ТРЕТЬЕГО ШАНСА НЕ БУДЕТ


ТРЕТЬЕГО ШАНСА НЕ БУДЕТ


(Повесть- триллер. Основана на реальных событиях)



Первую возможность упустил,
Ту, когда его Ты воскресил.
Первый шанс ему для жизни дал,
Клятвы не сдержав, он снова пал.
После долгих и тяжёлых мук,
Слёз, скорбей, он обретает вдруг:
Шанс второй для жизни полноценной,
Этот дар, воистину бесценный.

Если Милость совесть не пробудет,
Третьего дано уже не будет......

(Отрывок молитвы старца,одного из персонажей повести )


Глава 1

Голова болела невероятно сильно. Всё тело лихорадила мелкая противная дрожь, немного подташнивало. Налицо были все признаки абстинентного синдрома, в просторечии именуемого похмельем.
Витяй проснулся первым, окинул смутным взглядом небольшую комнату, с её простой обстановкой, напрягся, пытаясь вспомнить, что было накануне. В памяти всплыла картина вчерашней встречи со своим школьным другой Славкой по прозвищу Фантом. Встреча произошла после возвращения обоих из армии.
Его и Фантома призвали в ряды Советской армии осенью 1984 года. Проводы проходили в один день. Они жили в одной деревне, по соседству, и решили провести это мероприятие доме у Витяя.
С призывного пункта Военкомата их дороги разошлись. Витяй ушел служить пограничником на Китайскую границу, а друг Славка - танкистом на Украину.
За два года они постоянно переписывались, держали друг друга в курсе своих ратных дел, демобилизовались тоже почти одновременно, с разницей всего в три дня. И вот вчера состоялась долгожданная встреча. Отмечали её в доме у Фантома, который уже третий день праздновал своё возвращение, сначала с роднёй, затем с соседями, а вот теперь и с лучшим другом.
Засиделись далеко за полночь, делились впечатлениями, воспоминаниями. Незаметно выпили пол-литра водки и столько же самогона .
Сейчас Витяй попытался приподняться со своего ложа. Встав на ноги, он почувствовал усиливающуюся тошноту, сильное головокружение и вынужден был вновь сесть на кровать.
Немного подождав, когда пройдет приступ головокружения, он потихоньку, без рывков, дотянулся руками до стула. Привстал, сделал два шага и присел на стул, оказавшись, таким образом, за неубранным со вчерашнего вечера столом. Взгляд скользнул по бутылкам, стоявшим на столе.
В одной он обнаружил примерно двести пятьдесят грамм мутноватого самогона. Он дотянулся до бутылки, налил себе полстакана, и, морщась и фыркая, выпил большими глотками. Запил рассолом солёных огурцов, после чего с шумным выдохом откинулся на спинку стула и стал ждать.




2


Ожидание продлилось недолго, действие алкоголя, на старые дрожжи начало ощущаться уже спустя пять минут. Сначала прекратилась дрожь, исчезли позывы тошноты, медленно отступала головная боль. С каждым мгновением возвращались силы, и появилось желание покурить. Он взял лежащую на краю стола пачку сигарет «Ява», закурил, глубоко затянулся, выпустил струю дыма и повернулся к кровати, на которой спал друг.
- Рота подъем - крикнул он одну из самых нелюбимых, но очень эффективных команд во всех воинских частях страны.
Как и ожидал, команда подействовала, Фантом, ещё находясь во власти сна автоматически, повинуясь выработанной двухгодичной привычке, резко подскочил, выбросил ноги вверх и в стороны и через мгновение оказался стоящим на полу, с широко открытыми глазами.
Несколько мгновений он постоял, делая попытки сосредоточиться, затем, поняв в чём дело, тяжело опустился на стул. Вид у него был далеко не здоровый. Также как и приятеля его мутило и выворачивало наизнанку.
Витяй быстро налил остатки содержимого бутылки в стакан и подал другу.
- На, опрокинь - проговорил Витяй, - тебе сразу станет легче –
Уговаривать Фантома не пришлось, он привычным жестом, не раздумывая, выпил самогона, закусил квашеной капустой и тоже потянулся за сигаретой.
Похмеляться друзья научились ещё до армии. Как и большинство сверстников, проживающих в деревне, с алкоголем они познакомились ещё в школьные годы. Вся окружающая обстановка, быт и жизненный уклад деревни семидесятых годов двадцатого столетия немыслимы были без спиртного.
Выпивали их деды и отцы, снимая напряжение от тяжелого крестьянского труда, выпивали их старшие братья, пили их сверстники, собиравшиеся по вечерам в клубе на танцах. Никто не интересовался, откуда пошла такая традиция обильного излияния на любых торжествах, по поводу и без повода. Просто пить и курить в деревенском окружении, было также естественно, как содержать своё хозяйство, сажать и выкапывать ежегодно картошку.
Такое положение дел, безусловно, способствовало всеобщей алкоголизации населения, отрицательно сказывалось на физическом и нравственном здоровье молодого поколения. Редко кому удавалось избежать пагубной привычки. Как правило, начиная пить со школьного возраста, к тридцати годам мужчины превращались в алкоголиков, смысл жизни которых сводился к принятию очередной порции спиртного, на большее, они способны не были.




3

Кому не удавалось выбраться из этой страшной зависимости, дотягивал обычно лет до сорока – пятидесяти, заканчивая на этом свой жизненный путь.
Нечего было и говорить о том, что алкоголики добивались успехов в жизни. Семьи у них распадались, с работой тоже были не лады, хотя в деревне её никогда не переводилось. Однако, дальше скотного двора, сторожа гаража, их жизненные устремления и навыки не распространялись.
Так тихо и постепенно погибала русская деревня.
-Надо бы добавить - сказал Фантом,- Ещё не до конца отпустило-
-Не мешало бы - согласился Витяй – А где взять?- всё выпито, итак вчера с трудом удалось найти три бутылки.
-Ничего, пойдём к Сверкунихе, у неё всегда есть, правда дорого берёт, но ничего денежки пока имеются. - После этих слов Фантом стал быстро одеваться в парадную армейскую форму. Витяй последовал его примеру и облачился в свою форму.
Так уж было принято тогда, что пришедшие на дембель солдаты несколько дней, а то и недель разгуливали по деревне в парадной армейской форме, как бы подчеркивая, что они достигли важного жизненного рубежа и теперь требуют к себе особого отношения.
Дома никого не было, поэтому Фантом запер дверь на ключ и положил его в условное место, за оконный наличник. Друзья вышли на улицу, вздохнув полной грудью свежий морозный воздух, который сразу придал сил.
Была середина декабря 1987 года. Зима уже во всю вступила в свои права, заметя обильным снегом всю округу. Морозы по ночам достигали двадцатиградусной отметки. Деревня, как обычно в это время, замедлила свой жизненный ритм. Неспешно струился сизый дым из печных труб, на улице было тихо, народ попрятался по хатам или колхозным помещениям. Лишь со стороны гаража раздавался характерный гул мотора тракторов, да на высоких деревенских лозах слышалось карканье ворон.
Не успели друзья отойти от дома и десяти метров, как услышали с противоположной стороны улицы крики, переходящие в завывание.
Они остановились и посмотрели туда, откуда доносились крики и увидели, что в доме у лесоруба Пажкова что-то происходит неладное. Во дворе собралось несколько мужиков, которые столпились на крыльце. А из самого дома как раз и доносились женские вопли. Когда кто-то входил или выходил из дома, открывая дверь, крики усиливались.
- Там что-то случилось - сказал Фантом, - Пойдем, посмотрим-
- Пойдем – согласился Витяй.





4

Через минуту они вошли во двор к Пажковым, а ещё через мгновение стало известно, что ночью умер дядя Коля Пажков, хозяин дома. Ему было немногим более шестидесяти, он работал лесорубом в лесхозе. Пользовался уважением у жителей деревни за добрый и весёлый характер. Никто не помнил, чтобы он с кем-то скандалил или кого-то обидел.
Ребята подошли к деревенским мужикам, поздоровались, закурили, узнали подробности смерти, хотя особенного ничего и не было. Дядя Коля долго хворал, с конца лета уже не выходил из дома. Тяжелая длительная работа в лесхозе и дома по хозяйству, постоянное напряжение, которое снималось исключительно водкой, сделали своё дело. На пенсию он ушел уже с букетом болезней. На заслуженном отдыхе пожить не пришлось.
Минувшей ночью, во сне остановилось сердце. На крыльцо вышел зять покойного - Александр Денкин. Это был крепкий сорокалетний мужик, который работал шофером в колхозе. Увидев солдат, он подошел к ним и, поздоровавшись, предложил:
-Послушайте ребята, для вас есть подходящая работа-
-Какая?- спросил Витяй?
-Какая может быть работа на похоронах? Могилу надо вырыть. Вы как раз кстати. У самого меня сейчас много хлопот, сами понимаете, а вы здоровые, свободные, кому как не вам надо сделать. А эти доходяги будут копаться два дня - Александр показал рукой на курящих на крыльце деревенских мужиков - Вы должны уложиться к вечеру. Ну, как, согласны?-
-Это как-то неожиданно – ответил Фантом - мы вообще хотели -
-Да ладно вам - перебил его Денкин, я всё понимаю, сделаете дело, достойно с вами рассчитаюсь, не обижу, решайтесь скорей.
- Да чего там, Санёк, и мы всё понимаем – ответил на этот раз Витяй, - Ты только это, нам горячительного, да покрепче с собой сообрази, закуски соответственно, сигарет, а то видишь какой мороз, без допинга никуда.
- Замётано, даю вам бутылку спирта, позавчера с города привёз, закуски, лом, лопаты и Юрка Панкин на тракторе отвезёт Вас на кладбище. Только давайте быстрей переодевайтесь и мигом ко мне, я пока распоряжусь, чтобы вам всё приготовили. Сейчас девять тридцать, через полчаса трактор выезжает.
- Добро - одновременно ответили ребята и, повернувшись, бросились по домам переодеваться.
Через двадцать минут они вновь были на месте. У дома стоял трактор Беларусь с тележкой. В кабине сидел маленький щуплый мужичок - Юрка Панкин. Из дома вышел Денкин, передал Фантому сумку с закуской и бутылкой, побросал в тележку лопаты, лом и веревку.




5

-Ну, всё давайте, я думаю, до темноты, вы успеете. Юрка покажет, где нужно копать. Часов в пять вечера трактор придет за вами. Земля еще не успела сильно промерзнуть, с полметра будет тяжело, а потом пойдет как по маслу. Аккуратней со спиртом, пейте разбавленным, понемногу. Закончите дело, тогда можно будет расслабиться, ну и каждому по червонцу за работу. Деньги вам сейчас не помешают.
- Они никогда не помешают – весело ответил Фантом – Не беспокойся Санёк, всё будет в порядке.
С этими словами Фантом, а за ним и Витяй, влезли в кабину тарахтевшего на всю округу трактора, и стиснули между собой маленького мужичонка Юрку. Трактор рванул с места и со всей прытью, на какую был способен, помчался по проселочной дороге в сторону леса, к деревенскому кладбищу.
От их деревни Казанцево до кладбища по дороге было чуть больше двух километров. Тракторист выбрал кратчайший путь - по заснеженному полю напрямую, сократив расстояние вдвое. Ехали молча. Говорить никому не хотелось, да и при желании нужно было не говорить, а кричать в ухо. Старенький трактор надрывался из последних сил, мотор сильно ревел и грохот в кабине стоял соответствующий. Снегу выпало немного, трактор уверенно шел прямым курсом и вскоре они подъехали к кладбищу.
Тракторист показал им, где находились три могилы семьи Пажковых, и указал место, где нужно было копать свежую могилу, для усопшего.
- Вот тут копайте - показал он рукой - Дядя Коля летом сам его выбрал, как чувствовал, что подходит его час.-
- Как и что делать сами знаете - добавил он - Не маленькие, помню, ещё до армии вам доводилось этим заниматься.
- Доводилось - Сказал Фантом, растирая уши, - Мы всё поняли, короче езжай и к пяти вечера, чтобы был как штык, а то мороз крепчает, да и ветер поднимается нешуточный, так и околеть недолго.
-Ничего, служивые ответил Юрка, на полтора метра зароетесь, никакой мороз нипочём, да и горючие под рукой, всё помощь.-
Юрка показал рукой на сумку в руках Витяя, из которой торчало горлышко бутылки. - Я бы и сам покидал землицы, с таким запасом, да бригадир ждет на силосной яме. Всё пока, поехал. –
Юрка забрался в кабину трактора, развернул машину и быстро стал удаляться в сторону деревни.
Ребята остались одни. Витяй отворил калитку большой ограды, в которой находилось несколько могил, подошел к находившемуся здесь столику, стряхнул с него снег, достал бутылку, стакан, нехитрую закуску и жестом предложил Фантому присоединиться к нему. Фантом последовал его примеру.



6


-Разбавь один к двум - Попросил приятеля Фантом,- Спирт вещь серьезная, непредсказуемая, можем не угадать.
-Не бойся, всё путём, я в Сибири с этим напитком хорошо подружился, рядом с нашей частью был аэродром, склады ГСМ, мы с летунами ладили, они нам спирта, мы им орехов и дичи. Знаю, что к чему.-
Витяй налил в стакан около ста граммов спирта и плеснул туда столько же воды.
- На, держи – протянул он стакан Фантому, давай помянем усопшего-
Фантом, морщась, взял стакан в одну руку, солёный огурец в другую и сказав:- Хороший был мужик, пусть земля ему будет пухом,- выпил.
Выпил и Витяй, что-то пробубнив про себя. Закусив бутербродами с салом и чесноком, приятели закурили.
- Помнишь, в год призыва мы тут копали могилу Ваське кривому, что утонул на первое мая?- спросил Витяй.
- Конечно, помню, тогда нас было четверо, ещё упились все, да и уснули кто у могилы, а кто и в могиле. Фантом с усмешкой покосился на друга.
- Да было дело – улыбнулся Витяй – Но я к тому, что земля тут хорошая, легкая, глины мало, поэтому думаю, что управимся быстро. Главное пройти мерзлый грунт.
- Согласен – ответил Фантом,- Ну что за дело, сейчас станет ясно, долго ли нам придётся возиться.





















7


Глава 2


Грунт оказался действительно промерзлым, Пришлось в начале немало помахать ломом. Меняясь поочередно, ребята через полчаса напряженной работы уже вспотели. Хотя на улице крепчал мороз, а главное усиливающийся ветер пронизывал насквозь. Решили сделать перекур. На заснеженной земле уже ясно вырисовывался контур будущей ямы.
Присели на поваленное дерево, повернувшись спиной к ветру.
- Надо же, всего полчаса поработали, а уже всё тело ноет – произнес Фантом – И дыхалка сбита, как будто марш бросок совершил.-
- Да это в тебе хмель бродит, отвык ты от лопаты, как я погляжу – ответил Витяй – Ничего, на штык уже врезались. Еще столько снимем, пойдет легче. Главное, что камней больших нет. Мы вот однажды на учениях в таёжных сопках были, тоже окапывались. Так там приходилось выкорчевывать пни, да корни перерубать. Вот это была работа. И ничего справлялись.
-Слушай, перебил Фантом, может, по чуть-чуть опрокинем, что-то мне не хорошо от этого спирта, как-то он не так действует. Вначале вроде стало легче, а сейчас голова шумит, тяжелая какая-то, да желудок что-то ноет.-
-Это у тебя от перебора, который день ты уже квасишь?-
- Ну, четвертый, подумаешь, бывало и больше в два раза и ничего. Нет, тут какой-то спирт чудной. Его Денкин на Химкомбинате в городе достал, он резиной пахнет. Короче технический спирт.
- Ну, не хочешь, не пей – усмехнулся Витяй – А я привык, спирт как спирт, авиационный такой - же.-
-Да нет, я не о том, что пить его нельзя, я просто говорю, что он тяжеловат и действует своеобразно. А выпить видимо надо, сам знаешь, похмелье штука непростая, тут важно угадать и лучше переборщить, чем не догнаться.-
-Ладно, уговорил, тащи сюда бутылку и закусь. За столиком слишком ветрено. Здесь выпьем.-
Фантом быстро сбегал за бутылкой. Закуску разложили на пакете, прямо на снегу. Витяй снова налил в стакан граммов пятьдесят спирта, столько же воды и передал Фантому. Тот выпил, крякнул, сделал несколько глотков из бутылки с водой, закусил соленым огурцом. Витяй также быстро расправился со своей дозой, но запивать не стал, а тоже захрустел огурчиком.





8



- Да, конечно, запах паленой резины присутствует, но это ничего. По мне лучше этот спирт, чем самогонка Сверкунихи.- сказал Витяй.
- Не скажи, возразил Фантом – А по мне лучше самогон, на худой конец брага, спирт на последнем месте.-
Они съели ещё по кусочку сала с хлебом, Витяй быстро убрал оставшуюся закуску в сумку, положив её под дерево.
- Ладно, продолжим, время идет, а работы полно – Скомандовал Витяй.
Ребята быстро встали, взялись за лопаты и продолжили копать. На этот раз дело пошло веселее. Новая порция алкоголя приятно обжигала внутри, разливаясь теплой волной. Оба почувствовали прилив сил и постарались не упустить этот момент.
Привыкшие с детства к тяжелому крестьянскому труду, молодые сильные ещё пока организмы заработали на полную мощь. Через сорок минут непрерывной работы они решили сделать очередной перекур. Яма уже была вырыта по пояс.
Побросав лопаты в яму, они подошли к месту привала. Ветер усилился, поднималась настоящая пурга. Мороз не ослабевал. С трудом, прикурив сигареты, пряча их от всепроникающего ветра за пазуху, ребята прижались к стволу большого дерева, хоть немного прикрывающего их от ветра.
- Погода совсем испортилась, настоящая вьюга - проговорил Фантом - Слушай, а если так будет мести до вечера, так завалит дорогу, и Юрка на тракторе не пройдет.
- Ничего, тракторов на МТС много, Денкин убедит бригадира дать Кировец или ДТ-75 на гусеницах, а им эта вьюга нипочем. Ерунда, главное, мы прошли мерзлый грунт, теперь работа пойдет в три раза быстрее, а закопаемся на глубину роста, и холод нас не достанет.-
-Это точно согласился Фантом и опять несмело предложил - Давай ещё по чуть-чуть, а то холодно сил нет.-
- Нет, Фантом, больше пока нельзя, терпи, часок надо выдержать. Так и для тебя лучше и для дела. На работе согреешься, Пошли.-
Они вновь вернулись к своему занятию. Грунт действительно пошел легкий. Песчаник с торфяными прожилками. Камушки если и попадались, то были не более чем с куриное яйцо. Вскоре, когда глубина оказалась по грудь, они стали невольно задевать друг друга, а это мешало работе. Тогда копать в яме решили поочередно. Сначала один был внизу, а второй отбрасывал подальше от ямы землю, затем менялись ролями.





9



Постепенно углубляясь, они дошли до отметки метр семьдесят, Теперь уже чувствовалась усталость. Лопата стала тяжелее, дыхание учащенное, движения ослабли и не были точными. В горле пересохло, хотелось пить.
-Всё, перекур - сказал Витяй и воткнул лопату в землю.
-Не перекур, а обед - Обрадовано подхватил Фантом.
Они с помощью привязанной к дереву веревки выбрались из ямы, разгоряченные, и тут же попали под сильный порыв ветра со снегом.
- Бери закуску и возвращайся назад – Крикнул Витяй – В яме намного теплей.
Сам он подошёл к растущей неподалёку ели, и стал ломать ветки. Накопившийся на верхних лапах дерева снег лавиной устремился вниз, едва Витяй потянул за ветку, а вскоре и вся снежная масса накрыла Витяя. Потребовались немалые усилия, чтобы выбраться из снежного плена.
Но самое неприятное было то, что снег попал за шиворот, сбил шапку, облепил вспотевшую голову. Витяй, не обращая на это внимания, продолжил ломать ветки. Фантом, выполнив свою задачу, присоединился к другу. Наломав две большие охапки, друзья бросали их в яму и прыгнули следом.
Расстелив хвойный лапник на дне ямы, они сели передохнуть. Здесь, на дне, ветер не доставал их, лишь немного снега при сильных порывах залетало сверху. Фантом достал бутылку со спиртом, передал её Витяю, а сам принялся раскладывать остатки закуски. Витяй спокойно стал готовить напиток. На этот раз он решил увеличить дозу, и в итоге получилось по сто пятьдесят граммов спиртовой, разбавленной водой смеси на каждого. Первым опять выпил Фантом. За ним и Витяй. Несколько минут оба сосредоточенно закусывали и молчали. Наконец, закончив с трапезой, они прислонились спиной к земляной стене могилы и закурили.
- Слушай, а хорошо сидим - выпуская струю дыма, произнес Фантом.
- Да неплохо, тут уютно и тепло, можно даже ночевать, не замерзнешь – ответил Витяй.
- Нет уж, уволь, я ночевать предпочитаю у себя дома, а это теперь дом дяди Коли.-
- Да, действительно это теперь его дом - Задумчиво произнёс Витяй, глубоко затягиваясь,- Вот так живёшь, суетишься, чего-то мечтаешь,
копишь, а в конце, всё равно - вот такое жилище.- И Витяй сделал жест руками, показывая размеры выкопанной ямы.






10



- Верно, все там будем, чего уж об этом говорить. Давай лучше подумаем, что будем делать в ближайшую субботу. Может, махнём в Свиридово, на танцы? Там и народу больше и подруги интересней. У нас уже и никого не осталось, кто замужем, кто в городе.
- Видно будет, куда спешить, я думаю, что в Свиридово ещё успеем, для начала, надо в своём клубе показаться. А на счёт подруг ты это зря, тут у нас и новенькие приехали, и разведёнок прибавилось, да и прежних подруг со счета не снимай, мало ли что замужем, былое не забывается.-
- Ты о Нинке что - ли Макаровой? - или как её там теперь, Трошиной – усмехнулся Фантом, - смотри, Борька тебе быстро шею намылит.-
- Ну, во-первых, прошли те времена, когда он мог её намылить, теперь это не так просто, во – вторых, откуда он, будет знать? Нинка девка толковая, язык держит за зубами. А вообще глупо что-либо загадывать, говорю же, видно будет.-
- Послушай, неожиданно спросил Фантом, что-то я себя странно чувствую, вроде и опьянение ощущаю, но в то же время какая – то слабость, голова всё равно гудит, так до конца не прошла и вообще как-то нехорошо. А как ты? -
- Ты знаешь, последний стакан пошёл неважно, нет ни облегчения, ни бодрости, тоже как-то развезло, и голова шальная, вроде как меня качает.
- Я же говорил чудной спирт, зря мы его взяли, нужно было брать самогон или потребовать у Денкина водки, у него в заначке всегда есть.-
- Не знаю, как сейчас можно водку в заначке держать, она же по талонам, вряд ли у Шурика она есть - высказал сомнения Витяй – Эх, надо же, дожили, водка по талонам. Удумало правительство, сами там пьют, что хотят, всё под рукой, хочешь водку, хочешь коньяк, а народу – сухой закон. Да никогда в России сухой закон не будет исполняться, только народ потравят и всё.-
- Да, верно - Поддакнул Фантом - потравят, уже сколько потравили. Вон у нас сторож Петрович, говорят, в августе хлебнул какой то гадости и всё, так и не откачали. А в соседнем селе Свиридове, отец мне рассказывал, мужики купили в сельпо стеклоочиститель, выпили бутылку на троих и спасли только одного, а двоих похоронили. А сколько таких случаев по стране?
- Точно, согласился на этот раз Витяй и посмотрел на часы. – Время то уже два часа - Воскликнул он - Пора продолжать, нужно к четырем закончить. –






11

Непогода совсем расходилась, наверно придётся засветло двигать пешком, а то понадеемся на трактор, а там пока стемнеет, пока по бездорожью он доедет, тут и замерзнуть можно. Давай, ты наверх, отгребай от края землю, а я начну тут копать, через полчаса смена.
С этими словами Витяй помог другу выбраться наверх, отодвинул в сторону хвойные ветки и начал копать.





































12

Глава Ш



Ребята взялись за работу с большим трудом, превозмогая и пересиливая себя. Кроме того, возникли дополнительные трудности: погода окончательно испортилась, поднялась настоящая вьюга. В двух шагах ничего уже не было видно. Ветер ещё более усилился и валил с ног. Фантом прилагал огромные усилия, чтобы отбрасывать подальше от кромки ямы землю, которую выкидывал на поверхность Витяй. Каждое движение ему давалось невероятно тяжело. Но главное заключалось в том, что он почти не чувствовал ни рук ни ног. Всё делал на автомате. Такое странное состояние было с ним впервые в жизни. Он старался изо всех сил сосредоточиться, прихватить как можно больше земли и отбросить её в сторону, а получалось, что фактически махал пустой лопатой, которая с каждым мгновением становилась сама по себе всё тяжелее и тяжелее. Что-то происходило со зрением. Он стал плохо различать предметы вокруг себя. Делал неверные, неточные движения, рискуя несколько раз угодить в яму.
То же самое испытывал и его друг Витяй, находящийся на дне могилы. Поначалу он ещё вгонял в землю лопату по самый штык и выбрасывал её на поверхность, как и договаривались. Но совсем скоро, чувствуя быстро нарастающую слабость, он все меньше и мельче погружал лопату в землю, а вскоре у него окончательно иссякли силы, и он уже не мог приподнять лопату с землей.
По инерции капнул ещё пару раз, рассыпал землю, едва приподняв инструмент до уровня пояса, и бросил это занятие. За тридцать минут им удалось углубиться только на 15сантиметров .
Высота выкопанной ими могилы достигла 180 см. Они почти завершили работу. Оставалось всего 40-50 см. Но это было уже не возможно. Силы покинули ребят одновременно. Не успел Витяй крикнуть Фантому, чтобы тот заканчивал и прыгал в яму, как увидел, что тот, потеряв равновесие, сам полетел спиной назад на дно. Хорошо, что Витяй успел подставить руки и буквально из последних сил подхватил падающего товарища. Это смягчило падение, хотя приземление всё равно оказалось довольно жестким. Несколько минут друзья лежали неподвижно, пытаясь восстановить дыхание. Когда это сделать удалось, оба приподнялись, но тут же вновь, как подкошенные грохнулись на землю. Ноги совершенно не слушались, как будто были полностью парализованы. Они сделали ещё одну попытку. Но снова неудачно. Тогда оба стали на корячки и со страхом и недоумением посмотрели друг на друга.



13


- Что это с нами такое? – С удивлением спросил Фантом - у меня ничего подобного не было раньше-
- Не бойся,- Пытаясь успокоить друга, криво улыбаясь, с трудом ответил Витяй.- Это действие проклятого спирта. Я слышал о подобных случаях, когда временно, отнимаются конечности. Или руки или ноги совершенно не слушаются, даже иногда двинуться не можешь. Но это временно, постепенно всё отпустит и станет на свои места.
- Успокоил- с трудом произнес Фантом. А, что нам сейчас остаётся делать? Ведь нужно что-то предпринимать.-
-Ничего предпринимать не будем. Давай соберем оставшийся хвойный лапник в угол. Частью его попробуем накрыть яму сверху, положив на лопату, которую перекинем поперек. Так у нас образуется небольшой уголок типа шалаша, Туда не будет падать снег, Сами сядем на оставшийся лапник в углу, будем ждать, когда отпустит ноги. А потом вылезем по веревке наверх и посмотрим как обстановка. Если вьюга продолжается, наломаем больше лапника и снова в яму ждать Юрку. Если погода угомониться, сами потихоньку двинем к дому.
-Понятно - Кивнул Фантом. – Только как мы положим лопату и лапник? Для этого нужно встать в полный рост, а мы подняться не можем.
Сейчас попробуем с помощью веревки это проделать - Уверенно произнес Витяй. Ты хватайся за веревку. Руки то у тебя не отнялись, чувствуют силу?
-Да вроде чувствуют-
-Ну и давай, хватайся за веревку, пытайся подтянуться, а я поддержу тебя снизу.
- Фантом нащупал конец веревки, который болтался посреди ямы, а другой конец был привязан к дереву, на верху. После чего попытался подтянуться изо всех сил, по-прежнему не чувствуя ног. Витяй в этот момент, стоя на коленях, обхватил за пояс друга и тоже из последних сил стал приподнимать его.
Маневр удался. Фантом встал на ноги в полный рост и тут же почувствовал обжигающий ледяной ветер. Он как раз дул на уровне высунувшейся из ямы головы. Не теряя времени, Фантом быстро взял поданную Витяем лопату, расположил ее поперек ямы, ближе к краю, затем сверху постелил несколько веток лапника, который ему тоже передал товарищ и в завершении работы придавил ломом хвойные пушистые сучки, чтобы их не снесло ветром. Так им удалось закрыть яму шириной чуть больше метра. Но этого было, конечно недостаточно. Однако пустить оставшийся лапник на перекрытие ямы они не решились. Во-первых, им нужна была хоть какая-то подстилка.




