пскова.

Лошади бежали неторопкой рысцой, похрустывая удилами фыркали горячим паром, опасливо косясь на придорожные лески и кустарники. В лунном свете, поодаль от дороги  неясными тенями стелились волки. К обозу не приближались, опасались многолюдности.

Утром, вездесущий Алексашка рассказывал Петру о том, что обнаглевшие звери  напали – таки, на оказавшиеся в отрыве от общей массы, двое саней. Загрызли двух лошадей, поранили ямщика, разорвали поклажу.

В Новгороде, пока перепрягали лошадей и чинили упряжь, Петр, осмотрев валы и стены, матерно ругал воеводу за безделье. Отказавшись от воеводского хлеба соли, отобедал в грязном кабаке – кружале, и тронулся дальше.

В Пскове отдыхали три дня. Ели, пили, до одури хлестались вениками в жарких банях. Переставив возки и кареты  на заготовленные загодя колесные ходы, двинулись на Ригу.

…За окнами возков, потянулись унылые, раскисшие от влаги  перелески и желтые пески Лифляндии. На обочинах дорог вяло копошились в работах , вылезшие из своих нор - землянок, крестьяне. За обозом, выпрашивая хлеб, бежали оборванные ребятишки. Кормили! Хоть и чужие, а все одно - дети!

- Мать честная! - возмущался Меншиков: - Вот довели народ! Наши - то, в посадах да деревнях получше живут! Ну не все, конечно! - поправился он глядя на Петра: - Кто водку жрет, не работает, - откуда достаток! А иные дворяне, сволочи, до нитки  своих крестьянишек обирают! Ну, таких дураков не много, умных больше! Понимают, сыт крестьянин - сыт и господин!

На стоянках к цареву возку приходили Великие послы - Лефорт, Головин, старик Возницын. В сотый раз обсуждали предстоящие встречи с европейскими правителями. Порой, Петр Алексеевич подолгу ехал в карете Лефорта. Пили вино, развлекались беседой, курили крепкий табак. Франц Лефорт ехал в общем обозе с большой пышностью и помпезностью! Вез с собой французских поваров, давал богатые обеды. Еда подавалась на серебряных и стеклянных сервизах. Лефорт не понаслышке знал европейские нравы и обычаи, и давал путешественникам немало полезных советов.

Меншиков скрыто ревновал царя к Лефорту, но прекрасно понимая, что оторвать Петра от «милого друга» не возможно, помалкивал. Лефорт, со своей стороны, так же терпимо относился к Алексашке, понимая, что отношения царя и денщика  давно вышли за пределы обычной рамки «слуга и господин». Два проходимца, один с женевской, другой с Московской улиц, быстро поладили друг с другом, заняв каждый свое место возле молодого царя! Поддерживали друг друга, помогали, - ясно осознавая, что вдвоем им легче удержаться у власти, в окружении ненавидящих их родовитых князей, бояр и воевод!

…Шведский губернатор Риги генерал Дальберг, встретил посольство с высокомерным холодом и сдержанностью. Обед проходил напыщенно и не вкусно. В сдержанной беседе за столом, Петр Алексеевич изложил губернатору свое желание осмотреть казармы и крепость, на что получил вежливый, но твердый отказ. Обидевшийся царь уехал, не дождавшись конца скудного обеда.

Голодный Меншиков сильно ругал чопорного шведа за скупость. Оскорбленный Лефорт  грозился написать письмо шведскому королю, с требованием извинений за непочтение к царской особе и Великому посольству!

…Первую длительную остановку  сделали в древнем городе Митаве. Герцог Курляндии, мужчина лет пятидесяти, выглядел утомленным и болезненным, однако встречу послам, организовал пышную и почетную. Играла музыка, местное духовенство зачитывало участникам посольства поздравительные речи на немецком, латинском и греческих языках. В них, Петр прославлялся как покоритель турков и азовской крепости. В честь посольства был дан богатый обед. После обеда, путешественникам были любезно предоставлены проводники для осмотра города.

С удивлением, задирая вверх головы и бороды, россияне рассматривали высокие дворцы и дома простых горожан, ступали по мощеным камнем улицам и площадям. Сбежавшийся, одетый просто но опрятно, народ, собрался, казалось со всей округи. С изумлением, а иногда и смехом, горожане разглядывали разодетых в разноцветные одежды и сапоги  русских. Иногда, безо всякого стеснения, показывали пальцами в особо смешно одетых по их мнению, московитов.
Петр шел в толпе, злился и кусал ноготь на пальце руки. Глядел вокруг озлобленным взглядом, из под низко надвинутой на лицо шляпы!

Вечером, разгневанный Петр, призвав к себе Лефорта и Головина, велел им собрать всех портных города и срочно переодеть членов посольства в европейское платье.

- Всех! - гремел Петр: - Всех переодеть, до последнего конюха и слуги! Смотрят на нас, как на зверя диковинного! Над колпаками вашими хохочут! Наши одежды оставить только плясунам да песельникам! Остальные в обоз, или сжечь!