14

Во-вторых – требовалась опора для настила лапника для кровли. А её не было. Другая лопата валялась в стороне от могилы. Дотянуться до нее было невозможно. Кроме того, поперечных опор для временной кровли, в виде одной лопаты было маловато, нужно было как минимум ещё три жерди и груз, который бы придавил лапник от ветра.
Ограничившись небольшим, импровизированным навесом, Фантом с трудом спустился в яму. Но на ногах не устоял, опять опустился на колени.
-Хорошо, что еще голова соображает, да язык не отнялся. – Пробурчал он, передвигаясь на корячках в угол, где Витяй уже набросал оставшейся хвои, и уселся на неё, прислонившись к земляной холодной стене.
Фантом подполз к нему и пристроился рядом. Они прижались плотнее друг к другу, чтобы было теплее. Но это мало что дало. Конечно здесь, в яме было не так холодно, как на верху. Но мороз и постоянно меняющий направление ветер, доставал их и там. Единственным приспособлением, которое хоть немного ослабевало нарастающий холод, была ветхая крыша из хвойного лапника. Она немного сдерживала падающий снег, и это создавало иллюзию небольшого укрытия.
Витяй посмотрел на часы и, помотав головой, произнес – А время то уже пятнадцать минут четвертого. Через час начнет темнеть. А, учитывая, такую метель, стемнеет и раньше.-
- Так и в деревне должны тоже понять, что погода испортилась окончательно и за нами уже пора высылать трактор-
- Это ты так думаешь, что про нас помнят, а может случиться, что закрутились там мужики, ещё и выпили вдобавок, да решили, что мы уже справились с заданием и сами добрались назад.
- Но ведь Сашка Денкин четко сказал, что вышлет за нами трактор, да и Юрка когда уезжал, тоже обещал вернуться к концу дня.
- Как ты не поймешь?- немного возмутившись, выпалил Витяй. – У Денкина полно хлопот по другим вопросам, он один мужик в семье, всё на нем, и оформление всяких там ритуальных документов, и заказ гроба и подготовка к поминкам. А Юрка, как я уже говорил, в такую пургу, на старом МТЗ, сюда не сунется. Главное, чтобы он напомнил о нас или Денкину или механику. Чтобы они решали там, как нас отсюда забрать. Да решали поскорей, видишь, как крепчает мороз.-
-Да холод жуткий.- Поддержал Фантом- все тело будто свело, хотя голова раскалывается от боли и внутри в животе какой-то жар и ноющая боль.
-А как руки и ноги? – спросил Витяй.
-По-прежнему ничего не чувствую. Ноги совсем непослушны, руки с трудом как две плети болтаются.-




15


-У меня такое же ощущение, странно как-то, ничего не проходит, а наоборот становится даже хуже. Подступила тошнота и очень сильная слабость по всему телу.-
- Витяй, - Уже серьезным полным тревоги и боли голосом, вдруг спросил Фантом:
-А вдруг у нас парализация конечностей наступила от этого спирта? - ты же говорил, что пройдет, отпустит, а ничего не проходит.-
-Да успокойся ты, не паникуй. – Уже не так уверенно произнес Витяй.- Говорил, значит - знаю, были у нас такие случаи в армии, ничего всё проходило, никто от этого не умирал. И здесь всё будет хорошо. Я больше беспокоюсь за холод. Эх, если бы костерок запалить, да погреться.
-Слушай, радостно воскликнул Фантом- это хорошая идея. У нас есть ещё четверть бутылки спирта, старая газета, лапник, в конце концов. Мы можем разжечь не большой костер. Может, удастся отогреть руки.-
- Точно, молодец, как я сам не додумался. Давай сюда дежурную сумку.-
В яме становилось уже темно и плохо видно. Напавший в яму снег, за исключением небольшого острова под сделанной наспех крышей, полностью покрыл дно. Найти сумку, которая валялась где-то на другом конце ямы, превратилось в серьёзную проблему.
И всё же Фантом, сделал резкую попытку рвануться с насиженного уголка на поиски сумки. Однако, это оказалось практически невозможно. Он по-прежнему мысленно ощущал своё тело, но распоряжаться им, был не в состоянии. Когда он попытался встать, как и прежде на колени, то с ужасом обнаружил, что руки и ноги окончательно перестали его слушаться, словно их не было вовсе. Он неловко завалился на бок, при этом сильно ударившись левой щекой о мерзлую землю. Большего ничего сделать ему не удалось. От острой боли в щеке и полной беспомощности, он неожиданно зарыдал, звонко хлюпая носом.
-Соловей - впервые назвал его по имени Витяй.- Ты, что раскис?- солдат.
Так нельзя. Подумаешь, онемели конечности? – Помнишь как мы три года назад, зимой возвращались на лыжах с дальнего лесничества. Тогда мы тоже окоченели как сосульки. Ни руки, ни ноги не слушались. Нас тогда ещё встретили охотники из соседнего района и отогрели, спиртом и костром, прямо в лесу. А мороз тогда стоял не меньший, чем сейчас. Кончай ныть, я сейчас сам всё устрою.-
Последнюю фразу Витяй произнес не так бодро и уверенно, как начало монолога.





16

Фантом немного замолк, перестал шмыгать носом и вдруг, тихим голосом произнес:
- Нет Витек, это конец, я это чувствую, мне сегодня ночью приснилась моя прабабка Пелагея. Я видел её только на фотографии в семейном альбоме.
Мама говорила, что она была монашкой. Её расстреляли где-то в тридцатых годах большевики. Её могила здесь, в другом конце этого кладбища, в нашем семейном склепе. Так вот я видел её во сне, так ясно и чётко.
Она улыбалась мне. Потом что-то быстро стала говорить, я никак не мог разобрать, что именно, затем махнула мне рукой, сделала строгое лицо и исчезла. Наверное, звала меня к себе. Тут Фантом опять захлюпал носом.-
-Эх ты, комсомолец, веришь во всякую ерунду - Буркнул Витяй, а сам сосредоточивший, крепко стиснул зубы и сделал порывистое движение, пытаясь пошевелиться. Правая половина тела отозвалась на его порыв. И рука, и нога шевелились. Он не теряя ни секунды, сделал перекатывающее движение, затем еще одно и сразу боком наткнулся на сумку, которая была засыпана снегом.
- Врешь, не возьмешь – Радостно и задорно закричал Витяй –
- Ещё поживем Фантомыч, ты главное соберись, не будь бабой, я тебя не узнаю.-
Он точно таки ми же порывистыми перекатами через пять секунд сидел на прежнем месте. Положив сумку в угол ямы, подполз к товарищу и здоровой рукой схватил его за шиворот фуфайки. Потом уперся правой, послушной ему ногой в земляную стену и потянул друга в угол, под навес.
Когда Фантом полусидел на прежнем месте, на лапнике, не понимая, что с ним произошло, Витяй приводил в порядок дыхание. Произведенные им действия, отобрали последние силы. Легкие работали как кузнечные меха, им явно не хватало воздуха, сердце молотило так, что готово было выскочить наружу и запрыгать по снежному дну ямы. Но радостная, блаженная улыбка на этот раз словно застывшая маска, долго не сходила с лица. Постепенно дыхание стало успокаиваться, сердце, хоть и сбавило обороты, всё равно продолжало молотить, словно он пробежал марш-бросок километров в пятнадцать. Фантом затих, не подавая никаких признаков жизни.
Наконец, Витяй почувствовал, что нужно действовать дальше и первым делом склонился к другу. Он услышал неровное, порывистое дыхание и легкое постанывание.
-Ты как Фантом, меня слышишь?-
-Угу - неожиданно отозвался его товарищ.
-Ну и прекрасно, обрадовался Витяй- Сейчас мы сделаем всё, что запланировали. Сделаем обязательно, потерпи чуть-чуть.



17

Витяй здоровой рукой вытащил из сумки проклятую бутылку, в ней ещё находилось около ста граммов спирта. Зубами открыл пробку. Резкий, храктерный запах ударил ему прямо в нос. Неожиданно все тело его перекосило, а желудок отреагировало моментально. Невероятная волна тошноты и дурноты подступило к горлу.
Он едва успел увернуться в угол, как все содержимое желудка, покинуло его утробу. Резкий запах от содержимого, отторгнутого организмом, спровоцировал новый порыв рвоты. Так повторилось несколько раз. Его выворачивало наизнанку. Казалось, что тысячи иголок пронзили и кишечник, и пищевод и гортань. Он едва успевал сделать вздох, как новый приступ рвоты накатывал на горе-копателя.
Сколько это длилось, он не помнил. А вскоре совсем отключился. Очнулся от ощущения дикого холода. Зато стало намного легче. Сердце уже не отбивало барабанную дробь, голова прояснилась, свободней стало дышать. Медленно он стал вспоминать, что с ним случилось и где он находится. Наконец, когда сознание четко зафиксировало объективную реальность, он попытался шевельнуться. По-прежнему почувствовал только правую сторону тела. Зато теперь и рука, и нога стали свободней совершать движения. Он оперся на правую руку, повернулся к лежащему рядом Фантому и наклонился к его лицу.
Фантом спал или был без сознания, не важно, главное, что он спокойно и монотонно дышал, без всяких хрипов и стонов. Это придало Витяю уверенности.
Не говоря на этот раз ничего, он нащупал сумку, на которой всё ещё лежала открытая бутылка спирта. К счастью жидкость из бутылки не вытекла.
Затем попытался обхватить бутылку, но понял, что это ему не удастся. Рука сильно замерзла и была не послушна ему, пальцы стали полусогнуты и едва подвижны. Тогда Витяй начал неистово растирать их о ватные штаны. Затем стянул с шеи шерстяной шарф и продолжил растирать руку. Попробовал сделать эту манипуляцию со снегом, но потом вновь перешел на шарф. Он тер и тер свои окоченелые пальцы о шерстяную материю, что- то бормоча при этом, ругаясь, крича, пока наконец не почувствовал сначала легкие, а затем сильные, почти невыносимые боли и покалывания в области кисти, предплечья, всей правой руки.
-Хорошо, хорошо, давай, давай, еще немного - Бормотал как завороженный Витяй. Вскоре он почувствовал, как оживает его правая кисть, как кровь вновь циркулирует по руке.






18

Наконец он остановился. Поднес кулак почти вплотную к глазам и несколько раз совершенно спокойно и уверенно сжал и разжал пальцы.
-Давно бы так – Обрадовано проговорил Витяй, опять повернулся к сумке, на которой лежала бутылка с остатками спирта. Но было уже очень темно, поэтому он залез рукой в боковой карман телогрейки, где находились спички и сигареты, и вытащил их оттуда. Хотел сначала зажечь спичку. Это не представляло ранее для него проблемы.
Но здесь, сейчас, находясь в таком критическом состоянии, он отчетливо понимал, что сделать это одной правой рукой очень сложно. Поэтому не стал рисковать, а решил действовать наверняка. Для этого потребовалось вытащить из сумки газету и аккуратно развернуть ее. Он услышал, как из развернутой газеты на хвойный лапник посыпались остатки еды: кусок черного хлеба, несколько луковиц, и увесистый, граммов под 300 кусок сала.
-Очень хорошо - Подбадривая сам себя, буркнул Витяй.
-Сало горит что надо.- Он пальцами руки стал мять газету, придав более мягкое состояние, потом порвал её на части.
Нащупал бутылку со спиртом и плеснул немного содержимого на самый большой бумажный кусок.
Потом Витяй аккуратно достал коробок спичек, открыл его зубами и, отделив две спички, крепко зажал их межу большим и указательным пальцем. Коробок аккуратно взял зубами за самый край и замер.
Он вновь ясно и отчетливо понял, что находится в очень серьезном положении, что от малейшего неправильного или неловкого движения сейчас, может зависеть его жизнь и жизнь друга. Неожиданно на ум пришла только одна фраза, только одна, очему он не мог объяснить. То ли генетическая память, полученная от предков, то ли отчаянное положение, в котором он находился впервые в жизни, когда никто, совершенно никто, не мог ему помочь.
- Господи помоги спокойно и уверенно произнес Витяй, после чего чиркнул спичками по коробку. Как только вспыхнули спички, он тут же зажег проспиртованную бумагу, которая моментально загорелась.
Далее, не теряя времени, он вылил остатки спирта на тряпочную сумку и положил её на горящий кусок газеты. Это уже был хороший, настоящий огонь. Витяй быстро осмотрелся вокруг. В яме по щиколотку насыпало снега. Только там, где они оборудовали себе небольшой уголок, снега не было. Тут он и решил развести небольшой костер и стал потихоньку ломать веточки соснового лапника, и аккуратно подбрасывать его в горящее пламя.
Нужно было поддерживать огонь именно небольшими ветками, они скорее высыхали и загорались.




19


Лишь после этого, можно было, подкладывать сучки покрупней, чтобы жар от горящего костра успел высушить мокрую хвою и зажечь более толстую. Постепенно огонь, хотя и небольшой, стал разгораться всё уверенней и ярче. Сразу стало светло в яме и повеяло долгожданным теплом. На застилавший всю эту процедуру дым он не обращал внимания.
Витяй протянул ладонь руки к пылающему огню, фактически сунув её в костер, так не терпелось скорее согреться. Он продержал руку над огнем до тех пор, пока не услышал характерный запах паленого мяса.
Почти сразу он ощутил сильную боль от ожога, одернул руку, но при этом не испытывал какого то раздражения или испуга. Наоборот, он был рад, что ощущает боль, а значит, тело живо и будет жить, в этом он был уже абсолютно уверен. Хуже дела обстояли с его другом Фантомом, который без сознания по-прежнему лежал рядом. Витяй попытался развернуть его к огню лицом, выбрав безопасное расстояние, чтобы и не опалить лицо товарищу, но и дать возможность потоку тепла шедшего от костра, на сколько это было возможно, согреть его. Приложив немалые усилия, он добился, чего хотел. Фантом теперь лежал на безопасном расстоянии от огня. А, тепло, исходящее из пламени костра, обогревало его лицо и переднюю часть тела.
Витяй подкинув немного веток в огонь, вновь совершенно обессиленный прислонился к земляной стене ямы и чтобы восстановить учащенное дыхание и скачущий галопом пульс, которые вновь участились от его незначительных усилий, когда он разворачивал к огню тело друга.
Сколько прошло времени, мозг уже не фиксировал, потому что периодически стал отключаться. Это немного пугало.
Он взглянул на часы, которые показывали ровно половину пятого. Костер догорал, требуя новой порции горючего. А оно то, как раз было на исходе. Витяй сам уже давно сидел на земле, истратив весь свой запас хвои на костер. Теперь ему поневоле приходилось вытягивать из-под настилки Фантома ветку за сеткой, чтобы поддержать огонь.
-Да, дело серьёзней, чем я ожидал. - Глухим хриплым голосом произнес Витяй. - Скоро прогорят ветки, а огонь тушить нельзя. Ты со мной согласен Фантом? - специально громко крикнул Витяй, надеясь на чудо. Вдруг друг его услышит. Ответа не последовало.
-Ладно, спи пока. Считай, что отдыхаешь перед нарядом, а то скоро в караул
заступать - продолжил громким голосом Витяй. Он вообще почувствовал, что, говоря вслух, как-то бодрее и легче становилось на душе, да и голос его могли услышать люди, которые непременно уже выехали на их поиски, в этом он нисколько не сомневался.




20

Глава 5



Антонина Пронина – бригадир доярок на животноводческом комплексе совхоза, как всегда проснулась утром ровно в половине пятого. Годами сложившаяся привычка, уже перешла в прочный навык, который сбоев не давал ни при каких обстоятельствах. Вот и сегодня она открыла глаза почти одновременно с будильником, который издавал мелодичную, но настойчиво повторяющуюся трель. Будильник она поставила на самый слабый сигнал, боясь потревожить, спящих в соседней комнате ребят. В большой комнате находились её сын Славка и его друга Витька. Они на днях вернулись из армии, и теперь несколько дней праздновали это событие.
И, хотя Антонина была строгой и даже суровой женщиной, что она могла поделать с обычаем, который давно и крепко закрепился в их деревне. Все парни, демобилизованные из армии, отмечали это событие на широкую ногу, несколько дней.
Вот и вчера, два закадычных друга опять сидели за столом до самой полуночи и вели бесконечные беседы на темы, известные только им.
Она приготовила ужин, подала его ребятам, потом поставила на стол бутылку водки и сурово произнесла - Это последняя, больше продолжения не будет. Хватит праздновать, несколько дней гуляете. Мне пора спать, завтра рано вставать, и вы тоже долго не засиживайтесь, еще наговоритесь вдоволь. Вся зима впереди.-
С такими словами Антонина удалилась к себе в комнату, закрыла дверь и стала готовиться ко сну. Это была еще молодая, красивая женщина, в полном рассвете сил. Летом этого года ей исполнилось 40 лет.
В деревне, живя постоянно в тяжелом крестьянском труде, большинство ее сверстниц выглядело намного старше. А Тоне как-то удалось сохранить и стать, и привлекательную внешность, и особую женскую прелесть, которая раскрывается порой у женщины именно в эти годы. Может, сказалось то, что она уже десять лет жила без мужа. Не сжигала нервы на бесконечные пьяные скандалы, который он постоянно устраивал, пока трагически не погиб, как раз накануне её тридцатилетия. Перевернулся на тракторе в пруд с лесной плотины. Выбраться из кабины так и не смог, поскольку был сильно пьян.
Антонина, как и положено молодой вдове, год ходила в трауре. Хотя где-то в глубине души, даже в тайне от себя, осознавала, что особой тоски по погибшему супругу не имеет, да и любила ли она его по настоящему?
Она не могла утвердительно ответить на этот вопрос.




21

У неё остался один сын, одно утешение — маленький Славка, которому она и решила посветить свою жизнь и видела в этом смысл существования. Другой родни здесь, в деревне у неё не было. Родители давно умерли, а старший брат после срочной службы в армии остался на сверхсрочую, на флоте, а затем, выйдя в запас, поселился в небольшом приморском городке. Там и проживал вместе с семьёй и двумя детьми. В родные края наведался всего один раз. Ещё когда был жив муж.
После этого их общение с братом ограничилось редкой перепиской,
а затем, краткими поздравительными открытками или по поводу какого-нибудь праздника или по случаю юбилея. Так, что надеяться было не на кого, и она взялась за хозяйство и воспитание сына со всей ответственностью и твердостью характера, который ей достался, как говорила покойная мама, от бабки Пелагеи, очень известной личности в своё время в этих краях.
Шло время, сын незаметно вырос, превратившись в крепкого, красивого парня. Отношения с ним у Антонины сложились очень теплые, было полное взаимопонимание и взаимоуважение. В отличие от многих деревенских семей, где как раз наоборот, молодые парни и подростки совершенно отбивались от рук, и ни во что не ставили родительский авторитет.
К сожалению, Антонина смогла достойно только воспитать сына и довести его до окончания десятилетки. Но ей хотелось сделать для него значительно большего. А в деревне это было невозможно. Никаких секций, кружков, других полезных занятий для развития молодежи просто не сосуществовало. Был только деревенский клуб, в котором крутили кино и по выходным для молодёжи проводились танцы.
Имелась, правда одна возможность после окончания восьмого класса поступить сыну в строительный техникум, который находился в областном центре, в трехстах километрах от деревни. И Славка, уже начал было готовиться к поступлению в него. Но сама Антонина, от одной мысли о предстоящей разлуке, едва не впадала в отчаяние. А вскоре и сын охладел от желания покидать родные края в этот период, изъявил желание окончить десятилетку, отслужить в армии, а потом уже будет видно, куда поступать на учебу.
К тому же, его неожиданно заинтересовала сельхозтехника. Он часами пропадал после школы на полевом стане или в мастерских. Особенно его занимали трактора и всякие механизмы, которые использовались в сельскохозяйственном труде. «Видимо от отца передалось» частенько посещала мысль Антонину. Ну, ничего, это тоже хорошее дело.
Только одно её огорчало, и с этим злом она как не боролось, но ощутимых результатов достичь не удалось.




22

Этим злом являлось повсеместное пьянство, как среди молодёжи, так и старшего поколения. Она прилагала немалые усилия, чтобы оградить сына от беды. И если её домашние увещевания, рассказы о пагубности такой привычки, упоминание о нелепой гибели отца и другие примеры, хоть как-то влияли на поведение сына, то влияние улицы для неё оставалось не преодолимой преградой.
Постепенно алкогольная зараза добралась и до сына. Она долго не хотела верить в слухи и сплетни своих коллег по работе, в основном молодых девчонок из её животноводческой бригады, о том, что в клубе на танцах произошла пьяная драка, в числе участников которой был и её Славка.
После окончания девятого класса ситуация резко ухудшилась. Сын заметно изменился, стал курить, иногда дерзить в ответ на замечания матери, а то и просто, хлопнув дверью, мог не прийти ночевать домой.
Но это было по меркам деревни простые подростковые шалости.
А, вот когда он пришёл домой в хорошей степени опьянения, и как ни в чём не бывало, попытался с ней заговорить в грубой форме, терпение её лопнуло. Она начала горячо отчитывать его за проступок. Но поскольку он стал перебивать её, и впервые крикнул — Мать прекрати истерику иначе я сейчас уйду из дома и напьюсь по настоящему - Она вдруг поняла, что так и не смогла справиться с главной задачей, уберечь сына от беды.
Самое обидное было услышать в свой адрес грубо произнесенное слово мать. Никогда сын не позволял себе такого. В тот вечер, он так и ушел спать на сеновал. Она всю ночь пролежала без сна, с мокрыми от слез глазами и всё думала и думала о пронесшейся как молния жизни, о своей вдовей доле, о конце тех особых и уважительных отношений, которые сложились у неё с сыном и были предметом зависти односельчан.
Утром, как обычно, Антонина рано ушла на ферму, приготовив завтрак для сына, который продолжал ещё спать в сарае. На душе у неё было очень тяжело от происшедшего, это сразу заметили на работе сотрудницы. Но поскольку Антонина была человеком закрытым и всегда сторонилась бабских сплетен, об истинных причинах перемены настроения бригадира,
так никто и не узнал. Дальше всё пошло своим чередом. Бесконечная работа, планы, собрания, графики соревнований, соцобязательства, завоз нового молодняка на ферму и т. д. Короче, колесо жизни продолжало крутиться с ускорением. Ни на какой досуг времени не оставалось.








23


С сыном отношения наладились, вернее они перешли на новый, качественный уровень. Он уже воспринимался как взрослый, здоровый деревенский парень, который находился в соответствующей среде обитания и, был вынужден принимать правила игры этой среды. Она, в итоге смирилась с этим. Единственное, чего она категорически не воспринимала, так это попыток сына привести друзей в дом для распития вина.
По этому поводу она твердо и решительно сказала однажды:
-Можешь делать что хочешь, пить как твой покойный папаша, где угодно и с кем угодно, но я категорически запрещаю тебе приводить пьяные компании домой и вообще выпивать дома — Это моё непоколебимое решение. Если ты его нарушишь, то о последствиях будешь жалеть всю жизнь, так и знай, это не просто слова. -
Вячеслав тогда уловил в тоне матери стальные нотки, от которых ему сделалось немного не по себе, и вынужден был пробурчать в ответ:
- Хорошо, этого не будет, я тебя понял -
Ему было немного обидно, что его друзья могут себе позволить запросто, в любое время дня и ночи войти к себе в дом, пригласить компанию, и продолжить веселье, не обращая особого внимание на своих домочадцев.
Но он почувствовал в словах матери не опасность, или скрытую угрозу, но нечто большее, похожее на реальное пророчество и поэтому никогда не нарушал её повеления. После окончания десятилетки он поступил на краткосрочные курсы водителей и механизаторов, которые были организованы военкоматом, а после их окончания, получив водительские права и корочки тракториста, осенью был призван в Армию.
Служба проходил в танковых войсках в качестве механика-водителя танка. По возвращении из армии он несколько дней отмечал с друзьями это событие, пока не демобилизовался его лучший друг Витяй.
Они с новой силой предались чествовать это радостное событие, обильно сопровождая его спиртным.
Вот и сейчас, Антонина, тихонько одевшись, вышла из своей комнаты в полутемный зал дома. Она увидела, как в беспорядке были разбросаны вещи сына и его друга Витяя. На столе царил такой же беспорядок, как и накануне. Остатки еды, грязная посуда, бутылки, наполовину наполненные какой то мутной жидкостью. Она быстро окинула взглядом комнату, посмотрела на спящих, ребят и, нахмурив брови, вышла из хаты.







24

По дороге на ферму Антонина приняла твердое решение объясниться сегодня с сыном и поставить точку в его пьяном загуле. Она была уверена, что подберет нужные слова для этого. На улице заметно подморозило, и было ещё совсем темно. От дома до фермы идти пешком около семи минут. Она быстро преодолела это расстояние и вошла в теплое помещение, где располагались коровы и уже подготавливали к работе аппараты для дойки две пришедшие до неё работницы. Рабочий день начался и закрутился в череде обычных событий. Дойки коров, кормежка молодняка, ветеринарный осмотр, звонки и разговоры по телефону с членами правления и руководителями других служб совхоза, которые опаздывали с подачей машин для забора молока, другими работниками и служащими в хозяйстве, трудившимися на благо общего дела. Короче, всё как обычно.
Только когда закончилась смена, вся документация была подписана, коровы накормлены, сотрудники фермы стали расходиться по домам.
Антонина вышла из помещения и вновь оказалась на темной улице. В руках у неё был двухлитровый бидончик со свежим парным молоком.
На часах уже был седьмой час вечера. Колючий и пронзительный порыв ветра вместе со снегом обдал её с головы до ног. Одновременно она почувствовала, что по сравнению с утром, мороз усилился. На этот раз дорога домой была не такой быстрой. Уже подходя к дому, кутаясь в пальто и уклоняясь от ледяного ветра, Антонина обнаружила, что свет в доме не горит, а значит, там никого не было. В этот момент у неё сильно кольнуло где-то в районе сердца, и появилась смутная, ничем необъяснимая тревога. Она ускорила шаг, а сама мысленно стала успокаивать себя,
-Ну, подумаешь, опять ушел гулять, не дождавшись её. Ведь так было и позавчера и на прошлой неделе. Чего ты так всполошилась? - Мысленно спрашивала она себя. Это все непутёвый дружок Витяй.-
Как только тот вернулся из армии, сын, уже вроде бы как пришедший в себя от своих празднований, вновь сорвался и неразлучно со своим другом продолжил пьянствовать.
-Ну, нет, это было в последний раз - Почти в голос проговорила Антонина, нащупала ключ, спрятанный в условном месте, открыла дом и быстро вошла в него, плотно затворив дверь. Когда она включила свет, то перед её взором предстала та же самая утренняя картина бардака за столом, только бутылки все были пустыми, да кровати небрежно наспех заправлены.
К ногам её бросился кот, который не мяукал, а сильно кричал, проявляя недовольство от долгого её отсутствия.






25

Она скинула пальто и тут же почувствовала, что хата совсем не топлена, дрова никто не приготовил к новой растопке и вообще, что-то нехорошее, тяжелое и мрачное повеяло вдруг откуда-то со стороны. Вновь кольнуло в области сердца. После чего оно стало учащенно биться в груди и уже не успокаивалось.
-Да что здесь такое случилось?- Уже в полный голос произнесла Антонина.-
Она быстрым, порывистым движением вновь накинула на себя пальто.
Из бидончика, в котором находилось парное молоко, она наполнила кошачью миску. Кот перестал орать, быстро подбежал к своей миске и стал большими глотками поглощать ее содержимое, мурлыча от долгожданного удовольствия. В этот момент в дверь дома и в окно громко постучали с улицы, затем раздались приглушенные голоса нескольких человек.
Антонина вздрогнула и вновь ощутила покалывание и тяжесть в области левой груди. Нехорошее предчувствие быстро переросло в постоянную и нарастающую тревогу. Она бросилась открывать двери. В хату буквально ввалилось несколько человек. Это были три женщины, работницы её фермы, и сосед- главный механик Николай Потапович, или «Потапыч!», как его звали в народе. Все одновременно и возбужденно кричали и пытались увлечь Антонину из дома на улицу. Она ничего не понимала и инстинктивно упиралась, не желая никуда идти, пока не выяснит, что же случилось?
Наконец, Потапыч, как единственный мужчина, к тому же обладатель сильного голоса крикнул:
-Всем замолчать-
Женский хор моментально умолк. Потапыч, прокашлявшись, начал говорить:
-Антонина Васильевна, Тоня, ты только не волнуйся, но тебе нужно быстро
поехать с нами на кладбище. Лошадь я уже запряг. Добраться туда можно только на лошади, на санях.
-А что случилось? - Испуганным, совершенно чужим голосом спросила Антонина.
-Ты погоди, не перебивай, дослушай,- продолжил Потапыч.
-Твой Славка вместе с Корневым Витькой, копал могилу для умершего лесоруба Николая Рожнова. Да ты наверняка об этом уже знаешь.
-Говори, что случилось, что со Славкой?- закричала Антонина, перебив Потапыча на полуслове. В глазах у неё плыли круги, голова закружилась, ноги сделались ватными, но она успела присесть на кровать, а не то, упала бы на пол.







26

-Её поддержали две женщины, а третья пошла к тумбочке, в которой как ей было известно, хранились лекарства. Она хотела найти там валериану.
Тем временем Потапыч продолжал:
-Ты успокойся, пожалуйста, ничего ещё не случилось. Просто ребят поздно забрали, вернее, поздно спохватились, ну и пурга мела, сама знаешь, а когда добрались туда на тракторе, то нашли их там без сознания, прямо в яме.
Но оба, живы, правда, сильно замерзли. Там сейчас трактор с большой тележкой, а также машина Урал с утепленной будкой, и директор там, и фельдшер наш Олег Владимирович, тоже там. Делают всё что положено.
Но я думаю, мы по старинке, на лошади быстрее доберемся, если нужно будет Славку в больницу в район вести. Потому я за тобой и пришел. Давай, собирайся и пошли скорее, подробности расскажу по дороге.-
Тут подошла одна из женщин по имени Катерина и протянула стакан Антонине.
-На выпей, это валерьянка, я накапала тебе 40 капель, чтобы успокоиться.-
Антонина постепенно пришла в себя, осмотрела окружающих и когда окончательно поняла, в чем дело, отстранив поданный ей стакан, властным, повелительным тоном, обращаясь к Потапычу, сказала:
- Поехали, скорей, чего расселся-
- Ну вот, совсем другое дело, теперь я узнаю Тоньку, радостно воскликнул Потапыч и двинулся догонять выскочившую из хаты Антонину.
На улице, прямо перед домом стояла запряженная в сани совхозная кобыла.
Антонина сразу села в сани, взяла вожжи в руки, но тут подоспел Потапыч, перехватил вожжи и, усевшись в сани, крикнул лошади:
- Ну, пошла, милая, пошла вперед –
Молодая кобылка, легко повернув сани к лесу, повинуясь команде, быстрой рысью побежала прямо по снежному полю.
Обернувшись назад, к удаляющему дому, на крыльцо которого вышли три женщины, Потапыч крикнул им:
-Ждите здесь, протопите хату, приготовьте ужин и приберитесь. С нами ехать, нужды нет. Короче, ждите-
Потапыч хорошо знал дорогу до кладбища и, хотя поле за день сильно занесло снегом, который прекратился только два часа назад, он выбирал места, где насыпанные неровные снежные буруны были мельче, и лошадке можно было бы идти легче и быстрей.
Ехали молча, луна хорошо освещала округу, небо прояснилось, поэтому было довольно светло для зимней морозной ночи. До лесочка, в котором располагалось кладбище, при сложившихся обстоятельствах можно было доехать минут за двадцать.




27

Потапыч, понимая всю серьезность ситуации, старался, чтобы они ехали максимально быстро.
Антонина молчала, она окончательно пришла в себя и теперь мысленно подгоняла лошадь, понимая, что больше от неё самой сейчас уже ничего не зависит. Относительно быстрая езда на санях была ровная и спокойная. Проехав так с километр, Потапыч, что - то начал говорить Антонине. Та молчала, погрузившись в свои мысли. Он предложил ей прилечь на солому и укрыться с головой тулупом, поскольку мороз стоял довольно серьёзный, а при быстрой езде обжигало лицо холодом.
Тоня послушала совета, прилегла в санях и укрылась большим овчинным тулупом, который хозяин всегда брал с собой. Если нужно было запрягать сани и куда то ехать. Она накрыла полностью всё тело, кроме головы, покрытой большим шерстяным платком. Неожиданно на неё навалился сон. Видимо действовало плавное, убаюкивающее скольжение саней по снегу, вынужденное бездействие, когда ты понимаешь, что от тебя в данный момент ничего не зависит и остаётся только ждать. Поэтому Антонина закрыла глаза и провалилась в темноту. Но это было странное, неведомое ей состояние. Она и спала и не спала одновременно. Мысли её приобрели четкость и ясность. Хотя всё тело было полностью расслаблено, будто после банного массажа. Вдруг она смутно увидела себя со стороны, в легком летнем платье сначала на поляне, а затем на кладбище, около могил её родственников. Они были похоронены в одном месте в могилах, обнесенных большой железной оградой. Она не испытывала никакого страха. Наоборот ей было очень легко и хорошо.
Вот могилка её отца, умершего через год после возвращения с войны. Слишком сильно она потрепала его. Сколько ранений и контузий он перенес, не знал никто, даже он сам.
-Это не жилец - часто слышала Тоня в его адрес осторожные тихие высказывания односельчан. Так оно и вышло. Однажды утром отец просто не встал с постели, тихо скончался во сне.
Она осталась жить с мамой, с которой у неё сложились очень теплые, истинно родственные и душевные отношения. Мать многому успела научить дочь, но всегда при этом ссылалась и поминала свою мать — Пелагею Васильевну.
Как уже говорилось, та являлась легендарной личностью в этих краях.
Пелагея была глубоко верующим человеком, открыто не признававшим Советскую Власть с самого момента её существования.
Её неоднократно арестовывали власти, но всё это было кратковременно.






28

Подержат в уездной тюрьме несколько суток или недель и отпустят. То – ли, в ЧК, были мягкотелые сотрудники, то - ли какой то заступник за неё хлопотал, только ни в ссылку, ни в тюрьму она не попала. Да, и предъявить ей было нечего, кроме Веры в Бога и постоянно оказываемой помощи различным бездомным людям, странствующим по их местам, в виде предоставления ночлега и пищи, да оказания медицинской помощи.
Баба Пелагея, так её называли в деревне, кроме священника никому никогда не кланялась. Перед новыми властями ходила с высоко поднятой головой, твердой и прямой походкой. Так всё и шло своим чередом, пока в село не приехал спецотряд ЧК с особыми полномочиями.
Ходили слухи, что в местных лесах организовалось сопротивление новой власти. Проще говоря, собралась банда из числа раскулаченных крестьян. Вот и прибыл этот отряд для его уничтожения. Возглавлял его старый чекист небольшого роста, хромой на правую ногу, с большим шрамам от сабельного удара, полученного под Сивашем в 1920 г. Фамилия у него была Хмель. Вот он-то, на первом и последнем допросе бабки Пелагеи показал всё своё умение классовой борьбы, которое приобрел за время существования нового строя.
Он подверг Пелагею настоящим издевательствам и пыткам, требуя от неё рассказать, где прячутся кулаки, а также настаивал на публичном отречении от Христа. Впервые получив от простой, деревенской бабы твердый отпор и физический и психологический, он потерял контроль над собой и вместе со своими помощниками зверски, до полусмерти избил Пелагею. Вечером бабушку забрали её дочь и внучка, когда ту выбросили еле живую на улицу из хаты, где производился допрос.
Тоне было тогда всего четыре года, но она отчетливо помнила, как ее мать ухаживала всю ночь за стонущей и находящейся без памяти бабушкой, меняла ей повязки, пыталась дать какое-то лекарство, но всё было напрасно.
Под утро Пелагея пришла в себя, посмотрела мутным взором на дочь и маленькую внучку, стоявших около её постели и чушь слышно произнесла:
-Не бойтесь мои дорогие, всё будет хорошо, я буду молиться за вас. Если Вам будет особенно тяжко, приходите ко мне на могилку, расскажите о своём горе, я помогу... Господь не оставит Вас, а вы не оставляйте Его, всегда верьте в Него и Ему верьте. Пелагея слегка вздохнула и затихла навек.
И вот теперь баба Пелагея появилась в этом странном сне. Она подошла к Тоне, такая легкая и светлая. Добрый взгляд её излучал необыкновенную нежность и любовь. - И куда только делась её суровость - Подумала Тоня.
А баба Пелагея взяла за руку Антонину и тихим нежным голосом сказала:




29



-Дитя моё, чтобы ты не увидела в лесу на кладбище, не обращай внимания и сразу иди ко мне, на могилку, сразу ступай ко мне. Никого не слушай, будем вместе молиться за твоего сына. Только так мы сможем ему помочь. Ты меня поняла? - снова немного нахмурив брови, спросила Пелагея.
-Поняла бабушка, а почему я должна идти к тебе, там же мой Слава? - Спросила тоненьким, как в детстве голосочком Тоня.
-Потому, что ему можно помочь, только попав ко мне на могилу. Всё, просыпайся и выполняй в точности, что я тебе сказала.-
Антонина дернулась, глубоко вздохнула и проснулась. Некоторое время она продолжала лежать, не понимая, что с ней происходит и где она находится.
Вскоре она полностью восстановила в памяти все события, происшедшие за последнее время. Приподнявшись со своего ложа, она огляделась вокруг.
Как и прежде, они с Потапычем ехали на санях, которые уже не так резво тащила совхозная лошадь. Впереди совсем близко чернела полоса перелеска, в котором было расположено местное кладбище. Три четверти пути остались позади. Антонина взглянув вперед, и увидела, как перед центральным въездом на кладбище стояла их совхозная машина Урал с теплой зимней будкой. Рядом находились два трактора один К-700. Другой гусеничный ДТ-75. Чуть в стороне виднелась крыша ещё одного трактора К700, рядом стояла отцепленная телега. Горело четыре или даже пять больших костров на безопасном расстоянии от техники. Всё место было хорошо освещено специально развернутой дежурной аварийной командой, которая настроила осветительные приборы, позволявшие видеть в радиусе 70 метров как ярким солнечным днем. Вокруг техники бегали и суетились люди. Их почему-то было много, даже очень много. Такого раньше ей видеть не доводилось. Сердце Антонины заныло ещё сильнее, чем прежде, волна тяжести тревоги и нехорошего предчувствия накрыла всё её существо.
-Давай поскорей Потыпыч- Глухим, хриплым голосом, похожим на стон попросила Антонина.
-Да куда уж быстрее. Лошадь сильно утомилась. Снег очень глубокий. И так на полную катушку несемся, без передыха - Проворчал в ответ Потапыч. Потерпи, совсем немного осталось, минут через семь будем на месте.-









30



Глава 5



Юрка Панкин, как только приехал с кладбища, оставив там ребят, сразу доложил об этом Денкину и поехал на МТЗ. Там, получив нагоняй от бригадира, за вчерашнего задание, с испорченным настроением, отправился возить силос на скотный двор. Сделав несколько рейсов, он подъехал к МТЗ на обед и прежде чем войти в здание осмотрелся вокруг. Пошел сильный снегопад, поднялся ветер, одновременно усилился мороз. Всё создавало дополнительные трудности для поездки за ребятами на кладбище. Но часы показывали только 13-15. А ребят он должен был забрать в 16 часов,
-Времени еще полно, может всё затихнет - Рассуждал Юрка, хотя житейский опыт сельского жителя ему подсказывал, что будет всё наоборот.
Тем не менее, вошел теплое помещение станции, перекусил в маленькой столовой, которую бригадир сумел организовать прошлым летом прямо на СТО. Это значительно сократило время обеда, да и таскать с собой домашние бутерброды, мужикам было всегда немного неловко.
А тут покушал, как положено, горячее, первое, второе блюдо и нормально. У него оставалось ещё время для отдыха, и можно было перекинуться несколько партий в домино с коллегами. Так было и на этот раз. Выйдя на улицу в начале третьего, Юрка поразился произошедшей перемене. На дворе бушевала зимняя вьюга, холодный сильный ветер вместе с обильным снегопадом только ещё больше усилился. Снегу намело уже так много, что отпали все сомнения о возможности его старенького трактора пересечь поле до перелеска на кладбище.
- Да каково там ребятам?- Уже совершенно серьёзно подумал Юрка.- Что же делать?- Ему очень не хотелось после утренних объяснений подходить к бригадиру с просьбой, о выделении другого трактора для поездки на кладбище. И он всё оттягивал этот момент, ещё надеясь, что буря прекратиться.
Наконец, примерно в 15-15, он, понимая, что тянуть дальше нельзя, подошел таки к бригадиру и все ему рассказал.
Андрей Михайлович, начальник тракторной бригады, человек пенсионного возраста, больше всего на свете не любил две вещи: неожиданности всякого рода, которые вторгались и разрушали его планы.





31


Это касалось и рабочих моментов и домостроительства. Он был очень педантичен во всём. И второе – он с трудом терпел, когда кто-то не сдержал данного им слова.
Когда-то, по малолетке, ему пришлось два года за хулиганство отбывать реальный срок в воспитательно-трудовой колонии. Именно там его приучили на всю жизнь к понятию, что за свои слова или обещание всегда придется ответить. С тех пор он педантично относился к данному кем-то обещанию и всегда добивался наказания за не сдержанное слово. Об этом знало всё село.
Выслушав рассказ Юрки, он нахмурился, понимая всю серьезность сложившегося положения.
-Слушай, а может они уже всё давно сделали и добрались своим ходом? - Не веря самому себе, проговорил бригадир.
-Если бы не такая погода, это бы было возможно - Парировал Панкин.
-Но сам посуди Михалыч, кто сунется в такую катавасию, пройти через поле.
Если бы не буря, скорее всего они бы так и поступили. А сейчас, я думаю, сделали себе шалаш прямо в выкопанной могиле, развели костер и дожидаются меня. Я бы на их месте сделал бы именно так, к тому же у них есть чем погреться изнутри. Так что проблема одна – как и на чём их доставить назад. Мой старичок, уже по такому снегу не потянет.
-Это понятно – Задумчиво ответил Михалыч. Постояв ещё немного, он резко повернулся и пошел к группе работников, которые еще не разошлись по своим рабочим местам и не оседлали своих железных коней.
Подойдя вплотную к мужикам, Михалыч обратился к одному из них, высокому белокурому парню лет тридцати.
-Павел, у тебя какая разнарядка после обеда?
-На ферму, сначала высыпать остатки соломы, потом за комбикорм на склад и обратно на ферму - Спокойно и меланхолично ответил парень, совершенно не интересуясь, что именно хочет от него начальство и для чего задаются такие вопросы.
-Не надо ничего высыпать, солома как раз может пригодиться. Сейчас с Юркой Панкиным поедешь на кладбище, заберешь ребят, которые копали могилу сегодня для Рожнова Николая. Юрка должен был их забрать, да видишь, какая пурга поднялась. Так что проехать можешь только ты на своём тягаче. Да будь осторожен, не влети в ров, который по осени так и не засыпали, когда меняли упавшую опору ЛЭП. Ров большой и глубокий, прямо перед кладбищенским лесом.





32

- Да никуда я не попаду, для моего танка преград не существует. Помню я этот ров, найду возможность как его объехать. – Улыбнулся Павел и тут же сам спросил:
-А как же ферма? мне Антонина голову оторвет, если я вовремя корма не подвезу, вы же её знаете.-
-Ничего она тебе не сделает, там, на кладбище как раз её сын – Славка, так, что будет тебе только благодарна. –
-Ну, это другое дело – Согласился Павел. – А когда выезжать?
- Да прямо сейчас и выезжайте, а то при такой пурге стемнеет на час раньше, будете в потемках там друг друга искать. –
-Михалыч, я только на заправку загляну, дай талончиков, литров на 70, а то баки совсем пустые, пользуясь моментом, немного слукавил Павел-
Бригадир недовольно что-то пробурчал про себя, сунул руку в боковой карман пиджака и извлек оттуда пачку талонов на бензин и дизельное топливо. Отобрав три талона по 20 литров, он с явным неудовольствием сунул их в руку белокурого тракториста, а на словах добавил:
-Завтра подробно отчитаешься мне за всю солярку, потраченную за неделю, что-то больно часто ты талончики стал брать-
-Конечно, отчитаюсь - Опять усмехнулся Павел, взял талоны и, хлопнув по плечу стоявшего рядом Панкина Юрку, кивнул на прощание всем присутствующим – Счастливо оставаться, мужики бывайте, не кашляйте, а мы уходим на спецзадание-
Павел, открыв дверь, с прикрепленной к ней тугой пружиной, вышел из помещения на улицу, Юрка шмыгнул за ним следом.
Трактор, на котором работал Павел, стоял метрах двадцати от главных ворот. Это был почти новенький К-700. К трактору была прицеплена большая телега на высокой широкой резине, которые очень гармонировала с огромными колесами трактора. Мощней сельхоз машины, чем этот трактор в совхозе не было. Это детище Минского тракторного завода в те времена было очень популярным и распространенным по всему Советскому Союзу. Он был огромный на своих широких, высотой в два метра колесах.
Специальный гидравлический привод позволял мощному агрегату, почти мгновенно изменять геометрию передних и задних колес под любым углом. Это давало трактору дополнительные преимущества при пересечении практически любой, труднопроходимой местности, а также, не смотря на свои габариты, увеличивало его маневренность. Таких трактора в совхозе было три. Павлу он достался от родного отца, три месяца назад ушедшего на пенсию.





33


Отец был заслуженным механизатором, кавалером и боевых и трудовых орденов, уважаемым человеком, Поэтому его просьбу - передать трактор сыну, сочли правильной и весьма уместной и в хозяйстве, и в самом горкоме партии.
Павел, укрываясь от ветра воротником бушлата, быстро подбежал к трактору. По привычке очень ловко забрался по ступенькам и, открыв дверь, нырнул в неостывшую ещё кабину. Тут же, как приклеенный к нему сзади, проник туда и маленький, проворный мужичок Юрка. Павел нажал на кнопку стартера, трактор тут же отозвался мощным ревом заведенного двигателя. Юрка тоже позволил себе немного похозяйничать и включил дворники, очищающие стекла, на малые обороты. Хозяин машины, молча и неодобрительно взглянул на Панкина и пригрозил ему пальцем, как нашалившему ребенку. Постояв минуты три, дав возможность прогреться двигателю, мужики покинули ворота МТЗ и направились в сторону станции ГСМ.
-Ты заметил,- спросил Юрка - Вроде как ветер и снег стали тише?-
Павел посмотрел по сторонам с трехметровой высоты через стекла, которые уже постепенно освобождались от налипшей на них снежной, ледяной массы,
благодаря включенному обдуву горячим воздухом, и ответил:
– Похоже, ты прав. Действительно ветер затихает, и снег намного поредел. Может быть, и вообще скоро всё прекратится.-
-Тогда бы мы успели во время – Сказал Юрка.
-Это точно –
Тут они подъехали к ГСМ, вышли из кабины, и каждый, зная, что ему делать направился выполнять привычную работу. Павел пошел в контору отдать талон, а Юрка открыл крышку бака и вставил туда шланг от колонки с дизельным топливом. Быстро заправившись, они тронулись дальше, но на развилке Павел почему-то повернул вдоль улицы, по направлению к своему дому, вместо того, чтобы напрямую выезжать на поле и ехать на кладбище. Юрка недоуменно поднял глаза на товарища. Предвидя вопрос, Павел сам начал говорить:
-Не бойся, когда ты обещал быть у ребят?-
-К шестнадцати часам-
-Сколько сейчас?-
Юрка посмотрел на часы, ответил – Половина четвертого –








34


- Не тушуйся, всё в норме. Я просто заеду домой, захвачу ружьишко. Сейчас уже темнеет, поедем с зажженными фарами. Вдруг на поле или в перелеске попадется заяц или косуля. Вот будет удача. Заодно и хороший ужин прихватим.-
- Но ребята там на таком холоде ждут, Тут каждая минута дорога, а ты с какой то охотой. Неправильно это. Давай, поворачивай назад. И так опаздываем –
-Сиди и не рыпайся, тебе сказано, это займет лишние пятнадцать минут. Я только возьму ружье и патроны и сразу поедем. А что касается твоих ребят, то они, разумные ребята, особенно Витяй, к тому же только, что с армии пришли. Так вот, сидят они себе сейчас в выкопанной яме, закрытой сверху валежником и ельником, его там полно и жгут костер в тепле и уюте.
А если, как ты говоришь у них там при себе бутылка спирта, то вообще ночевать можно, ничего не будет. Я это знаю по личному опыту, всё-таки на Севере служил. Нас когда на ученья гоняли, в лесу приходилось ночевать. Так там, без всякого спирта, простыми саперными лопатами выкапывали яму высотой с метра полтора, затем рубили молодую хвою, стелили её на землю, ложились на неё человек по десять, а сверху нас накрывали другим слоем хвои. И все нипочем не пурга ни метель. Утром снова марш-бросок, пока с тебя пар не повалит от жары.
Вот так-то. При том, что огня разжигать было нельзя.
А им, пожалуйста, разведи хороший костер и отдыхай. Ты же говорил и топор у них есть, и веревка, так что, порядок в танковых войсках, как говориться.-
С этими словами Павел остановил трактор напротив своего дома. И со словами – Я, быстро - сделав несколько пружинистых шагов, исчез в хате, так и не дав возможности высказать Юрке свои контраргументы.
Он не обманул, не прошло и двух минут, как Павел, выскочил из дома, держа в одной руке двустволку, перепоясанный ремнем-патронташем, а в другой небольшую сумку. По-прежнему, он не переставал улыбаться и мотал головой. Взобравшись на трактор, положил ружье сзади за спиной, сумку отдал Юрке со словами:
-Глянь, чего там матушка в дорогу собрала, я видел только, как она туда клала горячие пирожки, прямо с пылу-жару, но что-то еще, давай посмотрим, я пока разверну трактор.






35

Юрка почувствовал на своих коленях теплый комок от горячих пирожков и исходивший из сумки необычайно вкусный аромат.
-Это мы мигом - Сказал он и стал извлекать содержимое пакета. Первым делом он достал несколько завернутых в марлю пирожков, которые действительно были очень горячие.
-Это мои любимые, с капустой – Подал голос Павел, давай дальше-
Дальше было пара вареных, теплых яиц, две луковицы, небольшой ломоть черного хлеба, аккуратный кусок ровно нарезанного на дольки сала и бутылка. Но бутылка, вопреки ожиданиям обоих трактористов с теплым, парным молоком.
-Эх, жаль, немного - Посетовал Юрка. Такая закуска, а под молоко - Он глубоко вздохнул.
-Ничего, вот сделаем дело, привезем парней, а если и охота удастся, то найдем и к закуске настоящее применение, это для меня не проблема-
-Хорошо бы - Вынужден был согласиться Юрка, и стал озираться по сторонам.
Они как раз подъехали к развилке, где одна дорога поворачивала обратно в МТС, а другая вела в поле. Павел перешел на пониженную передачу и аккуратно стал съезжать с дороги, в белое, засыпанное плотным, снегом
пространство. К этому времени снег почти прекратился, да и ветер как-то внезапно стих. Проехав метров сто, Павел остановился.
-Посмотри который час?- Спросил он у соседа.
-Ровно четыре вечера - Ответил тот - Как раз я должен был в это время подъехать к ребятам.
Впереди, в сгущающихся сумерках, всё ещё виднелась темная полоса леса, Туда им и предстояло добираться.
-Покажи направление, в центр, вправо влево - Приказал сидевший за рулем Павел.-
- Гони по центру, там как подъедем, чуть левее возьмешь -
-Понял - Сказал Павел, включил повышенную передачу и утопил педаль акселератора до пола. Трактор, чуть не встав на дыбы, рванул с места на приличной скорости, несмотря на снежные заносы, неровности и прочие неудобства, он поплыл словно корабль по спокойному, тихому морю.
-Да красота - не удержался Юрка. – Я бы тоже хотел вот так бы спокойно, без всяких трудностей как на танке ездить там, где хочешь. -








36


Павел включил все фонари трактора. В том числе и поставленный им недавно самодельный маленький прожектор, который размещался со стороны его двери и вывешивался им в нужные моменты. Сейчас такой момент наступил. Луч прожектора бил далеко и кучно, словно свет от небольшого маяка. Вообще, со стороны вид был весьма впечатляющий.
Мчащийся по полю в сторону леса огромный трактор, на фоне сумерек, весь светящийся огнями. Он был похож на парусник, скользящий на закате по спокойному морю, в тихую гавань.


































37

Глава 6



Догорели последние веточки, костер ещё тлел, но уже не было открытого пламени и сразу стало темно. Витяй , немного пришедший в себя за это время и чуть отогревшись, вновь постепенно стал чувствовать возвращающийся холод. Он лихорадочно искал выхода из создавшегося положения, постоянно смотрел наверх и прислушивался. Там, в темном небе уже появились первые звезды. Снег и ветер прекратились. Но никаких звуков слышно не было. Это очень огорчало.
-Ну не могли же, в конце - концов совсем про нас забыть - думал он – столько народу присутствовало при их отправке сюда утром.
Даже если допустить, что Юрка с чем-то там замешкался, скорее всего, ему напомнили о нас или Денкин, или кто-то из друзей. Да и родители, зная, куда и зачем они направились, наверняка уже стали волноваться и интересоваться по поводу их возвращения. Ведь была такая нешуточная метель, почти несколько часов. Это должно было всех насторожить.-
Неожиданно взгляд Витя привлекла импровизированная крыша, которая состояла из лапника, сверху припорошенного снегом.
-А, что, если мне приподняться, да обломать несколько боковых веток, которые свисают в яму и не держат снег. Это на какое-то время возобновит горение костра, а там видно будет.- Мысль пришлась ему по душе, он сразу же стал нащупывать верёвку. Найдя её довольно быстро, крепко обхватил здоровой рукой, встал на колени, затем, держась рукой за неё, боком прижавшись к стене ямы, попытался приподняться.
Это ему удалось. Прямо перед его лицом пахнуло свежей хвоей, в которую он уперся головой. Витяй постоял некоторое мгновение, вновь восстанавливая дыхание и приходя в норму. Сильно болела и кружилась голова, его здорово качало, будто на гигантских качелях. Наконец, отдохнув, он медленно стал обламывать ветки хвои. Совсем небольших размеров и старался кинуть их в угасающий костер. Некоторые сучки достигли цели, попали куда надо. Сразу пошел характерный запах от дыма, за ним раздался треск и, наконец, вновь вспыхнул огонь. Витяй улыбнулся, радуясь маленькой победе, и ускорил свою работу. Это его и подвело. Пытаясь как можно быстрее сломать сучок, который был крупнее остальных, он приложил чуть больше сил, и совсем забыл о своём шатком равновесии.