- А бороды, мин херц! - вставил слово Меншиков: - Подумай, слуга в ливрее и бородище! Смехота!

- Цирюльников собрать! Волосы в кружок, бороды – долой! Кто против - в плети, бить - пока не поумнеет!

… Вскоре, Петр получил от герцога - приглашение на приватную, тайную встречу. Шагая по обширным залам дворца, молодой царь удивлялся богатству их отделки, их роскоши и убранству. Ни одна зала не походила на другую. Высокие окна пропускали обильный свет!

В не менее роскошном кабинете, навстречу Петру, радушно раскрыв объятия  спешил герцог Фридрих, небольшого роста, изысканно одетый, с изящными манерами. Назвав Петра «юным другом», осыпая любезностями и похвалами, герцог усадил его на тонконогий, позолоченный стульчик, перед накрытым столом.

На столе стоял небольшой графинчик с вином, ваза с фруктами. Отхлебнув маленький глоточек из хрустального фужера, герцог продолжал вести пустой, ничего не значащий  светский разговор. Проголодавшийся Петр, порядком уставший от непрерывного потока слов, залпом выпил фужер кисло – сладкого вина, с нарастающим раздражением вглядывался в стареющего правителя, смутно догадываясь  что дополнительного угощения не будет!

Несколько раз, Петр пытался перевести беседу в нужное ему русло, но опытный в политических интригах правитель, ловко направлял разговор в другие, важные для него темы. Петру приходилось выслушивать обширные жалобы на притеснения герцогства со стороны поляков и шведов, на опустошенность казны, и на многое другое.

…Поздним вечером, голодный и уставший царь, вместе с Великими послами заявился в местный трактир. В полутемном зале, попивая вино и пиво, мирно беседовали немногочисленные посетители. Неярким пламенем потрескивал поленьями очаг, в котором, шипя, истекая ароматным жиром, запекались барашек и птица. На балках, под закопченным потолком, висели связки пахучих мясных и кровяных колбасок, тяжело свисал копченный свиной окорок!

- Лихо, он тебя обошел, Государь! - крутил головой Меншиков, обгладывая сочную мясную кость: - Одним словом, политика!

- Точно, Алексашка! – насытившийся Петр, потягивал темное ячменное пиво: - Пришел к нему союза против турок просить, а попал в совсем другое дело! Да еще и денег, едва в займы не пообещал дать!

- Старый лис! - кивал многоопытный дипломат Возницын: - Такого пройдоху  голыми руками не возьмешь! Хитры и лукавы, европейские монархи! А ты, Государь, случаем – не подзабыл ли чего? Может, не все нам рассказал?: - пытливо и недоверчиво глядел на молодого царя старик!

- Да так! - нехотя протянул Петр: - Пообещал ему помочь, в случае надобности! Ну там, если со шведом, или поляками, у нашего герцога  свара выйдет! На словах, пообещал!

- Политика – дело тонкое! - поучал послов захмелевший думный дьяк: - Каждое слово  тщательно обдумывать, надобно! Ибо от непродуманности  всякие последствия бывают! Вот сейчас, герцог? Ничего не дал, ничего не пообещал, а для себя - хоть на словах, да выпросил! Одним словом, политика!

- О да, да! - поддакивал пьяненький Лефорт: - Политик, есть – большой опыт и ум!

В трактире, сидели долго, до полуночи! Много ели и пили.

…Раздосадованный Петр, по настоянию Головина  встретился с наследником курляндского престола, и вскоре отбыл в морской город – порт Либау. Оставив в городе медлительный обоз, взяв с собой Великих послов и верного денщика, царь на морском корабле «Святой Георгий» отплыл в Кенигсберг.

Путешествие вглубь Европы – продолжалось!

Гл 3. Стамбул - Париж

    Великий Визирь Османской Империи Хусейн – паша, неторопливо прохаживался по мраморному полу своего дворца, выходящего окнами на бирюзовое море. Тщательно перебирая сухими пальцами кипарисовые четки, визирь внимательно вслушивался в слова, произносимые его собеседником, высоким, одетым в европейское платье, человеком. Разговор вели на французском языке, которым Великий Визирь владел почти в совершенстве.

Собеседником визиря  был маркиз де Моро, полномочный представитель канцлера Франции, графа де Компан. Хусейн - паша знал, что маркиз пользуется особым доверием канцлера, исполняя тайные, не подлежащие огласке, поручения!

Великий Визирь и маркиз де Моро знали друг друга не понаслышке, не раз совместно работали, по мягко говоря, деликатным вопросам, касающихся политики союзных государств. Поэтому, разговор шел прямо и открыто, без соблюдения условий обязательного политического этикета!

- Король Франции, обеспокоен здоровьем своего брата, султана Великой Порты- Мустафы!

- С некоторых пор, воздух Стамбула стал вреден для правителей империи Османов! - со вздохом ответил маркизу визирь: - За последние пятнадцать лет, янычары трижды выносили из казарм свои котлы, и трижды они громко звенели под их тяжелыми мечами! Трижды, этот звук, отравлял драгоценное здоровье султанов!

- Король Солнце, обеспокоен здоровьем не только султана, но и досточтимого визиря! И при необходимости  примет самое прямое участие  в продлении счастливой  жизни своего верного союзника и друга, уважаемый паша!

Визирь склонил голову, выслушивая слова француза, мысленно прикидывая сумму в золотых монетах, способную успокоить его расшатавшиеся в последнее время нервы!

- Я полагаю, что вы маркиз, прибыли по поручению моего брата, канцлера Франции?

- Вы правы, мой визирь! Граф де Компан  весьма заинтересован во встрече представителей наших государств с царем Московии.

- Я рад этому! Действия московитов,  в отношении Великой Порты, стали весьма активными! Потеряв  Азов и побережье Черного моря, мы можем утратить  свое влияние на Крым! Без нашей помощи, Гиреям – полуостров не удержать! Могущественный султан Мустафа считает, что этому необходимо положить конец! Совместными усилиями  мы добьемся положительных результатов!

Великий Визирь  продолжал задумчиво перебирать четки:

- Кстати, маркиз! Король франков знает, о планируемой встрече с царем Московии?

- Граф де Компан считает, что в силу своей большой занятости государственными делами, король знает только то, что обязан знать! - уклончиво ответил маркиз.

Визирь подошел к окну, долго стоял, вглядываясь в опускающиеся на море сумерки. Затем вернулся в глубину комнаты, подошел к столику, взял серебряный колокольчик, позвонил!

Бесшумно открылись двери и вышколенные слуги внесли низкий, уставленный яствами резной столик, поставив его возле диванов.

- Пригласите Ахмет – бея! – велел им визирь.

В комнату вошел невысокий, богато одетый татарин, плотного сложения, с узкими раскосыми глазами на широком лице. Пройдя несколько шагов, он согнулся в почтительном поклоне перед визирем, сложив на животе пухлые ладони рук.

- Позвольте представить вам, маркиз! Ахмет-бей, один из наших крымских подданных. Он может стать для вас прекрасным собеседником! По нашей просьбе, уважаемый Ахмет-бей последнюю войну с Московией провел в шатрах наших противников, за что был особо отмечен Великой Портой! Угощайтесь уважаемые, оставьте приличия, вы - мои гости! - широким жестом визирь обвел диваны и накрытый стол.

Довольный ласковым приемом Великого Визиря, бей с тихим сопением устроился на диванах, напротив маркиза.

- Досточтимый бей  расскажет вам, маркиз, немало интересного о нравах неверных гяуров! Также, бею посчастливилось встретиться с самим царем русов, и провести немало времени в беседах с ним!

Маркиз с любопытством разглядывал сидевшего перед ним татарского мурзу, не до конца понимая смысл действий, явно затеявшего что-то, Великого Визиря.

- Скоро вы все поймете и оцените, маркиз! – продолжал Хусейн-паша, поймав вопрошающий взгляд француза: - Наша истинная Вера во всемогущего Аллаха не позволяет употреблять вина, но для вас  маркиз, гостя из Великой Франции, мы сделаем исключение!

Визирь хлопнул в ладони и в дверь вошел высокий слуга в европейской одежде, неся в длинных руках поднос с кувшином вина и драгоценными кубками. Слуга поставил перед маркизом золотую чашу, наполнил ее вином, попятился назад, ожидая дальнейших распоряжений.

- Что с вами, уважаемый бей? - визирь медленно перевел пристальный взгляд с маркиза де Моро  на крымского гостя.

Проследив за взглядом Хусейна-паши, француз внимательно вгляделся в крымчака. С беем, явно  происходило что-то не ладное! Словно забыв все приличия, тот  подался вперед всем  своим крупным телом, и широко раскрыв узкие щелочки глаз, с изумлением впился взглядом в стоящего перед ним слугу славянина! Пухлые губы татарина задрожали от волнения и беспокойства.

- Что с вами, бей? - снова спросил визирь: - Вам не по нраву наше угощение?

- Простите меня, господин! - прерывающимся голосом заговорил опомнившийся, словно что - то стряхнувший с себя, крымчак: - Сияние, исходящее от Великого Визиря, ослепило меня недостойного! И в радости моей, Аллах наказал меня, лишив разума Вашего покорного слугу!

- Что вас так удивило, досточтимый бей? Поделитесь с нами своей тревогой!

- Пусть покарает меня Аллах, за такие слова! Но я вижу перед собой, о Великий, в самом сердце Стамбула - царя Московии! Вижу его, так-же ясно, как видел его в последний раз, в походном шатре под Азовом! О милосердный! – заголосил, воздевая руки к потолку, бей: - Молю, верни мне мой разум!

- Вы уверены в своих словах, бей? – спросил изумленного толстяка, начавший что-то понимать француз. Проведя многие годы в Азии, маркиз довольно сносно овладел турецким и татарским языками.