38


Веревка болталась в стороне, он держался за один только сук, прижимаясь к стене, другой опоры не было.
Неожиданно сильно закружилась голова, он стал резко наклоняться вперед. Чтобы не упасть, изо всех сил схватился за сук. Однако ноги не выдержали, подкосились, и он стал падать. Если бы Витяй выпустил этот проклятый сучок из руки, ничего бы не произошло. Он бы просто упал.
Но, он наоборот, ещё сильнее ухватился за сук и вся собранная с таким трудом ребятами крыша над головой, обрушилась вниз вместе с хвойными перекрытиями и большим снежным комом, который за это время намело наверху. Лапник и снежная масса накрыла друзей, засыпав костер, который мгновенно погас. Витяй прилагая последние усилия, выбрался из снежного плена и от отчаяния закричал, что было сил. Крик пронесся по перелеску и отозвался глухим эхом, после чего наступила абсолютная тишина.
Витяй упал на снежно-хвойный ковер и от отчаяния, бессилия и досады, дал волю слезам.
Пролежав так некоторое время, он вдруг вспомнил о засыпанном друге, который был здесь, рядом, но чуть ниже его, под слоем снега и лапника. Что ему вновь придало силы, он не знал, но с отчаянным упорством Витяй бросился откапывать Фантома.
Наконец, добрался до него, нащупал воротник бушлата, уперся спиной в стену ямы и стал тянуть, издавая крики, в которых выражалась вся гамма чувств, испытываемых им в этот момент.
Если бы где-то рядом оказался лесной зверь, не говоря уже о человеке, то последствия трудно бы было предугадать. Из могилы доносились крики как из преисподней. Вряд - ли бы кто осмелился не то что заглянуть, а подойти к этому месту ближе, чем на сто метров.
Тем временем Витяй вытащил друга наверх и прежде чем, окончательно потерять силы, вновь услышал слабый стон, который издал Фантом. Витяй припал к его лицу, затем груди и почувствовал легкое дыхание и слабые удары сердца. В данный миг для него не было большей награды и радости. Он обхватил Фантома, крепко прижался к нему и потерял сознание. Сколько он так пролежал, трудно было сказать. Очнувшись, вновь ощутил жуткий прилив холода, с трудом вспомнил, где и почему здесь находится.
Прислушался к другу. Тот медленно дышал, но как-то редко и еле-еле заметно. На этот раз у Витяя не было никаких чувств, им овладела полная апатия и равнодушие ко всему. Он попробовал пошевелиться. Это получилось с огромным трудом. Пришедшие в рабочее состояние, когда-то с такими усилиями рука и нога едва шевелились.




39

Левую сторону он по-прежнему совсем не чувствовал. Неожиданно захотелось закурить. Он попытался, как раньше перекатом перевернуться на спину и подползти к углу ямы. Но в этот раз ничего не вышло. Только дернулся немного и всё. Мысли уже тоже не работали так четко и ясно, но пока еще появлялись в голове.
Однако, были какими то медленными и тягучими, можно сказать ленивыми. Витяй понял, что на этот раз подходит реальный конец, что через какое то время он просто уснёт и больше не проснётся.
Странное это было состояние, абсолютно точно знать, что скоро неминуемо наступит твоя смерть и ты, такой молодой и здоровый, покинешь этот мир. - Ну, что же рано или поздно все его покинут - вяло рассуждал Витяй, - Жаль вот только, что едва вернулись с армии с другом, только начали, как говорится, жить. Но ничего поделать нельзя, такая видно у него со Славкой судьба. Судьба.-
- А вдруг, это не конец – неожиданно промелькнула какая то яркая пронзительная мысль.- Вдруг, и правда существует иной мир. И предки ведь не даром, столько веков, верили в Бога. А, сколько книг, сколько храмов было. Неужели это всё самообман. Но тогда зачем столько времени люди верили в иную жизнь, в Бога. Да и сейчас многие продолжают верить, он это знает, тайно, но продолжают верить –
Витяй лежал на дне могилы с широко раскрытыми глазами и смотрел в далекое зимнее небо, усыпанное неисчислимым количеством звезд. Ему уже не было холодно, Он стал потихоньку засыпать, но кто-то, незримый, как ему постоянно казалось, будто не давал этого сделать. То толкнет в бок, то в коротком сне пригрезится образ дяди Коли Рожнова, который грозит кулаком и пытается прогнать ребят из могилы, приговаривая:
– Вы, что разлеглись на моё место, а ну, марш отсюда…. Вдруг до слуха засыпающего Витяя донесся сухой, сильный как треск сломленного сухого дерева звук, за ним другой, третий.
-Так это же стреляют - Вяло пронеслось в голове Витя. Потом, через мгновенье, он услышал нарастающий рев мотора, переходящий в мощный неумолкающий гул, который все приближался, нарастал и нарастал.
-Так это же трактор - опять еле-еле лениво проползла в голове мысль.
-Трактор, трактор, трактор - продолжало стучать в голове. Витяй открыл глаза. Странный сильный рев продолжался.
-Это трактор – впервые за многие минуты молчания вслух произнес Витяй. Силы стремительно возвращались к нему, не понятно откуда.
-Это трактор, нас нашли, мы здесь, здесь - закричал Витяй.





40

Также внезапно вернулась подвижность правой руки и правой ноги, он попробовал перевернуться и встать на колени. В этот Раз у него получилось.
- Где же веревка? – Вслух продолжал кричать сам себе Витяй. – Я должен встать, я должен высунуть голову из этой проклятой ямы.-
Он судорожно стал искать веревку, передвигаясь на корячках по периметру ямы, ощупывая рукой темноту. Наконец он нашел ее в самом дальнем углу. Схватив и намотав веревку на руку несколько раз, он, как и прежде, помогая себе всем телом, которое еле ощущал, привстал на здоровую ногу, потом подтянул парализованную ногу и выпрямился во весь рост, выглянув из ямы.
То, что он увидел, сначала сильно удивило его, В метрах восьмидесяти от того места, где он находился, прямо перед перелеском, он разглядел огромную, шевелящуюся гору железа, которое издавала неистовый рев и сверкала во все стороны огненными лучами. Одновременно, раздавались чьи- то проклятия и ругань.
Рядом с этим чудищем стоял длинный, похожий на корыто предмет.
Несколько минут Витяй рассматривал диковинное чудо, пока не понял, что огромный трактор К-700 с прикрепленной к нему тележкой, каким то образом оказался в широкой и глубокой траншее, Теперь тракторист пытается выбраться из ямы, но все его попытки были тщетны. Наконец, поняв безуспешность принимаемых мер, тракторист, не выключая двигателя, поставил трактор на холостые обороты, а сам стал шарить фарой искателем, бившим сильным пучком света, по лесу, Не успел Витяй ничего предпринять, как две знакомые глотки со стороны трактора закричали:
-Витяй, Фантом, вы где?-
-Не смотря на то, что у Витя давно пересохло в горле, он, давясь слезами радости, нашел в себе силы, и крикнул в ответ:
-Сюда, сюда. Мы здесь, совсем рядом, скорее сюда.-
-Его крик сразу же услышали. Кто-то с фонариком тут же бросился в его сторону. Через минуту он уже был в объятиях такого теплого и родного Юрки Панкина, а ещё через минуту подбежал и Пашка Назаров.
Ребят по очереди вытащили на поверхность и положили на снег. Юрка Панкин начал бегать к трактору, вернее к тележке, в которой было около пяти кубов соломы, и охапками носил и носил её для временной подстилки. Вскоре Витяй и Фантом уже лежали на высокой копне из свежей соломы. Пашка, не теряя времени, по пояс в снегу собирал в округе сухостой, а его здесь было не мало. Срочно нужен был костер. По мнению Юрки не один, а штуки три- четыре.






41


Павел, разгребая очередное место для костра, крикнул Юрке:
-Беги к трактору, там к переднему борту телеги прикреплена канистра с соляркой. В ней литров 15, считай, полна коробочка. Возьми её и захвати в кабине старую телогрейку и всяких тряпок, напиханных за водительским сиденьем.-
Для чего это было нужно, объяснять никому не требовалось.
Юрка исчез в очередной раз также шустро, совершенно не чувствуя усталости.
Павел готовил дрова под очередной костер и слушал непрерывный, возбужденный голос Витя, который всё рассказывал о происшедшем с ними в мельчайших подробностях, Фантом по-прежнему неподвижно лежал, укутанный слоем соломы и не издавал ни звука. Это очень тревожило всех мужиков, но поделать они ничего не могли. Они делали хотя бы то, что нужно было сделать от них зависящее, именно сейчас.
Наконец подбежал Юрка с канистрой, наполненной соляркой, телогрейкой и тряпками, о которых говорил Павел.
-Молодец – Похвалил Пашка- давай сюда это добро.
Они подготовили четыре костра, по периметру вокруг лежащих на соломенной подстилке неподвижных ребят.
Витяй, поначалу пытался быть хоть чем-то полезным для мужиков, но моментально обессилел при первых же попытках пошевелиться, поэтому просто лежал и смотрел. Он был рад, что мог говорить и объяснить, что здесь произошло, своим спасителям.
Тем временем Юрка с Павлом обошли все четыре места с подготовленными под костер дровами, в каждую дровяную кучу сунули обильно смоченную в солярке тряпку, сверху подлили остатки солярки и подожгли все четыре кучи. Огонь вспыхнул равномерно, пламя костров устремилось ввысь. Погода стояла абсолютно безветренная, но мороз не ослабевал, держался в районе двадцати градусов.
Темный, зимний лес будто ожил. Блики пламени играли на морозе, переливаясь различными красками. Всё вокруг моментально оживилось, в радиусе десяти метров, заметно потеплело. Теплый воздух, поначалу устремился вверх, но вскоре, когда перепад температур стал колебаться не так резко, тепло тоже перестало покидать эту зимнюю, по-своему прекрасную кладбищенскую полянку. Витяю раньше никогда не доводилось проводить ночь в лесу. Поэтому он широко раскрыл свои глаза и с изумлением смотрел как в том или ином темном углу леса мелькнёт чья-то причудливая тень.




42

То, с шумом и легким посвистыванием с высокой елки сползает большой ком снега, который под действием тепла начал своё таяние и движение. Он на мгновение забыл, что находится в центре деревенского кладбища. Сейчас, когда здесь всё утопало в снегу, никаких оград и железных ржавых памятником не было, Возвышались только облепленные снегом небольшие выпуклости и неровности. Огонь все разгорался ярче и ярче, дрова издавали приятный живой треск. Никогда этот звук не был так наполнен живой силы, вселяющей в его существо оправданную надежду.
Все, кроме Павла невольно залюбовались необычной и внезапной красотой.
-Словно сказка - Блаженно улыбнулся маленький мужичок Юрка.
-Так, хватит прохлаждаться – раздался командный голос Пашки.
- Юрка, продолжай таскать дрова, поддерживай костер, а я пойду, наберу еще солярки, возьму ружье из трактора. Выйду на поле и несколько раз отсалютую в сторону деревни. Выстрелы услышать должны. Да и вообще, народ уже давно должен прибыть сюда. Это же не шутки, такой мороз и темень, а ребят все ещё нет.
-А тебе, обернулся он к Витяю, лежащему на боку и жмурящемуся от удовольствия, когда поток тепла достигал его лица, - тебе надо следить, чтобы не вспыхнула солома, на которой вы лежите. А то поджаритесь как молодые поросята.-
Не в силах сдержать загадочной улыбки, Павел направился сторону своего железного коня.
Юрка с присущей ему энергией бросился собирать дрова. В лесу было довольно светло от горящих костров, да и ясное чистое небо с вышедшей на свою орбитальную прогулку луной, тоже внесли свою лепту в освещение окрестности. Юрка старался ломать молодые сухие осины. Их почти не надо было рубить, достаточно немного раскачать и дерево само по себе ломалось в основном на уровне метра от земли. Кроме того, осина хорошо горела, не дымила и была очень теплоемкой. Поэтому Юрка натаскав для начала, кучу таких небольших деревьев на поляну, а затем стал ломать и рубить их, подбрасывая в костры. Огонь полыхал во всю. Становилось уже жарко. Витяй несколько раз сбрасывал то, попавший на его соломенное ложе уголек, выпавший из костра, то сбивал пламя, которое неожиданно пыталось заняться в том или другом месте. Одновременно он повторил подробный рассказ о том, что здесь случилось только уже другому слушателю.
Юрка, как опытный бывалый человек изредка останавливал Витя, задавая ему уточняющие вопросы.
-Скажи Витяй, а, после какой по счету рюмки ты почувствовал, что со спиртом что-то неладное?




43

-Да он сразу нам не понравился, туго и тяжело шёл, да и хмель от него был тоже своеобразный, чудной какой-то. Но сначала вроде не так заметно, а вот когда мы наполовину вырыли могилу и решили большой перекур устроить. Тут я дозу удвоил, и вот тогда пошла слабость, противная и подташнивать начало, вместо того чтобы ощутить прилив сил, наступила эта противная слабость.
-Так так, не унимался Юрка, а когда вы окончательно вырубились?
-А вот этого я уже точно не помню, помню, что оба были в яме, копать не было сил, да и снежная буря поднялась. Мы решили сделать типа землянки или шалаша, наломали лапника, кое-как перекрыли часть могилы, чтобы туда не попадал снег.
-Ну, а когда всё-таки вырубились? – Не унимался Юрка,
-Да говорю тебе, что не помню. Вроде в яме ещё немного хватанули, только совсем чуть-чуть. А дальше, очнулся от холода, хотел было пошевелиться, а левая сторона вся отнялась не чувствую её совсем. Я и так и сяк, а всё никак. Испугался очень, весь хмель прошёл. Я к Фантому, а тот поначалу только бурчал что-то невнятное, а потом и вовсе замолчал.
-Ну и что дальше?
-А дальше мне очень плохо стало.-
-В каком смысле?-
-В смысле тошнота навалилась, рвало меня сильно, так сильно, что ничего подобного со мной раньше не было.
-Так так, это уже интересно - Оживился Юрка - Ну а что потом?-
-Да ничего, опять я вырубился. Только наверно не надолго, потому как не успел до конца замерзнуть, хотя уже почти совсем темно стало.
-А какое самочувствие было, когда очнулся? - С неподдельным интересом
продолжал свой допрос Юрка.
- Ты знаешь, намного легче и лучше, и голова просветлела и почти не болела, и в животе так не жгло как раньше. Короче, если бы не нога с рукой, то вполне нормально, но только на этот раз у меня уже от холода отнимались и правая рука, и правая нога. Но мне удалось их привести в норму. Я стал их растирать сгибать, короче, что только не делал, и знаешь, получилось, заработали конечности. Потом решил костер запались хотя бы небольшой,
Прямо в яме. Снег уже кончился, ветер почти унялся, вот я и решил развести костер, надеясь немного согреться, А поступил как вы с Пашкой, нашел недопитую бутылку, В ней оставалось где-то грамм 100- 120. Я облил спиртом тряпочную сумку, в которой была закуска, и поджег её.






44


Стал ломать помаленьку лапник, который мы накидали на дно ямы, так получился костер, не такой конечно, как у тебя сейчас здесь горят, но вполне приличный, аккуратный, нам бы хватило, если бы были дрова. Я уже стал отогреваться.
-А как вел себя Фантом? - Перебил рассказчика Юрка. На него как-то подействовало тепло?-
Витяй замолчал, недовольный тем, что его перебили. Затем нахмурился, словно, что-то нехорошее вспомнил, и, сбавив темп и громкость, продолжил:
-Да никак он себя не вёл, Я его подтащил к огню, растирал щеки, уши, как мог, пытался привести в чувства, но всё было бесполезно. Единственное, что он издавал, так это глухие хрипы и стоны. Но я рад был и этому. Думал, что просто в пьяном отрубе лежит. Главная задача была - не дать ему замерзнуть. Но вот в этом как раз и проблема. Я спалил весь лапник, что был в яме, решил немного продлить удовольствие и пощипать нашу крышу. Как ты понимаешь, она тоже была из лапника, и некоторые сучки торчали до половины ямы. Это меня и подвело. Я зацепил один такой крепкий сук, поскользнулся и грохнулся в яму. А вся наша крыша вместе со снежной массой, обрушилась на нас. Тут я отчаялся окончательно, и понял, что на этот раз наступит конец.
-Ну, ты же знал, что я должен подъехать, и я уже ехал за вами. Правда, не на своей колымаге, бригадир велел Пашке на его Кировце выезжать немедленно, как я только понял, что в такую пургу до вас не доберусь, и доложил ему об этом.-
-Ну а что так долго думал? - В свою очередь уже с упреком спросил Витяй.
-Да сказал то я во время, только вот Пашка, ты его знаешь, заядлый охотник. Никогда не упустит момента, чтобы лишний раз не пострелять. Удумал тоже мне, что поедем по ночному полю, в сторону леса, да ещё с фарой – искателем. Надеялся, что может какую дичь, прихватим. Ну, пока он за ружьем заезжал, пока его мать пирогов да закуски разной дала, мы потеряли минут сорок. Тут Юрка Панкин замолчал, как будто что-то очень важное вспомнил.
-Ты что замолчал?- Окликнул его Витяй.
-Да так, кое какая мысль появилась, насчет Пашкиной закуски с парным молоком.- Он опять замолчал и глубоко задумался.
-Эй, Юрка – Окликнул его Витяй, - так что было дальше?
-А дальше, дальше было всё очень просто. Мы поехали по занесенному снегом полю курсом на ваше местонахождение, Я то его хорошо помню.





45


Пашка включил все фары и этот свой фирменный фонарь, будь он не ладен.
Когда проехали уже три четверти пути, вдруг в свет фар действительно
попал заяц. Тут Пашку как подменили, он передал мне руль, сказал:
-Гони на полную катушку.- Мы поменялись местами, он схватился за ружьё и начал, не прицеливаясь, палить по зайцу. Тоже мне, охотник.
-Тут никогда не надо спешить.- Стал деловито рассуждать Юрка.- Если дичь попала в свет фар, она никуда не уйдет, нужно только ровно держать курс, да прицельно бить.
Я свой курс держал очень даже ровно, хотя снежные буруны и заносы даже для трактора - К -700 имели значение. Это же не шоссе. Пашка все горячился, кричал: - Давай, поддай газу, а сам всё стрелял и мазал. Да и заяц попался шустрый, не смотря на то, что был большого размера. Видимо не молодой, да умный. Он перед самым выстрелом как-то умудрялся уйти резким прыжком чуть влево. И Пашка в очередной раз мазал. Но тут случилось другое, снег-то был глубокий, зайцу стало тяжело его преодолевать, он постепенно начал терять скорость, выдыхаться. А нам то что, трактор идёт
с одной постоянной скоростью. Машина есть машина. Вот уже и перелесок совсем близко, а косой окончательно стал сдавать. Пашка так разгорячился, да и я признаться, тоже. Мы почти догнали зайца. Пашка еще раз прицелился, промазать было невозможно, но тут, эх говорил же нам Михалыч, - Не забудьте про ров - А мы, как раз в него со всего маху и угодили. Сначала не поняли, что случилось. Хорошо снегу намело очень много, а так бы и трактор разбили и сами покалечились.-
-А что за ров?- с интересом спросил Витяй-
-Да, по осени, здесь электрики стали прокладывать новую ЛЭП.
В начале, по проекту в этом месте должна была стоять новая мачта. Но то - ли земля тут особая, не подходящая для них, то - ли её в другом месте по весне решили ставить. Короче, раскопали громадный ров экскаваторами, а потом пошли дожди, и всё. У нас же, сам знаешь, начнут делать, а потом часто на полпути бросают. Короче, уехали электрики до весны думать, что делать. А яму глубиной метра три, шириной метров пять, да в длину метров восемь, так и оставили не засыпанной.
Вот в неё то мы и попали. И вылезти не смогли. Не спасла ни хваленая гидравлика, не повышенная проходимость. Трактор закопал сам себя в снегу по самую крышу. Ты наверно слышал, как отчаянно Павел поначалу пытался выбраться оттуда? Да только ещё глубже зарылся, пока не понял, что всё бесполезно.





46


Самостоятельно не вылезти, Тут и я его немного остудил, про вас напоминал, дескать, совсем замерзнут, нужно идти искать. Только после этого он поставил трактор на холостые обороты, и мы стали вам кричать. Дальше ты всё знаешь сам.
В этот момент со стороны трактора стали раздаваться выстрелы из ружья.
Это Павел стрелял вверх, пытаясь привлечь внимание, таким образом, к жителям села. Выстрелив в воздух не менее десяти раз, он прекратил это занятие.
На какое-то время наступила тишина. Потом, вдруг со стороны села донеслись едва слышные ответные выстрелы, а вскоре взмыла вверх ракета.
Витяй и Юрка взглянули друг на друга, и одновременно закричали:
-Ура-
Тут на поляне появился Павел, весь разгоряченный и взволнованный.
-Слыхали ? — Спросил он у ребят и, не дождавшись ответа, возбужденно продолжил — Я видел, как несколько огоньков замерцали на том конце поля.
Наверно уже выехали к нам, скорее всего на Урале с ремонтной мастерской, там теплая кабина. Если пойдут по моим следам, доедут быстро, без проблем.
-Наконец-то, устало проговорил Витяй-
Пашка подошел вплотную к соломенной копне, на которой лежали ребята, посмотрел на горящие костры и невольно присвистнул.
-Да вы тут хорошо устроились, прямо Сахара. А там — он кивнул рукой в сторону трактора — Холодина. Мороз не шуточный, и только крепчает-
Взгляд его остановился на лежащем неподвижно Фантоме, и лицо сразу стало серьёзным.
-Как он? - тихо спросил Павел.
-Без изменений — Ответил Юрка. Так и лежит неподвижно. Дыхание еле слышно.
-Нам бы надо помаленьку сворачиваться, да встречать, спасателей на поле, возле трактора, чтобы время не терять. Они сюда всё равно не проедут, тут же кругом могильные ограды, хоть и засыпаны снегом почти полностью -
Предложил Пашка.
-Погоди.- Неожиданно высказал своё несогласие Юрка.
- Где у тебя бутылка с молоком, которую дала тебе мать?-
-Цела наверно — удивленно ответил Павел — Я больше не касался сумки с едой. Так и лежит под сидением. Но ты объясни, в чём дело и при чём тут молоко?-






47


-Надо попробовать проверенный, дедовский способ - Уверенно продолжил Юрка. Необходимо Фантому влить внутрь молока, оно даст нужную реакцию, может его вырвет, как Витяя. Видишь, его тоже сильно рвало, зато потом сразу стало легче, он даже почти оклемался. Попытка не пытка, всё лучше, чем просто сидеть и ждать пока помощь подоспеет. А вдруг будет уже поздно. Как тогда? Что мы народу скажем?-
-Я согласен с Юркой — Выпалил Витяй. - Давайте попробуем.- Обычно любое сильное отравление лечат, прежде всего, промыванием желудка. Если есть молоко, да ещё совершенно свежее, нужно этот момент не упустить.-
-О чем разговор, я сейчас всё мигом принесу, а вы пока подготовьте пациента — Согласно кивнул головой Павел и быстро направился к трактору.
Витяй и Юрка чуть приподняли неподвижного по-прежнему Фантома, попытались похлопываниям по щекам и другими стандартными действиями, которыми приводят пьяного человека в чувства, проделать с товарищем
тоже. Но тщетно, тот находился в глубоком беспамятстве и ни на что не реагировал. Юрка расстегнул Фантому телогрейку, затем ворот рубахи, после чего припал своим ухом к его грудной клетке, пытаясь прослушать сердце. Через минуту он поднял голову, поправил рубашку приятеля и с глубоким вздохом произнес:
-Сердце бьётся еле-еле, не равномерно, замирает, потом опять несколько слабых ударов. Мне кажется, дело очень серьёзно, боюсь, что никакое молоко уже не поможет.-
-Да ладно тебе ерунду городить - Возмутился Витяй и стал проделывать то же, что и Юрка минуту назад.
Подошел Павел с бутылкой молока. Витяй поднял голову тоже с мрачным видом.
-Ну что там?- С тревогой спросили Пашка и Юрка одновременно?-
-Да плохи дела. Юрка прав. Сердце стучит чуть слышно и с большими перебоями, не равномерно.-
-Давайте дело делать — Повышая тон, будто злясь на самого себя, сказал Павел. Запрокиньте ему немного голову и откройте рот.-
Но сделать этого ребятам не удалось. Челюсти Фантома были крепко стиснуты, и разомкнуть их руками не представлялось возможным.
Павел, всё более распаляясь, достал большой охотничий нож, который носил всегда при себе, наклонился к Фантому и крикнул:






48


-Держите крепче ему голову- Сам же осторожно своими пальцами разомкнул губы больному и очень аккуратно стал пытаться кончик ножа просунуть между крепко сомкнутых зубов. Наконец, это ему удалось. Лезвие, к счастью было далеко не острым и не толстым. Пашка просунул нож всего на 3-4 сантиметра, опасаясь задеть язык. Потом он стал осторожно, но, прилагая некоторые усилия, проворачивать лезвие ножа, пытаясь разомкнуть зубы.
Это также дало положительный результат. Только, сначала щель между зубами увеличивалась, а затем, опять сокращалась.
Пашка резко крикнул:
-Юрка, быстро сломай какую-нибудь веточку с кустарника, длинной в десять сантиметров, шириной с палец и подай её мне.- Юрка бросился выполнять указание Павла и сломал ветку у растущего неподалеку куста черемухи. Обработав своим перочинным ножом палочку нужного размера, он немедленно передал её Пашке.
Витяй по-прежнему держал голову друга, и сердце его сжималось от боли, тревоги и сострадания, словно все эти действия, проводились над ним.
Тем временем, Павел в очередной раз провернул кончик ножа и когда зубы Фантома разомкнулись на максимальную величину, образовав небольшое пространство, он быстро вставил туда заготовленную Юркой палочку.
После этого он вытащил нож, кончик которого был немного в крови.
-Эх, всё-таки зацепил, сокрушался Павел,- скорее всего, задел язык.
Но это ничего, главное есть отверстие, в которое будем помаленьку вливать молоко-
Не теряя времени, Павел, взяв одной рукой бутылку с молоком, всё ещё теплым, поскольку сумка с бутылкой лежала на горячем трубопроводе, проходящим под сидением шофера. Другой рукой он приподнял голову Фантома и, сказав мужикам, чтобы те поддерживали голову, стал потихонечку, тонкой струйкой вливать содержимое бутылки ему в рот.
Сначала всё шло хорошо, струйка молока попала, куда надо через маленькое отверстие, зафиксированное палочкой, прямо в рот, а затем вроде полилась и в пищевод. Но вскоре вся процедура прекратилась. Фантом абсолютно не реагировал на происходящее, не делал необходимых в таких случаях глотательных движений, поэтому молоко не пошло дальше по пищеводу, а, наполнив рот и гортань, стала выливаться обратно, растекаясь по бледному лицу страдальца. Ребята с ужасом поняли, что ничем помочь другу не могут, Организм не реагировал на их попытки хоть как-то привести его в сознание.





49

-Всё, хватит - Сказал Пашка. - Видимо язык у него запал и перекрыл вход в пищевод. Чтобы сделать нормальное вливание, нужно полностью открыть рот и поправить язык. Мы этого сделать не в состоянии.- Давайте быстро собираться и перетаскивать его к трактору. Совсем скоро подъедут наши.-







































50




Глава 7


Работа по переносу горе - копателей Витяя и Фантома к месту расположения трактора много времени не заняла, но всё равно отняла достаточно сил и у Павла, и у Юрки. Витяя перетащили первого. Он,
опираясь на здоровую ногу, обняв за плечи ребят, в припрыжку довольно быстро добрался до телеги с соломой, которую Пашка специально отцепил от трактора и открыл борта. Она так и стояла одиноко в поле, метрах в десяти от ямы, в которой по-прежнему урчал на холостых оборотах со всеми включенными фарами трактор К-700.
С передвижением Фантома, дело выдалось труднее. Поначалу они соорудили примитивные носилки из двух срубленных молодых осинок, размером, подходящим для обхвата руки. Связали жерди в нескольких местах веревкой и получились примитивные носилки. На них и решили перенести Фантома. Однако, это оказалось невозможным. Маленький мужичок Юрка Панкин, утопавший по пояс в снегу, как не пыжился и не старался, не мог оторвать свой край носилок от земли. Просто не хватало физических сил. И как только Пашка не покрикивал на него, как не уговаривал, не сулил разные блага, ничего не выходило. Сил от этого у Юрки не прибавилось, и после десятой попытки, они оставили эту затею.
Зато Юрка быстро нашёл другой способ транспортировки.
-У тебя в телеге брезентовая накидка есть?- спросил он у Павла.
-Должна быть, не помню точно, где-то в заднем углу была, свернутая в рулон-
- Давай отрежем от неё кусок, метра три на три и волоком попробуем по снегу протащить тело.-
- Молодец – ответил Павел, и, повернувшись к Фантому, тихо сказал :
- Мы скоро Соловей, держись,- и, подкинув в кострища последние припасы дров, быстро направился вместе с Юркой обратно к трактору. В самом конце телеги, под метровым слоем соломы они нашли рулон брезента, размотали его, отмерили примерно метра три и Павел, как только мог, быстро, своим незаменимым ножом отрезал кусок нужного размера.
Не покидая телеги, он сначала посмотрел в сторону деревни и увидел, что приближающиеся огни идущей на помощь техники, прошли половину пути.