Ахмет-бей растерянно затряс жирными складками щек, давая тем самым утвердительный ответ.

- Вы можете подойти к гяуру поближе! – разрешил визирь: - Убедитесь в том  что ваши глаза обманывают вас!

Бей, резво спрыгнув с дивана, подкатился к неподвижному слуге, обежал его вокруг, внимательно вглядываясь тому в лицо. Подпрыгнул к плечу невольника, зачем – то потрогал его руки.

- О Аллах, всемилостивейший и милосердный! - с еще большим изумлением произнес толстяк: - Если это не царь неверных, то наверняка сам дьявол, создал ему брата - близнеца!

Хусейн-паша, с удовлетворенной улыбкой, наблюдал за потрясенным беем.

- Успокойтесь, уважаемый! - сказал он, обращаясь к крымчаку: - В деяниях Всевышнего - нет места проискам дьявола! Испод резца мастера, выходят несколько, не отличимых друг от друга изделий! Так и по воле Аллаха, могут жить два одинаковых человека! На все его Великая Воля! Ты свободен, Селим! - отпустил слугу визирь.

- Забудем обо всем этом, и вернемся к нашим делам! - сказал Хусейн-паша: - Презренный гяур не достоин нашего внимания!

Обсудив несколько незначительных вопросов с беем, визирь  милостиво отпустил обласканного, сияющего от счастья крымчака.

- Я преклоняюсь перед вашей мудростью, Великий Визирь! - сказал француз, когда они остались с Хусейн-пашой вдвоем: - Но  как вам такое удалось?

- Этого раба, по моему приказу, отыскали в Сербии! Сейчас, в вашем присутствии  я произвел небольшое испытание  и думаю, Селим выдержал его! Вы сами видели потрясение Ахмет-бея! Я склонен доверять ему!

- Но, ведь он видел Селима! - заколебался маркиз.

- Это так! Но это последнее, что он видел в своей жизни! Большая политика, к сожалению, требует немалых жертв!

Француз удовлетворенно кивнул, поняв, что визирь серьезно озабочен сохранением тайны.

- И когда  Селим будет готов к работе?

- Люди  которые занимаются с ним, просят еще около месяца! Селим  уже неплохо освоил язык, сейчас усваивает привычки и образ жизни русского царя!

- Но как он будет работать со своим окружением, не зная людей?

- У молодого царя, может произойти временная потеря памяти, по болезни или по другому случаю. И память, медленно вернется к нему, с помощью нашего человека, находящегося сейчас в ближайшем окружении царя!

- Вот как! - удивился француз: - И кто же этот человек?

- Этого, мой друг, я вам сказать не могу!

- Но в таком случае, управление подставным правителем, будет производиться, только через вас! - занервничал француз.

- Тс-с! - прижал указательный палец к тонким губам визирь: - Мы должны доверять друг другу, мой дорогой де Моро!


Глава 4. Кёнигсберг – Пилау.

    Великие послы обедали в трактире. Подошел запоздавший Петр. Царь выудил из суповой кастрюли говяжий мосол, ел жадно, со свистом высасывал мозг из кости. Руками ломал хлеб, вымакивал им жаркое.

Отобедавшие послы курили трубки. Лишь один старик Возницын, брезгливо отмахивался от сизых клубов табачного дыма. Слушали Лефорта, рассказывающего что-то на потешно исковерканном русском языке, смеялись над ним. Лефорт сердился, замолкал ненадолго, но передумав обижаться, улыбался над своими «обидчиками».

Лишь один Меншиков хмурился, и словно ненароком поворачивался к Петру левой стороной лица, выставляя напоказ лиловое пятно синяка под глазом, глядел жалобно, поглаживая ссадину на щеке.

Насытившийся Петр откинулся на высокую спинку стула, набивая табаком коротенькую глиняную трубку.

- Ты чего, морду скоблишь? - обратился он к Меншикову: - Больно, что ли?

- Так я, мин херц! - жалобно завел денщик…

- Молчи, негодник! - гневно сверкнул глазами царь, и обращаясь к собравшимся за столом, пояснил: - Ведь, что удумал, подлец! Курфюрстину, в чулан темный, заволочь хотел! Тебе что, сволочь, девок обозных  мало!

- Так в чем же я? Она и сама..! – заныл Меншиков!

- Молчи, говорю! На всю Европу позор! Ты на кого гашник свой развязал? Денщик – принцессу  помять удумал! Выбью, выбью, тварь глаза! - взбешенный, с перекошенным судорогой лицом, Петр кинулся к Алексашке!

- Успокойся, успокойся, Государь! – Лефорт с Головиным, повисли на руках царя: - Не было такого, показалось тебе! А если и было, так сдуру то, по пьяне!

- Сдуру! - бешено рявкнул Петр! - Убью-ю-ю! – вырывался царь из рук повисших на нем людей!

Алексашка, спасаясь от страшных глаз царя, мячиком скатился со стула и стремительно скакнул в уличную дверь.

В трактире стало тихо. Изумленный народ с удивление поглядывал в сторону москвичей.

- Устал я с вами! – тяжело произнес успокаивающийся Петр. Губы его дрожали, глаза лихорадочно блестели, перескакивая взглядом с одного предмета на другой: - Что за царство, мне такое заклятое, досталось! Куда ни кинь, кругом один позор!

- Давеча, ко мне портные бранденбургские пришли! - продолжал притихший Петр: - Спрашивают, не надо ли одежду пошить! На всю Европу слух пошел, как мы в Митаве, портняжек обогатили! Франц! - обернулся царь к Лефорту: - Ты вели всем нашим, карманы зашить! Немцы свободно живут, все хорошее на виду держат! А наши, сволочи, в карманы их добро пихают, воруют! Да проследи, что бы платье берегли, за него деньги немалые плачены!

Замолчал надолго! Нахмурившиеся Великие Послы, сидели тихо!

- Сами видите, как по другому здесь, люди живут! А у нас  что? - продолжал царь: - Закоснели в старине! Бояре, купцы, как крепостями, тынами - от мира отгородились! Вернусь, ломать буду! Все ломать!

- Много слез и кровушки прольется, Государь!- озадачился умудренный жизнью дьяк Возницын: - Ведь добром - не уступят! На своем стоять будут!

- Сломаю, выжгу! С головами вместе! - гневно выкрикнул Петр!

- А ты глянь, мин херц, как у них бабы живут! - вставил словцо, вывернувшийся из-за его спины, Алексашка: - Не как наши! - и поймав сердитый взгляд царя, снова исчез, спрятался куда-то.

- Ведь прав, подлец! - вдруг засмеялся Петр: - И впрямь, у немцев бабы - гостей принимают, с мужьями на балы, приемы, ездят! А наши, по гроб жизни, в теремах сидят! Только и есть один выход за ограду, в церковь да обратно!

Вспомнив что-то, царь обернулся к стоявшему подле Головина  кудрявому конюшему:

- Алешка! Ты что ли, в Москве, на дочь купеческую  запал?

- Было дело, Государь! - не оробел парень.

- Вот, вот! Верно, из церкви шла?

- Из церкви! - подтвердил Алешка.

- Вернусь, указ писать буду! Тем домам, где девки на выданье, приемы устраивать, женихов принимать! Да и самих дев -  в люди вывозить, чтобы глядели, знакомились! А под венец -  только по согласию! А то, вишь ты как, стерпится, слюбится! Не всегда оно слюбится, самого так-то  оженили! Алешка! - снова обратился Петр к конюшему: - А ждать обещалась?

- Не знаю, Государь! Я сам, найтись обещался! Возвернемся домой и найду!

- Домой – думать забудь! Здесь ума набирайтесь! Не скоро, думаю, вернемся! А возвернемся, коли дождется тебя купчиха твоя, сам сватом буду!

- Государь! - повалился парень в ноги царю!

- Встань! - поморщился Петр: - Не Бог я, чтобы передо мной спину гнуть! - И подумав, добавил: - А с попами, я тоже  разберусь! Совсем обнаглели, без копейки скоро и самого Христа  в церковь не пустят!

Петр замолчал, посасывал трубочку, размышлял!

- Богданыч! Что думаешь, про герцога Курляндского  да курфюрста саксонского, Фридриха? - обратился к думному дьяку, выдыхая густой дым.

…Уже второй месяц Великое Посольство проживало в Пруссии. На третий день по прибытии, состоялась тайная встреча с курфюрстом Фридрихом, не принесшая желанных результатов московскому царю.

В ожидании медленно тянувшегося сухопутным путем посольского обоза, послы, во главе с Петром, много путешествовали по королевству. В одном из местечек и произошла, курьезная встреча Петра с курфюрстиной ганноверской, Софьей и ее дочерью Шарлоттой, за которую, так жестоко поплатился не в меру развеселившийся Меншиков! В данное же время, послы находились в уютном кабачке города порта Пилау, в котором, не терявший времени даром, Петр – решил заняться изучением артиллерийского дела!

- Ни чего хорошего для нас, встречи с правителями не принесли! - ответил на вопрос царя Возницын: - Герцог Курляндский - слаб здоровьем. Кроме того, он озабочен разрешением польского вопроса и опасностью, которую таят шведы! Ему сейчас не до турков, вот и просит у нас  союза против шведа!

- О да! - важно закивал пышным париком Лефорт: - Герцог, мой старинный приятель! Я знаю, что казна курляндская пуста! Мой друг окружил себя непозволительной роскошью, и в погоне за блеском, заложил свои имения, и даже продал англичанам одну из провинций! Это есть -  очень плохо, продавать свою страну! Ему, действительно не интересна Турция, для него забота - Швеция! Герцог  не поддержит наш союз против турок! Курфюрст Фридрих -  тоже нам не союзник, но и не враг, он хочет быть с нами, но только против шведов!

- Дальше! - кивнул Петр!