51


-Эх, давайте поскорее – Не выдержав, крикнул он в их сторону, прекрасно понимая, что его не слышат, и скорость спасательной команды не увеличится. Слишком глубокий был снег на поле и к тому же, совершенно плотный, в связи с чем, продвижение происходило так медленно.
Пашка посмотрел на голову Витяя, который, высунувшись из соломенной копны, молча наблюдал за происходящим, и спросил:
-Ну, ты как, живой? –
-Да пока вроде живой, только по-прежнему холодно и рот полностью пересох. Сейчас бы чайку горячего.-
-Потерпи немного – Ответил Павел,- Будет тебе и чай и кофе с шоколадом. Наши же. Жди. Нам пора за Фатомом-
Пашка спрыгнул с телеги в сугроб, взвалил на плечо свернутый в маленький рулончик брезента и привычной, проторенной уже тропинкой направился к догорающим кострам. Юрка как всегда последовал за ним, только уже не так шустро и в полном молчании.
В этот раз им удалось перекатом положить Фантома на брезентовый лоскут и протянуть несколько метров по снегу.
К сожалению, их ожидания не оправдались. То - ли силы уже были на исходе, то - ли Фатом был слишком тяжел, но продвижение было крайне медленным. И, всё-таки, не смотря ни на, что они по – чуть-чуть двигались вперед, всё дальше и дальше покидая это злополучное место со свежевырытой могилой, брошенной копной из соломы и догорающими кострами.
Через каждые десять метров, они останавливались. Юрка поправлял свернувшийся брезент, после чего, постояв ещё минуту, резко брали с места и, утопая по пояс в снегу, прилагая все свои оставшиеся силы, они упорно двигались к концу перелеска, где в огромной яме, словно живое существо, продолжал бурчать их трактор.
На поле они ступили одновременно с подъехавшей командой спасателей, ослепленные несколькими фонарями и прожекторами ревущей техники. Сначала нельзя было понять, сколько подъехало тракторов, машин, сколько народа высыпало и бросилось им на помощь. У Павла и Юрки едва хватило сил с помощью товарищей, доплестись до будки-теплушки совхозного вездехода – мощного, трех мостового автомобиля Урал.








52


Когда Павел сел на мягкое боковое кресло, специально оборудованное в будке машины, когда, наконец закрыли дверь и он уже не чувствовал того всепроникающего холода, то невероятное блаженство окутало все его существо, и по лицу расплылась блаженная довольная улыбка. То же самое испытывал сидящий напротив Юрка Панкин. Мужики посмотрели по сторонам и увидели, что в машине, находятся ещё несколько человек,
Как они успели сюда проникнуть, как успели затащить Фантома и Витя, опережая их, они не поняли, да и не пытались вникать. Слишком сильно устали и намерзлись за это время. Слишком много было отдано сил. Даже стоящие перед ними кружки с горячим, дымящимся чаем, оставались не тронутыми, по той же причине.
На них, никто не обращал внимания, все присутствующие в будке люди, суетились над другими молодцами.
Посредине автомобильной будки были приспособлены две выдвижных кровати. На одной из них уже лежал Витяй, на другой Фантом, Оба были накрыты чистыми, теплыми одеялами. Витяй спал, ему сразу сделали укол снотворного, дали попить теплой водички, и он мирно, как ни в чём не бывало, посапывал в глубоком сне.
Около Фантома сутолоки было больше, там командовал сельский фельдшер
Олег Владимирович. То и дело раздавался его басовитый, резкий голос, подающий ту или иную команду. Сестра в белом халате, ещё одна женщина и молодой, незнакомый Павлу мужчина с бородкой (наверное, практикант с областного института, о котором он слышал на днях) моментально исполняли указания фельдшера. Делалось всё возможное в данных условиях, чтобы оказать необходимую помощь пострадавшему. Но, судя по тому, как с Фантомом уже проделали ряд процедур, и измерили давление, и температуру тела, прослушали и простукали с ног до головы, поставили какой-то укол и приготовили капельницу, а положительных результатов не было, состояние последнего, было неутешительным.
Олег Владимирович стал заметно нервничать, ещё резче подавать команды и подгонять подчиненных.
В этот момент открылась дверь, и в будку легко запрыгнул директор совхоза
Иван Петрович, мужчина возрастом под шестьдесят, крепкий, коренастый, с решительными и порывистыми движениями, Он был одет в шикарный, совершенно новый полушубок, обут в лётные унты, которые очень ему шли, а дорогая шапка из пыжика, придавала вид озорного, блатного гуляки, если бы не серьёзный и строгий взгляд пронзительных карих глаз.






53

Первым делом он беспокойно бросил в сторону фельдшера:
-Ну, как там – Олег Владимирович?-
-Плохи дела Иван Петрович. И обморожение, и отравление этилом, похоже, и пневмония начинается, а главное интоксикация всего организма уже дала серьёзные, практически необратимые процессы,-
-Так что же мы стоим, надо немедленно ехать, я уже по рации связался с областью, оттуда выслали к нам реанимационную бригаду мы…
-Боюсь, что уже поздно, перебил директора фельдшер, у него уже останавливается сердце, а у меня нет необходимых лекарств, чтобы его поддержать.
- Но ничего, будем делать прямой массаж, будем проводить реанимационные действия теми средствами, что у нас под рукой. – Неожиданно подал голос бородатый практикант.
Это было так неожиданно для всех, что в будке на какое то время воцарилась абсолютная тишина. Было слышно, как за окном гудит техника, раздаются крики мужиков, ругань, крепкие удары металлом по металлу.
-Наверное, пытаются вытащить моего коня - Пронеслось в голове, у, приходящего постепенно в себя, Пашки.
Пауза прервалась также неожиданно, как и наступила.
Суровый, если не сказать грозный и повелительный голос директора, вмиг оживил обстановку в жарко натопленной будке.
-Олег Владимирович, делай, что говорит молодой врач, и не сомневайся. Делай-
Немного уязвленный и насупившийся фельдшер, хотел, было что-то сказать в ответ, но нашёл в себе силы промолчать, а только кивком головы и тихим голосом выразил согласие с председателем.
-А этих супчиков, я могу у тебя забрать? - Вновь обратился директор к фельдшеру и указал на Юрку и Павла.
-Пока нет – извини, Иван Петрович, довольно жёстко ответил фельдшер директору, пользуясь моментом, что он всё-таки здесь пока главный.
-У этих супчиков, как ты говоришь, тоже налицо обморожение и полное физическое истощение. Позже с ними пообщаешься.-
Директор взглянул сначала прожигающим взглядом на Павла, словно пригвоздил к стене, потом повернулся и хотел одарить таким же взглядом Юрку.
Но маленький мужичок ещё более сжался, нахлобучив на глаза свою потрепанную ушанку.






54

-Ладно, добро, с ними разберусь потом, а вы продолжайте работать над парнем, уже почти нормальным голосом сказал директор и исчез за дверью порывисто и резко.
Когда дверь захлопнулась, все присутствующие в помещении на колёсах вздохнули с облегчением. Сестре, наконец, удалось попасть в вену Фантома, и капельница медленно начала капать лечебный раствор.
-Эх, если бы сейчас сюда рефлибелятор, да больше капсул с адреналином расхрабрился молодой практикант, который был очень польщен обращением к нему со стороны директора –
Но грозный взгляд фельдшера прервал его бодрую тираду.
-Проверьте товарищ практикант пульс и давление больного - Спокойным, но повелительным тоном отдал ему указание Олег Владимирович.
-Да, да, непременно. - Сразу сник бородатый практикант, и взялся за тонометр.








Глава 8


Как только Потапыч остановил лошадь возле перелеска, метрах в пятидесяти от поляны, где развернулась операция по спасению людей и техники, Антонина покинула своё место в санях, и быстрым шагом направилась к автомобилю Урал, стоящему в поле, подальше от других машин и открытого огня. Проходя мимо бегающих и суетящихся людей, она видела, как два трактора, один гусеничный, другой большой Кировец, на тросах вытягивают из ямы третий трактор К-700. Она сразу узнала в нем Пашкин агрегат. Это, была, по-видимому, не первая попытка, но зато последняя. Общими усилиями двух мощных тракторов, удалось таки вытащить на ровную поверхность трактор Павла.
В связи с чем, в округе вспыхнуло общее ликование. Она продвигалась дальше, по направлению к одиноко стоящей машине, хотя ей никто не говорил, что именно там сейчас находится её сын. Она шла, проваливаясь в глубокий снег, не чувствуя ни холода, ни мороза, ни забившегося в валенки снега, она упорно шла вперед.


55

Кое-кто из находящихся на поляне людей узнал Тоню, кивком головы в её сторону, дал знать об этом рядом стоящему человеку, но никто её не окликнул и не бросился с предложением помощи или совета.
Антонина добралась до автомобиля, поднялась по двум ступенькам и, открыв дверь вместе с морозным воздухом и волной ледяного пара, ворвалась внутрь. Все находящиеся в автомобиле люди замерли в оцепенении, лишь только увидели, кто вошел к ним в будку. Антонина сделала несколько шагов к столу, на котором без сознания лежал её сын, оголенный по пояс, с бледно- синюшным цветом лица, а над ним, засучив рукава, склонился местный фельдшер Олег Владимирович. Рядом, также с засученными рукавами по локоть стоял незнакомый ей молодой мужчина с бородой и в белом халате. По всему было видно, что он только, что отпрянул от головы её Славки. – Делают искусственное дыхание - промелькнуло в голове у Антонины. Она молча подошла вплотную к изголовью, протянула руки и коснулась одной рукой волос сына, другой дотронулась до его руки, непривычно холодной, Потом подняла свой туманный взгляд и встретилась с взглядом фельдшера. Всё происходило молча. Никто ничего не мог и не хотел говорить. Пауза продлилась несколько секунд, а ощущение было такое, что молчание длиться не менее часа.
Наконец, раздался приглушенный, хрипловатый голос фельдшера:
-Тоня, прости, мы сделали всё что могли, но,-
-Тихо Олег, ни слова больше - перебила его Антонина - Продолжайте реанимировать Славку, продолжайте делать искусственное дыхание, не прекращайте, пока я не вернусь. Слышите меня? –
На этот раз она уперлась своим колючим взглядом в глаза практиканту, он едва выдержал его, но глаз не отвел, только проглотил ком, который застрял у него в горле после её появления в машине. Антонина развернулась, сделала пару шагов к выходу, вновь обернулась к молодому практиканту и протяжно и едва слышно прошептала:
- Не прекращай, делай своё дело, всё будет хорошо.-
После этих слов дверь за Антониной захлопнулась, и в машине несколько секунд в оцепенении продолжали стоять два мужика и две женщины. Еще через мгновенье, без всякой команды они с удвоенной энергией продолжили делать прямой массаж остановившемуся сердцу Фантома.
Антонина выскочила из машины и вновь, по своим следам быстро направилась к тому месту, где её высадил Потапыч. Опять, не обращая ни на кого внимания, ничего не объясняя, она промелькнула мимо людей, которые уже рассаживались по кабинам тракторов и машин.





56

Подбежавшие две женщины, её коллеги по работе, что-то хотели спросить, предложить помощь, но одного взгляда Антонины и мотания головой было достаточно, чтобы они поняли, что та не нуждается ни в чьем участии.
То же самое произошло и с Потапычем, который терпеливо ждал свою спутницу.
Он находился на том - же самом месте. Сани были уже повернуты в сторону деревни, лошадь отдохнула и периодически била копытом правой передней ноги, проявляя нетерпение и желание поскорее тронуться назад.
- Ну, что там Антонина – осторожно спросил дед?
- Потапыч, спасибо тебе, езжай домой, простынешь и лошадь застудишь, а я доберусь на машине – На ходу успела проговорить Антонина и вошла в лес.
-Ты куда одна? погоди, я помогу - Крикнул недоуменно Потапыч.
-За мной не ходи, не смей, уезжай домой - Донеслось из леса. Антонина уже успела пройти приличное расстояние.
Потапычу ничего не оставалось, как повиноваться. Легкого касания вожжей и спокойной команды – Но милая, пошла домой - Было достаточно для того, чтобы лошадь резво тронулась с места и мелкой рысью побежала в сторону деревни.
В лесу было относительно светло, на небе повисла тусклая луна, небосвод хоть и был усыпан звездами, но они тоже казались какими то блеклыми, потухшими. Тем не мене, дорогу Тоня знала наизусть, и ориентировалась на самый большой дуб, который рос на кладбище. Недалеко от этого дуба были могилки её предков. Тоня прибавила шагу, сердце неистово колотилось, стало жарко, она сняла на ходу платок, совсем не чувствуя мороза. Снег был глубокий, местами попадались присыпанные ямки, в которые она проваливалась по пояс, и, выбираясь из которых приходилось очень сложно.
Порой казалось, что кто-то умышленно держит её сзади, такая тяжесть вдруг наваливалась то на плечи, то на спину. Но она упорно, стиснув зубы, собрав всю свою даже не в кулак, а в какой-то ком, который перехватывал дыхание, уже фактически ползла к могиле родни. Так плохо и тяжело ей не было никогда в жизни. Необъяснимая тоска, печаль, с огромным разочарованием, овладели Тоней, сжимало и теснило грудь, дышать становилась всё трудней, но она не прекращала своего движения. Черные мрачные круги поплыли перед глазами, какие-то страшные видения в виде сказочных злых персонажей стали появляться на её пути, желая воспрепятствовать её движению. Но она ползла и ползла по глубокому снегу, уже не понимая, куда и зачем. На какое-то мгновение она, окончательно выбившись из сил, и почти теряя сознание, остановилась и прошептала:




57


– Баба Пелагея, помоги, Господи спаси сына - Ей показалось, что кто-то ответил ей нежно и ласково:
-Доченька, еще немного, ты почти на месте-
Антонина подняла голову и увидела перед собой оградку, вернее торчащие из сугроба только её железные наконечники. Она не стала искать калитку, которую бесполезно было сейчас открывать, а, сделав невероятное усилие, перекатом, как в школе на уроке физкультуры, прыгая через планку, перекатилась через ограду и оказалась прямо у могилы Пелагеи, над которой возвышался большой православный железный крест, с традиционной табличкой с информацией, о хозяине могилы. Крест и табличка были все в инее, совершенно белыми. Это было необычное зрелище, она никогда раньше не находилась в такой мороз здесь, на могиле предков и поэтому ничего подобного не видела. Этот величественный белый крест окончательно привел в себя Антонину.
Она, не спеша, встала на колени, взглянула на рядом расположенные памятники родителям, сделанные из камня, затем оглянулась вокруг.
Никого рядом не было ни единой живой души, тишина стояла абсолютная.
Антонина посмотрела на замерзшую табличку, осенила себя крестным знамением, и впервые в жизни, широко, размашисто, искренне веря в то, что делает, в то, что должна делать, тихим голосом, в слух произнесла:
- Здравствуй бабушка Пелагея, после этого она склонила голову, затем, повернувшись к могилкам родителей, поклонилась и им.
Потом вновь повернулась лицом к белому кресту и продолжила :
-Я пришла сюда по твоей просьбе, как ты велела мне, я не знаю что говорить, как правильно просить, я не знаю ни одной молитвы к Богу.
Но ты сама когда-то мне с мамой сказала, приходи ко мне на могилку, когда будет очень тяжело, я помогу-
-Ты видишь как мне тяжело, ты знаешь, почему мне так тяжело, помоги мне бабушка. Ты была верующей, настоящей верующей, поэтому я прошу тебя, упроси Господа Бога и Его Пресвятую Мать Богородицу, не забирать у меня сына. Если надо, я готова отдать всё, что нужно, готова отдать свою жизнь, прямо сейчас, здесь, но только не жизнь сына. Я знаю, что во многом виновата перед Богом, я долго не верила в Его существование, я жила как все и хотела только одного – счастья своему ребенку. Я так ждала его из Армии, так надеялась, что мы вместе заживем правильно, будем трудиться, он женится, я буду нянчить внуков. Но теперь, я вижу, как глубоко ошибалась. Теперь я понимаю, как зыбка и ничтожна наша земная жизнь. И что главное в ней совсем не то, о чём говорят наши начальники. А главное то, во что верила ты, вернее в Кого ты верила.-
Антонина на секунду остановилась перевести дух, затем, осенив себя крестным знамением, продолжила:
58

-Господи, я прошу Тебя всем сердцем, всей своей душой, верни мне сына, ты всё можешь, я грешна перед тобой, но даю обещание, полностью изменить свою жизнь и жизнь моего Вячеслава. Я поеду в областной центр, поговорю там со священниками в Храме, они подскажут что делать, чтобы правильно жить по-христиански, я приложу все усилия, чтобы идти по этому пути и вести за собой сына. Я выучу молитвы, я стану молиться, если нужно, я покину эти места, и переберусь в другие края, куда мне будет сказано через верующих людей. -
Антонина вновь на секунду замолкла, вновь осенила себя крестным знамением и вдруг, почувствовав прилив сил, более уверенно произнесла:
-Матушка Пресвятая Богородица, к тебе обращаюсь простыми словами как мать к матери, помоги мне и ты, не прогневайся на меня за то, что, не зная молитв, смею обращаться к тебе с такой просьбой. Тут, впервые, за всё время напряженного ожидания и тревог, Антонина почувствовала, как отпускает боль, сковавшая её сердце, как оживает и теплеет её душа.
Минуя её волю, из глаз сначала закапали, а потом потекли потоки теплых соленых слез.
Она потеряла логическую связь в своём прошении, только вздыхала, что-то горячо говорила и непрестанно кланялась.
Сколько времени это продлилось, она так и не смогла потом вспомнить,
Очнулась Тоня от легкого прикосновения к её плечу. Она открыла глаза и с удивлением обнаружила, что стоит на коленях, прямо на снегу и фактически спит. Но ей не было холодно.
Да и вообще, она твердо осознавала знала и понимала, что произошло какое то особое событие, она почувствовала, что это, пока неведомое ей событие, очень хорошее. Её словно кто-то подталкивал и манил отсюда.
Ещё раз посмотрела на крест и пришла в изумление. Крест стоял, как и прежде из черного металла. Никакого слоя белого инея на нем не было. Не было никаких капель, которые обычно сопровождают оттаявший на морозе железный предмет.
Она без труда поднялась с колен, ещё раз низко поклонилась кресту, а затем могилам предков. С необычной легкостью, опять перекатом преодолела чугунные наконечники ограды, и как только очутилась на проложенной ею самой, лесной тропинке, тут же ускоряя шаг, поспешила назад.
На этот раз идти было намного легче, она ощутила огромный прилив сил и душевных и телесных, Какое-то ликование происходило у неё внутри.
Она смутно догадывалось, почему так происходило, но боялась признаться себе в этом. Природа вокруг тоже изменилась, лес перестал быть таким мрачным и страшным, луна, выйдя из облачной пелены, светила во всю мощь и поэтому снег, отражая лунный свет, искрился и переливался необычайными сверкающими пушинками.
Антонина, почти вышла из леса, как почувствовала неприятное, и тяжелое дуновение ветерка, пахнущего гарью и ещё каким-то неприятным запахом.
59

Остановившись, и невольно посмотрев в сторону, она увидела метрах в двадцати от себя остатки от четырех, почти потухших костров. Небольшую кучу соломы, расположенную рядом, посредине, а чуть дальше зияло темное пятно с расположенным рядом бугорком снега, перемешанного с землей.
-Так это и есть то самое место, где всё произошло? - Совершенно спокойно, с некоторым любопытством произнесла она.
- А ну-ка посмотрим, что там случилось?-
Тоня повернула к тлеющим углям костров. Когда она вышло на место, то внимательно осмотрела всё вокруг. Буд-то профессиональный сыщик. Странное любопытство, совершенно несвойственное ей, в этот раз не давало покоя. Она несколько раз прошлась по вытоптанной поляне, где в беспорядке были разбросаны остатки мелких, дров, хвоя, комья мерзлой земли, подошла к соломенной настилке, на которой, по видимому лежали ребята. Наконец, она повернулась и пошла к свежее вырытой могиле. Подойдя к её краю, она посмотрела вниз. Там трудно было различить, что-либо. Какой-то хаос царил в яме, вместо припорошенной снегом земли, Тоня увидела большие кусты хвойного лапника.
В правой стороне ямы было много снега, почти наполовину засыпавшего могилу, зато в левой её части было чисто, и как она и предполагала, земля была едва припорошена снегом.
Непонятное волнение вновь охватила Антонину, она почувствовала, что ей необходимо спуститься в эту роковую яму. Но как это сделать, Тоня не знала. Она вновь вернулась на поляну, походила, в поисках либо большой коряги, либо забытой веревки, но ничего не нашла. Те временем, желание спуститься в могилу становилось уже не преодолимым, Она не могла объяснить для чего это нужно, знала только одно, что-то очень важное находится именно там, на дне ямы. Антонина уже в десятый раз обшарила всю поляну, пока, наконец, не догадалась пройти чуть вперед. Её опять
незримо кто-то подталкивал пройти по протоптанной многими следами тропинке. Как и прежде было необычайно светло, видимость для зимней ночи была редкая. Кроме того, заметно ослабел мороз и совершенно отсутствовал ветер. Тоня сделала несколько шагов вперед по тропинке, ведущей в поле, и остановилась. Справа от неё, глубоко в сугроб были воткнуты две палки, связанные между собой крепкой, толстой веревкой. Это были те самодельные носилки, которыми первоначально Павел и Юрий пытались донести неподвижного Фантома. Антонина поняла, что нашла то, что нужно. Это приспособление великолепно послужит ей лестницей, для спуска в яму. Она быстро выдернула из снега самодельное сооружение и, вернувшись назад к могиле, не теряя времени, опустила туда два конца носилок. Два других оставались наверху, ещё и торчали на полметра над землей. Мысленно поблагодарив неизвестных ей пока создателей этого импровизированного универсального приспособления,

60

Тоня аккуратно, по веревкам, заменявшим ей сейчас ступеньки лестницы, спустилась на дно.
Там она постояла некоторое время, пытаясь привыкнуть к темноте, поскольку лунный свет проникал только до половины ямы. Потом опустилась на колени и стала руками шарить по дну ямы. И почти тут – же наткнулась на то, что ей было нужно. Это была пустая, немного закопченная стеклянная бутылка. Приложив горлышко бутылки к носу, Тоня услышала хоть и едва различимый, но так хорошо знакомый ей запах. Она аккуратно достала из кармана пальто большой платок, завернула в него бутылку и на этот раз очень быстро и ловко выбралась из ямы наверх.
Больше её ничего не сдерживало на этом месте и она глубоко вздохнув, неожиданно для себя произнеся -Слава Тебе Господи- направилась по широкой тропинке вон из этого леса. Не успела она пройти и двадцати шагов, как увидела группу людей с фонарями и факелами, идущими ей навстречу. Возглавлял шествие сам директор совхоза Иван Петрович.
-Антонина Петровна, Тоня – Обрадовано закричал он – Ну, наконец - то.
Её мгновенно облепили со всех сторон взволнованные односельчане.
Все были несказанно рады, что так все благополучно закончилось. Все почему-то выражали ей признательность и восхищение и улыбались. Ни одного хмурого, мрачного лица как прежде. Она знала, почему это так.
- Так, пожалуйста, тихо. – Раздался повелительный голос директора. Все присутствующие сразу замолчали.- Я что хочу сказать тебе наша дорогая Тоня, - уже не так официально продолжил Иван Петрович – Твой сын, твой Славка жив. Его даже удалось привести в сознание, он сейчас, там, в машине, слаб пока, но самостоятельно попил чайку, руки ноги в порядке, короче ждет тебя.-
Грянуло непроизвольное - Ура - Все опять принялись обнимать и поздравлять Тоню. Процессия повернула назад, к полю и вскоре вышла на простор.
Трактора и тяжелая техника давно уже уехали. Остались только УАЗ директора, да две машины Урал, с утепленными будками. Одна была уже знакома Антонине, к ней она и оправилась. Остальные люди расселись по другим автомобилям и по команде директора, тронулись и поехали в сторону деревни.
Войдя в будку, как прежде жарко натопленную, Антонина бросилась к носилкам, на которых лежал её сын, с широко открытыми глазами и чуть заметной улыбкой. Она подбежала к его ложу, обняла и, уткнувшись в его плечо своей головой, застыла. Фантом стал поглаживать мать по волнистым, темным волосам, приговаривая:
– Мама всё в порядке, успокойся не плачь, видишь, я живой-
Антонина и не думала плакать, она только крепче сжимала сына и мысленно повторяла: Спасибо Тебе Господи, благодарю тебя Богородица, спасибо бабушка Пелагея.-
61

Наконец, она подняла голову и глядя в газа сына спросила :
-Как чувствуешь себя, что болит? -
-Нигде ничего не болит. Успокойся. Ты сама, наверное, продрогла. Передохни, попей чайку. Да и расскажи, где ты была? Мы все тут переволновались-
-Со мной тоже всё в порядке. Я ходила на могилку к бабе Пелагеи, просила у неё помощи. – Честно ответила Антонина.
-Ну, мать, ты даёшь - Удивленно покачал головой Фантом.
-С отчаяния и не такое люди делают - Неожиданно встрял в разговор подошедший фельдшер. – Ты меня прости Тоня, что я так рано сдался, не рассчитывал, что у тебя такой крепкий богатырь. Сердце то уже несколько минут как остановилось, а тут ты вошла, да разгон нам устроила. И если бы не настырный практикант – фельдшер кивнул в его сторону – То вряд ли, что вышло бы, потому как я уже не верил. Прости меня ещё раз, а ему скажи спасибо. Он боролся до конца и победил.-
Антонина взглянула на молодого мужчину, сидевшему неподалёку на боковом сидении, улыбнулась ему и произнесла:
-Спасибо Вам за всё, за вашу веру, за вашу настойчивость. А, меня простите, что накричала тогда-
-Да, что вы - смущенно ответил бородач, просто нас учили никогда не сдаваться, и делать всё до конца, к тому же три минуты, это ещё далеко не предел. В мире масса случаев, когда пациенты с большим перерывом во времени, после интенсивной реанимации приходили в себя, так что у нас был просто ещё один удачный случай применения искусственного дыхания пострадавшему в полевых условиях..-
-Ну ладно, хвати об этом, дайте что - ли чайку погреться, да и пора уже ехать, чего стоим?-
Мужчины, присутствующие в будке зашевелились. Бородатый практикант постучал по кабине водителя три раза. Это означало, что можно ехать. А фельдшер Олег Владимирович снял с буржуйки, которая стояла в углу будки и постоянно была раскаленной, большой пятилитровый чайник и стал готовить напиток для Антонины.
Тут взревел мотор Урала, и водитель медленно начал движение к дому.
Антонина взглянула на другого героя дня – Витяя. Тот спокойно и крепко спал в своём автомобильном ложе.
-Как он?- просила Тоня.
-С ним дела похуже будут, ну, во-первых, есть признаки обморожения в нескольких местах, во-вторых, пока неясна причина его частичной парализации левых конечностей. Это можно будет установить только в стационаре. Что касается остального, то у него, всё нормально. Жить будет - Отрапортовал с улыбкой Олег Владимирович. – Директор уже давно вызвал с области специальную машину скорой помощи. Думаю, она уже дожидается

62

нас в селе. Так что обоих супчиков перегрузим в специальную амбулаторию на колесах и отправим в областную клинику. Дальше время покажет.-
Он замолчал, и в будке на колесах наступила тишина. Все очень устали от пережитых приключений и потрясений и дальше ехали молча, прислушиваясь к равномерному гулу мотора, автомобиля-вездехода, пробирающегося по заснеженному полю в теплый гараж.


