- А дальше, Государь! - продолжал дьяк, недовольно поглядывая на женевца: - Дальше, остается Австрия! Император Леопольд  желает укрепить свою Империю! Для этого, ему нужно прогнать турок из востока Европы! Еще, мы одинаково мыслим с ним по польским делам. Австрийцы  делят Европу с Францией, а потому они и враги, стало быть! Людовик  спит и видит на престоле польском  своего принца Конти, и случись такое, Польша будет плясать под французом! Того и турки хотят! Османы и французы -  друзья старинные, они Европу мутят! Может так стать, что они и шведа на нас натравят!

- Теперь, думаю - главное! - продолжал дьяк, дав собеседникам передохнуть, понять суть сказанного: - И тут, для нас, не слава Богу! Не сегодня, завтра - начнут драться за испанскую корону! Австрийцу, эта корона позарез нужна! Леопольд, видать во снах второй Рим видит! Французы - тоже хотят в Испании сесть, так что между ними  может быть хорошая драка! И чтобы развязать себе руки для дел испанских, император может на время оставить восток Европы, все равно там турки крепко сидят!

- А будет возможность заключить с турками союз, Леопольд так и сделает, ни с кем не посчитается, а стало быть  и с нами не посоветуется! - подхватил Головин: - Выходит и тут мы не к месту прибыли!

- Прав воевода Сибирский! - снова заговорил Возницын: - Когда начнется драка за испанское наследство, императору будет нужен мир с турками. А еще забота, как бы его в это время  на северной стороне - швед не пощипал! Слышно, король свейский, свою карту Европы рисует! А на ней и Лифляндия, и Польша, и Курляндия с Саксонией, вот как! Вот и выходит, что союз против турок  император поддержит -  но только временно, и то на словах! А нас, будет толкать на Север, чтобы мы шведа  от дел его отвлекли! Вот такая европейская политика! Нагажено в ней  как у плохой хозяйки в доме, и каждый сам по себе, грязь соседу отметает! Нет им веры, ни в чем нет!

- Так что же делать будем? - нетерпеливо дернул щекой Петр! – Что-то, все хотят нас на свеев толкнуть!

- Это есть! - снова вмешался Лефорт: - Я, тебе Питер, говорил, от шведов нам не уйти! Вся политика на них тебя толкает! Крым, Азов и турки, нам пока не сильная помеха! Надо через шведов на Северное море уходить!

- Ну, так сейчас, что решим? – снова спросил царь.

- Ждать! - заключил Возницын: - Ждать, Государь надо! Османы, просто так, императору мира не дадут! Натура у них такая, пока по морде не получат  мириться не будут! Уж я то их знаю! Значит, к миру их надо принудить! Слышно, Леопольд велел принцу Савойскому войска готовить, думаю скоро быть большой баталии! И как только объявится победитель, так все и прояснеет! А пока, послушай старика, ждать надо!

- Ждать!- вскричал Петр: - Сколько ждать? Чего - ждать?

- А мы  не просто ждать будем! – за плечом царя, словно из ниоткуда, возникла Алексашкина голова: - Пока они биться собираются, мы Августа  в польские короли посадим! А на будущий год  к императору Леопольду заскочим, поздороваться! Когда он турок побьет!

- Больно ты умен  стал! - проворчал Петр, кося выпуклым глазом на Меншикова, но прогонять его не стал: - Ну что, послы? Думать будем!


Гл 5. Кенигсберг - Вена – Москва

Над морем и городом зависла серая пелена мелкого, холодного дождя. Великие послы пережидали непогоду в душной портовой таверне. Ели, много пили, рассуждали о политике, о России, говорили и о пустяках, смеялись над рассказами, неистощимого на выдумки и веселье, Меншикова.

Ближе к вечеру, к их столу подошел высокий человек, завернувшийся в мокрый, тяжелый плащ. Темная фигура остановилась возле послов.

- Чего надо? - вскинулся на него Алексашка: - Пошел прочь!

- Я имею поручение от своего господина к царю Московии! – ровным, глухим голосом проговорил незнакомец: - Поручение тайное, и мне велено говорить только с ним! Мой господин  передал русскому царю послание!

Порывшись в складках своей одежды, человек протянул в сторону послов небольшой кожаный футляр, с которого свисала круглая печать. Петр, с интересом глядевший на незнакомца, кивнул Меншикову. Денщик передал футляр царю. Сорвав печать, Петр хотел открыть кожаный цилиндр, но человек прервал его действия неторопливым взмахом руки.

- Хочу напомнить  Вашему Величеству! Разговор предстоит строго конфиденциальный!

- Да как ты смеешь? - взвился Меншиков, хватаясь за короткую шпагу висевшую у него на боку: - Ты перед кем дерзишь!

- Оставь, Алексашка! - остановил денщика Петр: - Уйдите все!

Поколебавшись, послы все же отошли от стола на несколько шагов.

- Садись! - велел посланцу Петр, вытаскивая из футляра письмо.