Глава 9



Ранним майским утром Витяй проснулся задолго до подъема, который происходил в Областной клинической больнице в 8 часов. Вещи его были давно собраны, как и он сам был готов к выписке. Оставались кое-какие формальности с документами, которые могли быть выданы только после подписания заведующим отделением и главным врачом клиники.
К 11 часам всё было улажено и он, в сопровождении старшего брата Василия, погрузив вещи в багажник Жигулей брата, пятой модели, потихоньку двинули в родной совхоз.
Прошло ровно полгода с того момента, как он попал эту больницу. Поначалу было очень сложно, и с его состоянием здоровья, и с постановкой правильного диагноза, и с лечением и добыванием необходимых лекарств.
Но итог был благополучен. Молодой крепкий организм сумел побороть недуги с помощью передовых технологий советской медицины. Осталось небольшое прихрамывание на левую ногу, да бледно-желтоватый вид лица, напоминавший о длительном и сложном лечении в клинике.
63

Но теперь всё было позади, а впереди - полная не определённость. Как дальше жить, куда устроиться на работу, чем заниматься? Но Витяй, как всегда, не терял оптимизма, он знал, что выход найдётся в любом случае, надо только приложить достаточные усилия. Вот в каком только направлении их прилагать? Одно он решил точно, что в совхозе не останется, побудет месяц, может и меньше и для начала, вернется сюда, в областной центр.
В деревне, как ему было известно, совсем стало туго. Везде шли сплошные сокращения, и в лесхозе, где работал его брат Василий.
и в МТЗ, и на ферме и других подразделениях хозяйства. Кроме того, начались задержки с выплатами зарплат, а это больше всего вызывало недовольство и негодование работников совхоза. Да что там зарплаты, шел 1989 год, по всей стране уже возникали серьёзные проблемы, люди начинали выражать своё недовольство, открыто и бесстрашно. Находясь в больничной палате, в последние недели, он почти не выключал телевизора, где постоянно сообщалось о проблемах в различных регионах страны. Везде было несладко. Но Витяй по прежнему не унывал. Пару недель ему довелось полежать в палате с парнем, который поступил к ним с ножевым ранением в шею. Парня того звали Кит. Он так и представился – Кит -. По-видимому, сокращенно от фамилии Китаев. Ему повезло. Ранение оказалось не такое серьёзное, как предполагалось в начале, жизненно важные органы задеты не были, и он быстро шел на поправку.
Они успели даже сблизиться с Китом, тот перед выпиской рассказал, что в городе есть особые люди, в основном из бывших спортсменов, которые занимаются серьёзными делами. Они довольно успешны, дружны и всегда при деньгах. Поближе узнав Витяя, поняв, что тот крепкий мужик с характером, перед самой выпиской Кит, прощаясь, передал ему листок с адресом и телефоном.
-Если будешь в городе и захочешь меня видеть, то найдешь по этим координатам.-
Больше с Китом он не встречался. Спустя несколько дней, после выписки Кита, по телевизору, Витяй посмотрел документальный фильм о так называемых - Люберах — очень модной темой в те года. В фильме рассказывалось о молодых людях, которые занимаются в подпольных спортзалах, набираются здоровья, а затем группами совершают различные противоправные действия. То грабят, то избивают кого-то. Короче, наводят ужас и на нормальную молодёжь и на кооператоров, которые только-только появились в стране. Витяй интуитивно почувствовал, что Кит, как раз относился к таким же местным парням и занимается тем же. Поэтому он всегда держал при себе листок с координатами Кита и всё больше склонялся к тому, что им вскоре придётся встретиться вновь.
Никакой перспективы в совхозе он не находил. Самым главным и непонятным для него оставалось то, что он больше не увидит в деревне
64

своего друга Фантома. Почему так резко переменился его друг после той злополучной истории?
Их обоих, вместе привезли тогда в эту больницу.
Только вот Фантома, как ни странно, выписали из клиники уже через неделю, совершенно здоровым человеком. А тогда, ведь именно его, еле- еле спасли. Витяю пришлось проходить целую серию различных лечебных процедур, поскольку отравленный спирт успел оказать своё пагубное действие на центральную нервную систему и Витяя кто только не лечил, кто только не обследовал. Прежде чем он постепенно пошел на поправку и начал избавляться от частичной парализации левого предплечья и левой стопы.
Что касается Фантома, то тот, выходит, не подвергся такому негативному воздействию спирта, как будто и не пил вовсе. У него обнаружили только легкое обморожение и обыкновенную простуду, хотя он, Витяй, лучше всех видел реальное состояние друга, понимал, что если даже тот и выживет, то в лучшем случае останется инвалидом. И вдруг такой финал: - Фантом на выписку, а он на полугодичное лечение. Но больше всего ему было непонятно и даже, как-то обидно, что Фантом навестил его через месяц всего только один раз и сказал, что они с мамой уезжают куда-то к родственникам на Украину, что он больше совсем не употребляет спиртного и не курит. Ещё он сказал, что намерен круто изменить свою жизнь и посвятить её служению людям и Богу. Это тогда звучало так странно и неестественно, что Витяй не придал их короткому разговору особого значения. Но когда он узнал, что его друг действительно вместе с матерью уехал из деревни и даже не попрощался с ним, он сильно обиделся на Фантома и не хотел о нем больше ничего слышать.
Но видеть и слышать его всё равно пришлось. Это произошло на заседании суда, когда он, как потерпевший по делу, также как и Витяй, давали показания, а на скамье подсудимых сидело несколько человек. В том числе и их односельчанин Сашка Денкин, который и всучил им в тот день паленый спирт. Кстати, Денкин, ещё на следствии вёл себя совершенно отвратительно, не признавал своей вины, врал, отрицал факт передачи той бутылки с палёным спиртом, а утверждал, что дал ребятам бутылку водки.
И только когда мать Фантома — Антонина представила следствию подлинную бутылку, на которой были отпечатки Денкина, последний сдался и рассказал, как и откуда у него появился этот спирт.
Речь Фантома в суде была обычной, он полностью рассказал всю правду о тех роковых событиях, никого не винил, более того, просил суд простить преступников, которые, как оказалось, давно уже похищали спирт с завода, а затем продавали его в различных точках своим людям. Допросили тогда и Витяя. Он также подтвердил слова Фантома. Только ни о каком снисхождении при выборе судом наказания преступникам, не просил.
В итоге все подсудимые, за исключением Денкина, получили реальные сроки. Только Сашка отделался условным сроком, поскольку его вина была
65

лишь в том, что он купил похищенное, для использования в своих целях, не преследуя умысла на получение от этого прибыли. Как-то так прозвучало в приговоре. Но это соответствовало действительности. Никто и не сомневался, что Денкин не знал, что спирт был с токсичными, техническими примесями. И хорошо, что ещё никто, кроме двух друзей не успел его попробовать. После дачи показаний, Фантом в сопровождении матери неожиданно исчез. Даже не стал дожидаться приговора суда. Витяю было очень обидно и неприятно, что его игнорирует лучший друг, не понимая почему?
Примерно через месяц от Фантома пришло странное, короткое письмо без обратного адреса, в котором он сообщал, что живёт у родственников на Украине, принял святое крещение и теперь усиленно готовится к поступлению в семинарию, хочет быть священником. Он также просил у Витяя прощения за всё, что когда то сделал ему неприятное, доставил какие либо проблемы и трудности и словом и делом. Но самое поразительное было то, что Фантом писал о том, что сожалеет о многих совместных делах, которые они творили по молодости, называя их греховными и неугодными Богу.
Он отметил, что тогда остался жив, вернее был воскрешен, Господом и поэтому хочет посветить свою жизнь Ему, став монахом. Это его твёрдое, осознанное решение.
В самом конце письма он ещё раз просил у Витяя прощения и искренне советовал ему бросить пить, не заниматься греховными делами и также обрести Великую Православную Веру, лишь тогда возможно, их дальнейшее полноценное общение в этой жизни.
Поначалу письмо произвело на Витяя сильное впечатление.
Он находился в подавленном, мрачном состоянии и вновь постоянно, мысленно возвращался к событиям той роковой ночи. Его даже посетила мысль о том, что его друг прав, что их, действительно спасли какие-то посторонние силы, может быть даже сам Бог, хотя Витяй не верил во все эти вещи и, как и большинство его сверстников, считал их предрассудками.
Но, тут он столкнулся с чем-то парадоксальным, не объяснимым событием, участником которого явился сам.
Однажды, проснувшись ночью, лежа в своей больничной койке, он, вдруг, остро почувствовал необходимость выговорится, рассказать кому – ни будь о своих плохих делах и поступках, которые совершал когда-то, Странное это было состояние, он до того расчувствовался, что твердо решил, как и Фантом круто изменить свою жизнь. Прежде всего, не пить и не курить, не пускать по любому поводу в ход свои кулаки, не обижать тех, кто был слабее его, помогать немощным. Он так и прошептал:
- Господи, если ты есть, то я даю тебе обещание больше никогда не притронуться к спиртному, не выкурить ни одной сигареты и как мой друг покреститься и жить правильной жизнью, только, пожалуйста, помоги мне,
66

дай мне шанс исцелиться и быть здоровым как прежде. Он бы продолжил свои прошения, но тут проснулся сосед по койке и начал сильно кашлять. Общение с Высшими силами пришлось прервать. Полежав еще немного с закрытыми глазами, Витяй вскоре крепко заснул.
Утром он почти не помнил, что было ночью, и посчитал, что, скорее всего, ему просто приснился сон.
Вскоре мирская жизнь подхватила и закружила его вновь. Он начал неожиданно и уверенно выздоравливать, а спустя еще месяц после послания Фантома, вновь закурил и впервые попробовал немного слабенького сухого вина. Затем еще раз, ещё. Никаких неприятных ощущений или негативных последствий он после этого не ощутил.
Тогда он пришёл к выводу, что его прежний друг просто немного повредился рассудком, от спирта или от холода. Это было не важно.
Главным было то, что он опять почувствовал в себе прежние силы, желание полноценно жить на полную катушку. Как все. Не ограничивать себя ни в чем, и абсолютно не задумываться больше по поводу религии. Ему сразу стало хорошо и спокойно на душе. Исчезли сомнения и размышления на данную тему, которые тревожили его некоторое время и заставляли крепко поразмышлять над тем или иным поступком или словом. Теперь это состояние ушло. Всё встало на свои места.
Тем временем машина потихонечку приближалась к поселку. Уже пошли родные поля, полевые станы, на дороге встречались знакомые трактора и машины.
-Что-то мы быстро долетели, брат? — Спросил Василия Витяй. – Я, даже не заметил-
-А я думал, что ты спишь, поэтому тебя не тревожил. Гляжу, глаза закрыл. В окно не смотришь-
-Нет, не сплю, задумался немного, только и всего.-
В этот момент они свернули с трассы на проселочную дорогу, которая срезала несколько километров, и поехали по ней. Дорога проходила как раз по краю поля, вдоль деревенского кладбища, того самого, откуда начались все неприятности. Василий по-прежнему вел машину совершенно спокойно, однако Витяй, внезапно почувствовал какой-то душевный дискомфорт. Грудь сильно сдавило, стало тяжело дышать.
-Братан, тормозни, мне что-то не хорошо - попросил Витяй.
-Василий стал плавно притормаживать и одновременно спросил: -По нужде что – ли?-
-Нет, просто как кто не по себе немного-
Машина остановилась. Витяй тут же покинул её, и выскочил на свежий воздух, прихватив с собой только - что открытую бутылку пива.
Стоял конец мая, уже вечерело. Невероятный букет запахов витал в округе. Пение птиц и другие звуки наполняли пространство небольшого леса. По его окраине были рассыпаны поляны с распустившимися
67

ландышами, которые уже входили в пору своего увядания, однако запах сирени, словно подхватив эстафету, не позволил цветочному аромату покинуть это необычное место.
Не смотря на всю эту Божественную красоту, на сердце у Витяя становилось все тяжелее и мрачнее. Он, не задумываясь, подавшись внезапному порыву, быстро исчез в перелеске, едва успев крикнуть на ходу:
-Я сейчас, подожди немного в машине, я быстро, не ходи за мной-
Василий не успел ничего предпринять и понять, Он заглушил мотор, вышел из машины, достал сигарету и закурил, прислушиваясь и присматриваясь к окружающей красоте.
Витяй ломился на пролом, минуя знакомые ограды, перепрыгивая дорожки, уже заросшие лопухом и крапивой. Он шел по направлению к тому месту, где полгода назад произошла известная всем трагедия. Наконец он достиг его и, немного запыхавшись, совершенно забыв про свою хромоту, остановился. Перед ним предстала недавно поставленная новая большая железная ограда, которая отгораживала пока только одну могилку, но как заведено в сельской местности, сразу обозначала места для будущих могил, которые предназначались для родни покоившегося здесь человека.
Витяй открыл калитку и подошел к могилке, которую вместе с Фантомом когда-то сам и выкопал. Сейчас здесь был довольно ухоженный холмик, как положено, стоял крест, на котором была прибита фотография покойного и
небольшая табличка с датой его рождения и смерти. По традиции, у подножья креста стояла рюмка, совсем недавно, видимо наполненная соответствующей жидкостью. Кое-где еще виднелись остатки крашенной яичной скорлупы.
-Это наверно на Пасху родня приходила помянуть - Подумал Витяй. Пасха в этом году была поздней, поэтому часть скорлупок ещё сохранилась.
Витяй нагнулся, поднял рюмку, наполнил её пивом и поставил на место.
Сам посмотрел на портрет покойного дяди Коли, поднял свою бутылку пива ко рту и со словами - Земля тебе пухом - сделал несколько больших глотков из бутылки. Последний глоток получился неудачным, небольшая часть пенного напитка, как говорят, плохо пошла, попав в дыхательные пути.
Витяй невольно поперхнулся, затем стал кашлять. Все сильнее и сильнее,
а восстановить дыхание всё никак не удавалось. Неожиданно в нос ударил едкий и неприятный запах того самого отравленного спирта. Витяй выронил бутылку и продолжал кашлять, одновременно он поднял глаза на фотографию покойного и ужаснулся. Ему показалось, что изображение на фото слегка улыбнулось и подмигнуло Витяю левым глазом. От ужаса волосы зашевелились на голове у Витяя, по всему телу прошла волна, судороги, которая скручивала внутренности, его начало трясти как в лихорадке, он невольно вскрикнул и бросился назад, к машине, подальше от этого проклятого места.

68

Он опять бежал напрямую, не разбирая дорожек, продираясь сквозь кусты и молодые заросли. Однако по мере приближения к машине, Витяй почувствовал сначала сильную боль в левой ноге и левой руке. Затем навалившаяся тяжесть словно сковала всё тело, одновременно, давно забытое ощущение липкой, противной слабости овладело им, и, сделав еще несколько шагов, он рухнул на землю. От отчаяния и страха попытался закричать, но вместо этого издал какое-то не членораздельное мычание. По-прежнему, подгоняемый жутким страхом и ощущением того, что его кто-то преследует, Витяй пополз из последних сил в сторону поля.
Василий, докурив сигарету, посмотрел на часы, на небо, на котором начали сгущаться небольшие облака, не сулившие ничего хорошего, повернулся к лесу и хотел войти в него, но вынужден был отпрянуть, увидев перед собой нечто ужасное. На дорогу из леса выползало странное существо, которое передвигалось боком по земле. Василий был не из робкого десятка.
К тому же было ещё довольно светло, но и его сковал ужас на какое-то мгновение, прежде чем он распознал в этом существе своего брата Витяя.
Василий бросился к нему с разными вопросами - Что с тобой, кто это сделал? и т.п. Но кроме невнятного мычания, пены изо рта и выпученных глаз, наполненных слезами и застывшим ужасом, он больше ничего не увидел и не услышал от брата.
Не раздумывая, он схватил Витяя в охапку. Благо силой обладал недюжинной, и, посадив его обратно на заднее сидение, развернул машину и что было мощи, поехал назад в город, в клинику.




















69

Ч А С Т Ь П


Глава 1


Прошло восемь лет со дня описываемых событий. Много чего произошло за это время и в стране и мире. Не было больше Советского Союза, не было совхоза имени ХХ Партсъезда КПСС. На месте былого успешного и развитого хозяйства стояло несколько полуразрушенных зданий, растащенных по кирпичику местными жителями. Никакого сельхозпроизводства, ни фермерского, ни арендного тоже не существовало. Кругом стояли заброшенные поля, поросшие кустарником и дикими травами. Большой водоем превратился в маленький грязный пруд. От некогда добротной и широкой дороги с асфальтовым покрытием, осталась небольшая, разбитая, вся в ухабах и ямах дорожка. Вместо многотысячного села осталась деревенька из домов тридцати, где доживали свой век коренные жители. В основном старики, которым некуда было податься. Кормились они со своего огорода. По привычке, с перебоями получали пенсионные крохи. Раз в две недели сюда заезжала автолавка. Небольшой фургон с хлебом, солью, сахаром, макаронными изделиями пряниками и конфетами. Этого было вполне достаточно для неприхотливых и привычных уже ко всему пожилых сельчан. Изредка, кого-то навещали дети, приезжая из города и привозя скромные подарки. Как правило, немного рыбных и колбасных изделий. Да бутылочку, а то и две спиртного. Погостив денька два, они уезжали обратно, оставляя стариков доживать свой век.
Однажды, в один из теплых июньских вечеров, в деревню въехал добротный джип - Ниссан Патрол, который остановился около дома Корневых. Из машины сначала вышел шофер, он открыл заднюю дверь и помог выйти пожилой женщине, облаченной в черное монашеское одеяние. Одновременно с ними с пассажирского сидения довольно ловко соскочил
священник, средних лет, который поспешил на помощь водителю.
Но помощь не требовалась, монахиня вполне была способна самостоятельно передвигаться, да еще взяла в руки довольно тяжелую для её возраста сумку.
Тем временем священник забрал из багажника ещё два чемодана. Произвел расчёт с водителем, перекрестив его. После, не спеша, направился вместе с монахиней к дому Корневых. Автомобиль ловко развернулся и быстро удалился по разбитой деревенской дороге. Едва священник поднялся на крыльцо дома, дверь отворилась и навстречу вышла пожилая женщина, а следом мужчина неопределенного возраста, вроде и не старый, но крепко помятый жизнью, хотя сила и остатки былой мощи еще сохранились в сухом, поджаром теле.
-Здравствуйте тетя Надя — Улыбаясь, ласково поздоровался священник.
70


-А это видно Василий - вновь улыбнулся он, - здравствуй и ты. -
-Здравствуйте батюшка - Настороженно ответила женщина — А откуда вы знаете, как нас зовут?-
И тут раздался сзади голос монахини — Что кума, неужели борода да одежда монахов так сильно нас изменили?-
Ещё несколько секунд женщина, вышедшая из дома внимательно всматривалась в лица гостей, как вдруг, всплеснув руками, вскрикнула:
-Батюшки мои, да не уж то Тонька с сыном Славкой к нам пожаловали?-
-Не Тонька со Славкой, а отец Антоний и матушка Серафима - ответила монахиня. – Ну, что застыли, принимай гостей Надежда, коли ко двору, пришлись-
-Конечно, конечно, запричитала Надежда и против всех канонов начала со слезами крепко обнимать то батюшку, то былую подругу Антонину.
Василий так и стоял в изумлении, и не произнес ни одного слова.
Наконец все вошли в дом.
-А мы к Вам в гости. Узнали тут, про ваше житие-бытиё, и решили навестить.-
-Да какое там житьё, одни мучения – Горько запричитала Надежда.
-Не гневи Господа - серьёзно, но без тени суровости или грубости, прервала её монахиня. – Живы пока, время для покаяния ещё даётся, и Слава Богу-
Тут они вошли в хату. Батюшка осенил иерейским крестом комнату, посмотрел по углам. Не найдя ни одной иконы, поклонился, а затем произнес:- Мир дому сему-
Тоже сделала и матушка Серафима, только не крестила хату, а перекрестилась сама.
Надежда и Василий забегали, засуетились, не зная, куда посадить гостей.
Посыпались тут же вопросы: - Какими судьбами, на – долго ли? какая нужда потянула в родные края? -
Матушка Серафима, получив благословение от иеромонаха Антония, кратко рассказала о цели визита:
-Ну, во-первых, своих родных навестить, помолиться на их могилках,
а во-вторых, узнать подробности из первых уст о Викторе. Что с ним случилось, где он сейчас?
-Да беда с ним случилась, почитай уже девятый год как пошел. А, что именно никто не знает - Да вон, при Василии всё произошло, он пусть и расскажет - Но сначала давайте стол накроем, посидим, как положено, вспомним о былом - Предложила Надежда.
-Тетя Надя – Тактично взяв за руку старушку, проговорил на этот раз отец Антоний - Со столом успеем, давайте сядем, а Василий всё расскажет.
Так и решили. Все сели на деревянные крепкие табуреты вокруг стола и обратили свои взоры на Василия. Тот до сих пор молчал. Но неожиданно

71


начал свой рассказ, о, происшедшим восемь лет назад. Говорил подробно и живописно, как будто это было вчера, так, что гости невольно удивились.
Никто не ожидал от потрепанного доходяги такой правильной и чистой речи. Он во всех подробностях описал не только события в лесу, но и рассказал, как привез полуживого и вновь парализованного брата назад в клинику, как им пришлось снова лечить его, только на этот раз у Витяя отнялась ещё и речь. Где они с ним только не были, по каким врачам не ходили, всё было напрасно. Витяю выставили диагноз инсульт сосудов головного мозга и на этом всё.
Сейчас он инвалид первой группы, парализован, как и прежде, на левую сторону. Частично работает правая рука и нога. Вернее стопа. Передвигается в инвалидной коляске, в основном с посторонней помощью, но иногда, прилагает огромные усилия, пыжится, дуется и правой рукой крутит колесо коляски. Таким образом, может проехать самостоятельно несколько метров, а вот говорить так и не может, только мычит.
-Мы узнали о Вашей беде, встретив случайно, правда случайностей не бывает, - отметил отец Антоний - на перроне, в Костроме, от бывших своих соседей – Казаковых. Где-то недели три назад - начал свой рассказ иеромонах.
-Я был, в епархии по делам восстановления нашего монастыря, где являюсь наместником, заодно посетил матушку Серафиму- маму Антонину, которая проживает в женском монастыре в самой Костроме.
Вот они-то, Казаковы, и рассказали мне, что случилось с Виктором, который уже выписался из клиники и ехал домой, как вдруг у него произошел какой то странный припадок, и он опять попал в больницу, и уже почти полностью парализован несколько лет. Я не знал этого, после разлуки, по началу мы с ним немного переписывались, у меня даже хранится его письмо. Он, видимо под воздействием моих перемен в жизни, тоже решил измениться. – Да, вот оно, письмо-
Отец Антоний вытащил из небольшой сумки конверт, заранее подготовленный, и протянул его Василию. Тот бережно взял конверт, извлек из него небольшой листок и стал про себя читать.
-Погоди - неожиданно, сказал Василий. Тут он пишет, что по твоему примеру дал клятву Богу больше никогда не пить спиртного и не курить.
И если он нарушит эту клятву, то пусть его настигнет любая кара свыше?-
-Да, так он тогда написал, я как раз поступил на первый курс семинарии.
Я знал, что это бравада Виктора, что он, конечно, огорчен моим отъездом и прочее, но я понимал, что это только слова. Я был уверен, что Виктор вернётся к обычной мирской жизни и нарушит это обещание, потому, что в той обстановке, где он находился, не пить было невозможно. Я поэтому не придал этим словам серьёзного значения.-

72


-Погоди, отче,- от чего-то вдруг повысил голос Василий, - Я ведь не сказал, что за месяц до выписки, Витяй начал понемногу выпивать. Сначала чуть вина, пива, потом и кое-чего покрепче. А в день выписки, я как раз запасся ящиком чешского пива. У нас тогда это была большая редкость. Так вот, в дороге Витяй выпил одну бутылку. А когда мы остановились около кладбища, он открыл ещё одну и вместе с ней ушел в лес. А мне велел дожидаться возле машины. Я не придал никакого значения этому, думал, что хочет посмотреть на то место, где чуть концы не отдали ни он, ни ты. Да заодно помянуть деда Рожнова. А получилось вон что.-
Василий закончил свой взволнованный рассказ и сел. Наступило долгое молчание. Только был слышан шелест перебираемых чёток матушки Серафимы, и её глубокие вздохи, сопровождаемые крестным знамением.
Наконец отец Антоний спросил:
- Где сейчас Виктор?-
-Да здесь он, дома, в соседней комнате затаился. Сидит в своём инвалидном кресле, и нас слушает, но выйти не может - Последнюю фразу уже навзрыд произнесла Надежда.
Отец Антоний и его мама – монахиня Серафима тут же вскочили со своих мест и бросились в комнату, где находился Виктор, Но тут дверь отрылась сама, и перед ними, с искаженным лицом от неимоверного напряжения, вызванного желанием выехать к гостям без посторонней помощи, предстал страдалец.
Священник и его мать опустились на колени перед тенью былого Витяя, обхватили его с двух сторон и не в силах сдержать, слёзы, зарыдали.
Плакали в комнате все, и сам Витяй, и его гости, и Надежда с Василием.
Это продлилось несколько минут, пока, наконец, не дав выхода чувствам и не успокоившись, отец Антоний осенил иерейским крестом Виктора, дал поцеловать ему наперсный крест, и стал внимательно рассматривать друга детства. А Монахиня Серафима шептала про себя какую-то молитву и гладила Витяя по голове, как маленького ребенка. Виктор попытался что-то сказать, но кроме нечленораздельного мычания у него ничего не вышло, Тогда он просто здоровой рукой стал крепко, на сколько только мог, сжимать руки друга и его матери, и при этом, улыбался на правую половину лица и широко раскрытыми глазами всё время давал понять, что счастлив этой встрече.
В этот вечер в доме Корневых свет погас далеко за полночь. Столько было вопросов, воспоминаний, предложений, Особенно оживлено и радостно
вела себя хозяйка дома Надежда. Она постоянно норовила обновить стол, дополнить его новыми блюдами, даже попросила Василия, чтобы тот зарубил единственного петуха. Хотела приготовить горячее из курятины. Но, получив твердое нет, от своей былой подруги со словами – Ты что,

73


Надежда, забыла, монахи не едят мяса, да и как тебе не жаль Петю, всё живность, тварь Божья.-
Надежда спорить не стала, но всё равно ей очень хотелось угодить гостям,
сделать для них что-то необычное. А этого вовсе не требовалось. Всё необходимое на столе было в полном достатке. Монахи, предвидели такое искушение с едой и поэтому заранее купили необходимое в городе.
После обильного застолья и чаепития, на котором присутствовал в своем инвалидном кресле Витяй, старавшийся изо всех сил показать, что частично может обслуживать сам себя, отец Антоний сказал главное:
-Завтра утром мы с матушкой Серафимой посетим кладбище, помолимся, сделаем всё необходимое по христианскому чину. А послезавтра, мне потребуется помощь Василия и ещё пары мужиков, чтобы доставить Виктора на кладбище. Там я попытаюсь провести над ним чин отчитки, это особые молитвы священника, ибо уверен, что болезнь его не только телесная, но и духовная, Чтобы исцелиться от неё, нужно помолиться специальными молитвами, которые у меня при себе, может Господь смилуется и поможет нам преодолеть недуг Вячеслава.-
Не успел он договорить, как Надежда радостно всплеснув руками, вскрикнула:
-Ой, а я слышала, о такой молитве. В соседней области одна бабушка делает это. И говорят, не дорого берет. А, не чисть, всякая, так от неё и убегает,
как только какого больного, или совсем нездорового, вроде Славика к ней подведут,
-Нет, баба Надя, это не то. Это шарлатанство. Мы же будем заниматься совсем другим.
-Так ведь бабуля эта тоже свои сеансы при иконах проводит,-
-Помолчи - довольно резко прервала её матушка Серафима. - Сказал тебе батюшка аферистка твоя бабка, да ещё народ обирает, так оно и есть. Лучше помолчи и послушай, что тебе священник говорит.-
Надежда замолчала, немного насупившись, но, поймав осуждающие взгляды сыновей Виктора и Василия, совсем опустила голову и больше ничего не говорила.
-Баба Надя, ласково продолжил иеромонах Антоний, - ты не обижайся, но все твои бабушки приходят к нам в Храм за благословением, чтобы лечить людей.- Они, конечно, никакого благословения не получают.
Но скрывают это от народа, а наоборот, обвешивают свою комнату иконами, окропляют пришедших к ним за помощью святой водой и делают своё дело. Некоторые искренно считают, что у них особый дар исцеления, некоторые просто мошенники. Но точно тебе говорю, в Божий Храм они не ходят, не исповедуются, не причащаются, Считают, что этого им не нужно, что Господь их наградил особой благодатью исцеления, вот и творят свои дела.