Послание было написано на немецком языке. Слабо шевеля губами, Петр читал. «Дорогой Брат! Пребывая в беспокойстве о состоянии Вашего здоровья, а так же Ваших дел, мы просим Вас  с полным доверием и вниманием  отнестись к рассказу нашего посланника. С глубоким уважением к Вам, ваш преданный друг и брат, император Леопольд!»

- Говори! - Петр с нетерпением и непониманием впился взглядом в странного посланника!

- Пославший меня господин, имеет сведения, что представители французского короля и султана Мустафы, намерены в ближайшее время искать тайной встречи с государем Московии. Цель - убедить вас отказаться от вмешательства в политику Европы, а так же, прекращение действий против интересов Франции и Порты!

Петр, в изумлении выкатив круглые словно пуговицы глаза, подался к незнакомцу.

- В случае Вашего несогласия, предусмотрена возможность устранения царя!

- Как? - сдавленным голосом прохрипел Петр: - Меня, убить?

Смуглое лицо царя побледнело. Голова его тряслась, лицо уродовала частая, мелкая судорога. Блуждающий взгляд принял резкое, дикое выражение. Тело Петра  содрогалось от  крупной  дрожи.

- Что с тобой, мин херц? - кинулся к нему Меншиков, заметив страшное беспокойство царя.

- Прочь! - остановил его Петр: - Продолжай!

- Речь не идет о Вашем убийстве, мой господин! Скорее всего, произойдет похищение и вечное заточение!

- Не посмеют! - сдавленно взвизгнул Петр: - Я – царь!

- Об этом, никто не узнает! На месте похищенного царя, останется его заранее подготовленный  двойник!

Незнакомец поднялся со стула, надвинул  широкополую шляпу на свое лицо.

- Позвольте мне уйти, господин! Император так же просит известить Вас в том, что все ваши спутники будут убиты! Кроме одного! Задача оставшегося в живых, убедить московитов в том, что оправившийся от нападения царь - истинный!

- Кто он? - тяжело сглатывая слюну, спросил Петр.

- Императору - это не известно! – ответил незнакомец, поклонившись царю: - Храни Вас Бог, господин!

….Лефорт, Головин, Возницын и Меншиков, вернулись к столу, с непониманием глядя на застывшего Петра. Царь сидел неподвижно, впившись взглядом в залитые вином доски стола. Неподвижный и страшный, в охватившей его тело безучастности. Сильные руки бесцельно ломали на куски свернутую в трубку медную тарелку!

- Слушай приказ! - глухим, неживым голосом произнес царь: - Великим послам  при моей особе, до нашего на то повеления - не быть!

Тусклый, страшный взгляд царя, вызывал в замерших перед ним людьми, крупную, нервную дрожь!

- Всем идти! - велел Петр, и вдруг слабо приподнял затяжелевшую руку: - Алексашка, останься!

…Прошел год! В трудах и заботах остались позади Амстердам и корабельные верфи Саардама, досыта напились послы мутного английского пива. Пробыв длительный срок в Англии, Петр вернулся в Европу.

Почти месяц, как Петр с посольством находился в столице Австрии  Вене! Радушно встреченный императором Леопольдом, русский царь оглядывал округу города, гулял по мощенным диким камнем улочкам имперских замков и старинных, построенных еще римлянами, крепостей.

За прошедшее время, произошли различные события, сказавшиеся на судьбе Европы. Старый дипломатический «лис»  дьяк Возницын, оказался прав! В сентябре 1697 года, Австрия нанесла сокрушительное поражение Османам, разбив их почти стотысячную армию! На трон, разоренной войнами и буйным панством, многострадальной Польши, не без содействия России  воссел король, Август второй!

Прав был думный дьяк! Сразу после победы, австрийские дипломаты деятельно занялись подготовкой мирного соглашения с турками, почти полностью проигнорировав интересы своих союзников, в том числе и России! Антитурецкая коалиция, которой добивались русские послы, оказалась не возможной! Более того, на глазах разваливался уже существующий Священный Союз четырех государств  по борьбе с империей Османов! Россия, оставленная своими союзниками, вынуждена была мириться с турками!

- Вот оно, истинное рыло  Европейской политики! - сокрушался Возницын: - Не любят они Россию! Боятся что- ли! И не поймешь сразу!

Во время редких встреч с Петром, искусный в политических интригах император, ловко уходил от острых вопросов, ни на минуту не оставаясь наедине с царем россиян. И вот, наконец состоялась, прощальная встреча царя Петра и Императора Священной Римской Империи!

Аудиенция подходила к концу, когда император отослал в сторону свою свиту и переводчиков. Петр остался с Леопольдом один на один!

- Вы, кажется, хотите мне что-то сказать? - дружелюбно и одобряюще улыбнулся правитель Австрии.

- Да! - смутился прямого вопроса Петр: - Зачем вы отправили своего человека в Пилау?

Невысокий, одетый в черный бархатный камзол, император задумчиво глядел снизу вверх ему в глаза.