74

Дай Бог - если это просто пустышка, шарлатанка, а если она исполняет чужую, вражью волю, Представляешь какой вред душе можно нанести?-
-Да я ничего, я так, к слову - Испуганным голосом проговорила Надежда.
Конечно, Славку доверю только тебе отец Антоний, не сомневайся,-
-Ну, вот и хорошо, на этом и закончим, Давайте помолимся, да все отдыхать, уже скоро светать начнёт, а нам вставать рано –
С этими словами отец Антоний прочитал несколько молитв, после чего баба Надя развела всех по отдельным комнатам, благо дом был большой.
Уходя в свою комнату, отец Арсений подошел ещё раз к Витяю, осенил его крестом, поцеловал в лоб и прошептал:
- Всё будет хорошо, иди, отдыхай, Храни тебя Господь-
После этого зашёл к себе в комнату и услышал, как за стеной читает еле слышно своё келейное правило матушка Серафима – его родная мать Антонина. На душе было спокойно, мирно и он, достав из раскладного, походного чемоданчика несколько разных икон и поставив их на столик, тоже чуть слышно начал свою келейную молитву инока.
Рано утром, едва рассвело, отец Антоний вместе с матушкой Серафимой пешком отправились к кладбищу. Только путь их уже лежал не по полю, как раньше, а по объездной разбитой дороге. Поля как такового уже не было. Всё заросло бурьяном и молодыми деревцами, и преодолеть это препятствие в священническом облачении было невозможно, да и не нужно, как сказал Антоний. Он, воспользовавшись одеждой Василия, переоделся, своё облачение аккуратно сложил в рюкзак, взял небольшую лопатку, пару перчаток, а Серафима захватила старый, но хорошо наточенный серп.
Антоний, кроме того, нес в руках небольшой чемоданчик, который был при нем всегда, когда он покидал свою обитель по различным делам и требам. Матушка шла налегке, и вслух читала различные молитвы. День обещал быть погожим, солнце ухе взошло, небо было совершенно чистым.
Василий тоже поднялся рано и по указанию матери Надежды отправился на дальнюю речку, с рыболовными снастями, прихватив несколько малых сетей. Он намеревался к обеду, поймать немного свежей рыбы и сварить уху к приходу гостей.
Часа, через полтора, мать и сын дошли до намеченного пункта и вошли в лесок совершенно тихо, прекратив всякие разговоры и перестав молиться.
Особое состояние овладело обоими сразу. Небывалая предрассветная тишина стояла на заброшенном деревенском кладбище. Оно действительно было сильно заброшено. Все поросло кустарником и травой, многие оградки покосились, никаких тропинок, которые четко раньше разделяли погост, на части, не было. Матушка Серафима сокрушалась по этому поводу больше всего:
- Да, действительно, достойно - по делам своим, приемлем. - Какое отношение к покойным предкам, такое отношение и к живым, живущим рядом-
75


-Да матушка ты права.- Подтвердил высказывание отец Антоний, - А куда же нам дальше следовать, я совсем не ориентируюсь уже здесь?-
-Эх ты, отче- с упреком сказала Серафима. – А вспомни, какой ориентир был всегда главным для нас на этом кладбище? -
- Самый высокий дуб - Радостно ответил иеромонах.
-Правильно. Вот туда и держи направление-
Антоний окинул взглядом верхушки деревьев, которые росли на этом небольшом кладбище, и быстро отыскал нужное.
Дуб стоял, как и прежде, на десяток метров, возвышаясь над ближайшими деревьями, За это время он ещё больше вырос и раздался в ширину. Два могучих растущие в разные стороны на одной высоте боковых сука с обильной листвой, издали придавали дереву вид креста. Туда и направились монахи. Вскоре они оказались на месте, правда, сделать это было совсем не просто из-за сплошных молодых, но крепких зарослей, никем не вырубаемых, растущих самих по себе.
Только крест Пелагеи стоял также крепко и величаво, словно утверждение твердости и стойкости. Даже ржавчины на нем было куда меньше, чем на других железных частях памятников или оградах.
Они подошли к старой, оградке, с трудом открыли калитку и вошли внутрь. Могилки предков тоже были заросшие различными травами, кое-где даже молодым кустарником, памятники поблекли, Надписи на табличках едва читаемы.
-Вот, что делает время - С горечью сказала Серафима,
-Да, оно неумолимо - Вторил ей сын.
Они поклонились могилам, прочитали краткую молитву и сразу же принялись за работу по наведению порядка.
Через два часа всё изменилось до не узнаваемости. Могилки были поправлены, выровнены. Кустарники и дикие травы были удалены и внутри ограды и в радиусе метра от неё. Теперь семейный склеп представлял, из себя, приличный и ухоженный вид,
Мать с сыном сели передохнуть на лавочку, которая к удивлению, всё ещё была цела и невредима. Сделанная из дубового материала столбики и сама доска, будто не претерпели испытаний временем, также крепки и надежны. Отдохнув немного, отец Антоний стал переодеваться и облачаться в священническую одежду. Матушка Серафима помогла разжечь кадило, и приготовила необходимые атрибуты для поминальной службы,
Когда всё было готово, иеромонах Антоний, взяв кадило, сильным поставленным голосом начал литию. Серафима пела и молилась вместе с ним, Чин панихиды был отслужен по правилам поминальных канонов, спокойно неспешно и благоговейно. Помянув почивших родственников и всех покоившихся на данном кладбище, отец Антоний закончил священнодействие.
76


Немного передохнув, они решили посетить могилу Николая Рожнова, с того места, где всё когда-то и началось. Отец Антоний не стал разоблачаться и, поскольку до нужной им могилы было совсем недалеко, пробирался сквозь заросли, вслед за идущей впереди матушкой Серафимой.
Вскоре они оказались на месте, возле ограды семьи Рожновых, Сразу же бросилось в глаза, то, что могил в ограде дяди Коли значительно прибавилась. Да и само место было очищено и ухожено.
Каково же было их удивление, когда, войдя за оградку, они увидели два совершенно свежих захоронения, над которыми уже были воздвигнуты два мраморных памятника, с портретами покоящихся. Отец Антоний тут же узнал на одном из памятников портрет Александра Денкина, когда-то снабдившего ребят отравленным спиртом, а рядом с ним, на другой мраморной плите была изображена его супруга Любовь Денкина.
По дате рождения и дня смерти было понятно, что покинули они этот мир одновременно, в один день, весной прошлого года.
Скорбно помолчав минуту и осмотрев остальные могилы родственников
Рожнова, Серафима произнесла:
-Видно Господь прибрал обоих сразу, Наверно, вместе трагически погибли.
-Может быть попали в аварию, Сашка раньше постоянно хулиганил на дорогах, всегда гонял на высокой скорости на какой бы технике не находился за рулем.- Предположил отец Антоний. –
-А это наверно их дочь ухаживает за могилами, помнишь, у них девчонка была, такая шустрая?-
-Помню, кажется, её Светой звали. Да, наверное, это она проявляет заботу о своих родственниках. Помоги ей Господи,-
Он вновь отрыл свой чемоданчик, достал кадило, на этот раз сам разжег его, перекрестился, и над могильной оградой вновь полилась поминальная молитва, матушка как всегда, молилась вместе с сыном, осеняя себя крестным знамением.
Когда всё закончилось, Антоний переоделся в светскую одежду, и они пошли по проложенному курсу обратно к выходу на поле. Пока не вышли на заросшую дорогу молчали. Здесь матушка Серафима, предложила немного отдохнуть, перекусить, а потом продолжить путь к деревне. Так и поступили.
Вернулись в деревню не как планировали к обеду, а уже к вечеру.
Сильно устали физически, но были удовлетворены своей проделанной работой.
Семья Корневых уже начала беспокоится, Василий несколько раз бегал за деревню, навстречу гостям, но всякий раз, через полчаса, возвращался в недоумении один. Он успел наловить рыбы. Сварить душистой, свежей ухи. И теперь ему не терпелось скорее угостить своих дорогих постояльцев.
С нетерпением ожидал возвращения гостей и Витяй. Настроение у него было хорошее, он старался потихоньку, самостоятельно передвигаться на
77

коляске, хотя это давалось совсем нелегко. Мурлыкал про себя различные веселые мотивчики. Хозяйка, сначала привела в порядок баню, всю её вымыла, затем протопила. Баня, хотя и была уже ветхой и требовала капитального ремонта, тем не менее, парная держала пар хорошо, воды было достаточно, чтобы и попариться и помыться. Потом она нарвала на грядках зелени, первых молоденьких огурчиков, сделала свежий салат, переоделась в самое чистое одеяние, которое нашлось у неё в гардеробе, и тоже стала ждать.
Наконец появились монахи. Первым делом хозяйка предложила хорошо помыться в протопленной баньке. Серафима с радостью согласилась на такое предложение, и они вместе с Надеждой отправились туда. Правда монахиня не парилась, а всего – лишь обошлась душем, Это немного огорчило Надежду. Зато отец Антоний не отказался отведать деревенского пару с дубовым веником, но тоже помылся очень быстро, не расслабляясь, сделав только один заход в парилку.
За столом, все с аппетитом ели очень вкусную уху, нахваливая кулинарные способности Василия, от чего он, только, прятал взгляд и бубнил – Да чего там особенного, обычная уха, вот если бы ещё пару налимов сюда, да сома молоденького, тогда другое дело. Но было видно, что ему очень приятны эти хвалебные высказывания.
Из спиртного была только бутылка Кагора, которую достала из своих дорожных запасов матушка Серафима. В начале ужина, поставленная было, Надеждой на край стола, бутылка водки, быстро исчезла под строгим взглядом и отрицательным покачиванием головой матушки Серафимы.
Наравне со всеми за столом восседал в своём кресле и Витяй, который сиял от счастья. Он расположился между отцом Антонием и своей матерью Надеждой, которая знала все жесты сына наизусть и тут же исполняла его просьбы, высказанные то взглядом, то особым поворотом руки, или тихим, похожим на мычание, голосом.
Когда трапеза была окончена, все помолились и разошлись, отец Антоний подозвал к себе Василия и спросил:
-Ну, ты как, всё сделал, как я велел?-
-Всё батюшка. Завтра Петр Самохин и Иван Панкин, может, помнишь таких ? Они согласились нам помочь. Довезем на Уазике Вас до леса, потом донесем Витьку, куда ты укажешь, и будем ждать-
-Всё верно, только вот, не мешало бы ещё пару топоров прихватить, настолько заросло там всё молодыми кустарниками и деревьями, так что местами нужно будет просто прорубать просеку.-
-Да сделаем всё в лучшем виде, нам не привыкать, вот, невидаль прорубить тропинку в сотню метров - Усмехнулся Василий.
-Ну и хорошо - Устало произнес отец Антоний. - А теперь пора и отдохнуть.-
Но прежде он направился в комнату Витяя. Едва вошел к нему, как понял, что тот его уже давно ждал.
78

- Ну, что брат Витяй, стараясь казаться веселым и бодрым, произнес отец Антоний. Завтра мы разберемся с твоими недугами, Я думаю, всё будет хорошо. Советую тебе сейчас отдохнуть, для тебя завтра потребуются очень большие усилия и физические и духовные. Ты меня понял?-
Витяй едва качнул головой и часто заморгал, что означало, что понял очень хорошо.
- Ну, тогда давай отдыхать, сказал отец Антоний, поцеловал Витяя в лоб, перекрестил его, пожал крепко его правую, очень сильную ладонь, ощутив мощное ответное рукопожатие, развернулся и вышел из комнаты.













Г лава 2




Едва забрезжил рассвет, как к дому Надежды подъехал видавший виды автомобиль - УАЗ-452, в народе называемым буханкой. Из машины вышли два пожилых мужчины, все коренные жители поселка. Накануне, по договоренности с Василем, они согласились помочь, а возможно и поучаствовать в необычном деле. Это касалось лечения Витя, которое с помощью молитв, будет производить священник ( они помнили его ещё по юности и по-прежнему называли Фантомом.) Взяв с них обещание о нераспространении тайны, обещав каждому заплатить за труды, Василий велел подъехать к дому с рассветом. Всё было сделано точно и в срок, как он и просил.
Витяй тоже был уже готов к предстоящему эксперименту, как и отец Антоний. Они оба так и не заснули до утра. Каждый думал о завтрашнем дне. Каждый мечтал о благоприятном исходе и, конечно, молился от всей души.
Когда подъехала машина, никого дополнительно подгонять не потребовалось. Мужики погрузили кресло с Витяем в фургончик, батюшка,
79

прихватив, свой походный чемоданчик, благословил оставшихся в доме женщин: монахиню Серафиму и Надежду, сел в машину, боковое сидение в фургоне, Василий расположился на переднем сидении рядом с водителем и УАЗ потихоньку направился по проселочной дороге в сторону кладбищенского перелеска.
Ехали не спеша, всё больше молча. Смотрели в окна машины. Как раз застали восход утреннего солнца.
Было начало июня, погода стояла теплая, то, что надо, ни дождей, ни ветров, ни жары. Редкостная, благодатная летняя погода. Пробираясь по дороге, когда-то хорошо накатанной и оживленной, а теперь покрытой зарослями и будто раненой и истерзанной колеями да ямами, водитель, которого звали Петр, невольно воскликнул:
-Эх, какую красоту загубили. Раньше в это время по дороге и трактора и комбайны ездили, справа и слева поля с пшеницей и рожью росли. А теперь один бурьян с колючками. Вот так вся Россия заросла. А дальше то что? Ответь, если можешь батюшка? –
-Трудно на это ответить - Отозвался Антоний - Всегда на Руси были лихие времена, потом они сменялись более благополучными. Я думаю, даже уверен, что всё ещё возродится и будет гораздо лучше прежнего. Но не это главное Петр.
-А что же тогда главное?- Не унимался водитель, только не говори, пожалуйста, проповедей о спасении души, о жизни после смерти и т.д.
Я простой крестьянин, помню тебя ещё молодым парнишкой. Фантомом тебя тогда кликали. Озорничал ты шибко в молодости, не буду уж подробности вспоминать. Я привык верить тому, чего вижу. А вижу то, что живём мы гораздо хуже прежнего, особенно на селе. А Россия всегда была сильна своим сельским хозяйством, которого сейчас почти не осталось.-
-Трудно что-либо возразить на это – Ответил Антоний,- Но не хлебом единым жив человек.- И хотел продолжить, однако Петр его перебил:
-Ну, вот видишь батюшка, ты опять за проповедь взялся, а потому, что тебе нечего возразить, по сути.-
-Да, воистину нет пророка без чести, разве только в отечестве своем.- Чуть слышно проговорил отец Антоний. Но его не услышали. Раздался визг тормозов, машина остановилась перед большой лужей. На этом спор временно пришлось прекратить.
-Всё приехали, сказал водитель. Эта лужа очень глубокая, я в неё однажды уже попадал, больше не хочу. Осталось ехать метров пятьдесят. До нужного места вдвоём будем нести Витяя на руках, кто-то понесет его кресло.-
-Ну, коли, Петр сказал, так тому и быть – Подал голос Василий.- Давайте выгружаться-
Мужики вышли на свежий воздух, аккуратно вытащили кресло с Витяем, и, не обращая внимания на отца Антония, дружно закурили. Курил и Василий,

80

хотя дома, при священнике, а особенно при его матери, делать этого не решался. Покурив, и постояв три минуты, они взялись за дело.
Петр с Василием оторвали Витяя от кресла, тот обхватил их за плечи и они пошли, вернее, понесли его по тропинке к знакомому лесочку. Следом за ними пошли отец Антоний со своим чемоданчиком и мужичок Иван, кативший инвалидную коляску Витяя. Иван был братом Панкина Юрки.
Того самого шустрого маленького мужичка, который когда-то привез ребят на своём тракторе копать могилу. Сам Юрка давно уже лежал на этом - же кладбище, почитай с момента развала Союза. Он как-то нелепо и скоропостижно скончался от простой пневмонии. Перенес сначала простуду на ногах, как всегда, не обращая внимания на недомогание. Однако, вскоре, простуда перешла в тяжелое воспаление легких, и через три дня болезни его не стало. Всё это рассказал по дороге Иван отцу Антонию, пока они не подошли к краю леса, где их уже поджидали добравшиеся туда чуть пораньше мужики. Передохнув совсем немного они, в том же порядке стали пробираться к могилкам родственников отца Антония. А, они, как известно, располагались под широким и раскатистым дубом. Оставшаяся часть пути далась непросто, Приходилось делать частые остановки, кое-где прорубать просеку, чтобы можно было пройти сразу трем человекам, хотя и прижимавшимся крепко друг к другу.
Наконец, цель пути была достигнута. Они подошли к широкой ограде, с большим железным крестом. Здесь уже, стараниями матушки Серафимы и отца Антония, был наведен порядок. Никакой высокой травы, кустарника, кочек и т.п. Всё накануне было тщательно убрано и приготовлено к предстоящим событиям. Мужики усадили в кресло Витяя, который почему-то вдруг стал напряженным и скованным, а глаза, словно наполнялись страхом. Выкурив по сигарете, Петр поднялся с земли, за ним остальные.
-Ну, батюшка, как говориться «Ни пуха, ни пера Вам», а мы, согласно договоренности, будем ждать возле машины. Коли, что крикните, мы мигом подоспеем-
-Благодарю тебя Петр, только не говори эту языческую поговорку. Лучше скажи: - С Богом-
-Хорошо, - С Богом – Сказал Петр, помотал головой и, махнув рукой, словно отдавая команду: следуй за мной, быстро начал удаляться по проторенной тропинке. Василий и Иван крепко пожали руку Антонию и бросились догонять приятеля.
Отец Антоний, не спеша, открыл свой чемодан, достал кадило, затем распахнул маленький походный столик, на который положил крест, Евангелие, большой, потрепанный временем молитвослов, еще пару книг, зашел в ограду, затеплил лампадку, оставленною накануне под крестом Пелагеи, перекрестился и вышел обратно. Подойдя к Витяю, он обратил внимание на то, что его друга бьет мелкая дрожь, он сильно побледнел и

81

стал монотонно издавать мычащие звуки. Но самое главное, это были его глаза, вернее застывший в них ужас.
-Успокойся, пожалуйста, Виктор, с нами Божья благодать, с нами все светлые силы, которые помогут тебе, рядом мощи праведной Пелагеи, которые тоже являются святыней. Я тебе уже говорил несколько раз, бояться не надо. Сейчас я начну в слух читать молитвы, если успеешь, мысленно повторяй за мной, не успеешь, ничего страшного. Вот я даю тебе в руку большую свечу. Когда зажгу её, начну молиться, лицом на Восток.-
Он рукой показал в сторону восходящего над лесом солнца. - Чтобы не происходило, ничего не бойся. Помни, что с нами Бог. У меня есть благословение от старца читать эти древние молитвы. Ты только верь, верь всем сердцем. Понял меня?-
Обычно Витяй давал знак, или легким кивком головы, или частым морганием, что понимает собеседника, но на этот раз, он продолжал выпячивать испуганные глаза, не шевелился, а только монотонно мычал, переходя на какой-то другой, неприятный слуху не то стон, не то вой. Стараясь не обращать на это внимания, отец Антоний начал свои приготовления. Разжигая кадило, он заметил, что руки и у него тоже начинают дрожать.
Он осенил себя крестным знамением и начал про себя читать молитву - Да, воскреснет Бог…- Это немного привело его в порядок и успокоило. Когда все приготовления были закончены, он взял в руки древнюю книгу, подошел вплотную к Витяю, зажег его свечу, осенил иерейским крестом и, стараясь не смотреть больше на друга, начал громко произносить слова молитвы.
Сначала всё шло своим чередом, молитва сменялась молитвой, голос отца Антония постепенно окреп, стал привычным повелительным голосом пастыря. Витяй сидел в своём кресле, крепко сжимая зажженную свечу, но, начав повторять за Антонием, вскоре оставил это занятие, потому что мало чего мог разобрать из прочитанного священником. Сознание его было чистым как это свежее утро, ничего не предвещало неприятностей или каких либо трудностей.
Так прошло около пятнадцати минут. Вдруг, неожиданно, возник, в ясный, солнечный день, сильный порыв ветра, который погасил одновременно все зажженные свечи и лампады. Затем Антоний услышал, как его подопечный, продолжавший непрерывное мычание замолчал.
Отец Антоний оторвался от молитвослова и посмотрел на друга. Тот сидел по-прежнему в своём кресле, но совершенно свободно, положив, ногу на ногу. Свечи в руках его не было. Он улыбался нехорошей, злой улыбкой и, глядя в глаза священнику, сильным басом произнес:
-Довольно чудить Фантом, давай лучше махнем кагору, как раньше, я знаю, у тебя в чемоданчике есть бутылка.-
После этого он захохотал очень громко и озорно, так громко, что отец Антоний сделав невольно шаг назад, словно онемел. Он почувствовал
82


сильное сдавливание в области груди, сердца, голова его закружилась, он стал плохо видеть, словно кто-то медленно выключал свет как в кинотеатре, уменьшая и уменьшая напряжение перед началом сеанса.
Последним, что он увидел это то, что Витяй показал ему язык, почему-то невероятно большой. Позади себя иеромонах явно ощутил чьё-то присутствие, но обернуться уже не было сил. Этот кто-то, стоявший сзади, словно взмахнул большими черными крылами и сразу наступил мрак. Отец Антоний потерял сознание, стоя на ногах.






Глава 3



Медленно и постепенно приходил в себя священник. Он лежал на кровати, в какой-то комнате. Сквозь пелену, которая застилала глаза и не торопилась уходить, он различал сначала какие-то светлые тени, похожие очертаниями на людей, потом постоянно мелькающую фигуру в черном одеянии, ещё каких-то людей. Он опять впал в беспамятство и на этот раз просто крепко уснул. Проснулся уже с ощущением ясности сознания и хорошего физического состояния. Совершенно ничего не болело, ничего не тревожило.
Он по-прежнему лежал в комнате на кровати. Тихо тикали настенные часы-ходики, показывая половину третьего. За окном было светло, значит, был день. На стене он ясно различил, чьи то портреты и фотографии
Поднявшись с постели, подойдя ближе к фотоснимкам, узнал в них и тетю Надю и её покойного мужа дядю Мишу, рядом висели портреты Василия и Витяя. Тут только он полностью осознал, где находится и, что совершенно здоров.
Но как он сюда попал, что произошло в лесу, не помнил.
Едва облачился в рясу, которая аккуратно висела рядом, на стене, на гвоздике, как в комнату вошли один за другим Василий, матушка Серафима и Надежда. По одному взгляду на их скорбные, а у женщин ещё и не просыхающие от слез глаза, стало ясно - случилось что-то ужасное.
-Ты как? - Коротко и холодно спросил Василий.
-Со мной вроде всё в порядке - Ответил отец Антоний – А что случилось, где Виктор?-

83


-Василий молча кивнул головой, предлагая следовать за ним. Надежда запричитала: - Зачем вы только приехали…- Матушка Серафима, пытаясь обнять её за плечи, всё приговаривала – Надя, тише, пойми, мы тут ни при чём –
Все вышли из комнаты, Антоний последовал за ними. Идти никуда не пришлось. Василий открыл дверь в соседнюю комнату Витяя и вошел туда, следом все остальные. То, что увидел отец Антоний, потрясло всё его существо. В центре зала, в своём инвалидном кресле сидел похудевший и постаревший лет на десять мужчина с широко раскрытым ртом, из которого на всю длину был, высунут язык, а глаза до предела расширены, словно пытались вырваться наружу из своих орбит. Он сидел тихо и неподвижно, совершенно не реагируя на происходящее, ни на, что, не обращая внимание.
Некоторое время все стояли в полном оцепенении, пока, всхлипывания и причитания Надежды не вернули Антония к действительности. Он, перекрестившись, твердым решительным шагом подошел к коляске, где сидел его друг, осенил его крестом, потом дотронулся до лба. Словно доктор прощупал затылок, шею, руки. Взял правую руку Витя в свою и ощутил совершенно холодную, словно омертвевшую часть тела.
Глубокий, протяжный вздох сожаления, отчаяния, раскаяния слились в этом едином вопле священника:
- Господи прости, он упал на колени перед полностью парализованным другом, уронил свою голову на правое бедро Витяя и зарыдал. Не в силах больше выдержать такой трагической картины плакать в комнате начали все в ней присутствующие. Но никакой реакции со стороны главного персонажа этой сцены на этот раз не последовало.
Примерно через час, сидя за общим столом, в горнице, уже в собранном и полном решимости состоянии действовать, отец Антоний узнал от Василия подробности происшедшего. Оказалось, что мужики, чтобы никого не смущать и не мешать процессу «отчитки», ждали результатов возле автомобиля.
А это было всего-то в метрах в ста двадцати от того места, где они оставили отца Антония и Витяя. Сначала просто ждали, разговаривали о разном, и о том, что оказывается, по настоящему, никто не верил в исцеление Витяя, ну может быть, чуть-чуть один Василий допускал небольшие улучшения.
Вдруг, они услышали сначала сильный шелест листвы на деревьях, особенно на том могучем дубе, около которого и происходили основные события.
Потом послышалось что-то подобное вою не то собаки, не то волка, а затем сильный и всё нарастающий грубый мужской хохот.
Не смех, а именно хохот. Все застыли от ужаса, не зная, что предпринять. Наконец Петр, как самый отчаянный, пользующийся всеобщим уважением

84


мужик, бросился к машине, схватил монтировку и побежал в лес. Они с Иваном, тоже, вооружившись топором и лопатой, двинули туда же.
Когда добежали до поляны, то увидели, что отец Антоний лежал без сознания, лицом вниз, а рядом с ним сидел в кресле, в той же самой позе, что и сейчас, парализованный Витяй. Мужики бросились по ближайшим кустам и зарослям, в надежде, отыскать хоть какие-то следы или признаки, указывающие на то, что здесь произошло. Но всё было напрасно.
Убедившись, что оба мужчины были живы, только находятся без сознания, они быстро собрали разбросанные в округе вещи, подхватили полуживых экспериментаторов и бегом направились обратно к машине.
- Добравшись до дома, были встречены взволнованными женщинами. Сначала хотели, было вызывать скорую помощь. Но строгая Серафима категорически запретила не только звать кого-то на помощь, но и вообще держать язык за зубами. Моя мать откуда-то принесла трехлитровую банку самогона и мужиков в сад, в сторону бани, снимать стресс и велела никуда до утра не выходить из усадьбы.- Закончил свой рассказ Василий.
-Мне почти всё понятно - сокрушённо проговорил отец Антоний, - Меня предупреждал старец Варнава, о возможности таких последствий, советовал подождать, да я, ни, в какую. Посчитал себя уже вполне подготовленным для совершения такого сложного и опасного ритуала. Эх, вот она – гордыня – налицо. Но ничего. Мы так просто не сдадимся. Сегодня мы с матушкой уезжаем. Виктора, естественно, я забираю с собой. Теперь надежда только на старца. Другого пути у нас нет - Твердо закончил иерей.
-Никуда я его не отпущу - Запричитала Надежда,- хватит уже, наделали проблем. Пущай медицина сына лечит, коли друг, его калечит - неожиданно вырвался рифмованный каламбур.
-Погоди. – Встрял в разговор Василий. Он крепко взял батюшку за рукав и, глядя в глаза, строго спросил - Ты сам то, веришь, что Витьке можно ещё помочь?-
-Верю - Также твердо ответил священник, не пытаясь освободиться от захвата. – Разве ты не видишь, что это не просто физическая болезнь?
Это духовный недуг. Здесь во всю разыгралась вражья сила, которая имеет доступ к душе Витяя.
-А как же твой Бог?- Почему он не откликнулся на твои особые молитвы? - Не унимался Василий.
-Есть у нас такое выражение, у истинно верующих, воцерковлённых людей – попущение Божье. Его промысел никому не ведом. Может быть, у Витяя есть какой то особый грех. И чтобы грех был прощен, он должен здесь, на земле пострадать за него, претерпеть скорби, предназначенные только ему - Но разобраться во всём сможет только человек святой жизни, каким и является мой духовный отец – старец Варнава. К тому же я всего лишь простой священник, монах, а возомнил из себя нечто высокое, способное к
85