- Запомните, мой юный друг! - хладнокровно и невозмутимо сказал он: - Воюют не государи, а политика и империи, которыми они управляют! Жизнь коронованной особы - священна, если только он не узурпатор! Запомните  это правило! Оно должно быть неизменным во все времена!

Тщедушный император  слегка покачиваясь  неспешно прошелся по залу.

- Я уверен, что если не мы с вами -  то наши потомки, еще не раз встретятся на полях политических и военных баталий! - лукаво улыбнулся старый правитель, благочестиво воздев сухую ладошку к позолоте потолка: - И несомненно, на одной стороне! Надеюсь, что будущие правители Австрии, правильно оценят значимость России!

Долговязый царь неловко потоптался перед мудрым стариком, управлявшим почти половиной Европы.

- Вы спасли мне жизнь! И еще,…

- Еще, я сохранил правителя для России, которую вы сделаете великой! Так сделайте это! Каждый правитель должен радеть за свою страну, это его священный долг и обязанность! Благословляю вас, мой юный друг! Прощайте! И не будьте так доверчивы и…и наивны!


Послесловие.

     Четверка крепких коней резво бежала по пыльной дороге. Карета мягко покачивалась на раздавленных колесами телег ухабах . Петр был спокоен и задумчив. Меншиков же, наоборот, весел, подвижен! Радовался, домой едут!

- Ты чего, мин херц, загрустил? - вопрошал он царя: - Ну не поехали мы в Венецию, и бог с ней, с зеркальной! Стрельцы в Москве взбунтовались - ерунда! Князь кесарь, поди - давно уже их, по избам пытошным рассовал! Приедем, рассудим! Кого надо - попытаем, кого надо – порубим! В первой  что ли?

Алексашка весело скалился крепкими, белыми зубами.

- А дома – то, дома! Березки в зелени, девки в сарафанах! Красота! Ты, Государь, выпей винца или водочки – простячка, враз отпустит! Дело говорю!

- Алексашка! - вдруг встрепенулся Петр: - А ты точно, отписал Ромодановскому, что бы он Селима  как зеницу ока своего берег?

- Отписал, Государь! Как только Селима отправили в Москву, так и казаки с письмом ускакали! А ведь как похож, стервец! Даже я, и то - ей богу, попутать мог бы! А на что он тебе сдался, мин херц? Как бы греха не вышло!

- Где нигде, авось сгодится! А грех, он завсегда рядом с людьми ходит!

Меншиков заглотнул ковшик вина, закусывая жирной ветчиной.

- А зря  ты тогда, Государь, не дал побить до смерти турок да французишек! Уж больно осерчали на них  наши дворяне да конюхи, едва остановили! Хорошая наука была бы, Европе да туркам!

- А кто бы тогда, письма мои, султану да королю отвез? Ты, что - ли?

- А что, и отвез бы! - дерзко вскинул вверх длинный подбородок  Меншиков!

- Ты бы отвез! – проворчал Петр: - Да только, если бы к королю, то голова твоя у плахи валялась бы, а если у султана, так задница твоя - на колу вертелась бы, вместе с головой твоей, неуемной!

- Гы-гы-гы! - весело ржал Меншиков, расплескивая вино из кувшина.

- Нельзя было по другому, Алексашка! - продолжал Петр: - Пусть все думают, пьяная драка была! Так и курфюрсту Фридриху отписали! Подрались, дескать, людишки посольские с иноземцами, по пьянке! А про Селима, письма мои к султану да королю, про то никто знать не должен!

- Правда твоя, Петр Лексеич! - Меншиков, вспомнив нападение на царя, снова засмеялся: - А все жаль что не добили, уж шибко хотелось!

- А кто это  из наших, мог султану да королю продаться? - отсмеявшись, денщик преданно ловил взгляд царя: - Не сказал ли тебе император?

Петр молчал, зябко укутываясь в отвороты кафтана.

- Все равно найдем! - заключил Меншиков, не дождавшись ответа: - Найду, сам зубами рвать буду! Не человек он, падаль!

Петр, дремотно укутывал лицо в колючее сукно. Сонливо слипались глаза! В бескрайних степях и лесах, крепко дремала  далекая пока еще Россия!

Дремала, не подозревая, что по пыльной дороге, катят к ней, страшные в своей неизбежности, невиданные доселе – потрясения!




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Исторический роман
Количество рецензий: 2
Количество просмотров: 44
Опубликовано: 08.02.2018 в 07:28
© Copyright: Василий шеин
Просмотреть профиль автора

Лидия Левина     (08.02.2018 в 20:09)
Сразу бросилось "в глаза": ФонтеНбло.
Прошу прощения за въедливость)))

Василий шеин     (08.02.2018 в 21:06)
"Глава первая. Фонтебло – Франция."" - больше, по моему, в повести нет наименования дворца....Въедливость -"родня" педантичности и скрупулезности...неплохие, кстати, качества! Оценка темы написанного конечно была бы важнее...но вы правы, мелочи - случается ГУБЯТ многое...спасибо! шеин.






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1