такому серьёзному духовному деланию, как отчитка бесноватого. Вот оно и вышло, как вышло. И еще раз, нам Господь дал понять, кто мы есть на самом деле. А что касается Виктора, то мы с матушкой заберем его к себе в монастырь. И чем скорей, тем лучше. Может быть, успеем на сегодняшний вечерний поезд. Я его покажу отцу Варнаве. Вот он и найдет с Божьей помощью выход из данного положения. И повторяю, я уверен, что всё будет хорошо.-
Василий остался доволен ответом, отпустил руку батюшки и угрюмо добавил:
- Ты не обижайся на меня отче, но пойми и нас. Мы с матерью остаёмся одни со своими переживаниями. Мы его родня.- Тут он указал на сидящего в кресле инвалида. Нам до конца быть вместе. Сам говорил, таков наш крест.
И пеленки менять и мыть, подмывать и из ложечки поить. Причем не день, не два, а до конца жизни. А вот ты, твой отец Варнава. Вам это к чему? Хватит ли сил у вас, если опять всё пойдет не так как надо?-
-Хороший вопрос задал ты Василий, правильный вопрос. Очень многим этого действительно не понять. Вот поэтому христиане и выжили, вот поэтому православие и существует до сих пор, потому что объединено единой и главной добродетелью – любовью. Любовью к Богу, любовью
к ближнему. Только благодаря тому, что моё сердце наполнено любовью к Виктору также как и твоё, я заверяю тебя, что с ним будет всё хорошо. Он мне такой же брат, как и тебе, и забота о нём мне будет не в тягость, а в радость, потому, что делаться она будет по великой заповеди Христа – Да любите друг друга. Я обязательно сообщу свои координаты, буду писать вам о том, как продвигаются наши дела. Ты сам в любое время можешь приехать и навестить брата.-
-Добро - тихо сказал Василий и направился на улицу, договариваться с приятелями на счет поездки в город на станцию.
- А ты Надежда собирай в дорогу сына - Сказала мать Серафима, когда за Василием закрылась дверь. – Да, впрочем, собирать ничего не надо. Дай свежую рубашку да штаны. А в монастыре для него всё остальное найдется. Да, - документы на него не забудь найти и отдать мне.-
-Хорошо - Смиренно ответила Надежда и направилась выполнять указание монахини. Отец Антоний тоже стал собирать свои вещи и через полчаса все уже стояли возле дома, готовые отправиться в дорогу.
Коляску с Витяем придерживал Антоний. Он же перед этим придумал небольшую хитрость. Предложил перебинтовать всю нижнюю челюсть Витяю, чтобы слишком неприглядный, и даже отталкивающий вид паралитика не привлекал к себе внимание. Когда задуманное было сделано, челюсть с высунутым языком была забинтована по самый нос, а сверху одета старая, широкополая шляпа, чуть-чуть надвинутая на брови, Витяя было не узнать. Со стороны казалось, что в коляске сидит сильно пострадавший от
86


ДТП или ожога, человек, у которого не в порядке нижняя часть лица и он, в настоящий момент, находится на излечении.
Когда подъехала машина, а это был, конечно же, УАЗ, за рулем которого восседал Петр, а рядом располагался Василий, то невольный крик удивления и восхищения вырвался у мужиков, помимо их воли.
-Вот это маскировка – Похвалил Петр - Ни за, чтобы не поверил, если бы сам не видел своими глазами, кто находится под забинтованной маской.-
-Ну, батюшка, ну Фантом, ты даёшь - Восхищенно поддержал приятеля Василий. Они вышли из машины, помогли затащить в фургончик кресло с Витяем и предложили монахам проследовать в машину.
Первым с Надеждой попрощался отец Антоний:
– Ты мать прости меня, но не отчаивайся, я привезу Виктора сам, как и обещал, так что надейся и жди, у тебя такое хорошее имя, нужно его оправдать - Он крепко обнял тетку Надю, поцеловал её, осенил крестом и быстро прыгнул в фургон.
-Ни в коем случае не держи ни на кого зла, как я тебе говорила, за всё благодари Господа - Начала нотацию матушка Серафима, но, посмотрев в глаза подруге, не выдержала, и, обняв её, со слезами произнесла: -
-Прости нас за всё, но знай, всё будет хорошо, Храни тебя Господь –
Потом низко поклонилась Надежде, и тоже быстро сев в машину, захлопнула за собой дверь. Петр тут же тронулся, выбрав, самый высокий темп передвижения в условиях почти полного бездорожья.
Все сидевшие в машине пассажиры посмотрели на удаляющуюся фигурку одинокой пожилой женщины, снявшей платок и вытирающей слезы, помахали ей на прощание руками, а батюшка и матушка почувствовали почти одновременно, сильное томление в районе сердца, и каким то особым предчувствием поняли, что видятся с ней последний раз.
На станции отец Антоний с матушкой без труда взяли купейный билет на четыре лица, до Костромы, хотя реально ехали трое. Потом, когда подошел поезд, довольно проворно сумели загрузиться и стали прощаться с деревенскими мужиками. При прощании отец Антоний обнял поочередно настоящих русских мужчин, ещё раз попросил у них прощения и благословил, осенив каждого иерейским крестом. Матушка Серафима низко поклонилась провожающим и, перекрестив каждого, непривычно тихо и нежно произнесла:
- Храни вас Господь, мои дорогие.-
Монахи поднялись по ступенькам к себе в вагон, и пошли в купе. Состав слегка дернулся и стал медленно уплывать в сторону Запада.
Растроганные необычной нежностью и тактичностью Серафимы мужики постояли несколько минут и всё смотрели в след удалявшемуся поезду.
Потом, как по команде повернулись, и молча пошли к машине.

87

И только подойдя к ней и открывая водительскую дверь, Петр неожиданно выдал – Ну и Серафима – Антонина и куда я раньше только смотрел, а ведь работал почитай в её бригаде -….
Что он хотел этим сказать, Василий так и не понял, а переспрашивать не стал. Ехали молча, и так двигались до самой деревни, изредка притормаживая около больших ям, или останавливались, когда закуривали очередную сигарету.




































88

Э П И Л О Г


После литургии и последовавшей за ней трапезой, вся братия монастыря разошлась по своим послушаниям.
Отец наместник- архимандрит Антоний, как обычно поднялся на второй этаж в свой рабочий кабинет, немного поработать с поступившей за последние три дня почтой. Он устроился в удобном кресле за письменным столом и стал неторопливо перебирать сначала, открытки и поступившие телеграммы, затем, занялся более серьёзной корреспонденцией. Быстро ознакомившись с их содержанием, на некоторых открытках он написал короткие указания конкретному исполнителю и отложил их в сторону.
Очередь дошла до писем. Для начала, по традиции, он, не открывая конверта, просто смотрел на письмо, пытаясь угадать его значимость, содержание, рассматривая адрес, откуда прибыло письмо. Взяв очередной конверт, он вдруг, ощутил сильное волнение, непонятно откуда появившееся. Прочтя обратный адрес: Костромская область мужской Свято-Вознесенский Монастырь - послушник Виктор, архимандрит Антоний с трудом сдержался, чтобы не вскрикнуть. Сердце его учащенно стало биться, в глазах потемнело, какой-то озноб прошел по всему телу. Это состояние длилось несколько минут. Затем наместник, перекрестившись, стал распечатывать конверт. Руки его непроизвольно дрожали, поэтому процедура вскрытия конверта заняла намного больше времени, чем обычно. Распечатав, наконец, послание, Антоний извлек несколько исписанных ровным, мелким почерком листов и начал читать. Послание гласило:
Ваше преподобие, отец настоятель батюшка Антоний……, Фантом – здравствуй! Я умышленно нарушил и форму и порядок обращения в своём повествовании, хотя канонически, официально должен был писать в соответствующем ключе, как и подобает церковной переписке.
Но тогда бы всё вышло бы немного официально, без полной искренности и открытости, а по сему я выбрал вольный стиль. Бог мне судья. Я думаю, Он простит мне эту небольшую вольность, поскольку мы все братья во Христе.
Отче, это действительно я – твой старый друг детства - Витяй, а ныне послушник Свято Преображенского мужского монастыря, что находится в Костромской области. А ты, как мне стало известно, наместник Свято Вознесенского монастыря в Воронежской области. Поистине пути Господни неисповедимы. И кто бы мог подумать, предположить хоть на миг, что это произойдет с двумя сорванцами, двумя неразлучными друзьями-хулиганами тридцать лет назад.
Я не буду подробно описывать всё, что произошло со мной с момента последней встречи, когда ты передал меня на попечение старца Варнавы, воистину святого угодника Божия (Царствие ему небесное). Я надеюсь, что, получив письмо, ты захочешь непременно увидеть своего старого приятеля, в
89


совершенном физическом и психическом здравии. Вот тогда-то и наговоримся вдоволь. А сейчас, только кратко изложу, что произошло за эти десять лет, что мы не виделись.
Итак, когда старец Варнава принял меня к себе в скит, как ты помнишь, он
перед этим имел с тобой долгую, нелицеприятную беседу,
Тут на минуту отец Антоний прервал чтение и вспомнил,
как крепко ему тогда досталось от старца, как он был вынужден выполнять нелегкие епетемьи, наложенные старцем. Как день и ночь молился и трудился наравне с другими послушниками, пришедшими в монастырь, хотя имел уже иерейский сан.
Архимандрит продолжил чтение. - После вразумительной беседы с тобой, как потом рассказывал сам старец, он, взяв благословение, у отца наместника монастыря, удалиться со мной вместе в самый дальний, почти заброшенный скит, у глухого ручья. Это место монахи называют – наша пустынька-
Туда нас сопровождало несколько монахов, которые помогали меня нести на носилках. Я, конечно, ничего не помню сам. Всё что тебе излагаю, всё это со слов о. Варнавы. Как мы прибыли туда, как расположились, кто доставлял нам продукты питания, я ничего не знал. По рассказам отца Варнавы, мы жили в старом, партизанском блиндаже, оставшимся со времен войны. Монахи, как могли, благоустроили это жилище и удалились. Далее на протяжении почти года, отец Варнава читал надо мной молитвы, наряду с другими делами и заботами, которыми вынужден был заниматься по уходу за мной и жилищем.
Я же, по-прежнему, был в том ужасном состоянии, в котором вы меня доставили в монастырь. Мог только слышать, дышать и глотать. Мой организм исполнял и другие чисто физиологические функции, при этом я был совершенно неподвижен, и мне требовалась постоянная, посторонняя помощь. И эту помощь, спокойно и смиренно оказывал мне старец.
С молитвой, пением псалмов, постоянно разговаривая со мной на равных, как будто я слышал и понимал его.
И вот , однажды ночью, я вдруг проснулся от ощущения, что кто-то крепко меня теребит за правое плечо и настойчивым властным голосом говорит - Очнись, пора вставать, очнись, пора вставать-
Я открыл глаза, немного приподнялся на руках и огляделся вокруг. Я увидел, что нахожусь в каком-то подземном помещении, посреди которого стояла добротно выложенная печь, с большой чугунной плитой. Печь топилась, хорошо согревая всё помещение. Рядом стояли стол и три крепкие дубовые табуретки, сделанные рукой умельца. Утварь помещения была проста и надежна. Все было разложено по полочкам и поставлено по своим местам. В дальнем углу я увидел небольшой иконостас, перед которым теплилась горящая лампадка. Тут до меня донеслось тихое, едва уловимое для слуха дыхание, ровное и спокойное.
90

Я посмотрел в ту сторону и увидел, что на простой кровати из досок без матраца, укрывшись небольшим одеялом, спит совсем маленький, словно ребенок старичок. Если бы не его густая седая борода, то его точно можно было бы принять за подростка.
Я привстал с кровати, потер голову руками, не задумываясь о том, что они у меня должны быть неподвижны. Потом я попытался встать. К моему удивлению мне это удалось довольно легко. Никакого головокружения, или боли я не чувствовал. Я сделал шаг вперед, за ним ещё, ещё и с нахлынувшим на меня чувством радости и восторга я подошел к большой кадке, в которой была вода, зачерпнул ковшиком, висящим рядом на гвоздике воды, и стал жадными глотками поглощать её, невероятно вкусную и холодную.
-Э милый, осторожно, не поперхнись, не пей такими большими глотками, пей маленькими, не спеша.- Раздался вдруг старческий голос. – Слава Богу, за всё, благодарю Тебя Господи, что услышал раба твоего. Слава Тебе Господи, Слава Тебе – Произнес этот дивный дед.
Тут он шустро подбежал ко мне с большой свечёй в руках, взял меня за запястье и со словами – Довольно пить, пожалуйте на медосмотр - буквально поволок на мою кровать.
Он велел мне сесть, затем встать, присесть вытянуть то одну, то другую ногу, показать язык и пр. При этом старик непрестанно задавал мне вопросы: Кто я, как меня зовут, что я помню, просил рассказать какое - ни будь стихотворение. Я безропотно выполнял все его команды, всё ещё недоумевая, что происходит и почему после каждого моего ответа он так искренне, по детски радуется и благодарит Бога.
Наконец осмотр был окончен, дедушка пригласил меня за стол, зажёг все свечи, поставил на стол несколько сушек, просфор, чашку с ароматным свежим медом и снял с плиты кипящий чайник. Заварив на каких-то своих травах чай, мы начали первую свою совместную трапезу. Мне казалось, что ничего вкуснее я в жизни не ел, да и вряд ли больше отведаю такого.
А тогда, продолжая прихлёбывать из железной кружки ароматный напиток, дед всё спрашивал и спрашивал меня о моей жизни, что лично я помню, что нет.
А я действительно, практически ничего не помнил, знал только что зовут Витькой, что родом из деревни, что отслужил Армию, а дальше полный туман.
-Ничего, ничего, Витек, со временем всё вспомнится, всё встанет на свои места, если Господь решил вернуть тебя к полноценной жизни - Ну я тебе это потом постепенно разъясню, а пока пей чай, налегай на мед, не стесняйся.
С этого момента, почти три месяца ушло на то, чтобы восстановить в памяти всё происшедшее со мной ранее. Где-то обрывочно, кусками вспоминались отдельные детали моей жизни. Где-то, с помощью вопросов, которые задавал мне старец, из глубин памяти всплывала остальная информация.
91

Но сразу, с момента моего выздоровления, о. Варнава начал меня учить основам духовной жизни. Мы ежедневно молились с ним. Я с начала повторял слова молитвы, за ним, потому, что не знал их. Постепенно привык, некоторые стал уже знать наизусть. Старец мне открыл совершенно иной мир-мир Православной веры. Объяснил мне, что истина находится только здесь, короче, я стал постигать смысл жизни заново. Когда раз в две недели кто-то из монахов монастыря приносил для старца продукты питания, он заранее прятал меня в чулан и делал вид, что находится в блиндаже - скиту один. Всякий раз он делал монаху очередные заказы на будущее посещение, сюда входила не только пища, но и церковные книги. Монах покорно и смиренно удалялся, не задавая лишних вопросов, перед уходом только подходил взять благословение батюшки, склонив голову.
Так прошли ещё месяца четыре. За это время помимо хозяйского послушания, я много читал духовной литературы, изучил некоторые богословские труды духовных писателей, которые мне рекомендовал о. Варнава.
Помимо этого, он постоянно проводил со мной душеспасительные беседы и давал наставления. Казалось, что у него нет вопросов или тем, на которые он не смог - бы дать глубокий, развернутый ответ. Самое главное в общении с ним – это было необычайное состояние радости и любви, которая окутывала тебя всего. От него исходило такое тепло и ласка, что хотелось просто прижаться к его ногам и слушать, слушать, слушать старческое щебетание, слушать бесконечно. Но всё когда-то кончается. Наступила зима. Я совершенно не думал о дальнейшей моей судьбе, я был счастлив просто жить вот так, рядом со святым человеком.
В этом году зима была особенно морозной и снежной. Из монастыря к нам никто не мог добраться вот уже как два месяца. Просто невозможно было пройти сквозь дремучую чащу и двухметровые сугробы.
Дров у нас было достаточно, в землянке тепло. Сухарей, сушеных грибов и ягод тоже имелся приличный запас. На церковные праздники оставалось немного сухих рыбешек и картошка. И мы устраивали праздничную трапезу.
Но вот где-то перед праздником Сретение Господне, мой старец неожиданно захворал. Сначала я обратил внимание, как он частенько стал покашливать, кашель все усиливался, был сухой и длительный. Потом отец Варнава перестал вкушать пищу, пил только свой чай, добавляя немного медку, однако это никак не смягчило кашель. Вскоре стали раздаваться хрипы при дыхании. Отче слабел на глазах. Я очень встревожился этим. Как мог, старался облегчить его страдания. Но он, ласково глядя на меня, только говорил мне - Молись Витенька, главное всегда молись -…
Великий пост прошёл на удивление легко. Отец Варнава почти ничего не вкушал, только пил чай с просфорой и уже не вставая со своего ложа, молча творил Иисусову молитву, перебирая свои старенькие чётки. Я делал все необходимые дела по хозяйству и под строгим взором старца вставал на
92

молитву. Где-то перед страстной седмицей о. Варнаве стало вдруг, заметно лучше. Он чаще стал произносить отдельные фразы и указания, цвет его лица заметно изменился. Он, как-то просветлел. Его лицо не напоминало уже мертвой бледной маски, а наоборот стало тонким, светло- воздушным. Иногда он менялся на глазах. И было такое впечатление, как будто смотришь на горный водопад, в котором отражаются лучи солнца. Старец повелел мне все эти дни страстной седмицы громко читать Евангелие, выделяя те места, где, согласно Церковному уставу читается на богослужениях о страданиях Спасителя. Читая, я изредка, тайком поглядывал на моего учителя и видел его лежащего на своей постельке, с закрытыми глазами. Он чуть слышно повторял наизусть слова, произносимые мной.
Выражение его лица оставалось спокойным и бесстрастным, только когда прочитывался стих об особых страданиях Христа, старец издавал глубокий протяжный вздох, в это время лоб его становился влажным. Это было хорошо видно мне.
Пасхальную ночь, он провел на ногах, и хотя был очень слаб, отслужил по чину всю службу до конца. Когда он восклицал «Христос Воскресе» то лик его преображался. Сразу становилось невероятно радостно и легко на душе.
После службы мы разговелись с о. Варнавой, как и положено испеченным накануне куличом (это я его пек впервые в жизни под контролем старца) Как он смог сохранить необходимые для этого продукты и где хранил, осталось загадкой. Нашлись даже четыре пасхальных покрашенных яичка, которые тоже хранились у него в его тайнике.
-Вот и дождался я своей последней пасхи на земле, Слава Тебе Господи, периодически повторял старец за трапезой, Он как-то вновь преобразился, весь светился и радовался, обращаясь ко мне, прежде всего вопрошал –Витек, Христос Воскресе, понимаешь? Я, как подобает, отвечал ему –Во истину Воскресе , отче…- Но казалось, он не обращает на меня уже никакого внимания, взгляд его блуждал повсюду. Казалось, что он общается со многими, невидимыми мне, но хорошо чувствуемыми им и находящимися в нашей келье людьми. Мне не было страшно в тот момент, вся душа пела и торжествовала. Такое состояние, я испытывал впервые.
Вдруг, на какое-то мгновение старец затих, лицо его приняло строгое, даже суровое выражение. Я Стало немного не по себе. Он посмотрел в мою сторону, потом тихо взял меня за руку и глядя в глаза с ласково и в то-же время строго произнёс- Я должен тебе сказать, что всё что случилось с тобой – это особый промысел Господа. Ты когда-то просил, очень просил Его даровать тебе жизнь и не забирать её так рано, в такие молодые годы. Господь услышал твою просьбу, и дал тебе шанс исправиться. Тем более ты обещал вести нормальный образ жизни. Ты выздоровел. Потом ты сам дал клятву от всего сердца не пить и не курить, а как твой друг, тоже посвятить жизнь ради спасения своей души и многих других заблудших душ.

93


Но слово своё, свой обет ты не сдержал, за что вынужден был поплатиться. Как – знаешь сам.
И опять же, по милости Божией, через многие страдания и скорби, при моём свидетельстве, ты снова обрел и разум и здравие. Это был твой второй
Второй шанс. Теперь ты многое знаешь и понимаешь, но знай, юный брат мой, если ты вновь нарушишь свой обет и сойдешь с истинного пути – третьего шанса у тебя не будет. Он замолчал, а затем тихо стал прихлебывать свой чаёк и вновь сделался прежним жизнерадостным старцем.
Сколько времени мы так провели за праздничным столом трудно сказать, только я вдруг незаметно провалился в глубокий тихий сон, как в детстве.
Когда я очнулся и посмотрел на наши настенные часы, было уже девять часов утра. Нужно было немедленно растапливать печь, делать необходимые дела по хозяйству. Я так и проспал за столом. Но каково же было моё удивление, когда я увидел, что старца за столом нет. Я встал, подошел к его кровати и застыл от благоговейного ужаса. Отец Варнава лежал на своём ложе, непокрытый одеялом скрестив руки, на груди и не дышал. Подойдя поближе, и наклонившись к нему, я понял, что он мертв. Я перекрестился, упал на колени и стал читать молитвы, какие даже не помню, ручьем из глаз моих лились теплые, соленые слёзы, слезы любви и великой благодарности к Богу и его угоднику. Ты знаешь, в какой то момент я даже испытал странное состояние тихой и одновременно радостной скорби. У меня не было сомнений ни в том, что Господь забрал своего раба к себе в иную, лучшую
форму бытия, что старцу там хорошо, что он молится о нас.
Но самое главное, я, наконец окончательно убедился в истинности православного пути, и сознательно и окончательно обрел свой жизненный путь – путь русского монаха.
Как и предсказывал старец, в три часа дня, из монастыря пришло несколько монахов и иноков. Они, по велению наместника не могли не навестить отца Варнаву и не поздравить его с Пасхой. - Пробираясь сквозь лесную, всё ещё заснеженную чащу, как они говорили потом - Все испытывали небывалый прилив сил и готовы были пройти без остановок и привалов ещё не один час.
Дальше я не буду описывать, как были поражены и удивлены одновременно и чудесным моим исцелением и скорбным известием о кончине старца, пришедшие к нам. Решили переночевать в келье, а рано утром двинуться в обратный путь. Всю ночь над почившим читалось Евангелие и возносились к небесам молитвенные возгласы, разносившиеся, по всему дремучему лесу и даже дальше, в сторону Волги – Христос Воскресе-
Утром, обернув тело старца в его любимый тулуп, смастерив нехитрые носилки, все покинули старый скит и направились в сторону монастыря.
К вечеру были уже на месте. Не буду рассказывать о том, как состоялись похороны великого Божьего угодника, как собралось с ближайших и дальних
94

поселков и деревень более тысячи человек, как стены древнего храма сотрясались то от чьих-то воплей, то от Праздничного Пасхального приветствия.
Я передал письмо старца наместнику, тот сразу выделил мне отдельную келью и определил на послушание на скотный двор и.т.д. Все попытки старших товарищей показать передо мной своё превосходство, то в чтении, то в знании богослужебного устава, что в различных богословских взглядах, натыкались на моё спокойное и мирное согласие. Хотя я прекрасно знал и понимал затронутые предметы намного глубже их. Школа старца не прошла для меня даром, да простит меня Господь за моё тщеславие.
Я полностью старался следовать советом моего покойного наставника
во всём, а главное, в делах, касающихся смирения. Ни с кем не спорил, никому не перечил, тем более не поучал. Так прошёл год. И вот теперь я смог, с незримого, позволения моего небесного покровителя, написать тебе это послание.
Не знаю, как Ваше преподобие поступит, прочтя его? Но мне почему-то кажется, что ты захочешь меня увидеть отец Антоний. Это в твоей власти - ты Церковный начальник, более свободен в своих действиях, так что дело за тобой.
На этом заканчиваю своё короткое послание, и буду ждать и надеяться на возможность Вас лично лицезреть и обнять, получив пастырское благословение.
Храни Вас Господь ! послушник Виктор.
Сколько прошло времени, прежде чем вышел из оцепенения после прочитанного письма, отец Антоний, сказать не мог.
Он ещё несколько раз прочел короткие строчки письма. На душе становилось всё теплее и радостнее. Так, значит, жив его давний друг Витяй, да не только жив, а ещё и здоров, да к тому же выбрал ту же стезю, что и он.
Отец Антоний тут же повернулся к иконе спасителя, висевшей в правом углу кабинета, упал на колени и со слезами радости и счастья стал неистово молиться. Он от всей души благодарил Бога за такой неожиданный подарок.
Закончив благодарственные молитвы, он, успокоившись, тихонько встал, поправил своё облачение и спокойно вышел во двор. Там подозвал послушника Петра, который являлся водителем монастыря и велел ему к завтрашнему утру быть готовым к поездке в Воронеж, к правящему Архиерею по важному делу. Послушник с радостью, что можно лишний раз прокатиться на своем любимом внедорожнике – автомобиле Мицубиси Паджеро в город, быстро удалился готовить машину к отъезду.
Отец Антоний присел на лавочку, у колокольни, возле большой, пышной клумбы, которая совсем скоро оживет и расцветет своими многолетними красотами. Это было его любимое место. Отсюда, с небольшого пригорка как на ладони просматривалась вся территория монастыря. Стояла ясная, безветренная погода. На дворе был конец мая. Запах сирени, окутавший всё
95

пространство вокруг монастыря пьянящим запахом, и нескончаемые соловьиные трели, добавляли обители ощущения неземного, особого благодатного состояния. Настоятель перевел свой взгляд на небо. Оно было сегодня совершенно чистым и глубоким. Ни ветерка, ни облачка. Только бездонная голубая лазурь. Высоко над головой резвились веселые ласточки, и стайками стремительно проносились быстрокрылые стрижи. А ещё выше, едва заметной точкой, прямо над главным Храмом монастыря завис в небесах величавый ястреб.
–Слава Богу, за всё - невольно сорвались с уст настоятеля слова благодарности одновременно с крестным знамением. День только начинался, впереди было много хлопот, связанных с укладом жизни обители, но отец Антоний поднявшись с лавочки, тихо направился в Храм, чтобы там, в тишине и спокойном состоянии духа ещё раз выразить свою посильную молитвенную благодарность всем Силам Небесным……



Конец март- июнь 2016г.






Закрепить на главной
Рубрика произведения: Проза ~ Остросюжетная литература
Ключевые слова: ТРЕТЬЕГО ШАНСА НЕ БУДЕТ,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 95
Опубликовано: 08.03.2017 в 09:01

© Copyright: Сергий МартусовПросмотреть профиль автора
Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
© 2009-2018 Litprichal.ru. Литпричал - современный литературный портал.
Стихи, проза, все литературные жанры. Литпричал - это сайт для авторов и читателей.
Отправляя любой текст, через специальные формы на сайте, вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности данного сайта.
О нас Контакты Словари Карта сайта



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Мистика
Ключевые слова: ТРЕТЬЕГО ШАНСА НЕ БУДЕТ,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 155
Опубликовано: 19.01.2018 в 17:35
© Copyright: Сергий Мартусов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1